Без вкуса и запаха

      Юнги не доводилось бывать в таких больницах. Точнее, такое место можно было назвать только клиникой, потому что он такие только в фильмах видел. Где главный герой был врачом, миллиардером, филантропом и неисправимым кобелем, который, ну разумеется, перетрахал всех своих пациенток, пациентов оставив на десерт. Дорого, технологично, до першения в горле и носу чисто. Разумеется, Юнги до этого тоже бывал далеко не в клоповниках, но это место… Чувствовалось, что здесь работали исключительные профессионалы, к которым возвращались, приводили свою семью, семью соседа и умоляли забрать их деньги. Юнги даже успел забыть, как доктор Ким не согласился дать ему пятнадцать минут на душ.       — Сейчас тебе поставят дезинтоксикационный препарат, который значительно сгладит последствия употребления преднезака, а после начнется самое интересное. — Доктор Ким остановился у регистрационной стойки, на которую облокотился, заглядывая в демонстрируемый ему администратором экран. — Ультразвуковая диагностика. — Альфа повернулся к Юнги, который продолжал завороженно оглядываться по сторонам, успев даже позабыть о том, как плохо себя чувствовал. — Ты проходил что-то подобное?       Омега отрицательно покачал головой, пока доктор Ким как-то слишком многозначительно улыбнулся, быстро подписав какие-то протянутые ему бумаги.       — Ты боишься уколов? Вида крови?       Альфа вежливо взял Юнги за локоть, направляя по коридору приятного, светло-бежевого цвета, успевая приветственно кивать проходящему мимо, одетому с иголочки персоналу.       — Нет. И нет. По крайней мере, своей крови точно не боюсь. — Юнги поморщился, вспомнив, как пару раз ему пришлось отстоять свою честь в кулачном споре, затем вправляя плечо в травматологическом пункте и обливаясь перекисью водорода. Он тогда не победил, но и не проиграл, а после к нему уже не лезли.       Джин оставил это уточнение без какого-либо ответа, остановив Юнги перед приоткрытой дверью, распахнув ее и вежливо запустив омегу внутрь. Он сразу направился к молодому человеку, который теперь стоял к Юнги спиной, затем склонившись над компьютером. Джин привлек его внимание, коснувшись плеча, и юноша дернулся, тут же развернувшись и склонив голову, явно теперь приветствуя свое непосредственное начальство. А спустя минуту он уже уложил Юнги на кушетку, удобно вытянув его руку, пока сам набирал лекарство.       Укол оказался практически безболезненным, и Юнги лишь с любопытством наблюдал, как после первого шприца к оставленной в вене иголке подсоединили второй, медленно выпуская лекарство. Омега почти сразу почувствовал себя лучше. Тело стало как будто легче, перестав ныть, припоминая ему совершенное преднезаком преступление. Голова до сих пор болела, низ живота то и дело прихватывало, но он точно начинал чувствовать себя лучше.       — Отдохните. Можете прикрыть глаза. — Молодой человек дружелюбно улыбнулся, выпрямившись. — Пятнадцать минут, и вы почувствуете себя еще лучше, чем сейчас.       Кажется, медбрат знал о чудодейственной силе введенного Юнги препарата, пока Юнги лишь догадывался, насколько дорогим он был. Те лекарства, которые были общедоступны, если результат нужен был здесь и сейчас, лечили то, что у тебя болело, другое калеча (фигурально, разумеется, но по другому некоторые побочные действия не обзовешь). А если теперь Юнги так быстро становилось лучше, при том, что его не предупредили о последствиях… Возможно, это просто было волшебное снадобье.       — Господин Мин.       Юнги резко открыл глаза, услышав почти ласковое обращение, взглядом сразу наткнувшись на высокого пожилого мужчину в белом халате и темно-синем медицинском костюме. Явно доктор стоял над ним, заведя за спину руки. Возможно, он не был настолько пожилым, но седина на висках и глубоко прорезавшиеся в уголках глаз морщины, как будто повторяющиеся в уголках сухих тонких губ, говорили об обратном. И всё равно мужчина внушал ему доверие.       — Да. — Юнги тут же поднялся, спустив с кушетки ноги.       — Прошу, за мной. — Он чуть наклонил голову. — Меня зовут доктор Пак. И я врач ультразвуковой диагностики.       — Очень приятно. — Юнги встал, коротко и чуть взволнованно кивнув, затем направившись за доктором, который, бодро шагая по коридору, иногда оглядывался, чтобы убедиться, что его пациент не сбежит. А Юнги понятия не имел, что именно ему могли смотреть с помощью УЗИ, наивно полагая, из-за не слишком длительного и не насыщенного обследованиями больничного опыта, что его делали только беременным женщинам, чтобы они смогли заранее выбрать имя для ребенка.       