Феникс.

– Нет, Хенджин, я не собираюсь оставлять тебя с ним наедине. Не после того, как он избил тебя, – Чан мягко поворачивает руль, размеренно ведя автомобиль в сторону дома Ли. – Но он не избивал!.. – напрасно оправдывает Минхо Хван. – Ты же не хочешь сказать, что сам посадил себе синяки? У тебя не настолько чувствительные сосуды, чтобы лопаться от собственных касаний, – паркуется, а Хенджин беспомощно молкнет. – Ладно… Но только пообещай, что ничего не сделаешь ему. – Разве он поступил как-то плохо? С твоих слов он рука Господа. Хван теряется, а Кристоферу себя по губам ударить следует. – Нет, конечно, нет… – заводит прежнюю, надрывно скрипящую шарманку Хенджин, – Он старался для меня, а я… Горло раздирает, как от спирта, невыпущенными криками: "Да он не сделал и грёбаной десятой доли от того, что должен был настоящий друг! Вместо поддержки он выкопал травмы всего за несколько недель, которые мы с психологом засыпали по крупице долгие годы! Он заставил тебя бежать на улицу в грозу без зонта и средств связи! Он избил тебя, а ты чувствуешь вину, потому что он первый человек, с которым ты решил стать ближе и боишься лишиться его!" – Хенни, – предельно спокойно. – А? – Если ты не хочешь его видеть, мы можем приехать в любой другой день за твоими вещами. Я вообще могу сделать это без тебя, чтобы… – Всё в порядке. – Я рядом. – Угу. – Мы можем хоть сейчас вернуться домой, – на что Джин закатывает глаза и покидает салон. Обронив в машине ругательство, Крис блокирует её и кладёт руку на плечо Хвану, заробевшему перед подъездом с дверью нараспашку. Джин выровнял спину и зашагал через захудалый предбанник к лестнице. Стоило пройти несколько ступеней, как его лицо сморщилось – у Чана сердце скрутило в тугую пружину. – Давай помогу, – встал он рядом. К удивлению, Хенджин не стал сопротивляться и в следующую секунду оказался на руках Кристофера. – Какой этаж? – Третий, – тихо ответил Джин. – Боги, Чан, что ты творишь? Даёшь себе и мальчику надежду… Мог бы просто поддержать его, к чему твоё "геройство"? – на сей раз не смог проигнорировать внутренний голос. Вопреки здравому смыслу пальцам очень нравилось обжигаться о кожу Джина, мышцам – напрягаться от веса его тела, лёгким – от аромата апельсина и молока. У Хвана сердце тоже гремело в висках – к щекам прилил румянец, зрачки чуть расширились, задышал глубже и чаще. Бережно поставил на пол напротив нужной двери. – Хенни, я всё ещё против этой затеи. Ты можешь сказать мне, где оставил телефон и вещи, я соберу их минут за пятнадцать, и тебе не придётся контактировать с ним. "Услышь меня, пожалуйста. Я не выдержу снова собирать тебя по частям". – Чани, мне надо… – мысль осталась не доведённой до конца, так как дверь открылась, едва не ударив Хенджина, но Бан успел перехватить её. – Тц, какого дьявола?... – злобно выплюнул Хо, – А, это ты, – как будто сдержался от плевка, – Сбежал к папочке, как только появились первые трудности? Так и не усвоил мои уроки… – Я пришёл за вещами, – спохватившись, перебил его Хван, опередив Криса, что собрался высказать пару нецензурных выражений. Ли пропустил Джина в квартиру, а Чану загородил проход. – Педофилам в моём доме не рады, – протянул с издёвкой. – Если ты думаешь, что можешь оскорблять меня и Хенджина и не нарвёшься, то заблуждаешься, – голос Кристофера звучал твёрдо и жутко равнодушно. Минхо со вздохом рязъярённого быка отступил, впуская мужчину в квартиру. Чан проследовал за Хенджином, что замер на пороге в комнату с матрасом. Вдруг охватила паника, с которой совладать не представлялось возможным. Ледяными руками Джин складывал одежду, стараясь не порезаться о воспоминания. Однако они норовили пробиться через выстроенную баррикаду и вспыхивали подожжённым бензином: руки Ли, пробирающиеся под футболку, губы, касающиеся шеи, вкус крови во рту, грязные слова, возбуждённый шёпот на ухо. – Джинни, – передёрнуло, и выронил телефон, – Мы можем поговорить без твоего опекуна? – Нет, – холодно ответил Чан. – Клянусь, ничего ему не сделаю! Мне нужно просто поговорить. – Говори при мне. – Ты серьёзно хочешь вернуться к этому непоколебимому мужику? – подлетел Хо к Хенджину, который сразу шагнул назад и наткнулся спиной на этот раз на Кристофера. Чан плавно загородил его собой, исполинно нависнув над Ли, что пришёл в бешенство от невинного жеста и обернулся буйным душевнобольным, что бросался на прутья одиночной камеры. – Неблагодарный! Я всё ради тебя делал, а ты в темницу решил вернуться. Он же опять запрёт тебя в доме! Ты этого хочешь? Прогнёт под себя и… Кристофер сжал кулаки: – Последнее предупреждение. Адреналин мутил изображение, Хенджина тошнило и трясло, он забыл, зачем находится здесь. Рассудок Хо стал немного приобретать верх над жуткой сущностью