Без вкуса и запаха

      Прием был окончен, и Джин поднялся в свой кабинет для того, чтобы в комфорте заняться бумажной работой, а точнее — разобраться с накладными, которые уже прошли согласование в бухгалтерии и теперь ожидали его подписи, чтобы затем в бухгалтерию вернуться. Джин был хорошим математиком и бережливым хозяином для чужого бюджета, поэтому со всеми документами расправлялся легко и не задумываясь, при этом обеспечивая всегда лучший результат. Цифры его умиротворяли. В цифрах всегда были гарантии, особенно, если они касались экономических расчетов относительно прибыли и издержек. Никаких вероятностей — голые, отраженные числовой записью факты. Мозги переключались, получая возможность мыслить по простому алгоритму, а не пытаться изобрести велосипед, в уме раскладывая по полкам симптомы и результаты различных анализов, которые затем приходилось перекладывать с полки на полку, комбинируя, и таким образом находить истину. А лучше бы вино. Но Джин не жаловался. Он любил то, чем занимался, и мог гордиться тем, что получал за это не только результат и признание, но и достойное материальное вознаграждение.       Однако сегодня мысли были заняты. И Джин, отложив документы, на которых поставил свои чернильные росчерки, откинулся на спинку кресла. Юнги. Омега без запаха, который мечтал этот запах заполучить. Никаких патологий. Он родился, рос и развивался согласно омега-типу, успев отрастить все необходимые для жизнедеятельности омег органы. Природа задумала его омегой. Его отец — омега, значит, мальчик с детства воспринимал, сам того не осознавая, модель поведения омеги. Это всё было просто и давно доказано — только факты. Был один вопрос: почему он не смог раскрыться? Всё сформировалось, но не спешило работать. Скорее всего, при отсутствии патологий и даже намеков на них, причина была не в физиологии. Характер? Жизненные обстоятельства? Убеждения? Неудачный опыт? Насилие, которое заперло в нем омегу, отвернув от секса? Хм… Это была интересная и достаточно правдоподобная мысль, которую обязательно нужно будет проверить.       Вообще, всё на поверку казалось простым, но этот омега был сложным. Идеальный тип, потому что Джину отчаянно не нравилось, когда ему заглядывали в рот. Наверное, это сможет сработать только тогда, когда Джин определится с парой, а он на самом деле не собирался всю свою жизнь довольствоваться только сексом. Несмотря на то, что он выбирал по запаху, ему очень хотелось зацепиться за кого-то мыслью, взглядом, почувствовать внутри какой-то необычный отклик. Зацепился, но никакого запаха. Джин не был снобом и не считал, что омега нужна только для стимуляции полового влечения и интенсификации оргазменной разрядки. Но если у омег была такая особенность, ею глупо было не пользоваться, тем самым лишая себя настоящего удовольствия. Тем более, когда это одинаково приятно обоим. С Юнги так не получится. Хотя… Поцелуй получился интересным. Он вел себя в этот момент как омега, несмотря на то, что как омега не пах — позволял и при этом подстраивался, отдав инициативу и расслабившись. Это был контролируемый занос, в отличие от ситуации, когда альфа чувствовал запах и откликался в первую очередь на него, а не на ласки. Это был новый опыт, который Джина, по крайней мере, занимал. Да, ощущения были другими — здесь у тебя была возможность получить удовольствие только от манипуляции. Однако… Мысли. Воображение. Фантазии. Которые ты контролировал и которые так или иначе оказывали влияние на твое сексуальное восприятие.       Юнги на самом деле был идеально сложен. Был омегой, но при этом в его телосложении очень явно читалась маскулинность, обусловленная достаточной выработкой тестостерона. Он был… изящным, в сравнении с альфой, но при этом в нем чувствовалась сила и характер, потому что он не был субтильным, несмотря на свою тонкость. Джин позволял ему больше, чем другим. Джин хотел позволять ему больше, чем другим. Даже если на первый план всё равно выходил исключительно сексуальный контекст, он был, и это без участия запаха. Тише, бледнее, чем обычно, но всё равно очевидно.       В том числе, поэтому Джин хотел привлечь Онву, чтобы омега не решил вдруг попасть в чужие руки, находясь при этом в весьма уязвимом положении, под действием стимулирующего препарата, который несмотря на свой предсказуемый эффект, всё же мог дать непредсказуемую индивидуальную реакцию.       