Без вкуса и запаха

      Юнги, нацепив наушники, откинулся на спинку своего кресла, закинув на стол избавленные от кроссовок ноги. Это было блаженством, когда ему позволяли запереться в студии (большим блаженством было только то, что теперь у него она была собственной) и заняться чистым, не запятнанным никакими формальностями творчеством. И он открыл папку на рабочем столе, которая у него выполняла функцию того самого долгого ящика — туда он сносил все написанные однажды биты, которые по тем или иным причинам не могли влезть в концепцию того или иного альбома. Теперь у них был шанс, и прежде чем всерьез браться за новую музыку, он сперва проверял старую, потому что задумки и сюжеты постоянно менялись, как и повестка дня, а следовательно…       — Ты не занята? — Юнги включил телефон на громкую связь, бессовестно пользуясь профессиональной звукоизоляцией.       — Нет. — Раздался какой-то грохот, похожий на внезапное обрушение на каменную плитку железной кастрюли, а затем тихий и чувственный мат. — Пытаюсь поесть. Но, кажется, скоро отчаюсь и вместо этого напьюсь.       — Кстати. — Юнги нахмурился. — А твой брат пьет?       — Как конь. — Онва ухмыльнулась. — Чтобы не прослыть алкоголиком, научился профессионально лечить и скрывать похмелье.       — Всё так серьезно? — Юнги улыбнулся, потянувшись к заранее заваренному в кафетерии, а теперь идеально остывшему кофе.       — Ладно, ты меня раскусил. — Онва вздохнула, пока Юнги вслушивался в весьма поэтичное и ритмичное звучание открывающихся шкафов. — Не как конь, а как маленькая лошадка. Он же врач — знает меру, но это дело очень любит. И никогда не откажется, если его угощают. Если подружишься с ним — увидишь роскошную коллекцию элитного алкоголя, если понравишься ему — сможешь попробовать. Я не попала ни под одну категорию, но может тебе повезет.       Юнги засмеялся, затем задумавшись.       — Я сейчас кое-что включу — скажи, как тебе.       Он сделал музыку погромче, подставив микрофон телефона ближе к динамику колонки. Онва слушала молча, а затем, когда Юнги повторил припев, начала тихо подпевать себе под нос, хрустально звонко попадая в мотив. У нее был волшебный голос, который Юнги вдохновлял. Чистый и звонкий вокал, открывающий тебе простор для всевозможных звуковых и нотных сочетаний, которые в ее исполнении все, без исключения, будут ласкать уши.       — Беру. Потрясающе! У меня даже что-то начало наклевываться из слов, но… Надо подумать. — Онва вновь тихо пропела под нос успевший ей запомнить мотив. — Можешь мне скинуть запись?       — Ты всерьез хочешь заняться лирикой? — Юнги уже занимался тем, что скидывал файл на свой телефон, чтобы затем удобно и без лишних телодвижений передать его Онве.       — Ты так удивлен, как будто я только вчера научилась читать. — Альфа ухмыльнулась. — Не знаю, как у меня получится уложиться в ритм и рифму, но я попробую набросать для тебя, гения ноты и слова, смысл того, что хочу спеть.       — Если захочешь, можешь даже записать ртом — с наложением на музыку будет легче понять, где проседает слог и такт.       — Хорошо, мой капитан. — Судя по голосу, Онва улыбалась. — Так! Зачем ты хочешь выпить с моим братом? Это противоречит этике и здравому смыслу — с ним тебе пить опасно.       — Это почему? — Юнги искренне возмутился. — Вообще-то, у меня прекрасная переносимость алкоголя! Плюс, я младше, а значит…       — Малыш, там, где ты младше — он опытнее. Но дело твое. Только если на утро захочешь выкинуться в окошко от головной боли или чего-то такого, потому что мой братец тебе спуску не даст — никто тебе не поможет. И только в больной голове звучным и зловещим эхом будет раздаваться мое предупреждение… — Онва мастерски придала голосу таинственности, которая заставила Юнги лишь улыбнуться, а не отказаться от своего намерения.       Это был гениальный в своей простоте план, потому что совместное распитие — это лучшая лакмусовая бумажка для симпатий и антипатий, плюс, возможность сблизиться. Сблизиться в духовном плане, либо найдя в собутыльнике родственную душу, либо наоборот, но в любом случае, можно внести ясность в разворачивающиеся между вами взаимоотношения. И даже если по трезвости, родственная душа вдруг превратится в просто близкую по духу, это тоже будет хорошо. А еще, когда Юнги выпивал, он становился смелее и раскрепощеннее. Разумеется, в строго ограниченных моралью и приличиями пределах (возможно, только потому, что не был способен на эротические подвиги), но факт оставался фактом, а ему очень хотелось отомстить Джину за все его провокации.       Он ведь его почти поцеловал! А у Юнги почти остановилось сердце. Интересно, а учащение сердцебиения и вся эта муть могут считаться проявлением влечения? Джин был очень красивым и в глазах Юнги являл собой идеал мужской привлекательности. Только вот… Как Юнги это привлекало? Голым ему Джина представлять не нужно было — он его видел таким. Думать о сексе… Омега в принципе себе мало представлял секс с мужчиной. Точнее, он понимал, как это примерно происходит, но себя в этом ракурсе вообще не видел. Он думал о докторе как о… Просто хотел ему отомстить и посмотреть на его реакцию. В конце концов, его синяк на лице уже почти отцвел, не успев распуститься до конца, и если появится новый… Да нет. Он не станет его бить.       — А Джин становится агрессивным, когда выпьет, или любвеобильным? — Но всё же стоило перестраховаться и поинтересоваться.       — Узнаешь.       — Издеваешься, да? — Юнги, расслышав в голосе подруги незлую издевку, нахмурился. — А если он меня отпиздит по доброте душевной и под градусом?       — Ну, отпиздит — сам же полечит. Врач всё-таки. — Онва, наверняка, теперь улыбалась. — Не переживай. Джин в принципе не буйный, если не пытаться задеть его нежное самолюбие. Точно не станет с тобой драться, если вы вдруг заспорите о вкусах, а не о том, какой он классный. Но… Что ты задумал?       — А где его легендарная коллекция? Дома?       — Воу! — Онва восхищенно и при этом явно заинтригованно выдохнула. — Вот это заявка! Развести моего братца на его… В клинике. В кабинете, в котором он большой начальник. Он специально не тащит ее домой, чтобы гости не захотели ее разграбить. Жадина. Не хочу сбивать твой боевой настрой, но я бы сильно не обольщалась насчет того, чтобы попробовать что-то из его роскошных запасов. Выпить с тобой он выпьет, может, даже с удовольствием, но только то, что принесешь ты.       — Посмотрим. — Юнги не был уверен в конечной победе, но это был вызов. И нечто увлекательное. — А ты пока навостри ушки — у меня есть для тебя кое-что еще.       Возможно, его омежья натура проснется именно в пылу борьбы. Рукопашной, за право откупорить бутылочку чего-то крепкого и очень выдержанного.