Доктора Кима что-то беспокоило в его животе?.. Омега догадывался, что всё в организме было сложно взаимосвязано, но в любом случае испытывал опасения, особенно, когда оказался в просторном кабинете, первым делом заметив большой и красивый аппарат, с большим и красивым экраном, подставками, проводами, насадками…       — Раздевайтесь. Все, что ниже пояса. И ложитесь на кушетку.       — В смысле? — Юнги обомлел, явно не успел подготовиться к такому резкому повороту событий.       — В смысле, в горизонтальное положение вот сюда. — Доктор Пак, снисходительно улыбнувшись, указал на устеленное одноразовой простыней лавандово-серое прорезиненное сидение.       — Нет, мне… И трусы? — Юнги теперь, очевидно, покраснел, потому что улыбка на лице доктора стала еще более снисходительной.       — И трусы. Носки можете оставить.       И он выдвинул невесть откуда взявшуюся ширму, отгородив себя, аппарат, кушетку и Юнги от двери. Но это было слабым утешением. Однако, омега все же стал неуверенно стягивать кроссовки, сделав шаг к специально предназначенной для переодевания лавке со спинкой. Он снимал джинсы, пока глазами пытался определить, что для него готовил только на первый взгляд оказавшийся добрым доктор. Закончив и стыдливо прикрывшись руками, Юнги поспешил быстрее добраться до кушетки, чтобы сесть, а затем лечь, одним глазом следя за доктором, который смотрел на монитор, затем начав теребить различные, прикрепленные к электронной стойке насадки и ручки.       — Итак. Сначала осмотр.       Он повернулся на своем крутящемся кресле к Юнги, который все ещё тщательно прикрывался, пытаясь защитить свои честь и достоинство.       — Уберите, пожалуйста, руки — обещаю, я не сделаю вам больно. — Доктор Пак добродушно улыбнулся, пока Юнги судорожно пытался вспомнить момент, когда он успел надеть резиновые перчатки. — Ну же. У меня сорок лет практики — я видел и трогал всё, что возможно, и теперь не собираюсь удивляться.       Юнги потерял дар речи, нерешительно разложив руки по швам. Он не так часто оголялся до такого неприличного состояния, чтобы теперь не краснеть, особенно в тот момент, когда доктор потянулся руками к сокровенному. Касался бережно, но Юнги это не утешало.       — Омега? — Доктор Пак оторвал взгляд от члена, посмотрев на Юнги. — Или делаете депиляцию? Я специально не стал уточнять у доктора Кима ваш статус, чтобы самостоятельно и на основании объективных признаков установить его в процессе обследования.       Юнги нашел в себе силы только на то, чтобы не сгореть со стыда, потому что доктор не стал дожидаться ответа, продолжив осмотр.       — Оволосение по омега-типу, пенис и мошонка сформированы правильно, ткани мягкие, безболезненные… Яички... опустились. — Последнее прозвучало с задумчивой паузой после. — Не вижу поводов для патологий.       Заключение было озвучено, но пальцы доктора до сих пор продолжали трогать член и яйца, которым доставалось больше всего. Юнги перестал дышать, а вдохнуть смог только в тот момент, когда доктор отвернулся к своему аппарату, стянул перчатки, выкинул их в невидимом Юнги направлении, затем взяв новую пару, и начал какие-то манипуляции с одной из подцепленных на провод массивных рукоятей.       — Хорошо. Теперь подтяните расставленные колени к плечам.       — Что? — Смущенный до смерти омега не мог узнать свой голос и поверить своим ушам. В таком положении ему бывать не приходилось и, честно признаться (с оттенком легкой паники), не хотелось.       — Можете обхватить колени руками — так будет удобнее. — Доктор Пак улыбался так, как будто Юнги не собирался сгореть со стыда. — Так мне будет проще подобраться к вашей промежности и анусу.       — Куда?!       — Стандартная процедура. — В голосе доктора слышалось сомнение. — Вы впервые проходите подобное обследование?       — Да. — Юнги сглотнул, пытаясь не поддаваться игриво угрожающему его сердечной мышце инфаркту.       — Не бойтесь, господин Мин. — Доктор Пак коснулся его предплечья. — И не стесняйтесь. Я врач, который искренне хочет вам помочь.       Юнги теперь пытался утешиться тем, что доктор Пак был пожилым, умудренным опытом… Он вряд ли будет смеяться, сравнивать, отпускать какие-то двусмысленные комментарии и давать неадекватные реакции… Юнги в принципе не был уверен в том, что кто-то из взрослых людей, и тем более, врачей, мог на такое сподобиться, но он просто должен был себя как-то успокоить, уже подтянув колени к груди. За что… Хотя, вот если бы на месте доктора Пака был доктор Ким, было бы сложнее. Намного сложнее и невыносимее, потому что от этого врача, который был самоуверенным, молодым и красивым, можно было ожидать всё. И Юнги стал очень усердно надеяться на то, что с доктором Кимом у них до такого не дойдет, ограничившись беседами за его историей болезни.       — Гель холодный, будьте готовы.       