Без вкуса и запаха

      — Всё, господин Мин, больше никаких иголок. Вдохните.       Юнги сделал послушный вдох, уже привыкнув к ощущению выскальзывающего из вены катетера. Последняя капельница, которая знаменовала собой окончание его периода реабилитации, который обернулся для Юнги набором двух килограммов. Он даже стал себя иногда разглядывать в зеркале, пытаясь недосчитаться выступающих краев ребер, которые до этого выглядели достаточно пугающе. Теперь мясо и жир наросли, и его ребра вполне можно было бы подать в каком-нибудь дорогом ресторане, а не отдать сытым, но скучающим собакам. Неплохо.       — Спасибо. — Юнги поднялся и сел, по привычке сверяясь с ощущениями, пытаясь найти признаки головокружения и другого недомогания. — Всё в порядке.       — Я рада. — Незнакомая Юнги, но всё равно приветливая медсестра лучезарно улыбнулась, затем посмотрев на часы. — Зайдите к доктору Киму, пока он не начал прием. — Девушка скрупулезно сматывала резиновый шнур, чтобы затем удобно транспортировать стойку, остановив свой сосредоточенный взгляд на Юнги. — Вас проводить?       — Нет, спасибо, я найду дорогу.       Неделя, что прошла после того самого вечера (несмотря на решения и уверения себя, что это бесполезно и крайне бесперспективно), прошла с мыслями о поцелуе. Возможно, просто потому, что Юнги в принципе не целовался раньше с мужчинами, но на поверку, это мало того, что особо ничем не отличалось (особенно с закрытыми глазами) от поцелуев с девушками, так еще и оказалось приятнее, чем весь его предыдущий опыт. Джин вёл, но не настаивал, направлял, но не с помощью приказного тона, а ласково, и всё равно строго и убедительно. Оказывается, он умел быть деликатным. Возможно, сжимающие шею руки — это не слишком деликатно, но тем не менее это была первая ассоциация, которая пришла Юнги в голову. Деликатность не осторожная и не пугливая — торопливая, как будто ты уже готов был получить больше, но старался не забывать о чужих желаниях и возможностях.       — Проходи.       Дверь была открыта, и доктор Ким сразу заметил Юнги, остановившегося на пороге и до этого не заметившего на рабочем месте Лиан, которая обнаружилась в кабинете, у открытого шкафа.       — Доброе утро.       Юнги плюхнулся в кресло, получив кивок и вежливую улыбку через плечо от личной помощницы и сосредоточенно сведенные к переносице брови Джина, который уже изучал его медицинскую карту. Вообще не подавал признаков случившегося поцелуя.       — Поздравляю, господин Мин, ты практически здоров. – Он, наконец, поднял глаза, торжествующе улыбаясь. — Как самочувствие?       — Всё отлично, спасибо. — Юнги кивнул.       — В таком случае, рекомендации относительно спортивного режима и режима питания остаются прежними, но теперь тебе нужно будет самостоятельно определяться с меню — биодобавки ты будешь получать так, как получал до этого. — Джин взял лежащий сбоку от него ежедневник, сняв с кожаной обложки ручку и сразу начав делать какие-то записи. — Есть какие-то пожелания? Возможно, что-то беспокоит? Нарушение сна, аппетита?       — Всё в порядке. — Юнги изучал свои руки.       — Потому что ты, даже вопреки моим рекомендациям, продолжаешь по ночам писать музыку, а не спать?       Омега резко поднял голову, заметив на лице альфы многозначительную улыбку. Он следил за ним?       — Откуда ты… И про Vanity, и про мою музыку… — Это было удивительно и волнительно одновременно.       — Онва любит поболтать. — Джин усмехнулся. — А так как мы стали вынужденно чаще видеться после ее возвращения… Кстати!       Джин поднялся, подойдя к своей помощнице, которая продолжала разбираться в шкафу. Он привлек ее внимание, но не рукой на плече, как было бы прилично, а рукой на талии, причем, чуть ближе к бедрам, нежели к груди, что уже выходило за рамки приличия. И девушка повернула к нему голову, внимательно слушая, что доктор ей говорил. Между ними точно что-то было. И Юнги продолжал развивать эту мысль, задумчиво наблюдая за тем, как девушка, вместе с парой вешалок, вышла из кабинета, неслышно и грациозно ступая на своих каблуках по ковролину.       — Ты же поедешь в агентство, правильно? — Джин вернулся за свой стол. — Мне нужно, чтобы ты кое-что ей передал, когда вы увидитесь. — Он поднял на Юнги вопросительный взгляд. — Вы увидитесь?       — Если она на месте — да. — Юнги уверенно кивнул. — Но насколько я знаю, у нее успели закончиться рекламные съемки, поэтому… Я напишу ей.       — Спасибо. — Джин отложил одни бумаги, взявшись за другие.       — А что по поводу моего дальнейшего лечения? — Омега почувствовал, как быстрее заколотилось его сердце.       — Предлагаю обсудить его в неформальной обстановке. — Альфа ответил так уверенно, как будто был готов к этому вопросу и заранее подготовил ответ.       — Это как?       — У тебя дома. — Доктор Ким невинно улыбнулся.       — А ты скромник. — Юнги не мог поверить своим ушам, впервые сталкиваясь с таким прямым напрашиванием в гости.       — Хочу, чтобы тебе было комфортно, а комфортнее, чем на своей территории, быть не может. — Джин был готов и к такой реакции. — Я привезу кофе.       Юнги уже заподозрил неладное.       — Что ты будешь со мной делать? — Кажется, он так рьяно заподозрил неладное, что этот тревожный процесс отразился на его лице, побудив доктора улыбнуться.       — Ничего из того, что тебе бы не понравилось. — Улыбнулся многозначительно, а затем, как по щелчку, он стал серьезным. — Мы просто поговорим. Я хочу, чтобы ты также поучаствовал в определении схемы твоего лечения.       — Звучит хуево, Джин. Откровенно хуево. — Юнги прекрасно помнил назначение веществ, которые он должен будет принимать. Они снова будут говорить о сексе. Но ладно говорить… — Ты хочешь, чтобы я сам придумал, где смогу раздобыть приют для своего члена?       Джин смотрел на него прямо, затем снисходительно улыбнувшись и вздохнув.       — Боюсь, ты переоцениваешь себя. И то, что я хочу, я озвучу тогда, когда мы усядемся на твоем диване и выпьем кофе.       Юнги не успел ничего ответить, так как в кабинет вернулась Лиан, поставив перед Джином небольшую баночку из прозрачно-голубого пластика, на котором Джин тут же начал писать, взяв специальную ручку.       — Вот. — Он протянув пузырек Юнги. — Передай ей. Мы виделись с утра, но гениальная мысль ко мне пришла после того, как Онва ушла. — Альфа неожиданно мягко улыбнулся. — Ты очень ее выручишь.       — Ее выручить я всегда готов. — Юнги поднялся, пытаясь перестать думать о том, что его ждет. — Я каждый день дома после девяти, но лучше уведомить хотя бы за час до…       — Юнги. — Джин намеренно прервал его. — Не надумывай себе лишнего. В том, что я собираюсь с тобой обсудить, нет ничего сверхъестественного.       О, секс — это самая естественная вещь на свете.       — Как скажешь. — Юнги аккуратно засунул пузырек во внутренний карман пиджака. — Всего доброго. Приятного рабочего дня.       Теперь было очевидно, что основные испытания ждали его впереди.

* * *

      Приехав в агентство, Юнги первым делом поинтересовался о расписании Онвы, убедившись в том, что сможет ее увидеть. Если она приедет сюда, в любом случае зайдет к нему — это была традиция, привычка и просто повод немного отвлечься самой и отвлечь Юнги. И, решив ее не беспокоить, на визит дав ей два часа (потом побеспокоить придется), Юнги направился прямиком в свою студию, по дороге зацепившись за Чонгука, который направлялся в главный холл, очевидно, к автоматам со снеками, в обществе какого-то парня, который не помешал ему поздороваться и договориться о совместном обеде. И Юнги разрешил ему зайти за ним, пообещав показать студию. Потому что омега нравился ему всё больше, и даже если у них были разные интересы, они сходились характерами, что порой было важнее.       Работа продвигалась тяжело, но при этом продуктивно, позволив Юнги отвлечься. Вообще, любое, даже самое неподъемное на первый взгляд дело, не казалось таким уж страшным, если для его выполнения Юнги не нужно было выходить за пределы студии, его места силы. И почти все его коллеги, по крайней мере, те, что вместе с ним работали со звуком, очень быстро это поняли, перестав тревожить Юнги визитами, выбирая телефонные звонки. Наверное, он на самом деле был важным и гениальным, если люди считались даже с такими его капризами. А может, все просто боялись Онвы, которая никогда не стеснялась демонстрировать их близость и которая пользовалась особым расположением директора. Потому что она была успешна и с каждым днем становилась только популярнее.       Юнги не успел стянуть наушники, боковым зрением заметив, как дверь в его студию открылась, потом сразу закрылась, пропустив внутрь чей-то силуэт.       — Мин, спаси меня.       Наушники резко, но аккуратно опустились на его плечи, когда Онва повернула его кресло к себе, тут же выпрямившись. И что-то в ней было не то. На ней был костюм, который она как будто отобрала силой у своего старшего брата — широкие, слишком сильно присборенные у пояса брюки, простая футбола и пиджак, который был явно велик ей в плечах и во всём остальном. Стильно, но в ее случае отчаянно. Она смотрела на него блестящими глазами, у нее были красные щеки и суетливые руки, которыми она нервно затянула на макушке хвост, затем взявшись за подлокотники кресла, нагнувшись к немного обескураженному таким ее появлением омеге.       — Хотя, я готова их всех убить, поэтому… спаси их и не выпускай меня отсюда.       — Что с тобой? Иди на диван. — Юнги начал беспокоиться, видя, что его подруга-альфа явно была не в порядке, даже позабыв про врученный ему Джином для сестры препарат.       Онва послушно пошла в угол, стянув кроссовки и забравшись на диван с ногами, пока Юнги сел напротив, на столик.       — Начать издалека? — Девушка сцепила перед собой руки, а потом прикрыла глаза, глубоко вдохнув. — Мин, я сука, я знаю, но я сейчас так рада, что у тебя нет запаха.       — У тебя… течка?       Вообще, поначалу, когда омега не успел полностью избавиться от романтических чаяний относительно подруги, его смущало, что Онва, не стесняясь, делилась с ним сокровенным. А потом он втянулся. И смог также легко и нужно открываться в ответ.       — Да, и мой братец отменил мне таблетки. — Онва вздохнула. — Я принимаю лекарство, которое значительно снижает выработку гормонов и мою фертильность во время течек. То есть, я не могу забеременеть, при этом, мои яичники и гонады работают, но я не испытываю того, что испытываю сейчас. Однако, у этих волшебных пилюлек есть одна особенность. Необходимо делать перерыв два раза в год, через каждые шесть циклов. Это очень нужно, чтобы я потом, когда покончу с карьерой, смогла заделать себе маленького альфочку. — Сказав это, Онва, несмотря на свое состояние, улыбнулась. — В общем, я умираю. И ненавижу своего брата. Ненавижу и люблю одновременно.       Юнги тут же поднялся, направившись к пиджаку, из которого достал пузырек, отдав его взволнованной девушке.       — Это от него. Сказал, что сообразил, только когда ты уехала.       Теперь Онва была похожа на наркоманку, чуть ли не дрожащими руками открыв пузырек и взяв оттуда таблетку, бегло прочитав то, что написал доктор Ким. А потом у Юнги зазвонил телефон.       — Да? — Ему редко приходилось говорить с менеджером Онвы — только с его телефоном, который его протеже нередко у него одалживала в моменты, когда у нее были заняты руки. — Добрый, господин Ченг. — Юнги посмотрел на Онву, которая откинулась на спинку дивана, скрестив на груди руки. — У меня. — Омега протянул альфе трубку. — Поговори.       Онва не стала отказываться.       — Я не выйду отсюда. Ты можешь говорить, что угодно, но я не выйду! — Она теперь агрессивно капризничала, дуя губы. — Скажи, что звезда в шоке. Чен, я не смогу быть приветливой — мне плохо, понимаешь? Пиздец подкрался незаметно, и я собираюсь поехать домой. — Онва в один момент стала грустной. — Первый день. Нет, у меня перерыв — я говорила тебе. Разумеется, всё под контролем, но я не смогу сегодня и завтра работать, потому что иначе точно откушу кому-нибудь голову. Да. Извинись за меня. Скажи, что я не хочу их видеть не потому, что они плохие, а потому что я сука, и теперь особенно. Спасибо, Чен. Я говорила уже, что люблю тебя? — Онва мягко улыбнулась. — Я напишу тебе. Не дергайся — вызови мне машину, я спущусь минут через пятнадцать. Хорошего дня.       Онва отдала Юнги телефон, заметив его недоумевающий взгляд.       — У меня сегодня должна была состояться встреча с танцорами. Новой группой. Но весь сюр ситуации в том, что во время течки мы очень восприимчивы к запахам, причем, неважно, мужские они или женские. Я не могу ручаться, что кого-то из них не захочу прямо там трахнуть или перегрызть глотку. Это ужасно… Я уже отвыкла. — Она прижала ладони к лицу. — Я хочу убивать и на ручки одновременно. У меня температура, головокружение, я потею, как скотина и… Омегам в этом плане проще, потому что собственный организм ласково подготавливает их к зачатию, а мне, как альфе, приходится отвоевывать право своей яйцеклетки… Пиздец. Это всё из-за статуса. Была бы я ближе к единице, так бы не мотало.       Юнги слушал Онву очень внимательно, а потом поднялся, чтобы сесть рядом с ней, не очень нежно схватив за плечи и потянув к себе. Он вообще такое не умел — жалеть и утешать, но теперь примерно представлял, насколько ей было плохо, а за всё время, что они знали друг друга, он ее такой не видел. Наверное, потому что у нее была возможность предсказать этот момент и отсидеться дома.       — Ты не пахнешь, и я тебя люблю. — В голосе девушки слышалась тоска, усталость и капризное раздражение, пока она, подсунув руку Юнги за спину, прижалась к его груди, согнувшись в три погибели. — Скоро начнешь пахнуть, и тогда я… все равно буду тебя любить.       — Ты так уверена в моем исцелении? — Юнги гладил девушку по голове, не боясь испортить и без того растрепанный хвост. Кажется, таблетка Джина начинала действовать, по крайней мере, на поднявшихся к нему щеках уже не было настолько яркого и даже болезненного румянца.       — Конечно. Это же Ким Сокджин. Он удавится скорее, чем проиграет какой-то там… — Онва запнулась, пытаясь подобрать слово получше. — Херне, которая мешает моему другу наслаждаться жизнью.       — Звучит убедительно. — Юнги улыбнулся, и альфа поцеловала его в подбородок, затем вновь прижавшись щекой к его футболке. Она всегда была ласковой с ним, сумев приучить к рукам. Как дикого кота.       — Я посижу так немного и поеду, ладно? — Она говорила, уткнувшись ему в грудь. — Знаешь, всё-таки у меня самый лучший брат, потому что его пилюлька, которая почти растаяла у меня под языком, сделала мне хорошо. Ладно, чуть лучше, чем было. Или это ты.       — Думаю, всё в комплексе. — Юнги улыбался, а затем услышал стук.       И первым среагировала Онва, резко поднявшись и вытянувшись, как почуявший опасность хищник или самоотверженный сурикат.       — Это кто? — Она посмотрела на Юнги, который уже поднялся. — Я мешаю?       — Не переживай. Я улажу.       Омега направился к двери, которую открыл, заметив Чонгука, который как будто не ожидал, что Юнги ему откроет.       — Ты рановато для обеда. — Он встал так, чтобы у танцора и хореографа не было возможности войти.       — У нас отменилась встреча с Онвой — я освободился и решил, что мы можем… — Чонгук слишком резко прервался, и Юнги заметил, что он стал принюхиваться. Какова вероятность, что он сможет почувствовать ее при том, что находился в коридоре, а Онва — за стеной в углу? — А кто у тебя?       — В смысле, кто у меня? — Юнги изобразил искреннее удивление, пока Чонгук стал выглядеть взволнованнее, зачем-то потянувшись к своему хвосту, но затем опустив руки, которые засунул в карманы. — Не кто, а что. Целая куча оборудования, которая…       — Можно мне войти?       Юнги смотрел на омегу и пытался понять, что с ним происходило. Он дышал чаще, его глаза блестели, а щеки начинали краснеть прямо на глазах. Даже губы потемнели, и, заметив это, Юнги не стал себя ругать, что снова заглядывал кому-то в рот, настолько успел удивиться.       — Нет. — Омега понятия не имел, чем это могло обернуться для Онвы в ее теперешнем состоянии. — Я запрещаю.       — Почему? — Чонгук сделал шаг к нему, и Юнги покрепче схватился за ручку массивной двери. — Ты же обещал мне показать свою студию, и если там никого нет, я могу войти.       — Ну, вообще-то, я, в отличие от тебя, занят. — Юнги закатил глаза, борясь теперь с желанием заглянуть внутрь, чтобы проверить подругу, тем самым сразу себя выдав.       — Я на минуточку, и обещаю ничего не трогать.       Чонгук сделал шаг вперед, как будто ожидая, что Юнги его пропустит, но вместо этого столкнулся с ним.       — Ты хочешь подраться? — Юнги отпустил ручку, чтобы двумя ладонями упереться в грудь другого омеги, смотря на него очень выразительно. Достаточно выразительно для того, чтобы Чонгук смутился, как будто выбравшись из непонятного забытья. Его так влек запах Онвы? Хотя… Если для нее все запахи становились сильнее, какова вероятность, что ее запах… Блять, ему стоило слушать ее внимательнее или родиться женщиной. — Я напишу тебе, когда освобожусь.       — Грубиян. — Чонгук фыркнул, посмотрев куда-то в сторону. — Можешь не писать.       Он надул щеки, развернувшись и зашагав прочь, пока Юнги выдохнул. А потом только почувствовал мягко пихнувшее его плечо, слишком поздно заметив ухватившегося за дверной косяк Чонгука, который уже заглядывал внутрь.       — Я тебе уши надеру! — Юнги приготовился схватить наглого омегу за шкирку или хотя бы татуированное предплечье, но не успел.       — Добрый день, госпожа Ким.       Юнги влетел внутрь, встав рядом с Чонгуком, понятия не имея, что теперь делать. Его голос изменился. Звучал так, как будто после госпожа он упадет на колени и начнет целовать ее ноги.       — Так, свали отсюда, пока я…       Онва начала торопливо натягивать кроссовки, и Юнги, злобно процедив эту угрозу сквозь зубы, увидел, что ее щеки снова загорелись.       — Добрый. — Она поднялась, очень криво для ее красивого лица улыбнувшись, в последний момент решив, что шнурок завяжет в другом месте. — Я пошла, Юнги. Спасибо за… Позвони мне.       Альфа, выдохнув, зачем-то запахнула свой безразмерный пиджак, так и оставив руки под мышками, будто пытаясь себя согреть или защитить. Смотрела прямо перед собой, а потом, сделав не очень удачный шаг, наступила на широкую штанину, начав стремительно терять равновесие. Это был рефлекс, и Юнги ринулся, чтобы ее удержать, но оказался у цели вторым, наблюдая теперь, как Чонгук подхватил ее за плечи, быстро вернув в вертикальное положение.       — Я… идиотка. — Онва опустила глаза, что-то взволнованно забубнив себе под нос и при этом сделав шаг назад, чтобы выскользнуть из рук Чонгука. Завязать шнурок. Она собралась было нагнуться, но Чонгук вновь успел первым, присев перед ней на корточки.       