* * *

      — Господин Ким. Прошу. Ваш безлимитный годовой абонемент. В вашем распоряжении теперь будет личная раздевалка и услуги тренера, необходимость которых нужно будет оговаривать заранее, при бронировании времени посещения зала. — Девушка-администратор лучезарно улыбалась Джину, который внимательно ее слушал, мягко и снисходительно улыбаясь.       Наверное, Юнги рядом с ним был теперь похож на школьника, который вместе с папой пришел отпрашиваться с урока физкультуры. С папой… С целым папочкой, судя по его… Юнги пониже опустил голову, пытаясь спрятать красные щеки. О чем он думает? Возможно, его организм не вырабатывал гормоны, чтобы защитить от себя самого умственно отсталого омегу, с его идиотским воображением.       — Ты будешь делить со мной раздевалку или предпочитаешь посторонних дядь? Юнги следовал за Джином на автомате, всё еще пытаясь понять, откуда у него были такие мысли, и кто вообще мог его такому научить.       — Юнги.       Омега сначала остановился, а затем посмотрел на альфу с недоумением.       — Что?       И Джин как будто обиделся на то, что омега его не услышал. По крайней мере, задрал подбородок, нарочно смотря чуть мимо Юнги.       — Ты будешь делить со мной раздевалку? Кажется, тот хулиган решил, что мы с тобой семья, потому что абонемент дал семейный, на двоих. — Джин покрутил в руках пластиковую карточку, с помощью которой, по заверению администратора, можно было открыть индивидуальную раздевалку с отдельной душевой. Нужно будет посмотреть на сайте стоимость этой роскоши, чтобы оценить широту проявленного жеста.       — Буду. — Юнги уверенно кивнул, а затем вспомнил о своей подготовленной заранее провокации. И улыбнулся. — Если ты не против.       — Ну, вообще-то, против. — Альфа сосредоточенно изучал таблички на дверях, остановившись у нужной, проведя картой по щели электронного замка, который тут же пискнул. — Вуаля.       Они оказались в небольшой комнате, в которой было два шкафчика, скамейка и два кресла, в которых можно было подождать свою вторую половину, пока та будет плескаться в одноместном душе. И Юнги, который первым проверил ванную комнату, решил, что это упущение, потому что даже если вы взяли абонемент на двоих, совсем не факт, что захотите плескаться вместе. Или не подеретесь за право первого душа, успев пропотеть, устать и настрадаться.       Когда Юнги вышел из ванной, Джин уже переодевался, успев сменить брюки, но не надеть футболку, прямо так, полуголым, принявшись за шнуровку кроссовок. Интересно, он всегда так делал или теперь пытался вызвать в Юнги приступ смущения? Черта с два. И омега невозмутимо опустился рядом с ним, быстро стянув широкие джинсы, которые аккуратно положил рядом. А потом вытянул из сумки шорты. Те самые, и теперь, когда у него была мотивация, они не казались чем-то ужасным.       — Ты решил меня побаловать? — Джин с любопытством наблюдал за Юнги, и в его взгляде и легкой, едва тронувшей пухлые губы улыбке не было провокации — кажется, ему на самом деле было интересно.       Но Юнги не ответил. Вместо этого он стянул кроссовки, стянул короткие носки, чтобы надеть подлиннее.       — Воу-воу-воу, полегче… — Джин, с широкой улыбкой, наблюдал, как Юнги, нарочито медленно и издевательски (для его врожденной скромности) сексуально натягивал носки, превратив их в гольфы, затем быстро засунув ноги в кроссовки для тренировок.       — Как я тебе? — Он выпрямился, встав напротив альфы, и, чтобы разрядить атмосферу, методично, но неаккуратно заправил объемную футболку в шорты, которые специально натянул повыше, встав в непринужденно модельную позу. — Нравится? Я даже в третьем классе не был настолько модным.       Джин смотрел оценивающе, а потом… смутил Юнги. Разумеется, он его смутил, взяв за бедра и потянув к себе, не дав омеге сориентироваться.       — Ты уже готовишься к фотосессии с Vanity? Онва растрепала.       Омеге оставалось только растерянно наблюдать за альфой, который сначала выдернул из шорт футболку, затем шорты чуть спустил, посадив их на талии и затянув шнурком, который тщательно завязал на бантик. И вишенка на торте — нагнулся, чтобы немного спустить носки, слегка присборив их в районе щиколотки. Выпрямился и, как финальный штрих, небрежно, но будто со знанием дела заправил передний край футболки за пояс шорт, оставшуюся часть ловко и стильно задрапировав.       — Сделай шаг назад.       Полуголый Джин его не касался, но как-то слишком многозначительно смотрел на него снизу вверх, пока Юнги просто не мог отвести глаза, но зато послушно сделал шаг назад. А потом, нахмурившись, выдернул из шорт футболку, направившись к выходу из раздевалки. Но вообще, альфа, который смотрит вот так, снизу вверх, не пытаясь в этот момент демонстрировать силу и превосходство… В этом что-то было. А если вспомнить, как Джин умел проявлять силу, даже если нужно было просто держать… Весь романтический и сексуальный опыт Юнги был связан только с омегами, потому что, в случае неудачи или конфуза, омега вряд ли захочет сравнять его самооценку с землей. С альфами он только дружил, в том числе, с Онвой, но Онва никогда себя так не вела с ним. Когда ты с альфой дружишь, у него или нее нет необходимости демонстрировать тебе силу, в которой, даже судя по естественной истории, заключалась и основа власти, и причина привлекательности. Сила, которую запах дополнял и подчеркивал. Разумеется, у этой абстрактной силы были разные проявления, но… Юнги впервые задумался об этом. Похоже, Джин вел себя так, как мог бы вести себя, если не влюбленный, то заинтересованный альфа. Но у Юнги не было запаха. С другой стороны, даже если это игра…       Юнги очнулся от своих мыслей, только когда остановился у беговых дорожек, к которым его сами привели ноги, успевшие запомнить этот маршрут. А потом он увидел Джина, который по пути подцепил со специальной стойки пару бутылок воды.       — Сегодня бегаем не на скорость, а на время. А потом вместе пойдем на тренажеры. — Джин начал настраивать беговую дорожку, а Юнги начал настраиваться на спорт и на то, чтобы отважиться и всё-таки предложить альфе выпить.