И Юнги дернулся, ощутив на яйцах влагу, а затем что-то гладкое, что стало продавливать мошонку. Это не было больно, и мурашки от приложенного к нежной коже холода быстро сошли на нет. Да и доктор теперь сосредоточенно смотрел в монитор. И ширма надежно скрывала его от посторонних глаз… Юнги выдохнул, чуть ослабив хватку на коленях, не чувствуя теперь побелевших пальцев. Всё не так плохо…       — Я без стука, потому что мне уже доложили, что у вас мой пациент.       Блять. Нет, не так. Ах ты ж ебаный ты нахуй! Юнги инстинктивно попытался прикрыться, но доктор Пак что-то недовольно заворчал про то, что нужно полежать спокойно, и омега вновь, уже отчаянно, схватился за колени. А потом…       — Вам удобно, господин Мин?       Юнги не мог сообразить, была ли в голосе издевка, и не мог заметить, потому что зажмурил глаза. Блять. Блять, блять, блять! Как в ебаных комедиях с сортиртирным юмором, когда к главному герою врываются в туалет, прямо в тот момент… Юнги забыл как дышать.       — Как у вас дела?       Кажется, доктор Ким отвлекся, явно теперь обращаясь к доктору Паку, но Юнги всё же не решался подавать голос или открывать глаза, боясь заметить на себе взгляд. Любой. Даже сочувствующий.       — Эхогенность умеренная, никаких новообразований, в том числе узлов нет. Белковая оболочка четкая, положение правильное, размеры в пределах нормы. — В голосе доктора Пака слышалась сосредоточенная задумчивость, и Юнги против воли представил, чувствуя прикосновение гладкой насадки, как он вглядывался в свой большой и красивый экран. Как и доктор Ким.       Юнги решился и открыл глаза.       — Всё в порядке?       Самый страшный кошмар. Устремленный на него надменно-любопытный взгляд, который не задержался на лице. Специально или нет, но доктор Ким над ним издевался. Разглядывал?! О, такой идеальный альфа, наверняка, как и его сестра. Сейчас будет смотреть на член Юнги и ему сочувствовать. Юнги, а не члену, и спасибо, если он не озвучит это вслух. Скорее всего не озвучит, потому что этика и хуетика, но как же, блять…       — Нет. Мне не нравятся, когда на меня так смотрят.       Юнги злился. Смущение достигло того предела, когда вынуждено было во что-то трансформироваться, выбрав злость. Омега смотрел прямо над собой, в безупречно побеленный потолок.       — Господин Мин. Я ваш лечащий врач, и если сочту нужным, буду не только смотреть, но и трогать.       Альфа произнес это с уверенностью, тотальной, безоговорочный, самодовольной… А ведь он, наверняка, видел и понимал, как Юнги был смущен, потому что Юнги чувствовал, как успели раскалиться его щеки.       — Что с тестикулами? — Но доктор Ким быстро потерял к нему интерес, вновь согнувшись над креслом доктора Пака, который продолжал скрупулезное изучение яиц Юнги, не обращая внимание ни на что внешнее.       — В норме.       — А гонады? — В голосе доктора Кима теперь слышался только профессионализм, пока Юнги продолжал пыхтеть как заведенный паровоз, пытаясь это делать внутрь себя и хоть как-то унять зловредно будоражащие его эмоции.       — Развиты по омега-типу, эхогенно равномерные, правда, размеры не соответствуют его возрасту. Я бы сказал, по снимку, что они принадлежат юноше или девушке лет семнадцати. Но они явно успели достаточно развиться для того, чтобы начать эндогенную секрецию. Железистые клетки без признаков функциональной активности. Вот тут. — Доктор Пак указывал доктору Киму на монитор, пока насадка аппарата спустилась к промежности, и Юнги дернулся, ощутив ее на том самом месте. — Не скажу, что это норма, но явной патологии в анатомии нет.       — Понял. — Доктор Ким выпрямился, заведя руки за спину. — Мне еще нужно будет посмотреть надпочечники, щитовидку и… — Он задумался. — Простату.       — Трансректально?       — Транс что? — Юнги не смог остановить этот с отчаянием вырвавшийся из него вопрос, примерно представляя, как это должно было выглядеть.       Доктор Ким смотрел на него. Прямо, не моргая, а затем его губы дрогнули, потянув уголки вверх. Сука. Юнги его уже возненавидел.       — Нет, трансабдоминально. Я еще планирую провести осмотр.       — Как скажете. — Доктор Пак кивнул.       — У меня прием — заключение потом оставьте на сестринском посту. Девочки подошьют его к карте господина Мина, а затем передадут мне. Всего хорошего. — И доктор Ким удалился.       Гондон. Хуй ему, а не осмотр простаты! Нет, никакого ему хуя, потому что его он тоже, наверняка, захочет посмотреть.       — Господин Мин, можете опустить ноги. — Доктор Пак потянулся к рулону бумажных полотенец, щедро оторвав несколько больших листов и протянув их Юнги. — Вот. Самое страшное позади.       И он вновь схватился за гель, пока Юнги елозил салфетками по коже, замерев и опустив глаза. У него встал. У него встал член от… И доктор Ким видел. И заместительная гормонотерапия в один момент перестала быть чем-то страшным.