внутри, и он сменил тактику: – Джинни, прости… Я хотел как лучше… Всё для тебя!.. В последний раз погорячился, но это потому что я о тебе забочусь! – Так заботился, что не услышал "нет"? – цедил сквозь зубы Чан, наступая, – Так заботился, что заставил Хенджина чувствовать вину за собственное существование? Так заботился, что на его теле синяки? Так заботился, что не оставил другого выбора, кроме как убежать? Это не забота, а издевательство. – Всё с ног на голову переворачиваешь, лишь бы себя героем выставить. Контролируешь каждое его действие, выбираешь, с кем общаться, лишаешь возможности жить молодую жизнь и развращяешь, думая, что выйдешь сухим из воды. Думаешь, закон не распространяется на тебя особенного? – усмехнулся Хо, – А ты, Хенджин, тупица, раз… – Кулак Кристофера врезался в его челюсть, а затем и в живот. Минхо согнулся пополам и свернулся гнусной личинкой на полу. – Всё собрал? – Чан обратился к Джину, отступая от корчащейся туши мяса. – Да, – почти беззвучно отозвался Хван. – Пошли, – крепко взял за ладонь, подхватил сумку и покинул квартиру. *** – Хенни, я зайду? – Кристофер сел на кровать возле Джина и охватил своё плечо рукой – всегда неосознанно так делал, когда смущался или задумывался. Домашняя майка позволила разглядеть рельефные мышцы, чуть проступившие вены на предплечьях и запястьях под золотистой кожей. Терпкий запах защекотал лёгкие и глотку, Джина повело – подтянул к себе ноги и сел в позу лотоса. – Что-то нужно? Целый день не выходишь из комнаты, – столько эмпатии в голосе, что сердце сжимается в крохотный узел и разгоняется до предельной скорости. Хенджин мотнул головой. – Косички? – только не глядя в глаза он сможет произнести нужные слова, которые рвутся наружу, подобно свободолюбивым птицам. Они перьями щекочут горло, но Джин их сдерживает, поскольку стыд макает голову в тазик с водой и держит до тех пор, пока кислород не оставляет тело, исчезая пузырьками надежды на поверхности – зачем признался Чану, если знал, что ответом будет отказ? Кристофер невесомо провёл расчёской по волосам, роняя на макушку пыльцу мурашек, что разбежались вдоль позвоночника и к конечностям сладостной негой. Придвинулся ближе, окутывая пламенем защиты и трепета, отделил три пряди и приступил за личную медитацию. Зажмурившись, Хван тихо заговорил: – Чани, спасибо. За то, что сделал утром, что помог вчера, что приехал тогда поздно вечером, что не ругал, что ночами не спишь из-за меня, что позволяешь лежать у себя под боком… За то, что все эти годы не отпускал моей руки и оставался и остаёшься неравнодушным ко мне, хотя не обязан, – Чан замер, и Хенджин пожалел, что не видит выражение его лица. Тяжкое дыхание едва-едва касается задней части шеи, отчего пальцы на ногах поджимаются. – Было бы за что, – вздохнул мужчина, – В самый важный момент я позволил тебе уйти. Самолично отправил тебя, неокрепшего и только научившегося радоваться жизни, к садисту. Джин развернулся – Крис подавленно смотрел в одну точку, сжимая расчёску до скрипа. – Нет, что ты! – запротестовал Хван, порывисто положив свою ладонь поверх чановой. Бан отрицательно качнул головой. – В первый раз ты стал жертвой по воли случая, а во второй – из-за меня, – слова выдавливаются крайне медленно, точно он разучился говорить, – Я не должен был этого допустить… Ты заслуживаешь лучшего опекуна. – Мне нужен ты, – смаргивая слёзы, прошептал Джин, надеясь, что Чан не расслышит, громче добавил, – Прости, что из-за меня тебе плохо. Кристофер горько усмехнулся и взял ладонь младшего: – Он не посмеет причинить тебе боль вновь, обещаю. – Наверное, я её заслужил, ведь по моей вине столько людей пострадало, включая тебя. Чан закрыл глаза и глубоко вдохнул, Хенджин напрягся: он сделал что-то не так? – Ты лишь пытался найти друга и нагнать подростковое бунтарство. Хенни, милый, ты не виноват. – Правда? Вместо ответа Чан прижал Джина к себе, приятно покалывая электричеством голые участки кожи. Хвану нестерпимо захотелось поцеловать его, хоть таким способом прекратить мыслительное саморазрушение. Телефонный звонок разорвал тончайшую нить, что возникла между ними. – Да? – фальшиво вежливо произнёс Чан, –... Да-да, оставляем по-прежнему… Я Вас услышал… – отбил звонок. – Даже в выходные не дают покоя, – улыбнулся одним уголком губ Джин. Чан неловко почесал затылок. – Ночная? – забеспокоился Хван, – Могу посидеть в офисе вместе с тобой… – Нет, Хенни, выходные никто не отменяет, – снисходительно улыбнулся Крис, – Уточняли насчёт брони билетов на самолёт и номера в отеле, – Джин оживился, – На следующей неделе музыкальная премия в Париже, шансов, конечно, её взять нет, но можно обзавестись связями. – Здорово!.. Ты надолго уедешь? – Могу взять тебя, организаторы спонсируют два билета.