* * *

      Омега просто сидел и внимательно наблюдал за альфой, который теперь, держась за металлические поручни, поднимал и опускал явно что-то тяжелое. Юнги такие нагрузки были не нужны, поэтому он просто выполнял скручивания на специальной скамейке, на которой можно было даже повиснуть вверх ногами. Но это было не главное теперь.       — Джин.       Юнги подал голос достаточно громко, чтобы услышал сосредоточенный доктор, который ему до этого рассказал, что во время работы с мышцами нужно внимательно прислушиваться к ощущениям и тому, как происходит сокращение. Улыбался, говоря, что если напрягать не только бицепс, но и мозги, результата можно достигнуть раньше.       — Да, малыш?       В этот раз омега не покраснел, потому что малыш — это была отсылка к комментарию Юнги, когда они вдвоем оказались у большого зеркала.       — Хочешь со мной выпить? — Юнги прижал колени к груди, обхватив их руками, внимательно следя за альфой и его реакцией.       — Это приглашение? — Джин не отвлекался, дуя щеки и шумно выдыхая, затем отпустив тренажер, схватившись за воду и висящее на перекладине рядом полотенце. — Я твой доктор, а ты мой пациент. Не думаю, что…       — Можем выпить в твоем кабинете. Без проблем. — Юнги пожал плечами, пока Джин, поставив локти на колени и попеременно опуская плечи, смотрел на него с любопытством. — Что? Я хочу узнать тебя получше. Плюс, Онва сказала, что ты ценитель, как и я.       — А ты хочешь меня чем-то угостить? — Джин поднялся и, на ходу обтирая полотенцем шею и затылок, сел рядом с Юнги.       Надо усыпить его бдительность, а потом выставить это так, как будто Юнги в последний момент забыл. Или разбил бутылку по дороге. Или же поплакаться насчет того, что у него совсем нет денег, чтобы удовлетворить взыскательный вкус такого обеспеченного человека…       — Разумеется. — Омега кивнул. — Когда ты свободен?       — В любой день после семи часов. Но если мы задержимся, мне придется предупредить охрану, чтобы они не заподозрили проникновение со взломом. — Джин задумался. — Тогда с меня закуска.       — Элитный алкоголь не закусывают. — Юнги мечтательно улыбался, уже предвкушая что-то роскошное, от чего хотя бы его вкусовые рецепторы испытают оргазм.       — А ты принесешь что-то элитное? — Джин хищно сузил глаза. — В таком случае, с меня шоколад.       — И мандарины. — Юнги улыбнулся.       — Ты любишь мандарины? — Джин удивился, но ненадолго. — Хорошо. Угощу тебя лучшими. А пока занимай мое место.       — В смысле? — Омега не успел скрыть свою тревожность по данному вопросу.       — Не волнуйся — я выставлю половину того, что брал сам. — Альфа снисходительно улыбнулся. — Сила нужна всем.       И если бы это только помогло Юнги, который очень быстро успел надорваться, потянув что-то в своих плечах… К сожалению, это не был сознательный саботаж — омега на самом деле неудачно схватился за ручки во время мягкого рывка, и тот получился резким, рванув его напряженные мышцы. Боль была резкой, а потом стремительно начала затухать, превратившись во что-то тупое. Как он сам.       — Возьмись за локоть и тяни руку назад.       Узнав о травме своего пациента, Джин теперь самостоятельно и очень серьезно следил за его растяжкой, проверяя состоянии плеч и постоянно пробуя их на болезненность. Постепенно Юнги становилось лучше, но всё равно немного мучительно. Однако, это была не та боль, которая могла бы освободить Юнги от работы. Правда, что-то ему подсказывало, что работа в сидячем положении, даже за пианино или пультом, не доставит ему удовольствия.       — Как плечо? — Джин оставался сосредоточенным и серьезным, как будто чувствовал за собой вину или профессиональный долг.       — Болит. — Юнги схватился за край футболки, но не смог поднять руки. — Ну, блять…       Он начал вытаскивать руки из рукавов, думая, как их стянуть. Но думать долго не пришлось, потому что доктор Ким пришел ему на помощь, подхватив нижний край футболки, легко стянув ее через голову.       — Спасибо. — Омега буркнул это себе под нос.       — Включи воду погорячее, когда будешь плескаться. — Джин снял свой верх, затем поднявшись со скамейки, и Юнги заметил, что он потянулся дверце шкафчика, а затем к рубашке.       — А ты? — Юнги был удивлен. — Поедешь грязным и вонючим?       — Не буду тебя смущать и побуду джентльменом. — Джин снял рубашку с вешалки, пока Юнги начинал чувствовать себя непонятно почему виноватым. — Посмотрю, какая из палат свободна и попробую уложиться в…       — Мы вполне поместимся там вдвоем. Пошли. — Омега взялся за руку альфы, сжав пальцы и почувствовав прострел в плечах. — После сцены в кабинете доктора Пака, мне уже ничего не страшно.       — Ты перестал меня стесняться? — В голосе доктора Кима появилась интересная интонация, над которой Юнги не собирался думать, вместо этого направившись к своему шкафчику, чтобы закончить раздевание.       — Ну, я стесняюсь тебя не настолько, чтобы ты из-за этого садился за руль потным. Я видел, сколько воды затекло тебе за шиворот, пока ты дулся, пытаясь поднять свой вес. — Юнги медленно наклонился, чтобы себя не травмировать лишний раз, а затем так же медленно поднялся, оставив трусы на полке.       