* * *

      Юнги смотрел в потолок и отказывался ощущать себя в больничной палате, потому что окружающий поставленную ему капельницу интерьер скорее подошел бы фешенебельному отелю, нежели среднестатистической больнице. Он прикрыл глаза, пытаясь прочувствовать, что отдающаяся в висках головная боль становилась меньше. Он впервые получил возможность выдохнуть по-настоящему, и даже если из этого лечения ничего не выйдет, а Юнги мало верил в конечный успех, он хотя бы подправит здоровье.       Он выдохнул спокойнее, когда узнал, что в агентстве ему дали трехдневный выходной, сославшись на его былые заслуги. Они наверняка подумали о том, что на загнанной лошади далеко не уедешь, а Юнги догадывался, что из-за его поведения, которое было следствием принятия внутрь, как оказалось, запрещенного вещества, его готовы были пристрелить. И на этой мысли, он, забыв о том, что из его локтя торчала иголка, приятно охлаждая и расправляя спавшиеся от недостатка воды и крови вены, дернул руки к лицу, пытаясь закрыться от всего того, что он успел натворить. И Юнги зашипел, когда почувствовал шевеление тонкого металла внутри, аккуратно вернув руку на место, но на всякий случай нажав кнопку вызова медсестры.       — Что-то случилось? — Невысокого роста девушка, на которой был красивый и очень ладно скроенный по ее немного мальчишеской фигуре розовый медицинский костюм, вошла в палату, сразу направившись к капельнице. — Как себя чувствуете, господин Мин? А, вижу.       И она тут же взялась своими тонкими, но очень умелыми, в чем Юнги убедился, ничего не почувствовав при уколе, ручками за катетер, поправив воткнутую в вену иглу.       — Всё в порядке. — Она тепло улыбнулась, выпрямившись и сцепив за спиной руки. — У доктора Кима сейчас прием. После того, как вам поставят еще одну капельницу, у вас будет пара часов, чтобы отдохнуть. А затем вы вместе пообедаете.       — Вместе пообедаем? — Юнги нахмурился, снова против воли вспомнив то, что произошло у доктора Пака в кабинете. Решил загладить вину, вспомнив о том, что нарушил какую-нибудь свою этику?.. — Откуда такая честь?       Девушка явно смутилась от этого вопроса. И озадачилась.       — Ну, вы же необычный пациент. Честно сказать, доктор Ким со мной особо не делится мыслями — только указаниями. — Девушка вздохнула, затем неожиданно задумчиво нахмурившись. — Думаю, это первый элемент терапии.       — Совместный обед? — Юнги почувствовал сухость во рту, неосознанно подняв глаза к капельнице, которая слишком медленно дозировала лекарство, пропуская его по резиновому шнуру. Он хотел не только пить, но и писать, догадываясь, что виной тому была почти опустевшая стеклянная пол-литровая бутылка… чего-то неведомого, но идущего ему исключительно на пользу. Придется потерпеть.       — Установление контакта. — Девушка снисходительно улыбнулась. — Доктор Ким занимается вопросами зачастую деликатными, которые могут быть неудобными не только для врача, но и для пациента. Поэтому, для комфорта обеих сторон он стремится наладить контакт, заслужить доверие, чтобы иметь возможность… увидеть полную медицинскую картину.       — И что это за… деликатные вопросы? — Юнги невольно напрягся, прекрасно помня сцену и свои эмоции по поводу ультразвукового обследования, пока медсестра сохраняла вполне невозмутимый вид, решившись присесть на краешек кровати, воспользовавшись тем, что Юнги удобно подвинул ноги.       — Эрекция, потенция, либидо. Альфы, например, очень чувствительны, когда дело касается сексуальной силы и когда нужно откровенничать перед другим альфой. Нет, они, разумеется, понимают, что альфа перед ними — врач, но природный инстинкт берет свое. Альфа альфе соперник, а не повод добровольно сознаться в слабости. Так что… — Девушка улыбнулась. — Но об этом говорить не принято. Но, думаю, доктор Ким пользуется такой популярностью не только потому, что профессионал, но и по причине своей… отзывчивости.       — Доктор Ким отзывчивый? — Почему Юнги в это верилось с трудом?..       — Как и любой врач, который во главу угла ставит результат, а не… всё остальное. — Медсестра поднялась, сделав шаг к капельнице и начав оглядывать и ощупывать стеклянный пузырек с очень сосредоточенным видом. — В любом случае, вам стоит ему доверять.       — Я буду стараться. — На самом деле, Юнги не собирался.       — Вдохните — я вытяну иглу.       Омега вдохнул, и девушка, вытащив катетер, согнула его руку, положив смоченный ватный тампон.       — Если что, туалет находится в палате — скрытая дверь рядом с комодом, справа от окна. Там же душевая кабина. — Кажется, она знала, чем теперь могла быть занята голова Юнги (и мочевой пузырь), потому что затем явно сочувствующе улыбнулась. — Отдыхайте.       И спустя мгновение, убрав металлическую стойку и прихватив с собой использованное лекарство, девушка вышла из палаты, направившись к сестринскому посту.       — Ну? — Джин стоял, опустив взгляд в раскрытую перед ним папку, схватившись одной рукой за страницу, которую всё никак не мог перевернуть. — Что пациент?       — Настроен скептически. — Девушка вздохнула. — Но я передала ему ваши слова, как просили.       — Умница, Мэй. — Джин повернулся к девушке, мягко улыбнувшись. — Через полчаса поставишь ему общеукрепляющую, под третьим номером. Я зайду, как только закончу прием.       — Хорошо, доктор Ким. — Девушка улыбнулась, затем почувствовав сжавшуюся на ее плече ладонь, а после — лишь легкое дуновение от стремительно удалившегося и распахнувшегося от широкого шага халата.       — Как думаешь, какая-то большая шишка? — Девушка за стойкой, всё еще смотря вслед удалившемуся доктору, задумчиво подперла голову рукой, затем переведя взгляд на Мэй.       — Не знаю, но молодой и красивый. Я краем уха слышала, как доктор разговаривал со своей сестрицей на повышенных тонах по поводу него — возможно, это дела семейные, тем более, они на ты. — Девушка пожала плечами. — Близкий друг, парень, жених, незаконнорожденный брат… Это не наше дело.       Она оставила на находящемся чуть поодаль столе использованный препарат, положив его в специальную коробку, затем направившись в процедурный кабинет, чтобы свериться со списком дальнейших дел. День только начинался.

