Без вкуса и запаха

      — Ну, что скажешь? — Джин поднялся, подставив Лиан плечи, с которых девушка сняла его халат, направившись к шкафу, пока доктор Ким вернулся в свое кресло, затем обратившись к ней. — Ты на сегодня свободна. Спасибо за помощь.       Девушка только улыбнулась, кивнув, затем поравнявшись с Юнги, который тоже поторопился ее поблагодарить, за что получил еще одну обворожительную улыбку и пожелание хорошего дня. Омега невольно проследил за ней взглядом, задержавшись на черном шве на ее чулках, который, кажется, был продолжением высокого каблука. Это помогло отвлечься от назойливого, как муха, воспоминания, которое еще не успело остыть, раскаленное еще не успевшими забыться ощущениями. От силы Джина, альфы, которую он к нему приложил. Юнги должен был злиться, но Юнги почему-то... не злился. Скорее это было любопытство, которое подстегивало воображение.       — Я не о своей личной помощнице.       Услышав в голосе доктора снисходительность, Юнги резко повернул к нему голову, и Джин сразу заметил, как покраснели его щеки и округлились глаза.       — Кофе отличный. Я… Просто задумался.       — Если ты задумался, глядя на ее ноги и узкую талию, я могу тебя только похвалить. — Джин придвинулся к столу. — О чем ты задумался?       — Почему ты соврал. — Юнги выдохнул. — Онва рассказала мне, как и когда попросила тебя помочь.       — А, ты об этом… — В голосе альфы послышалось разочарование. — Что посчитал нужным, то и сказал. Мне показалось, что между вами что-то было, а значит, тебя легче будет замотивировать, если приплести ко всему этому личный интерес. Личную заинтересованность Онвы в твоем запахе.       — Ну это же… — Юнги торопливо подбирал слова.       — Непорядочно? — Джин удивленно поднял брови, затем улыбнувшись. — Только если у тебя есть чувства к ней. У тебя есть?       — Мы… — Юнги не стал брать время на размышление. — Всё решили однажды и остались друзьями.       — Это не отменяет наличие чувств, в этом случае — безответных. Но чувства возвышенные меня, как сексолога, не сильно интересуют. — Джин сделал глоток кофе, задумчиво наблюдая за тем, как это же движение повторил Юнги. — Расскажи мне, ты испытывал половое влечение? Не говорю возбуждение — именно влечение. Когда тянет, когда занимает мысли, когда превращается в немного навязчивую идею...       — Я не знаю. Если… — Юнги вдохнул и выдохнул, смотря на свои пальцы, обхватывающие фирменный картонный стакан. — Наверное, такое было с Онвой, но я не могу сказать, что в моих… эмоциях на ее счет было что-то сексуальное. Я никогда не мечтал с ней переспать или увидеть ее голой, не представлял голой. Максимум, поцелуи. Да. — Юнги кивнул сам себе, всё еще не поднимая глаза. — Мне просто хотелось, чтобы мы были ближе, потому что на какой-то момент моей студенческой жизни Онва осталась единственной, кто со мной общался.       Джин взял достаточно длительную паузу, и Юнги посмотрел на него, почувствовав на себе тяжелый взгляд. Нельзя сказать, что заинтересованный — пристально изучающий, как будто собирающий анамнез, который доктор здесь и сейчас анализировал.       — У вас было что-то с ней? Зная сестру, она наверняка попыталась бы как-то тебе помочь. Или приободрить. — Голос Джина звучал чуть тише, но без сопереживающей мягкости и осторожности, чтобы вдруг не задеть болезненно чужие чувства.       — Честно, я не хочу об этом говорить и взял обещание с Онвы это не вспоминать. И да, это было не из жалости, но по пьяни. Мы… Решили, что бухим, я смогу лучше, чем обычно.       — Когда человек находится в состоянии алкогольного опьянения, он испытывает сложности с достижением оргазменной разрядки, из-за чего появляется обманчивое ощущение того, что увеличивается половая сила. В какой-то степени, косвенно, и это не тот эффект, который можно закрепить. — Джин откинулся на спинку кресла, вытянув перед собой руки. — То есть, половое влечение ты не испытывал?       — Даже если испытывал, явно не понял, что это именно оно. Весь мой мало-мальски удачный опыт пришелся на школу, но там скорее всего было любопытство. Не помню удовольствие или что-то другое. — Юнги ухмыльнулся. — Потом, когда все вокруг уже начали пахнуть и понимать, что пахнут другие, я остался не у дел. Некоторые девушки обращали на меня внимание, и я старался даже их как-то…. ну… заинтересовать, но это не заканчивалось хорошо.       — Оргазмом. — Джин кивнул. — Ты мастурбируешь?       Юнги услышал, подумал, а потом запрокинул голову, выдав что-то матерное себе под нос. Ему хотелось сбежать, но раз уж он решился…       — Не для того, чтобы получить удовольствие. — Он сказал это на выдохе, и вместе с откровенностью, решился прямо посмотреть на доктора Кима. Никакого любопытства — он интересовался как врач, но почему-то только сейчас это стало очевидным.       — Чтобы убедиться, что ни на что не способен или попытаться добиться эякуляции? — Альфа как будто забыл о кофе.       — Ну, мне иногда удавалось посмотреть на свою сперму, но это было похоже на то, что мой организм на самом деле хотел обоссаться, но по ошибке кончил. — Юнги закатил глаза, затем заметив на губах доктора улыбку. Опять смотрел на эти чертовы губы!       — А порно? Ты говорил, что смотришь его. Зачем? — Наверное, альфа не заметил, что омега опять заглядывал ему в рот.       — Не смотрел уже лет пять. Не хочу расстраиваться.       — Расстраиваться? Потому что заниматься сексом — это нормально, а ты, в отличие от всех остальных, не можешь себе это позволить?       Это был настолько интересный и точный вопрос, который попадал по его чувствам и мыслям, что Юнги понадобилось время, прежде чем ответить.       — Я… хочу испытать то, что испытывают другие. Я часто слышал, как другие обсуждали секс, гон, запахи… Мне показалось, что это звучит хорошо, и я хочу это попробовать. Потому что для меня секс — это пытка. Не физическая. Ощущение, что природа отмерила для меня красивый член только для того, чтобы я красиво из него ссал. Я даже показать его никому не могу, потому что облажаюсь, если его захотят попробовать.       — Минет? — Джин улыбнулся.       Пока Юнги с явной горечью ухмыльнулся.       — Однажды, когда член упал прямо между губ одной сердобольной омеги, мне пришлось изображать оргазм, а потом убеждать ее, что она успела всё проглотить.       — Но ты ведь что-то почувствовал?       — Ага, как поковырять в носу. — Юнги закатил в глаза. — Я не шутил, Джин. Но я так-то очень люблю ковырять в носу...       Доктор засмеялся, услышав, каким заговорщицким стал тон омеги. А омега был доволен собой, потому что помимо серьезной сосредоточенности, альфе шли и улыбка со смехом. Это просто было приятно, когда в твоем присутствии искренне смеялись над твоими шутками — ощущение, что вы ближе чем кажетесь. Юнги, который в принципе был вынужден держаться на расстоянии от людей, несколько раз успев жестоко разочароваться в дружбе и привязанности, ценил это как никто другой.       — А… Что вообще нужно испытывать? На что это похоже?       — Когда кончаешь? — Джин еще не успел до конца убрать улыбку, но уже звучал серьезно. — Это чувство опустошения. Как будто вместе с яйцами всё внутри освобождается от лишнего. Разрядка. И ты понимаешь, насколько был напряжен только в тот момент, когда кончаешь.       — И это… круто? — Юнги на самом деле не мог себе до конца представить.       — Ну… Скажем, это хочется повторять, периодически. В некоторых случаях, еще в процессе, до формальной эякуляции. Особенно если примешан эмоциональный аспект.       — Эмоциональный, не запах?       — Только на запах ориентируются только животные. Человеческий организм снабжен мозгом, который всё контролирует и во всем так или иначе участвует. В конце концов, тебя может возбуждать какая-то часть внешности. Длинные ноги, большая грудь, упругая задница — это если из самого простого и пошлого. — Джин снисходительно улыбнулся. — Широкие плечи, тонкая талия, шея, пальцы…ммм… бедра. Ступни, щиколотки. Уши. Каждый выбирает по душе. В любом случае, даже почувствовав очень приятный запах, мы невольно оцениваем внешность.       — Мне нравятся широкие плечи. — Юнги кивнул.       — Я понял. Как и губы.       Юнги покраснел.       — А тебе нравятся носки и шорты. — И надул щеки, буквально заставив Джина улыбнуться.       — Я говорил, что ты хорошо сложен, и твоему телосложению подходят носки и шорты.       — Это ты оцениваешь как врач или как человек, у которого был соответствующий опыт с мужчиной?       А вот этот вопрос смог альфу удивить, и Джин даже придвинулся к столу, пока Юнги надеялся на такой эффект, но всё же теперь вынужденно растерялся.       — Для тебя неприемлемо — испытывать влечение к мужчине?       — А ты… испытываешь ко мне влечение? — Черт знает, откуда взялся этот вопрос, но Юнги замер в предвкушении ответа.       — Я испытываю раздражение, когда отвечают вопросом на мой вопрос. — Во взгляде Джина появился холод, но не леденящий кровь, а просто показывающий, что он очень ждет ответ.       — Для меня всё приемлемо, если это взаимно. Но если мое влечение будет односторонним, я буду всё отрицать. А вообще, я даже представить не могу, чтобы испытывать к кому-то влечение, поэтому…       — Если всё пойдет по плану, тебе выдастся такая возможность. — Джин допил кофе, затем посмотрев на часы, а после — на стакан Юнги, который он крутил в руках. — Ты допил? Мы можем быть свободны.