Омега не стал дожидаться, когда альфа составит ему компанию, и пошел в душ, как заправский стриптизер спустив с бедер полотенце, которое эффектно откинул на низкую, расположившуюся у стены длинную тумбу. И под душ. И воду погорячее, как завещал добрый доктор, который конкретно в данный момент совсем его не смущал. В конце концов, он видел всё. Осталось только заглянуть через металлическую трубку омеге в задницу, но Юнги надеялся обойтись без этого.       Однако альфа так и не появился, и омега обратил на это внимание после того, как успел смыть с себя ароматную пену. И когда Юнги вышел, его ждали присланные в сообщении на телефон рекомендации относительно плеча.       Ты не захотел смотреть на меня голым? Сказал бы, я мог надеть шортики.       Набирая это сообщение, Юнги почему-то не чувствовал неловкость. Несмотря на то, что они с доктором постоянно пытались друг друга кусать, между ними появилось какое-то необъяснимое взаимопонимание, которое очень хотелось назвать близостью. Юнги всегда говорил, что никто ему не нужен. Но, как говорится, одиночество прекрасно только тогда, когда у тебя есть кому рассказать о том, насколько тебе хорошо находиться одному. Он тянулся. Пытался тянуться, хотя сам себя же бил по рукам.       Надень шортики, когда привезешь мне хороший виски. Послезавтра, в 19.00. И я не принимаю отказ. И без шортиков.       Либо шортики, либо виски, доктор Ким.       Юнги улыбнулся, быстро натянув на себя футболку, положив телефон на скамейку и заглядывая в него, пока насухо вытирал ноги. Нетерпеливо ждал ответ.       Без шортиков будет даже интереснее, но не забудь гольфы. И виски. И у меня работа.       Он точно флиртовал с ним. Возможно, он в принципе так себя вел. Возможно, Юнги нравился ему. Но у омеги не было запаха. Интересно, а если бы Юнги пах, как бы к нему тогда относился Джин? И он поджал губы, подумав о том, что… Интересно, на сколько на самом деле велики его шансы стать… нормальным.

* * *

      Юнги был уверен, что Джин легко и непринужденно раскусит его план по поводу виски, который омега, разумеется, покупать не собирался. Доктор был достаточно умен, а может и вовсе имел выдающийся интеллект, судя по его достижениям, чтобы очень быстро построить правильные причинно-следственные связи. Особенно, если учесть стремление Онвы добраться до его золотого запаса горящей воды. Попытка — не пытка, и если всё пойдет хорошо, то… Всё это затевалось, чтобы поцеловать наглого доктора, который всё это время над ним просто издевался. Вопрос был в том, было ли в этом желании что-то помимо жажды справедливой мести за обугленные от смущения щеки?..       — Проходите, господин Мин. — Лиан явно собиралась домой, изящно плавными движения раскладывая в идеальном порядке бумаги. — Доктор Ким вас ждет.       Нельзя сказать, что девушка омегу смущала — она была приветлива, красива и в принципе вызывала исключительно положительные ассоциации и впечатления. Его занимал вопрос, было ли что-то между ней и доктором Кимом. Наверное, это было обычное любопытство, если учесть славу альфы и его исключительную привлекательность. Интересно, чем он пах? Наверняка, если у него был такой насыщенный сексуальный опыт, его запах привлекал каждую вторую, а, может, и первую. Юнги мог бы спросить, но… Пусть это станет еще одной целью на пути его лечения: самостоятельно распознать, с помощью своего носа, а не чужих подсказок, чем пах великолепный доктор.       — О, Юнги! — Джин даже не посмотрел на вошедшего омегу, с улыбкой перекладывая на своем столе бумажки. — Рад видеть. И давай показывай, что ты принес для меня.       Альфа поднял на омегу горящие от нетерпения глаза, пока омега огляделся по сторонам, быстро заметив накрытый рядом с диваном столик. Мандарины, поломанный шоколад и несколько бутылок минеральной воды, к которым, как в его палате, прилагалось два стакана. И два бокала для виски. А теперь Юнги нужно было найти в себе актерский талант, и он перевел на Джина сначала растерянный взгляд, затем округлив глаза.       — Блять.       — Не знаю такую марку. Что-то крафтовое? — Джин с подозрением сузил глаза. — Ты без шортиков и без виски. Пришел на халяву поесть мои мандарины?       Он нахмурился, пока Юнги изобразил на лице отчаяние с легким оттенком раскаяния.       — Я замотался, блять. Прости! Оставил на столе в студии, и так торопился…       Джин посмотрел на часы.       — Можешь вернуться за ним — у нас будет достаточно времени, чтобы выпить и поговорить.       Альфа добродушно улыбался, как-то нарочито… обворожительно, и омега впервые разглядел его собирающиеся у губ мягкие кругляшки щек. Кругляшки щек. Нужно будет вписать это в лирику для нового альбома Онвы.       — Почему ты стоишь?       Вполне ожидаемо, спектакль не удался, и, дав Юнги время на размышление, доктор поднялся, аккуратно сняв халат, который понес к шкафу, искоса поглядывая на притихшего омегу, который судорожно придумывал оправдание.       — Уже ждешь другого раза, который я тебе предложу вместо этого? — Дверца шкафа закрылась с тихим щелчком, и Джин повернулся к Юнги, начав расстегивать манжеты рубашки.       — Ты собираешься меня бить за это? — Омега наблюдал за тем, как альфа закатывал рукава к локтям.       — Ты всё грезишь тем, что я положу тебя на коленку. — Джин покачал головой, затем подняв на Юнги блестящие глаза. — Для этого я бы начал расстегивать ремень.       