* * *

      Юнги, наверное, никогда не приходилось так… тщательно отдыхать. Всё, что ему приходилось теперь делать — лежать смирно под чудодейственными капельницами, между ними прерываясь на то, чтобы посетить туалет. Он понятия не имел, что ему вводили, но с каждой новой каплей поступающего в его кровь лекарства он всё больше чувствовал себя собой. И только теперь до конца осознавал, насколько сильно преднезак на него повлиял. Благо, не успел нанести непоправимый вред, в чем успел уверить его доктор Пак, который после осмотра решил провести для омеги краткую медицинскую справку по поводу всех имеющихся на рынке гормональных стимуляторов, уверив, что по итогу вреда от них больше.       — Сменная одежда, господин Мин. Если хотите, можете принять душ. — Девушка, Мэй (Юнги узнал ее имя), оставила на тумбочке рядом с окном какой-то однотонный костюм, судя по тому, что омега смог разглядеть, издалека предположив, что он был чем-то из мягкого хлопка. Тренировочный? На пижаму не было похоже. — Как самочувствие?       Девушка встала рядом с его кроватью, пока Юнги поднялся, приняв сидячее положение.       — Большое спасибо, отлично. — Юнги постарался максимально дружелюбно улыбнуться, успев до отказа пропитаться симпатией и к доктору Паку, и к этой фее, которая была аккуратной, бережной и очень внимательной, не раз продемонстрировав, что ее руки были сделаны из золота.       — Вот он гений доктора Кима — он умеет подбирать и сочетать препараты таким образом, чтобы усиливать их позитивное влияние на организм. — В улыбке девушки появилась гордость, пока Юнги пытался не скривиться от тех противоречивых чувств, которые испытывал к доктору. Ладно, он его откровенно раздражал. Поражал временами. Но негативно окрашенного в Юнги было больше. Он до сих пор не мог отделаться от противного ощущения после произошедшей в кабинете доктора Пака сцены. И не стал задумываться, почему вдруг так засмущался, при том, что вполне осознавал, что доктор Ким был таким же доктором. — Я зайду за вами через полчаса и провожу вас к нему.       Девушка, услышав от Юнги то, что он принял эту информацию к сведению, тут же вышла, аккуратно и тихо закрыв за собой дверь, пока Юнги направился в ванную, уже успев краем глаза заметить душевую кабину, просто не имея возможности в нее влезть и оценить по достоинству. Доктор Ким взялся за него всерьез, а теперь, стоя под ласково теплой водой, под которую Юнги охотно подставлял лицо… Он мог всё и всем простить. Особенно после того, как открыл предусмотренный комплектацией ванной комнаты гель для душа. Лимон и морская соль. Причем, цедра лимона, с легкой горечью и отсутствием отсылки к дешевой лимонной отдушке, всегда слишком едко отдающей лимонной кислотой. Блаженство.       Как и то, во что он переоделся потом, утонув в мягком и тонком джемпере, сказав спасибо, что у широких брюк в поясе был шнурок, иначе до кабинета доктора они бы точно с ним не остались. Интересно, это он был таким худым или же это было плюс-минус универсальное облачение для тех, кто по каким-то причинам в клинике задерживался?.. Он сможет задать этот вопрос. Думал об этом, следуя за медсестрой.       — Я вас оставлю. — Мэй улыбнулась, затем подмигнув поднявшейся из-за стола девушке.       — Господин Мин. Прошу. — И девушка, на которой была строгая прямая, доходящая до середины голени юбка, направилась к двери, приятно стуча высокими каблуками. А строгая прямая юбка, как оказалось, имела очень выразительный разрез сзади, перестав казаться такой строгой. Блузка была застегнута под самое горло, но при этом была выполнена из полупрозрачного тонкого черного шифона, под которым можно было угадать очертания черного белья. Юнги не научился оценивать девушек так, как положено это было делать самцу, но эта выглядела… И Юнги скривился. Так, чтобы доктору-альфе было приятно, потому что он, судя по самоуверенности и всему прочему, был тот еще… врач.       Юнги прошел в двери, остановившись невдалеке от них, теперь наблюдая за тем, как личная помощница от бедра дефилировала к столу, за которым сидел доктор Ким. Этот кабинет не был похож на тот, в котором принимают пациентов — скорее, он принадлежал директору, судя по обстановке. Рабочая зона, из большого стола, пары стеклянных стеллажей и пары кресел, и зона отдыха, в которой теперь был накрыт обед, и Юнги задержал взгляд на обилии блюд, затем нехотя оторвав от них глаза, чтобы оценить диваны и кресла, в последний момент успев взглядом прихватить угол ковра.       — Господин Ким, я закончила разбираться с вашей электронной почтой и ответила издательству.       