* * *

      После этого случившегося объяснения в кабинете доктора Кима (омега очень усердно пытался забыть, как тот самый доктор вдавливал его в стол), Юнги чувствовал облегчение и прилив вдохновения, которое он не стеснялся конвертировать в музыку. Онва на самом деле не появлялась в агентстве, вынашивая план ласковой мести своему брату, который, как оказалось, нисколько не раскаивался относительно случившейся подставы. А Юнги теперь вынашивал лирику к новому альбому своей дорогой подруги, которая сразу заявила ему, что хочет петь о любви и уважении к себе, а не к кому-то, успев устать от рассуждений о несчастной или первой любви. Это были популярные и всегда актуальные темы, но, по убеждению Онвы, с которым Юнги был полностью согласен, такие музыкальные сюжеты могут провоцировать чувство одиночества. Или даже неполноценности, если кому-то еще не удалось испытать на себе чувства. Возможно, она вдохновилась романтическим опытом (его отсутствием) своего композитора, который, после появления в аэропорту, затем появился в ее социальных сетях. Это была дополнительная ответственность, но Юнги никогда ее не боялся.       А теперь сидел на подоконнике, ожидая увидеть Чонгука, которого ждать долго не пришлось.       — Привет, Юнги! — Омега очаровательно улыбнулся, легко запрыгнув на подоконник. — Пообедал? Я только что.       — Я думал, мы пообедаем вместе…       Услышав это, Чонгук округлил глаза, затем поджав губы, и Юнги, заметив в этом ненужные извинения, коснулся его плеча, мягко его сжав.       — Шутка. Дебильная. У меня к тебе дело.       — Какое? — Чонгук взялся за подоконник двумя руками, подавшись вперед и начав размахивать ногами, раздувая свои широкие тренировочные штаны.       — У тебя есть… сексуальный опыт? — Почему-то с этим омегой откровенничать было проще, хотя, это ведь не Юнги нужно будет выворачиваться наизнанку. Но в любом случае, он сильно не волновался, задавая этот вопрос.       — А тебе зачем? — Чонгук немного напрягся, с подозрением нахмурившись и смотря на Юнги, прислонившегося к проему окна, из-за плеча.       — Я начинаю лечение, и мне предстоит принимать препараты, которые должны будут имитировать нормальную половую активность. Омеги. Я хочу знать, к чему готовиться.       — Тогда есть. — Чонгук уверенно кивнул, посчитав, что это достаточный повод для откровенности.       — Большой? — Юнги смотрел на его плечи, радуясь тому, что при таком положении не надо смотреть в глаза.       Но Чонгук, поерзав задом, придвинулся ближе к стеклу, прислонившись к нему спиной, чтобы смотреть на своего собеседника как-то очень многозначительно.       — Опыт или…       Оказывается, мальчик был не таким уж непорочным, как могло показаться по его большим невинным глазам и кроличьей улыбке.       — Ну, первый гон у меня был в шестнадцать, тогда же первый секс. Я встречался с альфой, которая была на год старше, так что… — Чонгук теперь выглядел очень по-деловому, сосредоточенно перебирая воспоминания. — Я плохо, что помню. Только боялся, что у меня упадет член, или я кончу до того, как…       — Она за него схватится. — Юнги улыбнулся, и Чонгук, посмотрев на него с сомнением, засмеялся. И Юнги прямо почувствовал, как его обдало очарованием. Этому омеге не нужен был запах, чтобы получать сердца альф, совершенно точно.       — Так и было. — Он вновь сосредоточенно уставился перед собой. — Вообще, там было больше неловкости. Я так волновался, что даже смазки мало выделял — мне повезло, что моя девушка была от меня без ума, и… — Он смущенно опустил глаза. — И я от нее. В общем, потом получалось лучше.       — И что ты чувствовал? Когда вдыхал ее запах.       Чонгук вздохнул, напряженно сжав челюсть, явно погрузившись в серьезные размышления, пытаясь вспомнить всё до мельчайших подробностей.       — Ну… Смотри. — Он повернулся к Юнги. — Есть несколько… стадий. Когда ты чувствуешь приятный запах издалека — это как аромат парфюма или кондиционера для белья — тебе просто нравится и хочется подышать еще. Потом, если вы становитесь ближе, но пока не дошли до секса — ощущение, что этот приятный запах на тебе.       — Прямо под носом? Навязчиво? — Юнги пытался тщательно вникать, пока Чонгук только хмурился, пытаясь подобрать правильные слова.       — Навязчиво, но тебе это нравится. Запах… как будто раскрывается. Ты вдыхаешь его, но вместе с тем ощущаешь еще… тепло, возможно. Может, сладость или мягкость, смотря чем тебе пахнет. Он становится чуть более осязаемым, ты его ощущаешь, как будто он на тебе. Прикасается к тебе. — Чонгук с сомнением посмотрел на Юнги. — Звучит тупо, да?       — Нет. — Юнги отрицательно покачал головой. — Ты хорошо описал. Я почти представил.       — На самом деле, это очень приятно. — Омега мягко улыбнулся. — Ты не только окутан приятным ароматом, но уже ощущаешь волнение. Мурашки даже. В такие моменты, даже если твоя партнерша тебя не касается, кажется, что она очень близко. Очень приятное волнение. А остальное — уже вкусовые нюансы.       — А когда доходит до секса?       — Там крышу уносит. — Чонгук самодовольно улыбнулся. — И чем приятнее для тебя запах, тем стремительнее и дальше.       — А точнее? — Юнги, несмотря на тему, был очень сосредоточен, и его новый друг-омега невольно проникся.       — Разогревается тело — не знаю, повышается ли реально температура, но кровь гоняет быстрее. Кожа как будто становится тоньше, а ты — намного чувствительнее. То есть, если обычно… ну… — Чонгук задумался. — Соски, например, просто немного чувствительные, то рядом с любимым запахом ты сможешь кончить, если даже их просто случайно коснуться пальцами.       — Ну… Такое себе. Так и до секса можно не дойти. — Юнги покачал головой, пока Чонгук многозначительно улыбнулся.       — Ты можешь кончить, но не кончаешь, но ощущение такие, как будто вот-вот. И в этом, наверное, проявляется действие наших феромонов — они подгоняют возбуждение до максимума, когда ты не соображаешь, и держат его на таком уровне долго, позволяя тебе… утонуть в удовольствии. Прямо вот… Чтобы даже дышать через раз. — Увидев на лице Юнги замешательство, Чонгук задумчиво отвел глаза. — Когда ты дрочишь. Вот это ощущение за пару движений до того, чтобы кончить — когда занимаешься сексом, оно растягивается до получаса, часа… В зависимости от индивидуальных особенностей, но долго.       — Я ни разу не кончал и даже не был близок к этому. — Юнги сказал это серьезно, но Чонгук тут же сник. — Хватит строить такое лицо — я сейчас заплачу.       — Извини. Но ведь если у тебя будет терапия, ты явно сначала научишься дрочить до разрядки, а потом уже будешь пробовать секс. Наверное… — Чонгук сосредоточенно поджал губы, затем распахнув глаза, и сразу их с сомнением прищурив. — А как ты будешь всё это проходить без девушки? У тебя есть?       Это был очень интересный вопрос, о котором Юнги не довелось задуматься раньше.       — Хуй знает… — Он задумчиво уставился на свои руки.       Стимуляция желания, но желают кого-то. Смотрят и желают. Кого будет желать он? Свой член?       — Блять, а реально! — Юнги поднял глаза на Чонгука, который смотрел на него сосредоточенно и даже немного взволнованно. — У меня нет девушки.       Но есть доктор. Хуйня какая-то.       — Надо… найти девушку? Ты красивый и знаменитый — уверен, проблем не будет. Или… — Чонгук внезапно покраснел, замолкнув.       — Знаменитый? Только если кто-то успел растрезвонить о моих половых подвигах молодости. — Юнги ухмыльнулся, затем заметив взволнованный взгляд Чонгука. — Ты видел где-то мои фотографии?       Омега кивнул.       — У тебя точно нет девушки?       Из уст Чонгука, который теперь, взволнованный и с широко распахнутыми глазами, походил на напуганного олененка, это звучало наивно, а не смешно.       — Нет, иначе я бы точно заметил. И если ты о снимках из аэропорта... Получить в девушки Ким Онву не так просто, как ты думаешь, и мне однажды не удалось. Так что… — Юнги закатил глаза. — Надо будет проконсультироваться по этому поводу…       Юнги не успел закончить, почувствовав, как завибрировал телефон в кармане пиджака, затем посмотрев на экран. Сообщение. И он начал сосредоточенно набирать ответ, пока Чонгук пытался не заглядывать в экран, один раз всё-таки взглянув.       — Я должен тебе ужин за то, что ты мне помог. — Юнги не сразу оторвался от телефона, затем выразительно посмотрев на Чонгука. — Хочешь?       — Хочу. — Чонгук кивнул. — Я знаю хорошее место.       — А я надеялся, что ты откажешься. — Юнги сузил глаза, и его друг рассмеялся. — Дай мне свой номер телефона.       — Ты хочешь поискать для себя девушку вместе со мной? У меня был опыт. — Чонгук заговорщицки улыбался, пока Юнги про себя успел несколько раз отказаться от этой затеи, в матерной форме. — Я шучу. Записывай.       Надо будет узнать, что по этому поводу думает его доктор.