На самом деле, омега теперь был достаточно расстроен тем, что альфа загнал его в ловушку своим вполне логичным решением проблемы, поэтому не успел себе это живо представить.       — Мне кажется, здесь замешана моя маленькая сестричка, которая, наверняка, рассказала тебе, что я тот еще алкаш и что в моем рабочем кабинете прячется коллекция элитного алкоголя на сумму более тридцати тысяч долларов. — Джин направился к другому шкафу, который стоял в углу, пока Юнги, все еще не сдвинувшийся с места, выкатил глаза.       — Сколько?!       — Примерно, возможно, больше. — Джин невозмутимо пожал плечами, затем одной рукой схватившись за ручку на дверце шкафа, другой поманив Юнги. — Подойди.       Ноги сами понесли омегу в указанном ему направлении, и уже через минуту он смотрел вглубь открытой для него полки.       — Нравится?       Он такое видел только в фирменных магазинах, на витринах, к которым даже подходить боялся. Юнги никогда не покупал пойло, предпочитая качество количеству, но это… Большинство коробок были импортными, как и выставленные перед ними бутылки, которые сами по себе были произведениями искусства. Со своими вощеными, украшенными объемным шрифтом этикетками, извращенно лаконичными формами стекла, которое кричало тебе в лицо, насколько внутри всё изысканно и дорого… Дверца закрылась, и Юнги даже дернулся, растерянно посмотрев на довольного собой Джина.       — Передай козе, что ее план провалился. Хотя… — Он вдруг задумался, скептически посмотрев на сглотнувшего омегу. Он даже представить себе боялся, какой там по бутылкам разлит… вкус. — Я выберу для нас что-то из этого запаса, если ты потом в красках расскажешь моей вредной сестре, как тебе было хорошо. И добавишь, что она может распрощаться с идеей приложиться к стакану с прекрасным.       На самом деле, Джин не был жадиной — это был вопрос принципа. Ну и… Ему нравилось с детства, когда Онва была еще маленькой, а он — уже достаточно большим, дразнить ее. Вот и теперь. Вопрос принципа.       — Ладно. — Юнги пришел в себя. — Только ты выберешь что-то, что выбрал бы, если бы пил один.       — Хитренький какой… — Джин сузил глаза, затем вновь открыв шкаф. — Наверное… Я бы выбрал это.       И он уверенно протянул руку, взяв элегантно вытянутую бутылку, которую явно уже открывал и пробовал, судя по тому, что янтарная жидкость в ней едва доходила до верхнего края этикетки.       — Macallan, Estate. Пьется легко, так что приготовь уши, за которые мне придется тебя оттаскивать от него. Пожалуй, во всей моей коллекции этот — самый легкий, который сможет выдержать омега.       В голосе слышалась снисходительность, а когда Юнги, нахмурившись, потянулся к бутылке, Джин ловко увернулся, направившись к дивану.       — Вообще-то, я умею пить крепкий алкоголь. — Омега надулся, последовав за альфой, плюхнувшись на диван и сразу взявшись за мандарин. Потом он вспомнил о пиджаке и отложил мандарин, вскорости оставшись только в черной футболке, которая была заправлена в черные брюки.       — Ты умеешь врать, не краснея, и это тревожный знак. — Джин уже откупорил бутылку, начав профессионально отмерять виски по кристально чистым стаканам. — А я говорил, что не люблю, когда мне врут в глаза.       — Поэтому я ничего не сказал, когда ты заикнулся о том, чтобы отходить меня ремнем. — Юнги чистил мандарин, но заворожено смотрел на руки Джина, затем подняв взгляд на него. — Что? Я раскаиваюсь. Но ты сам можешь представить, что мне, с моей квартирой и подработками, не приходилось пить ничего дороже трехста баксов, и то, только на праздники и благодаря щедрости Онвы.       — Поэтому я всё-таки не стал снимать ремень. — Джин протянул ему стакан, и Юнги отложил мандарин, забавно торопливо вытерев об себя руки. — Только в обморок не упади.       — Ты же врач. — Юнги взял стакан и сразу поднес его к носу. Потом еще раз. Потом посмотрел на Джина удивленно. — Вообще не отдает спиртом. Только… Корица? — Он вновь принюхался. — Что-то похожее на корицу и гвоздику. И дерево. Прямо… Чуть горелое, дым, возможно... Очень чувствуется.       — Неплохо. Обожженные дубовые бочки. — Джин уже сделал глоток. — Пробуй.       Юнги замер, приложив стакан к губам. Жидкость приятно… нет, не обожгла — объяла теплом его рот, согрев и сразу подарив чувство блаженства своей мягкостью. Те, кто баловались крепким алкоголем, знали, как легко он может обжечь и травмировать вкусовые рецепторы грубыми парами этила. Здесь было другое дело. Виски грел и баловал.       — Охуеть. — Это определение не сочеталось с благородностью напитка, но других слов не было. — Я… Это лучшее, что я пробовал. — Второй глоток, на этот раз едва смочив губы и слизистую, чтобы получше распробовать насыщенный вкус. — Спасибо.       Юнги улыбнулся, и наверное, сделал это достаточно очаровательно, потому что Джин, вместо колкости, улыбнулся в ответ, после откинувшись на спинку кресла. Сидел как хозяин. Точнее, он был хозяином. Или…       — А ты владеешь этой клиникой? — Юнги аккуратно отставил стакан, намереваясь растянуть удовольствие.       — Даже папиных накоплений не хватило бы, чтобы открыть что-то подобное. Я главный врач. Человек, который занимается управлением и участвует в распределении прибыли, большая часть которой уходит владельцу. Не мне. Я здесь наемный персонал, на котором держится имидж и слава этого заведения здравоохранения. — Джин снисходительно улыбнулся, смелее прикладываясь к стакану. — Можешь не цедить — я налью еще.       