Если бы это был фильм, девушка бы теперь облокачивалась бы на стол, зазывно выгнувшись и не говоря, а мурлыча, но эта говорила серьезно и собрано, пока господин Ким хмурился над бумагами, так же не демонстрируя никакой игривости. Возможно, Юнги был не прав, а так выглядеть было личным правом и выбором девушки.       — Спасибо, Лиан. — Господин Ким поднял на девушку глаза, затем прищурившись и поманив ее пальцем.       Девушка склонилась, и альфа, взяв ее за подбородок, большим пальцем что-то вытер в уголке ее губ, не сразу отпустив. Она смотрела на него как завороженная. Слишком резкая смена настроения, чтобы Юнги не заметил.       — Молочная пенка. И я теперь тоже захотел капучино.       Джин улыбался мягко и даже немного устало, но, кажется, его выдавал взгляд, в который девушка смотрела, как пойманный на змеиный гипноз кролик. Она кивнула, выпрямилась и направилась к двери, дав знак Юнги, что тот может пройти. Господин Ким не смотрел ей в след, при этом уставившись хищно на ее задницу или еще что-то до закатывания глаз пошлое. Совсем нет. Его взгляд поднялся только в тот момент, когда Юнги подошел к его столу, нерешительно схватившись за его край, а затем отпустив.       — Иди на диван. Я сейчас закончу и присоединюсь.       — Ты ешь прямо в своем кабинете, господин Ким? — Юнги еще раз огляделся, затем остановив свой взгляд на кресле рядом с накрытым столом, которое обязательно решится потом занять.       — Зачем становиться главным врачом, если не можешь позволить поесть в своем кабинете, в котором не ведешь прием. — Господин Ким ухмыльнулся. — Ты можешь называть меня Джин. Ну, или просто господин, без Ким.       Он был совершенно невозмутим, теперь водя ручкой по каким-то бумагам, пока Юнги… не видел такого самомнения. Никогда в жизни. Это самомнение, казалось, вываливалось из всех щелей, затопляя собой помещение и тебя, вместе и с помещением, и с заниженной, на фоне этого самооценкой.       — Это была шутка. — Джин поднял глаза, смотря теперь на Юнги из-под бровей, которые почему-то свел к переносице. — Не нужно.       — Я и не собирался. — Юнги фыркнул, скрестив на груди руки, а затем демонстративно отвернувшись, чтобы сесть за стол.       Но он все-таки не мог притронуться к еде до того, как за столом окажется ее хозяин, который присоединился к нему спустя пару минут. Он избавился от халата и уже закатывал рукава рубашки, смотря на сервированный стол с искренним… аппетитом.       — У тебя легкая степень истощения, потому, прежде чем приступать к каким-то решительным действиям, мы немного приведем в норму твой вес и общее физическое состояние. — Он потянулся к одной из тарелок, на которой была холодная жареная говядина в сопровождении соуса, грибов и ростков. — Каждые два дня тебе будут привозить необходимый для употребления набор продуктов, плюс некоторые биологические добавки — в основном, белковые коктейли, с нейтральным аминокислотным составом, для поддержания организма, а не наращивания силы. Плюс спортзал три раза в неделю. Нагрузку можешь выбрать на свое усмотрение — это должно быть что-то, тренирующее сердечную мышцу. — Доктор теперь набил щеки, и, кажется, не стеснялся продолжать, пока Юнги мог только внимательно за ним наблюдать. — Также ты получишь личное расписание, когда нужно будет приезжать сюда, за капельницами. Всё в первой половине дня, но процедура не будет длиться долго — ни один из препаратов не влияет на работоспособность, так что, ты сможешь и сразу сесть за руль, и сильно не отставать от рабочего графика. Это будет твой режим на месяц. — Доктор Ким только сейчас оторвал глаза от стола, подняв их на Юнги. — Ешь. Или ты думаешь я пригласил тебя полюбоваться мной?       Всё-таки гондон, и Юнги покраснел, прежде чем придвинуть к себе одну из тарелок, не думая, что на ней.       — Кто тебя надоумил применять преднезак? — Никакой игривой издевки в голосе — только сосредоточенность, помноженная на какие-то подозрения.       — Неважно. — Юнги нервно тряхнул головой. — Я к нему больше не пойду и преднезак принимать не буду. Доктор Пак мне рассказал о всех рисках.       Омега ждал, что теперь доктор Ким, как понимающий и стремящийся наладить контакт, извинится или же объясниться по поводу того, что случилось, но Джин лишь сосредоточенно жевал, при этом чуть агрессивно поджав челюсть и нахмурив брови. Как будто ему не понравился ответ Юнги. А Юнги не нравилось то, что случившееся для доктора осталось незамеченным. Или незначительным. Никакой эмпатии.       — На первый взгляд, которым я просмотрел результаты твоих анализов и заключение доктора Пака — ты совершенно здоров, не считая последствий принятия преднезака, с которыми мы быстро сможем справиться. — Джин продолжал есть, пока Юнги остановился. — То есть, причина задержки твоего полового развития не имеет под собой органического патогенеза. Плюс к тому, судя по наружным половым признакам, свое развитие в какой-то степени ты всё же завершил. Причем, весьма удачно.       