Наверное, на лице Юнги было такое же удивление, как на лице Онвы, которая непривычно для себя растерянно наблюдала за омегой, который, прежде чем подняться, посмотрел на нее, задрав голову.       — Спасибо. Всего доброго.       И она буквально вылетела из студии, не оставив после себя даже легкого дуновения развевающегося пиджака.       — Я тебе уши надеру, ты меня понял?! — Юнги подошел к Чонгуку, ожидая, что тот поднимется, но он только упал на зад, обхватив колени. — Ты чего расселся?       Чонгук не отреагировал, а потом поднялся, одернув футболку, подняв на Юнги растерянные глаза.       — Ты охуел, ты в курсе? И не в себе. И уже меня заебал.       — Знаешь, как пахнут самые красивые пионы? — Кажется, его губы без его же ведома начали растягиваться в улыбку, успев заставить глаза смущенно опуститься. — Как она. — Он встрепенулся. — Мне нужно в туалет.       Чонгук испарился примерно так же, как Онва до этого, оставив после себя только откровенное признание. И по поводу туалета, и по поводу запаха, которые он никогда и ни с кем не обсуждал. А… а если его так будет пидорасить каждый раз, когда он будет чувствовать приятный запах? Или для Чонгука этот запах был настолько приятным, что он в один момент превратился в наркомана… Юнги достал телефон, набрав Онву, слушая только бесконечные гудки. Наверное, поставила телефон на беззвучный или в принципе его где-то оставила, если менеджер звонил ему. А теперь Юнги позвонил менеджеру.       — Господин Чен. Онва уехала? — Он в любом случае сам вызывал для нее машину. — Нет, всё в порядке. Просто она очень быстро ушла… Да, спасибо. Хорошего дня.       Уехала. Значит, ничего страшного не случилось. Надо будет спросить у нее, чем для нее пахнет Чонгук, которому он всё-таки надерет уши. После обеда.

* * *

      — Ты звонил?       Голос Онвы звучал сонно, и Юнги прижал телефон плечом к уху, поправляя подушки на диване. Потому что в скором времени должен был приехать Джин, и раз уж капитальный ремонт и полную смену интерьера, чтобы удовлетворить взыскательному вкусу доктора, он сделать не сможет…       — Как ты себя чувствуешь? — Юнги направился на кухню, логично предположив, что всё то время, что прошло с их встречи и до звонка девушка провела в горизонтальном положении.       — Сплю. Если есть возможность впасть в спячку во время течки, лучше ею воспользоваться. — Онва сладко зевнула, и Юнги вспомнил Джина. Интересно, это идет в базовой комплектации для родных братьев и сестер? — Извини, что так сбежала.       — Это я должен извиняться, что не смог защитить твой покой. — Юнги помнил, как потом воспитывал Чонгука, пока тот уминал жареный с яйцом рис.       — Брось. — Онва сделала паузу. — Ты не мой телохранитель, а мой друг, который очень мне помог.       Юнги ждал, что альфа спросит о том, с кем ей довелось встретиться, но она либо избегала этого вопроса, либо же ей было неважно. В конце концов, на тот момент она была в состоянии аффекта.       — Я могу сбросить тебе пару акустических сэмплов — послушай перед сном. Или в перерывах между сном. — Юнги убедился, что и кухня была в порядке, теперь направившись в спальню, чтобы переодеться. Разумеется, не в костюм, который он приберег для вручения награды Самый музыкальный гений из всех музыкальных гениев, но в джинсы.       — Давай.— Онва, наверняка, мечтательно улыбалась, при этом прикрыв глаза.— Я хочу, чтобы в новом альбоме была какая-то песня, исполненная полностью на пианино, и чтобы в клипе на эту песню, ты играл. А потом на концерте. — В ее тихом голосе слышалась мечтательность. — Хочу винтажный микрофон, закрытое черное платье, с длинными рукавами и вырезом до начала бедра, и ты рядом за черным роялем и в черном костюме… И я такая пою, вся из себя томная, выставив голую ногу, а ты играешь, весь из себя гений…       Юнги улыбался, представляя эту картину.       — Я подумаю. — Омега натягивал джинсы, услышав стук в дверь. — Твой брат приехал. Мне пора.       — Удачи.       И в трубке раздались короткие гудки, пока Юнги, стараясь не торопиться, чтобы доктор терпением заслужил право войти в его дом, направился в прихожую, подцепив по дороге приготовленную пару тапок, пока сам выбрал остаться босиком. Мог себе позволить, только-только закончив уборку полов.       — Добрый вечер, здесь проживает господин Мин? — Джин был в рабочем костюме, но выглядел довольным и даже улыбался, держа перед собой подставку с двумя фирменными картонными стаканами. Кофе, дорогой, но до безумия вкусный, и Юнги улыбнулся.       — Нет, всего доброго. — Он взял у Джина картонный подстаканник, намереваясь как будто закрыть дверь, но вместо этого впустил доктора. — Вот тапки.       — Спасибо. — Джин испытывал чувство дежавю. Только теперь, омега не пытался его убить.       — Я убрал зонт, чтобы не травмировать твою психику. Только ремонт сделать не успел. — Голос Юнги раздавался из гостиной, в которую Джин, быстро переобувшись и оставив на вешалке пиджак, поспешил пройти. Мебели или интерьера в целом стало больше.       — У тебя чисто и опрятно — этого достаточно, чтобы я чувствовал себя абсолютно комфортно. — Джин сел на диван, наблюдая за Юнги, который суетился на небольшой кухне.       — Ты голоден? — Он посмотрел на Джина через плечо.       — Нет, но спасибо. — Альфа улыбнулся. — Мы поужинали с Лиан, решив внезапно проинспектировать наш кафетерий. Но если ты не ужинал, то я…       — Ужинал. — Юнги плюхнулся на диван, подпирая спиной подлокотник, прижав колени к груди. Потом вспомнил, что не взял стакан, но доктор прочитал его мысли, подав ему кофе. — Спасибо. И можно сразу вопрос?       — Можно. — Джин взял свой капучино.       — Как работают запахи? Как воздействуют? Я сегодня видел, как одному омеге башню снесло и, честно сказать, не хочу также. — Юнги поморщился. — Он был похож на наркомана, которому не терпелось принять дозу.       — Очевидно, у кого-то в вашем окружении течка, потому что так воздействует только обостренный усилившейся фертильностью запах. — Джин снисходительно улыбнулся. — И та, у кого течка, неравнодушна к запаху твоего омеги, потому что в другом случае, он бы начал задыхаться, пытаясь вырваться в окно.       Юнги замер, пока Джин смотрел на него с сомнением.       — Скажи, как это работает.       — Каждый организм воспринимает каждый запах по-своему. Обычно, есть одна яркая нота, которая в принципе является основной, остальные вкусовые нюансы додумывает твой мозг и нос. Например, основной запах — кофе. В оттенках может быть дерево, корица, лимонная цедра, влажная земля и всё остальное прочее, что сможет уловить и интерпретировать твой мозг. Как только твой нос чует что-то приятное поблизости, твой организм сразу дает ответ, и ты для этого запаха также начинаешь пахнуть интенсивнее, чтобы он смог решить, насколько приятен ему. В случае течки или гона, запах становится сильнее, очевидно, для привлечения партнера. Он становится контрастнее, то есть, ты либо не можешь им надышаться, либо задыхаешься. Всё зависит от того, как твой запах воспринимает тот или та, у кого обновляется естественный цикл.       — А как это ощущается, когда ты чувствуешь приятный запах? Сразу встает? — Юнги понятия не имел и уже был готов к тому, что будет выглядеть в глазах доктора дурачком, и доктор на самом деле снисходительно улыбнулся.       — Мы не настолько животные, Юнги. У нас есть мозг, который способен контролировать гормональный ответ в том случае, если обладатель запаха неприятен тебе внешне или интеллектуально. В этом случае, его запах будет тебе приятен, но не будет вызывать сильный ответ. Если же окажется, что человек приятен тебе не только по запаху, но и по всякому, тогда может возникнуть влечение, но возбуждение наступает тогда, когда вы находитесь достаточно долго очень близко, в идеале друг друга касаясь. Ну или если у одного из партнеров течка или гон. В твоей собственной крови повышается концентрация чужих гормонов, которые твой организм принял и уже обработал.       — Блять, как сложно. — Юнги уронил голову, затем сделав пару головокружительно горьких и ароматных глотков.       — Сложно, потому что ты этого не испытывал. На самом деле, это облегчает жизнь, потому что научившись прислушиваться к своему носу, тебе не нужно будет говорить и смотреть, чтобы понять, как настроен к тебе собеседник. Запахи узнают друг друга до нас, а если опустить эту романтику — эндокринные системы обмениваются химической информацией до того, как твой мозг придумает, как начать разговор.       — А если мне нравится человек внешне, но не так уж сильно нравится запах?       — Ты просто не будешь испытывать к нему сексуальное влечение. — Джин тоже принял непринужденную позу, закинув ногу на колено. — Вообще, взаимодействие центральной нервной и эндокринной систем в этом случае изучено не до конца, и нет точных данных, насколько наше восприятие влияет на гормоны, но влияние определенно есть.       — А если я влюблюсь в человека до того, как узнаю его запах, а потом если узнаю, и запах мне не понравится? — Юнги сосредоточенно поджимал губы.       — Вот и узнаем, что будет. — Джин снисходительно улыбнулся. — Чаще всего, в норме человек начинает распознавать запахи как раз в тот момент, когда психологически созревает к сексуальным отношениям, то есть, в период полового созревания, плюс-минус. Там свои условия.       — Понятно. — Юнги кивнул. — А теперь к делу.       — К делу. — Джин улыбнулся. — Первый препарат, который ты будешь принимать, должен простимулировать твое желание. То есть, у тебя должна появиться психологическая реакция на человека, которая в норме предшествует физиологическому возбуждению.       — Это как? — Омега теперь слушал еще внимательнее, а альфа, кажется, успел подготовиться ко всем вопросам, потому что выглядел спокойно и уверенно.       — Ты смотришь на человека и понимаешь, что хочешь его… Поцеловать, потрогать — сблизиться физически. Ты в этот момент должен осознавать сексуальность возникающих в голове побуждений.       — И всё? — Юнги удивился.       — Еще лучше, если ты сблизишься с тем, кто вызовет желание. Как угодно, но с помощью физического контакта. Организм лучше запомнит возникшую в нем реакцию и тот ответ, который он выдал.       — В принципе, девушке достаточно нравится мне внешне? Нужно будет посмотреть порно или что-то такое?       Джин не торопился отвечать, только прямо смотря на Юнги, который сразу напрягся.       — Что?       — В твоем случае, при условии, что ты ни разу в жизни не испытывал желание, тебе нужен сильный раздражитель. Кто-то, кто когда-то возможно вызывал в тебе…       — Нет. — Юнги отрицательно покачал головой, пока Джин удивился.       — Что нет?       — У меня такого нет, и я…       — Есть. — Альфа победно улыбнулся. — И мы можем даже не ждать, когда у раздражителя закончится течка, потому что ты для нее без запаха не опасен.       Теперь пришла очередь омеги смотреть испытующе.       — Ты болен?       Юнги спросил это достаточно уверенно, как будто знал, что ответ будет положительным.       — Юнги, я врач. И я смог подобрать наиболее эффективный путь реализации терапевтического потенциала подобранного мной же лечения. — Джин улыбнулся. — Уверен, Онва не будет против, когда узнает, что это может тебе помочь.       — Нет. — Юнги вновь, но уже агрессивнее покачал головой. — Нет, и точка.       — Ты отказываешься? — Джин удивился.       — Блять, мы друзья! И я не собираюсь ее… хотеть!       — Даже если это может дать эффект? — Лицо альфы стало каменным. — А если она тебя попросит об этом?       — Нет. И ты не будешь с ней… — Юнги заметил, что Джин потянулся в карман. — Она спит!       — Ничего, проснется. — Джин достал телефон. — Если ты отказываешься выполнять мои назначения, тот, кто за них платит, должен об этом узнать.       — Я сказал, нет! Положи телефон! — Юнги хмурился и надулся так опасно, что Джин задержал на нем взгляд, затем вновь опустив его в телефон.       — Заставь меня. — Он уже водил пальцами по экрану, и у Юнги оставалось совсем мало времени.       Поэтому он быстро отставил недопитый кофе, а затем рванулся к Джину, схватив его за руку, которую он уже, вместе с телефоном, тянул к уху.       — Так, если не отпустишь, я испорчу обивку дивана кофе. — Джин смотрел на Юнги, который, пыхтя, пытался вытянуть из его руки телефон.       — Похуй. — Омега не собирался сдаваться, а потом…       — Да.       Он уже слышал этот голос, и теперь пытался нажать на экране сброс, но тот предательски погас, пока Джин резко отклонился в сторону, избавившись от рук Юнги.       — Привет, коза. Твой друг отказывается от лечения, которое я ему назначил.       — Отдай сюда! Я… — Юнги опустился на пятки. — Я сам с ней поговорю.       — В смысле отказывается? — Джин поставил звонок на громкую связь, предусмотрительно убрав подальше от Юнги телефон.       — Онва, он хочет, чтобы я выпил конский возбудитель и подрочил на тебя в твоем присутствии. — Юнги непримиримо смотрел на Джина, который улыбнулся, прикрыв глаза.       — Джин, это правда может помочь?       В голосе Онвы слышалось сомнение и… готовность помочь. Кажется, альфа не считала это чем-то таким, каким это считал Юнги.       — Может, сестренка. И там не конский возбудитель, а обычный стимулятор. Я же знаю, что вы однажды…       — Ничего он не знает! — Омега вновь предпринял попытку завладеть телефоном, но Джин, успевший перекинуться через подлокотник и оставить стакан с кофе на полу, перехватил его руку, а потом притянул к себе, эту руку заведя Юнги за спину. Он с силой прижал омегу к своей груди, и у того была только одна рука, чтобы спастись, и ею он бессильно упирался в спинку. Хотя, почему бессильно — он ущипнул Джина за бок, сжав пальцы так, как только мог, и альфа опасно зарычал сквозь зубы.       — Милая, скажи, что ты не испытываешь… Юнги, блять! — Джин дернулся, пока довольный собой омега не собирался разжимать зубы, ухватившиеся за… возможно, там был сосок.       — Что у вас там происходит? — Онва явно не могла понять, в чем было дело. — Перезвони мне.       Это была победа Юнги, потому что затем звонок прервался. Омега чуть приподнялся, заметив замешательство Джина. А потом заметил его свирепый взгляд. Дернулся, пытаясь высвободиться, но Джин, резко толкнув его от себя, не выпуская его руки, перевернул омегу к себе спиной, сжав вторую руку. И спустя мгновение Юнги уже упирался лбом в противоположный подлокотник, оставшись на коленях, пока альфа напирал на него всем телом, болезненно сжимая оба запястья.       — Пусти!       — Ты думаешь, что я шучу с тобой шутки? Или ты забыл, что даже если я не чувствую твой запах, я все равно могу тебя раздавить между двух пальцев? — Альфа прорычал это Юнги на ухо. — Извиняйся. Мне больно.       — Ты нарушаешь мои права. Если я сказал, что не буду…       — Извиняйся! — Сцепленные запястья Юнги еще сильнее сжались в удерживающих их и прижимающих теперь к пояснице руках.       — Да пошел ты! — Юнги пытался выбраться, упираясь лбом в мягкий подлокотник, подняв плечи и вытянув шею, пытаясь толкнуться назад, чтобы стряхнуть с себя Джина. У него было дежавю. — Блять! Ты охуел?!       Это было резко и больно, и омега ощутил, как на его шее защелкнулись зубы. Боль прошла вместе с тем, как кожа адаптировалась к сжатию чужих челюстей, потому что Джин не стал проявлять жестокость, пытаясь выдавить из Юнги кровь.       — Будешь понимать, с кем имеешь дело.       Альфа отпустил его, непринужденно занял свое место и взял в руки кофе, пока омега, тяжело дыша, пару мгновений простоял задом кверху, затем уперевшись в подушки руками и поднявшись.       — Не волнуйся — я привит, поэтому, тебе не нужны будут уколы от бешенства. Джин улыбался, пока Юнги схватился за оставленный у него на шее укус, чувствуя, как под ладонью пульсировала кровь. Он смотрел на альфу так, что тот перестал улыбаться.       — Это не шутки, господин Мин. Надеюсь, теперь ты понял. — Джин агрессивно поджал губы, нахмурившись. — Ты укусил меня первым, и это было до черта больно.       Юнги задумался. Если ему действительно удалось прихватить сосок, но он делал это наугад, было действительно больно.       — Я выпью возбудитель и пойду в клуб.       Идея загорелась в подвергшихся стрессу мозгах яркой желтой лампочкой. Лучше умереть от стыда перед какой-то рандомной альфой или омегой, чем краснеть перед Онвой, с которой он не планировал прекращать общение. Близкое.       — Охуенно тупая идея. — Джин сжал челюсть, как-то угрожающе крепко обхватив стакан с кофе.       — Всё логично. Там выбор больше, плюс к тому, ты сам говорил, что я красивый. Красивый, еще и немного знаменитый, потому что наши снимки с Онвой быстро облетели интернет и его окраины… У меня есть шанс найти ту, что придется мне хоть мало-мальски по душе. — Юнги улыбался. Гениальное просто, и он возьмет с собой Чонгука, который до сих пор раскаивался…       — Препарат может дать побочные эффекты, и тогда тебе придется очень туго. А если учесть, что ты будешь в шумном месте, где жарко, много яркого света и мало места, чтобы прилечь… Вперед. — Джин фыркнул, оторвав взгляд от кофе и направив его на Юнги. В его взгляде была какая-то странная злость.       — Ничего, я подготовлюсь. Тем более, на меня, умирающего, можно будет проще поймать какую-нибудь сердобольную омегу. Или альфу, потому что я знаю, что под градусом, многие становятся лапочками. — Юнги отпил кофе с чувством глубоко морального удовлетворения. — Ты не можешь мне запретить, потому что в этом случае я не отказываюсь принимать препарат и учитываю тот факт, что мне нужен раздражитель. В клубах по выходным их очень много, а у моего спутника, которого я возьму с собой, чтобы не откинуться, есть опыт, так что…       — Я пойду с тобой. — Джин неожиданно улыбнулся. — У меня тоже есть опыт, плюс, я смогу оказать первую помощь, если что-то пойдет не так.       — Что? — Юнги не поверил своим ушам.       — Я пойду с тобой в клуб искать вместе с тобой раздражитель. — Улыбка на лице доктора стала самодовольнее. Он как будто праздновал победу. — Ты прав. С Онвой может не прокатить, потому что ты будешь мучиться угрызениями совести. А вот с незнакомой девушкой… — Джин как-то очень многозначительно улыбался, задумчиво закатив глаза к потолку. — Я выбираю место.       — Нет. — Это было настолько неожиданно, что омега не мог определиться со своими чувствами на этот счет.       — Опять нет? Ну что ж, господин Мин. Ты уже один раз использовал право вето, так что… — Джин смотрел на него так, как будто Юнги был приговорен к чему-то, что сможет доктора, как минимум, порадовать, а как максимум — доставить удовольствие, судя по тому, КАК он был доволен собой. — Мы идем в клуб искать для тебя… самочку.       Пиздец.       Возбуждаться на Онву, при том, что они были почти как брат и сестра (в восприятии Онвы так точно) — затея просто… хуевая. А как же назвать его совместный поход в клуб с его лечащим врачом, который, блять, чертов ловелас?! Который поставил на нем… чертову метку! Блять. Ебаный стыд. Он явно этого не переживет.