Юнги вновь в предвкушении тонкого вкуса взял стакан в руки.       — Выпей в тишине. Я часто так делаю, чтобы отвлечься после тяжелого или просто нервного рабочего дня — несколько глотков позволят сесть за руль, но для этого нужно пить очень медленно. — Джин потянулся к бутылке, затем к Юнги, плеснув немного в его стакан. — Механизм примерно такой же, как с курением, только здесь ты концентрируешься не на дыме, а на аромате.       Юнги решил последовать этому совету. В конце концов, когда еще он сможет попробовать что-то настолько роскошное? Не потому, что дорогое, а потому что качественное (можно было бы сказать вкусное, но это слишком мелко). Если для обычного распития нужно особое настроение, которое настраивает твои вкусовые рецепторы на восприятие высокого градуса, то здесь вкусовые рецепторы настраивались сами, потому что распитие уже было выдающимся. Не хотелось закусывать или запивать. Даже тогда, когда Юнги сделал последний глоток, и во рту стало горячо. Это было приятно. Особенно когда Джин вновь щедрой рукой плеснул еще. Возможно, хотел его споить, но какая разница — омега сам готов был споиться, начав ощущать приятное головокружение и развязность языка.       — Это всё от благодарных пациентов? — Юнги взглядом указал на тот самый шкаф, потом сделал большой глоток и отставил стакан, успев прихватить несколько долек мандарина, оставив пару на протянутой и обращенной к Джину ладони. — Будешь? Я почищу еще.       — Кушай, малыш. — Джин усмехнулся, пока Юнги пожал плечами, набив щеки любимым фруктом. Обожал мандарины. Чуть меньше, чем кофе, но всё равно катастрофически. — Я часто имею дело с влиятельными людьми, которые очень ценят конфиденциальность и индивидуальный подход. Поэтому я получаю не только чеки, но и такие презенты.       — А в чем секрет? Ведь наверняка есть еще хорошие врачи. — Юнги не собирался обижать Джина этим вопросом, и Джин это понял, расслышав в нем только исследовательский интерес.       — Я много знаю. Долго учился и получил знания в разных отраслях, что позволило мне лечить многие заболевания и патологии самостоятельно, без привлечения других специалистов. Естественная физиология — очень объемная область знаний о человеческом организме, потому что естественные гормоны так или иначе участвуют во всем. Многие врачи знают об этом в общих чертах, я же знания углубил, выбрав для себя половую сферу. Не потому, что я озабочен сексом — просто в нем наиболее ярко проявляется сила нашей естественной природы и, соответственно, можно быстрее обнаружить патологию. Иногда симптомы налицо, как у тебя, а иногда могут быть скрытыми и явно не указывать на проблемы с естественной эндокринной системой. Я умею это распознавать. Не потому что волшебник, а потому что учился девять лет, убивая организм недосыпом и стрессами. Сейчас понимаю, что это того стоило.       — Это будет того стоить, если ты меня вылечишь. — Юнги поджал губы, опустив взгляд в стакан и утопив его в янтарной жидкости.       — Возможно, у тебя запущенный случай или в принципе что-то неизлечимое, по чему неверно будет измерять мои профессиональные навыки.       Омега поднял на альфу глаза, заметив его пристальный и тяжелый взгляд.       — Хуевая мотивация перед началом лечения. — Юнги чуть нервно тряхнул головой, зачесав волосы за ухо. Взялся за мандарин. Доктор его расстроил.       — Ключевое здесь возможно, Юнги. Но если у нас всё получится, это станет моей самой яркой победой. — Джин протянул руку. — Давай.       — Что тебе давать? — Юнги посмотрел на него с недоумением. — Мне самому мало.       — От чистки мандаринов желтеют пальцы, поэтому…       — Поэтому ты их не ешь? — Юнги удивленно округлил глаза, справляясь с ароматной кожурой не глядя. — У тебя есть личная помощница.       — У нее и так достаточно обязанностей. — Джин нахмурился, сжав пальцы. — Ну?       Юнги дочистил мандарин, аккуратно сжав его в руке, придвинулся ближе к подлокотнику дивана и креслу Джина, подвинул стакан, а потом, отломив пару долек, протянул их альфе. Так, как будто собирался его покормить. Альфа закатил глаза, увидев так много лишних телодвижений, и уже поднял руку, чтобы забрать мандарин, но Юнги его убрал, отрицательно покачав головой.       — Я не буду есть из твоих рук. — Джин смотрел на Юнги снисходительно, а Юнги пожал плечами, закатив глаза в момент, когда засунул за щеку половину мандарина.       — Кажется, я сейчас испытываю влечение, желание и возбуждение. — Он говорил с набитым ртом, но не стеснялся этого, как и прямого взгляда Джина. — Я здоров, доктор.       — С доктором надо делиться. — И альфа вновь протянул руку, но Юнги помотал головой. — Что за детский сад?       — Представь, что на мне шортики. — Юнги засунул в рот еще пару долек, смотря на Джина, хитро прищурившись.       — Это твоя фантазия? — Джин улыбнулся. — Раз такое дело, можешь называть меня папочкой.       — Размечтался. — Юнги фыркнул, закатив глаза, и Джин улыбнулся шире, впервые взяв что-то со стола, а именно кусочек горького шоколада. — После шоколада мандарин уже не будет сладким. Подумай.       