Юнги теперь очень внимательно вглядывался в лицо доктора, который с захваченностью ребенка изучал блюда, на этот раз остановив свой выбор на маринованном редисе.       — Почему ты так на меня смотришь? Я сказал что-то не так?       Джин поднял на него глаза, при этом продолжая жевать. Невозмутимый и снисходительно надменный. Нельзя сказать, что этим он пытался Юнги унизить — нет, он смотрелся в этом весьма органично, значит, просто привык так смотреть.       — Ты знал, что я смущен, но вместо того, чтобы мне помочь, сделал всё наоборот. Мне кажется, что хорошие врачи, такие, как ты и, как например, доктор Пак, всё же стараются обеспечить пациентам…       — Я врач, а не психотерапевт. Если у тебя трудности с тем, что человек в белом халате, который занимается патологиями в половой сфере, смотрит на твой член — это твои проблемы, а не мои. Я должен заставить тебя пахнуть и хотя бы стремиться к размножению во время регулярного гона, но всё остальное вне моей компетенции. — Джин звучал сухо, и Юнги почувствовал себя ребенком, которого прежде чем отчитать, поставили в угол. — Я твой врач. Не друг, не знакомый и не потенциальный любовник. Я оцениваю твой член не с точки зрения того, насколько он хорошо помещается в чьем-то рту, а исключительно профессионально. Это понятно?       Юнги молчал, опустив глаза. Это было понятно, разумеется. Но в этой ситуации было одно но.       — Ты сделал это специально.       Омега должен был это сказать, потому что это было очевидно, а он однажды научился говорить прямо.       — Потому что ты меня успел пару раз ударить, когда я пытался спасти тебе жизнь. И вел себя очень невежливо по отношению ко мне. — Джин поджал губы, покачав головой, затем подняв на закипающего Юнги блестяще улыбающиеся глаза. — Альфы бывают очень мстительны, а те, что с таким самомнением, как у меня — особенно. Это на будущее.       — Ты… — Юнги сглотнул, пытаясь побороть раздражение. Наверное, это было оно. — Ты серьезно, блять? Я был не в себе!       — Ладно-ладно. — Джин поднял две руки, не выпуская из них приборы. — Я просто хотел посмотреть на твой член. Но я понял, что в тебе нашла моя сестра.       — Ты думаешь, что мы с твоей сестрой настолько близки? — Юнги не стал скрывать удивление, так же не успев определиться с тем, насколько то, что он услышал до этого можно было счесть за комплимент.       — Я думаю, что она не просто так согласилась отвалить за твое исцеление огромную кучу денег. И да, если ты думаешь, что я делаю это из альтруистических и родственных устремлений — нет. Мне нужно платить людям зарплату, и себе заодно. Так что, имей в виду. Когда захочешь отказаться от предложенной мной схемы лечения.       Перед последней фразой последовала небольшая пауза, и Юнги насторожился. Но вообще, если ее родной брат был так уверен в том, что Онва что-то к нему испытывала… Чушь. Тем более, что она его подставила, указав на проблемы в сексуальной сфере.       — Можно я задам вопрос? — На самом деле, Юнги часто об этом думал. — Касающийся моего состояния.       — Задавай. И ешь. — Джин нахмурился.       — А может быть причина в том, что я родился семимесячным, недоношенным? У мамы… — Это была грустная история, но Юнги не удалось закончить.       — Нет. К этому моменту внутреутробного развития успевают сформироваться все основные системы будущего большого организма. Если бы причина был в этом, у тебя бы наблюдалась патология в развитии половых желез, какая-либо, но доктор Пак ничего такого не выявил. — Джин покачал головой. — Я не буду теперь выдвигать предположения — сначала нужно привести в норму твой организм.       — Это так важно? — Юнги почему-то чувствовал себя уязвленным после того, как доктор Ким не дал ему закончить свою историю, при том, что он не собирался разводить из нее сериал.       — Когда ты получишь всходы быстрее: когда бросишь семечки на асфальт или же прикопаешь их в заботливо взрыхленной и увлажненной почве? — Джин обреченно вздохнул, как будто успел услышать самую большую в жизни глупость. — Это очевидно.       — Можно было бы просто сказать да. У меня не настолько богатый опыт посещения суперкрутых врачей и клиник, чтобы я понимал такие вещи без объяснений.       — Я выбрал образное сравнение, чтобы ты красочнее себе представил причинно-следственные связи.       — И почувствовал себя идиотом. — Юнги сложил на груди руки.       — Не без этого. — Джин пожал плечами. — Ты всё же ударил меня зонтом… Лучше почувствовать себя идиотом, чем ходить с поломанным носом.       — Какой ты… злопамятный. — Юнги закатил глаза, пока Джин уставился на него с явным недоумением. — Хочешь, я извинюсь?       — Извиняйся. — Альфа улыбнулся, теперь приняв ту же позу.       — Прошу прощения за то, что в момент, когда мне было пиздец как хуево, я ударил тебя зонтом, в этот момент вообще не соображая. — Юнги хмыкнул, повернув голову к окну и почему-то став нервно дергать коленом.       — Мне не нравится. Извиняйся по-другому. — И Джин вновь принялся за еду как ни в чем не бывало, пока Юнги задумался.       — Почему вы так не похожи с Онвой, при том, что родные? — Он перевел на альфу, который тоже решил задуматься, взгляд. — Она прелесть, а ты…       — О, мой мальчик… — Джин незамедлительно и очень многозначительно улыбнулся. — Поверь, ты знаешь Онву намного меньше меня, и можешь мне поверить, что у этой феечки, по твоему мнению, есть одна суперспособность — становиться кровоточащим геморроем в моменты, когда что-то ей не нравится.       — Возможно. — Юнги пожал плечами. — У нее это суперспособность, а у тебя, судя по всему, — обычное состояние.       Альфа поднял на омегу глаза, и омега, вопреки тому, к чему Джин привык, только улыбнулся, при этом всё же не сумев скрыть свое напряжение, закрывшись от всего внешнего скрещенными на груди руками, при этом закинув ногу на ногу.       — Сядь за мой стол и почитай составленный договор — я как раз изучал его до того момента, как ты пришел. — Джин, отставив тарелки и приборы, откинулся на спинку дивана, раскинув по ней руки, при этом прямо и не моргая смотря в спину поднявшемуся Юнги.       И в тот момент, когда он занял предложенное ему место, раздался стук.       — Да-да, войдите. — Джин придал своему разрешению забавную интонацию, затем широко улыбнувшись. — Мой кофе!       Юнги внимательно следил за его личной помощницей, которая, улыбнувшись с приятным и даже нежным самодовольством, направилась к своему шефу, вручив ему прямо в руки фирменный картонный стакан. Альфа взял его, а потом свободной рукой ловко перехватил уже готовящиеся ускользнуть пальчики девушки, быстро приложив их к губам и чуть сжав, смотря на нее снизу-вверх.       — Я бы умер без тебя. – Он как будто обреченно вздохнул, затем улыбнувшись. — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, господин.       Она ничего более не добавила, вместо этого опустившись в шутливый реверанс, сделав улыбку на лице доктора еще шире. И самодовольнее. А Юнги пытался понять, как девушка смогла подгадать именно тот момент, когда ее босс закончил трапезу. Он не вызывал ее и никак не обозначил тот момент, когда захочет испить запрошенный капучино...       — Дрессировка.       Юнги даже дернулся, слишком неожиданно вырванный из собственных размышлений, теперь с недоумением уставившись на альфу.       — Разумеется, профессиональная. Работа с кадрами. Я строгий, но при этом справедливый и щедрый руководитель. — Он вежливо, но не без самодовольства улыбнулся.       — А с пациентами ты работаешь так же? — Юнги ухмыльнулся, вновь опустив глаза в свой договор на оказание платных медицинских услуг, в котором описывались условия, по которым для него эта помощь станет безвозмездной.       — Нет, будешь первым. — И Джин тут же приложился к кофе, не стесняясь причмокивать и подстанывать от удовольствия, нахваливая дорогой и вкусный напиток.       — Ты так разговариваешь со мной, потому что я тебе не плачу? Или что? — Юнги нахмурился. Он был омегой по рождению, но жизнь успела научить его отстаивать собственные интересы, подарив возможность не поддаваться авторитетам запахов. Или прокляв этим.       — Я собираюсь испробовать на тебе альтернативные методы лечения. Разумеется, чтобы ты не думал, что я садист или извращенец, я обязательно обосную их с медицинской точки зрения. Как бы я теперь ни выглядел и какое бы впечатление на тебя ни производил, я врач. И моя цель — вернуть тебе полное половое благополучие, что включает в себя, в том числе, запахи. Пахнуть, распознавать, выделять положенные по твоему статусу феромоны.       Звучало убедительно, но Юнги смущало упоминание садистов и извращенцев. А Джин тем временем, на самом деле еще не до конца определившись со схемой лечения, думал… Никаких патологий, правильная анатомия и отсутствие каких-либо признаков функционирования. Его железы как будто спали, нагло отказываясь выполнять свое естественное предназначение в этом организме. Что делают с тем, кто спит и отлынивает от работы? Будят. Омегу нужно разбудить. Джину такое делать не приходилось, но у него был как минимум месяц на то, чтобы с этим разобраться. Хотя, главное и, возможно, единственное средство, которое могло помочь, ему было известно. Это было очевидно. И омеге, с его тонкой душевной организацией и болезненной тягой к смущению, это точно не понравится.