* * *

      Юнги немного отошел от главного входа, скрывшись за углом и привстав рядом с урной, успев достать из кармана пачку сигарет. Он понятия не имел, откуда она у него появилась, потому что он бросил курить пару лет назад, но теперь не видел повода чтобы не подымить. Пусть это было слишком банально для такого оригинального гения, как он, но на любимой работе был пиздец, а любой пиздец смотрится не так удручающе сквозь табачно-дымный выдох. И он сделал глубокую затяжку, немного задержав дым в себе. Главное, чтобы доктор... Доктор, кажется, не собирался возобновлять их совместные занятия, и поэтому Юнги забронировал себе занятие после работы, потому что ему что-то подсказывало, что беговая дорожка и толпа голых мужиков в душе помогут ему расслабиться, при этом взбодрив, чтобы он мог добраться до дома. И тут омега улыбнулся. Вот теперь он точно позволит себе поехать домой грязным, потным и уставшим. И сразу ляжет спать, с небольшой остановкой в ванной комнате.       Вторая затяжка уже не доставила такого первозданного удовольствия, и омега с сомнением посмотрел на сигарету. Интересно, а как отнесется доктор к тому факту, что Юнги… умеет курить? Помнится, одно время он выкуривал по пачке в день и чувствовал себя феноменально. Потом узнал, что это может быть причиной его проблем, бросил и убедился, что все эти хваленые исследования — полная и беспросветная хуйня, просто потому, что курение — это козел отпущения в медицине, на которого вешают всё. Разумеется, добровольно втягивать в себя микродозированный смертельный яд — это не цветочки нюхать, но тем не менее…       — Эй, Мин!       Голос был незнакомым, и Юнги завертел головой, заметив какого-то громилу, который оторвался от только что припаркованного почему-то не на стоянке… танка. Да, такие тачки скорее похожи на танки, чем на городское средство передвижения. А потом Юнги пригляделся. А потом закатил глаза. Кто там говорил, что история циклична? Вот только теперь Онва вряд ли придет ему на помощь, потому что она вполне заслуженно отмокала в спа в пятидесяти километрах от города.       — Сколько лет, сколько зим?       — Ты считать разучился, пока наращивал мускулатуру? — У омеги было такое паршивое настроение, смешанное с неудовлетворением от собственной работы и смертельной усталостью от нее же, что он готов был даже подраться. — Классное тело.       — Занимаешься здесь? — Бывший староста оскалился, тряхнув головой и заметно отросшими волосами в сторону спортивного комплекса. — Это моя сеть.       — Понял, что так и не научился попадать в ноты и по нотам и подался в коммерцию? Умно. — Юнги втянул в себя дым, уставившись на кончик сигареты.       — Ты тоже стал солидным человеком. Я видел фотки. Примазался к той курице, которую батя знаменитый протащил на сцену? Он ее за шкирку, а она тебя за член? — Джиху злобно усмехнулся, а затем повел носом. — Хотя, ты как был инвалидом недоношенным, так и остался. Что ты с ней делаешь? Виртуозно лижешь?       Юнги вздохнул, затушив сигарету и поправив на плече спортивную сумку.       — Ты так и не научился обижать людей, Джиху. И я уверен, что ты бы сам был рад ей отлизать, только вот скорее лишишься зубов. И даже мышцы тебя не спасут. Атлет.       Атлет сделал шаг к нему, опасно нависая сверху.       — Смотри, чтобы ты зубов не лишился, остряк. За языком нужно следить, если он не в чьей-то пизде. Или заднице.       — Делишься опытом? — Юнги поднял голову, улыбнувшись.       Омега не успел среагировать, ощутив только сильный удар в грудь, который выбил из него воздух и заставил отлететь к стене. Юнги судорожно пытался вдохнуть, инстинктивно согнувшись пополам. Получались только хрипы, а дышать носом он вдруг разучился, сконцентрировавшись на тупой боли, которая издевательски неторопливо прокатилась по его ребрам, прикрывающим грудную клетку. Но это было только начало, потому что затем он ощутил удар в живот, почувствовав, как внутри что-то оборвалось. Зато он смог вдохнуть, правда, повалился на колени.       — Давно следовало это сделать.       Юнги, не успев как следует поднять голову, получил по лицу, от силы затрещины впечатавшись щекой в стену. Губу обожгло, и он приложил к ней пальцы, затем почувствовав на ней влагу. Слюни или кровь. Инстинктивно и вяло приоткрыл рот, чтобы проверить челюсть. Ему приходилось драться, и он знал, что...       — Эй!       Юнги не смог поднять голову, пытаясь собрать расколотившиеся от удара по черепной коробке мозги, но голос был знаком.       — Сопляк упал. — Джиху невинно указывал на Юнги, который перевернулся, усевшись на асфальт, откинувшись на стену, затем нехотя открыв глаза, почувствовав, как мозги прорезало от попавшего ему под веки блика закатного солнца.       Юнги видел Джина, который расправил плечи, но держал руки в карманах. Он выглядел странно, и омега тряхнул головой, пытаясь вернуть себе разум. А потом увидел, что доктор резко выбросил руку, схватив Джиху за грудки и потянув к себе. Он явно проигрывал в весовой категории, но почему-то был очень уверен в себе, в то время как бывший староста явно в уверенности потерял. Запах? Онва говорила, что у Джина сильный альфа-статус, и на этой мысли, Юнги попытался встать, сосредоточившись не на тупой боли, которая блуждала по его торсу, остро отдаваясь в правом боку, а на вестибулярном аппарате. Что вообще Джин здесь делал?       — В чем дело? — Он слышал, что Джин говорил сквозь зубы, пока Джиху уперся ему руками в грудь, чтобы оттолкнуть.       А потом Юнги не понял, что произошло, но в какой-то момент его бывший староста оказался на коленях с запрокинутой головой. Омега потерял дар речи, ушибленными мозгами даже не пытаясь сообразить, как это произошло. Но он видел, как альфа сник, пытаясь убрать из волос руку Джина, которая только сильнее ухватилась.       — Я прекрасно видел, что ты его ударил. За что? — Доктор огляделся по сторонам, оценив, что их никто не видел.       — Отпусти, блять. Отпусти!       — По запаху чувствую — ты принимаешь стероиды и анаболические препараты, чтобы суметь нарастить такую массу, при том, что твоя личная выработка тестостерона заставляет желать лучшего. Пожелтевшие белки глаз, испарина под носом и трещины в уголках губ — балуешься стимуляторами, чтобы член стоял, потому что анаболики редко когда придают мужской силы. Надеялся, что повышенный тестостерон сделает из тебя крутого альфу, но тестостерон и альфа-гормоны вырабатываются в разных местах, поэтому… — Джин улыбнулся, присев перед ошалевшим Джиху, потянув за собой его голову, как будто пытаясь выдрать волосы. — Для меня ты, если обратиться к биологии естественной природы, сука, которую я легко в данный момент смогу нагнуть и выебать, просто чуть… — И Джин с удовольствием наблюдал за тем, как качок скривился. — Надавив. Правда, ты слишком паршиво выглядишь для суки, хотя… — Джин невозмутимо оглядел костюм. — Одет хорошо. Как большой, но жидкий начальник.       — Он… — Юнги прижимал руку к щеке, чувствуя, как она горела, а челюсть ныла. — Директор здесь.       — Ого! — Джин, задержав на омеге серьезный взгляд, затем с деланным удивлением посмотрел на совсем сникшего Джиху. — Так ты здесь главный! В таком случае, хочу бесплатный абонемент для себя, а я Ким Сокджин, и господина Мина, потому что цены тут аховые, хотя… Качество на уровне. А еще… — Джин отпустил голову Джиху, сделав шаг к Юнги, не сводя с поверженного альфы прямой взгляд. — Ты можешь прийти ко мне на прием, чтобы я вновь сделал из тебя мужчину, а не машину по производству тестостерона, который в твоем случае стал бесполезен. Хотя, если ты стремился облысеть... — Джин улыбнулся, протянув директору свою визитку, которую тот взял. — У меня запись, правда, расписана на полгода вперед, но будет время подумать о своем поведении. — Джин неожиданно резко нагнулся, взяв альфу за подбородок, до побеления сжав свои пальцы и заставив того скривиться от боли. — Еще раз узнаю, что лезешь к господину Мину — проведу ампутацию члена, без наркоза. Ты всё равно в скором времени не сможешь им воспользоваться с такими привычками. И помолись, чтобы он не захотел пойти в полицию, потому что побои у него есть, как и свидетель. Со связями. Я понятно для недоальфы выражаюсь?       — Да пошел ты. — Джиху огрызнулся, дернув головой, но Джин его удержал. — Да отпусти, блять! Я понял! Отъебись! Будет тебе абонемент!       — Только не плачь.       Джин, самодовольно улыбаясь, отступил, пока Юнги опасно качнулся, чуть не присев на урну, в последний момент удержавшись на ногах. В голове до сих пор было сложно, а потом еще и потемнело. Сотрясение? Только этого не хватало.       — Так, а теперь в двух словах, что у тебя с этим... Эй! — Джин подошел к Юнги вплотную. — Посмотри-ка на меня.       Омега поднял глаза, начав следить за пальцем.       — Так, ну сильного сотрясения нет, однако… — Палец, который до этого проводил экспресс диагностику, теперь бережно коснулся треснувшей и закровившей губы, затем потрогав челюсть. — Здесь всё в порядке, а рану тебе залатаю. Поехали. Потренировались.       Джин было уже направился к парковке, затем остановившись, с ожиданием чего-то смотря на Юнги. Юнги пошел за ним. Сделал шаг, второй, а потом покачнулся. Как будто ему был годик, и он учился ходить. И если в годик его страховали надежные папины руки, то теперь опорой ему был доктор, который вовремя обхватил его плечи. И Юнги уткнулся ему в грудь, облокотившись всем телом. Сразу стало хорошо. Надежно. И, кажется, даже мозги начали собираться в кучу.       — Так, ну и что тебя связывает с владельцем крупной сети фитнес-центров? — Альфа решил дать омеге отдохнуть, мягко поглаживая по плечам, и себе — почувствовать себя большим и сильным здесь и сейчас, что каждому уважающему себя альфе было приятно, в любое время дня и ночи.       — Твоя сестра задавила его своим авторитетом, когда он пытался до меня доебаться в универе. Он учился на композиторском вместе со мной, а потом сдался и пошел по стопам отца. — Юнги поднял голову, вновь ощутив головокружение, не поняв сразу, насколько это было близкое положение к голове Джина, который смотрел на него сверху вниз, и в этом случае его снисходительность отдавала чем-то… немного ласковым. — В чем секрет?       — Пошли. Довезу тебя до клиники, оттуда — на такси домой. Машину завтра заберешь.       Джин не отпустил Юнги, решив для надежности так проводить его до своей машины, одной рукой держа его плечи, другой — его спортивную сумку, уже думая о том, как будет оказывать ему первую помощь.       — Почему он не стал с тобой драться? — Юнги догадывался, но хотел мнение компетентного специалиста.       — Потому что мой альфа-статус выше его, который, наверняка, не успел перевалить далеко за единицу. — Джин открыл для Юнги дверцу с пассажирской стороны, и, проследив, чтобы омега уселся без приключений, занял водительское место. — Папа с детства меня учил, что альфы, сильные и уважающие себя, не лезут в драку, решая всё с помощью своего влияния. Феромонов. Чем выше альфа-статус, тем сильнее выделяемые пахучие вещества, которые незамедлительно воздействуют на организм другого альфы, с более низким статусом. Они замедляют выработку его собственных гормонов, тем самым ослабляя физические реакции. В тот момент, когда он почувствовал мой запах, сразу стал слабее, несмотря на всю свою внешнюю мощь. В этот момент он проиграл. Думаю, так было и в случае с Онвой, потому что эта коза вся в меня.       — А зачем ты тогда его трогал? — Юнги запрокинул голову на подголовник, смотря прямо перед собой, чувствуя, что если закроет глаза или изменит траекторию взгляда, его стошнит.       — Мне стало обидно за тебя. Он тебя избил, а я его унизил. — Джин успел вырулить с парковки, ловко вклинившись в поток идущих по шоссе машин. — Мне нравится, когда передо мной стоят на коленях. Особенно в том случае, если я уже успел доказать свою власть. — Услышав это, Юнги улыбнулся. — Твои синяки пройдут спустя время, а он, униженный и оскорбленный, будет долго помнить… Мою шикарную подсечку.       — А где ты этому научился?       — В армии. Там же впервые обратил внимание на свое тело, потому что до этого не очень жаловал спорт, предпочитая книги, которые должны были привести меня к цели. Во время службы понял, что могу быть сильнее и красивее. Служба закончилась, а новые привычки остались, правда, сейчас я скорее поддерживаю свою форму, не пытаясь ее усовершенствовать. Раньше я был рельефнее.       Юнги невольно, даже контуженными после сильной оплеухи мозгами, вспомнил голого доктора, который и так был образцом для подражания, а с еще большим рельефом…       — Представил? — В голосе Джина слышалось самодовольство. — Тебя тошнит?       А теперь профессиональное беспокойство.       — Немного. Я ничего не ел с двенадцати часов. Меня конкретно заебали на работе, не давая даже присесть за новую музыку, завалив всякими другими делами. Усталость и чувство неудовлетворения.       — Прекрасный повод затянуться табаком, да?       Юнги посмотрел на доктора, который улыбался.       — Вообще-то, я бросил.       — Не добросил и пришлось подобрать. Какой стаж? — Судя по голосу, Джин не собирался его сильно ругать за это.       — Начал в универе, за год дошел до пачки в день. Потом узнал, что курение вредит организму и всем этим гормонам, которых у меня не было, и бросил. Не помогло, как видишь.       — Я категорически настаиваю на том, чтобы мои пациенты бросали курить только при наличии двух неудачных попыток зачать ребенка или тогда, когда стаж и размах вредной привычки дошел до неприличного, как у тебя. В остльных случаях — настоятельно рекомендую. Сам курил, но после армии бросил, однако, запах табака нравится по сей день.       — Я не буду возвращаться к былым рекордам, обещаю. — Юнги прикрыл глаза, тяжело сглотнув, ощутив во рту сухость. — Просто сегодня всё совпало.       Дальше они ехали молча, пока Юнги то и дело прикладывался к заботливо предоставленной ему доктором бутылке с водой. Потом Джин молча проводил его в свой кабинет, по дороге молча приветствуя удивленный его снова видеть персонал.       — Садись на диван.       Он отпустил Юнги, направившись к одному из шкафов, достав оттуда аптечку.       — Сними верх и ложись на спину.       Юнги послушался, и через минуту доктор уже разглядывал его багрово-синие гематомы, одну на груди, и другую на животе, бережно, но методично ощупывая и продавливая кожу, задавая наводящие вопросы по поводу болевых ощущений.       — Ушиб мягких тканей, ничего серьезного. Поднимайся.       На самом деле, боль была тупой. Ощутимой, но при этом не разрывающей и не пробивающей насквозь, что было бы намного мучительнее. Возможно, потому что Юнги выдохся, из-за удара вместе с воздухом выпустив все силы. А Джин уже сел напротив, чтобы обработать треснувшую губу, по которой водил смоченным в антисептике тампоном, игнорируя то, как Юнги куксился от жжения.       — А почему ты вообще там оказался? — Наверное, этот вопрос стоило задать раньше, но Юнги не соображал.       — Узнал, на какое время по моему абонементу забронировали место в зале, и решил устроить тебе неожиданную проверку. А ты, оказывается, туда подраться поехал.       Джин убрал тампон, одной рукой обрамив бледную щеку омеги, чтобы лучше рассмотреть ссадину. И Юнги неожиданно уронил голову, больше прижавшись к раскрытой ладони, при этом прикрыв глаза.       — Я обязательно выживу, но завтра.       Юнги сказал это, неосознанно дуя губы, пока пальцы Джина почему-то скользнули ему в волосы за ухом, до одури приятно заволновав кожу мягкими поглаживаниями. И сразу побежали мурашки, которые, казалось, забирались Юнги в уши, затем ласково щекоча уставшие и пострадавшие извилины. Он полностью расслабился в этот момент. Альфа позволил ему полностью расслабиться, при этом наблюдая за ним рассеянно задумчивым взглядом, блуждающим по милому, пусть и немного припухшему и местами посиневшему личику.       — Ты сможешь доехать до дома?       Юнги резко дернул головой, как будто проснувшись.       — Да. — Он суетливо кивнул. — Да, спасибо. Я… Блять, меня просто выбило всё это… Я в порядке.       Омега виновато улыбнулся, затем чуть нервным движением, чтобы унять смущение, попытавшись забрать волосы за ухо, как делал обычно, но теперь наткнулся на ладонь Джина. Как будто забыл о ней. Наткнулся и накрыл своей рукой, решив, что может позволить себе так задержаться, на мгновение. И даже решился посмотреть Джину в глаза, заметив, что тот был удивлен и при этом как будто озадачен. Возможно, Юнги сумел застать его врасплох. Или застал себя, но момент затянулся. И вновь…       — Я понимаю, что ты пострадал, но целоваться мы всё равно не будем.       — Ай!       Юнги нахмурился, опустив глаза, схватив Джина за пальцы и убрав с себя его руку, при этом густо покраснев. Но Джин теми самыми пальцами взял его за подбородок, подняв голову. Приблизился, теперь тоже смотря на губы Юнги, по своим проведя языком. Как будто… Омега замер, забыв как дышать. Джин чуть наклонил голову, как будто… Как будто примерялся?..       — Я думаю, большого синяка не будет, но тебе лучше дома приложить что-то холодное.       И доктор отстранился. Как ни в чем не бывало. Гондон.       А вдруг это уже была та самая терапия? А с чего этот… вообще взял, что Юнги нравится такое от мужчин? Да он себе девушку найдет! Если не на член, то на известность. А может, даже заплатит ей, если останется что-то после уплаты всех кредитных платежей. Интересно, потенциальная любовь всей его жизни согласится на пару смятых бумажек и горку мелочи? Наверное, именно этот вопрос взволновал сердце омеги, потому что из кабинета Джина он выходил под спешащее впереди него биение собственного сердца.       Гондон. Доктор ведь помешан на запахах, а значит, просто издевается на ним.       Однажды он его всё-таки поцелует.