И Джин на самом деле подумал. Затем отложил шоколад и вновь протянул руку, заметив, что Юнги успел почистить очередной фрукт.       — Нет. Только за щеку. — Омега самодовольно улыбался, ощущая удивительную, но не угрожающую самообладанию легкость мысли.       — Ты такой смелый, потому что уже пьяный? — Джин опустил руку.       — Ага. — Юнги мечтательно улыбнулся. — Поэтому не боюсь, что ты вместе с мандарином откусишь мне руку. Как лев. Мог бы даже засунуть тебе в пасть голову, не боясь без нее остаться, но тогда мне не во что будет пить белковые коктейли. И ты будешь ругаться.       Джин смотрел на него, а затем рассмеялся.       — Всё ему смешно. — Юнги как будто обиженно надул губы, которые всё же дернулись в улыбку.       — Раз такой смелый… — Альфа отставил стакан, удобнее устроившись в кресле. — Я не хочу тянуться — так мне будет удобнее.       Он похлопал по своим коленям, невинно улыбаясь. Юнги ничего не сделал, кроме того, что съел очередной мандарин, сразу принявшись за следующий. Вкусные и без косточек. Кажется, они придавали ему не меньше смелости, чем волшебный виски, который он успел быстро пригубить, прежде чем…       — Я не надеялся, что ты согласишься.       Юнги самодовольно улыбнулся, пока усаживался на колени, запрокинув ноги на подлокотник, с которого Джин в последний момент успел убрать руку.       — Но теперь я понимаю, почему Онва захотела тебя спасти, когда ты был пьян.       Голос стал тише и в нем появилась задумчивость, пока Юнги был всё ближе к своей цели.       — Открой рот и скажи аааааа… — Омега поднес к губам альфы дольку мандарина, которую тот съел, сначала примерившись к ней глазами, затем взяв между губ. — Еще?       — Сладкий. — Джин жевал, затем решив, что может себе позволить и вновь открыл рот.       И теперь Юнги не жадничал, быстро скормив Джину весь мандарин. Разумеется, если бы он был трезвым, он бы матерно отказался от предложения посидеть на чужих коленях, и даже покраснел бы, но не теперь.       — Сладкий? — Юнги отряхнул руки. — Я знаю кое-что, что послаще.       — Как банально. — Джин снисходительно улыбнулся, пока Юнги обвил одной рукой его шею.       — Зато эффектно.       У омеги были румяные от принятого внутрь алкоголя щеки и чуть осоловевший взгляд, который давал надежду, что в нем остался трезвый ум, но не давал на это гарантий. Он был очаровательным, и Джин невольно представил, что было бы, если бы у Юнги был приятный запах. Альфа бы потерял голову. До этого у него был такой головокружительный запах, но не подходил типаж. Теперь у него в руках был идеальный тип, и не было запаха. Судьба — злодейка.       — Что ты хочешь? — Джин положил руку на колено Юнги, вторую разместив на подлокотнике за его спиной.       — Закрой глаза и открой рот. — Омега выглядел невозмутимо, и Джин только улыбнулся.       — Я не буду с тобой целоваться, Юнги.       — Почему?       — Потому что… Как бы тебе объяснить… Это как курить не взатяг — кажется, что одно и тоже, но только некурящему. Для тебя же это — упущенный дым, ради которого ты сигарету поджигал.       — Знаешь, это вообще звучит дохуя обидно, если учесть, что ты до этого постоянно меня провоцировал. По крайней мере, после того, как меня побили, а ты меня спас. — Юнги выглядел сосредоточенным, что очень контрастировало с мягкой улыбкой на губах Джина. — Ты флиртуешь со мной.       — Это запрещено законом? — Альфа удивленно округлил глаза. — Или ты решил, что у меня есть далеко идущие намерения?       Целовать резко расхотелось.       — Можешь считать, что это элемент терапии.       В до этого уверенном голосе альфы появилось сомнение, вместе с тем, как он заметил, как изменилось лицо Юнги.       — Разучился считать. И, пожалуй, всё же нужны границы, потому что мне это неприятно. — А вот голос омеги звучал неожиданно твердо, в любой момент готовый начать угрожать.       Юнги попытался встать, но у него не получилось, и он вопросительно смотрел на Джина, который не сводил с него глаз, даже чуть нахмурившись.       — Отпусти. Поиграли и хватит.       — Я обидел тебя?       — Нет, блять, утешил. — Юнги закатил глаза, пытаясь убрать крепко удерживающую его ноги руку. — Отпусти, ну!       — Я чувствую себя виноватым. Мне это не нравится. — Альфа сосредоточенно изучал лицо омеги, не обращая внимание на его желание подняться. — Ты должен это исправить.       — Вот ты… рожа охуевшая! — Юнги оставил попытки, чуть развернувшись, чтобы лучше смотреть Джину в глаза. — А что еще мне сделать? Я может импотент, но не тупой и прекрасно понимаю, когда ко мне пытаются подкатывать. А ты подкатывал! И к черту, что у тебя нет планов — нехуй пиздеть тогда про то, что не будешь целовать меня, потому что у тебя не встанет. Это ты имел в виду про не взатяг? Потому что я не пахну? Тогда нехуй пялить на меня!       — Хочу и буду. — Джин улыбнулся, пока Юнги почувствовал на своей спине его ладонь.       — Руку убери. — Он сжал челюсть, непримиримо уставившись на альфу. Гондон. Сидит и самодовольно улыбается.       — Куда? — Рука, разумеется, никуда не пропала, а улыбка на лице альфы стала самодовольнее, пока глаза опустились к губам омеги.       — В задницу свою.       Юнги попытался резко подняться, но ему это не удалось, потому что пальцы Джина крепко схватили его за затылок, неприятно защемив волосы, которые тут же захотелось освободить. Омега потянулся было к ним рукой, неосознанно, но остановил это движение. Потому что альфа притянул его к себе, дотянувшись до его губ. Юнги стоило бы продолжить отбиваться, но он почему-то замер, ощущая теперь болезненное давление на шее и мягкость на губах. Джин заметил это замешательство, и вторая его рука оказалась на щеке Юнги. Альфа полностью его контролировал, чуть приподняв большим пальцем подбородок омеги, на мгновение оторвавшись, а затем вновь захватив его губы. На которых Юнги почувствовал влажное прикосновение языка, инстинктивно или специально губы разомкнув. Он целовался и не раз, и наверное, это было что-то уже знакомое, но… Всё решал контекст.       Юнги сидел на коленях у Джина, который успел его обидеть и с которым он передумал целоваться, потому что тот ясно дал понять, что ему это ненужно. А теперь Джин сам его целовал, и Юнги, против воли оценив этот порыв, больше раскрыл рот, вжавшись в губы Джина, пустив его глубже. Теперь ему не надо было проявлять инициативу — он был у инициативы в руках. Только отвечать, подстраиваясь под язык альфы, мягко обвивая его, облизывая, бессовестно лаская. Получалось нежно, и пальцы на затылке ослабили свою хватку, пока рука со щеки соскользнула к шее. Нет, это было не нежно. Чувственно. Потому что Юнги чувствовал каждое соприкосновение их языков, получив возможность отдаться моменту без необходимости что-то доказать или продемонстрировать. Как-то заинтересовать. Ненужно. И он наугад и не очень удобно, одной рукой обвил оторвавшиеся от спинки широкие плечи.       — Ладно. — Джин отстранился. — Я соглашусь. Чуть слаще мандарина, которым ты меня кормил.       — Почему ты поддался? — Первое, что пришло в голову Юнги, сразу после того, как он открыл глаза.       — Потому что поддаться — не значит проиграть. — Альфа сместил свои руки с шеи на плечи Юнги. — Тем более, когда ты оказался прав.       Часто ли Джин говорил такое вслух? Он вспомнить не мог. Но ощущение того, что он незаслуженно обидел омегу, было слишком навязчивым и неприятным. А теперь он всё исправил. Или положил начало концу. Только вот концу чего?..       — Я впервые целовался, чтобы отомстить за себя, а не чтобы произвести впечатление. — Юнги посмотрел на Джина неожиданно собранно, и тот не успел скрыть удивление. — Ты думал, я поплыл? Дело в самоконтроле. Можно превратиться в свинью после первого стакана, а можно держать себя в руках вплоть до третьего.       — Ты провел меня. — Альфа нахмурился, стряхнув довольного собой Юнги с коленей. — Отомстил за себя?       — Да, спасибо. — Юнги вновь занял свое место, сделав насыщенный выдержанной терпкостью глоток из почти опустевшего стакана. — Ты хорошо целуешься. Очень хорошо. Я бы поучился у тебя.       — И всё? Какие-то другие ощущения?       Юнги знал, что теперь Джин интересовался как врач, поэтому позволил себе всерьез задуматься.       — Мне было приятно. Спокойно. Комфортно. Но снять перед тобой штаны не захотелось. Знаешь… — Омега покрутил в руках стакан, затем подняв на сосредоточенного Джина задумчивый взгляд. — А волнение? Оно не просится в трусы, но всё равно… Это же тоже эмоция или чувство.       — Да, но в случае волнения велик разброс возможных причин его появления. Ты, например, можешь волноваться при поцелуе из-за каких-то комплексов. Или же волноваться, ожидая, что за поцелуем что-то последует — какие-то другие романтические действия. И ты можешь не осознавать, что это волнение напрямую не связано с тем, кто напротив тебя.       — Ты думаешь, я волновался, потому что у меня комплексы по поводу отсутствия у меня какого-то опыта? — Юнги сузил глаза, подставив Джину, который взял в руки бутылку, свой стакан.       — Нет, я думаю, что ты волновался потому, что я слишком хорош, чтобы быть правдой и так просто тебя целовать. — Альфа улыбался, но смотрел на горлышко бутылки, затем подняв взгляд на омегу. — Мы всё исправим, Юнги. Следующая неделя — последняя в твоем курсе реабилитации, и можно будет приступать к основной программе, потому что препараты я уже заказал и получил одобрение на их использование.       — Они настолько опасны? — Омега поджал губы.       — Не опасны, но оказывают очень интенсивное воздействие, которое можно использовать для каких-либо недобрых дел. Формально и по правилам безопасности, их можно приравнять к наркотическим веществам. Они изменяют состояние сознания, но при этом не вызывают патологического привыкания. Может понравится эффект, но это, при условии, что у тебя стабильная психика, не сможет вызвать развитие зависимости.       — Мне уже страшно. — Юнги задумчиво изучал свои пальцы, оставляя отпечатки на чистом стекле.       — Тогда расскажи мне о вашей дружбе и работе с Онвой.       Услышав эту просьбу, омега поднял удивленный взгляд.       — Что? Она всё-таки сестра мне. Я спрашивал у мамы, она говорит, что этот факт уже никак не исправить. — Джин обреченно вздохнул, а Юнги улыбнулся.       Они разговаривали еще около часа, и под конец было ощущение, что могли бы поговорить еще. Юнги хорошо провел время. Джин хорошо провел время. И оба они, будто сговорившись, решили не вспоминать более случившийся поцелуй. По разным причинам. Возможно, они оба догадывались, что в их одном чувственном опыте на двоих будут более запоминающиеся… эксперименты.