Альфа отложил бумаги, вытянув руки и положив на них голову. Естественный инстинкт. Альфе нравился омега, и даже если он его не выбрал — точно не хотел, чтобы выбрал кто-то другой. Даже без участия запаха в этом случае срабатывал инстинкт. Потому что даже без участия запаха, Юнги вызывал в нем желание находиться рядом. Возможно, у Джина появится возможность не только заставить омегу воспринимать запах, но и разобраться с тем, как функционирует половая сфера без привлечения естественных гормонов, имея в распоряжении только тестостерон и зрительно-тактильное восприятие.       Нужно, чтобы он чаще ощущал себя омегой. Ловил себя на мысли, что ведет себя как омега, несмотря на то, что не пахнет. Психосоматика. Даже научно не доказанная, она могла как-нибудь сработать. И… Когда омега чувствовал себя омегой? Когда рядом был альфа. Идентичность лучше всего ощущается и воспринимается на контрасте.       Джин не поднял голову в тот момент, когда дверь его кабинета бесшумно отворилась, а затем раздался мягкий и умиротворяющий его с детства стук женских каблуков. Он бы поднял голову, если бы она не была такой тяжелой. И когда он почувствовал уже знакомый ему запах спелой груши, она стала чуть легче.       — Ты не собираешься ехать домой? — Лиан, кажется, присела на край его стола, и альфа наугад вытянул руку, которая сразу опустилась на укрытое гладкой тканью бедро, затем — вниз, огладив колено и, наконец, проскользнув под юбку, чтобы почувствовать тепло мягкой кожи.       — А ты не соблюдаешь деловой дресс-код. Где колготки или чулки? — Джин повернул голову, которую удобнее расположил на распластанном по столу предплечье, пока вторая рука продолжала умиротворять его, скользя по упругому бедру. В сочетании со свежей грушей, а Джин распробовал Лиан именно потому, что ее фруктовая сладость не прилипала к языку навязчивой приторностью, вместо этого разбавленная интригующей фужерностью, скорее всего, от каких-то белых цветов. Вкусная, достойная внимания и восхищения омега, но голова до сих пор была тяжелой.       — У меня закончился рабочий день, господин Ким. — Девушка мягко улыбалась, опираясь теперь только на одну заведенную за спину руку, другой через ткань накрыв ладонь Джина. — Ты подготовил документы? Я бы хотела завтра расправиться с бухгалтерией пораньше, потому что они готовятся к аудиту и поэтому, наверняка, заставят меня ждать их аудиенции максимально долго, сославшись на то, что это было не срочно.       — Это твоя работа. — Кожа под ладонью альфы начала разогреваться, но запах до сих пор оставался спокойным и не угрожал Джина задушить сладостью.       — Которой я могу лишиться по собственному желанию. — Лиан улыбалась, а Джин тут же убрал свою руку, надув губы. — Сними пиджак и расстегни рубашку.       — Раскомандовалась! За удовольствие надо платить. — Альфа как ни в чем не бывало выставил ладонь, несколько раз нетерпеливо сжав пальцы, требуя, чтобы девушка поторопилась, но Лиан только встала со стола, одним бессовестным движением стянув с его плеч пиджак. — Так, подожди. Дальше я сам.       Джин послушно разделся и быстро расстегнул рубашку, спустив ее с плеч.       — Сядь на диван — мне будет мешать спинка.       Даже в такие моменты она не пыталась приказывать, даже игриво, и альфа чувствовал, как всё больше умиротворялся, вдыхая сочную сладость груши. Поэтому Джин беспрекословно подчинился, усевшись на диван и повернувшись так, чтобы омеге было удобно.       — Расслабься. — Он почувствовал на плечах нежные руки.       — А ты расскажи мне, чего обычно ждешь от альфы. Мне нужно компетентное мнение омеги. И давай четко — по фактам, не затрагивая сексуальную сферу. — Джин пониже опустил голову, чувствуя, как живо откликалось его тело на уверенные, но все равно ласковые прикосновения женских рук.       — Покровительство. Материальное и физическое. Давление.       — Давление? — В голосе Джина было искреннее удивление, и Лиан улыбнулась.       — Я ведь могу ждать не только чего-то приятного, но и… Давление. Контроль. Ревность.       — Ты ждешь слишком много всего негативного. — Джин ухмыльнулся. — Контроль и ревность можно легко решить, поставив метку.       — Вот, это давление. Вряд ли насилие, потому что я не стану жить с альфой, который мне не по душе, но в любом случае — проявление силы. — Девушка стала говорить тише, и Джин прикрыл глаза. — Я жду от альфы силы.       — Оригинально. Омеги ведутся на силу альфы, а альфы — на слабость омег. Это не только прописная истина, но даже научно, с помощью биохимических расчетов доказанный факт.       — Омегам нравится сила альфы только в том случае, если они чувствуют себя в безопасности. В другом случае, сила — это давление и потенциальный источник опасности.       — А альфам нравится слабость омег только в том случае, если они в любом момент могут поставить их на колени, не применив при этом силу. Да-да. — Джин вздохнул.       — Хочешь, я поставлю тебя на колени? — Лиан наклонилась к уху Джина, прижавшись к его спине, сцепив руки у него на груди. Груша стала слаще, тяжелее, разливаясь пьянящим мёдом на языке.       — Может, лучше я? — Джин улыбнулся, обхватив руки девушки, поцеловав ее тонкие запястья. — Почему мне так с тобой хорошо?       — Потому что я не пытаюсь нацепить на тебя поводок или обручальное кольцо. — Омега мягко поцеловала альфу в щеку. — И меня всё устраивает. И даже если завтра ты мне скажешь, что не хочешь меня знать, я не расстроюсь. Пущу скупую слезу, но больше никак вида не подам.       — Это такая тактика? Чтобы я расслабился, потерял бдительность, а потом очухался только у алтаря? — В голосе Джина слышалось очень убедительное опасение, и Лиан рассмеялась, перестав доктора обнимать.       — Ты раскусил меня. И раз уж такое дело… — Она встала с дивана, чтобы затем опуститься на колени альфы. — Довезешь меня до дома? Я так устала, что…       — Что надеешься на продолжение. — Альфа снисходительно улыбался, затем мягко поцеловав находящиеся напротив губы. — Я всё чувствую и всё знаю.       — И? — Омега смотрела на него с будоражащей смесью из покорности и нетерпения. — Твое последнее слово?       — Я еду домой, но могу вызвать для тебя такси.       Лиан поджала губы, поднявшись, не встретив никакого сопротивления.       — Только давай в этот раз ты его еще оплатишь? — Она скрестила на груди руки, повернувшись к Джину.       И Джин засмеялся, ловко накинув на плечи рубашку, затем встав с дивана, и Лиан, уже как ни в чем не бывало улыбаясь, стала аккуратно застегивать пуговицы.       — Договорились.       — Мне нужны документы. — Она дошла до пояса брюк, аккуратно начав заправлять в них рубашку.       — Завтра с утра, обещаю. — Джин наблюдал за ней с мягкой улыбкой. — Тебе нравится господин Мин?       — Главное, что нравится тебе. — Омега многозначительно улыбнулась, подняв на Джина блестящие глаза. — И знаешь что? Ты бы мог попробовать разбудить в нем сексуальность без применения синтетики, потому что между вами искрит так, что у меня волосы электризуются, когда я в опасной близости.       — Ему нужен запах, а не опыт.       — Для омеги, у которого нет ни того, ни другого, это одно и то же. — Лиан пожала плечами, заметив, как потяжелел взгляд Джина. Но он не злился, это было понятно по его нисколько не изменившемуся запаху. — Что такое?       — Ты меня переоцениваешь. — Джин улыбнулся, направившись к столу.       — А ты нарываешься на комплимент, доктор Ким. — Омега следила за альфой, чтобы затем вместе выйти из его кабинета.       — Тогда тебе стоит его сделать. — Джин, оказавшись в собственной приемной, взял в руки телефон, чтобы исполнить обещание по поводу такси.       — А тебе — наконец, перестать откладывать осмотр простаты господина Мина, потому что я знаю, что тебе не хватает только этого. Для анализа. Глубокого.       Лиан заговорщицки подмигнула Джину, затем устремившись к своему столу, чтобы собрать вещи, до этого заметив, что альфа уже вызывал для нее такси. Сексуальность и осмотр простаты. Почему они так хорошо смотрелись рядом?..

* * *

      Это было хорошо знакомое место, хорошо знакомый персонал и хорошо знакомая атмосфера, когда каждый стремился обзавестись приятной компанией на предстоящий вечер, особенно отчаянные — на предстоящую ночь. Тот случай, когда все потенциальные жертвы мечтали оказаться пойманными нацелившимися на них охотниками. Потому что безопасно и дорого — здесь собирались люди, дорожившие своей репутацией, на один только вечер не дорожившие своими капиталами, но всегда и с первого раза понимающие вежливые отказы. Две зоны: танцевальная и та, что собирала ценителей у бара, который простирался вглубь танцпола, создавая буферную зону между более раскрепощенными и менее подвижными посетителями. Джин выбирал ее только в те моменты, когда приходил с конкретной целью. Вот сейчас у него была конкретная цель, с которой он определился в тот момент, когда увидел нервно затягивающегося сигаретным дымом омегу недалеко от главного входа.       Можно выглядеть хорошо, можно выглядеть эффектно, дорого и даже сексуально, но лучше всего выглядеть органично, потому что в этом случае тебя захочется рассматривать, восхищенно и жадно. Юнги выглядел органично, даже несмотря на то, как суетливо тушил сигарету, затем потянувшись сразу двумя руками к карманам брюк, терракотовых, широких, с заутюженными стрелками, которые, в контексте того, как мягко и ладно легкая ткань была скроена, смотрелись непретенциозно. Как и классический, но выглядящий расслабленным пиджак того же цвета и той же фактуры, что и брюки, который идеально сидел на плечах. Но главное — рубашка, которая придавала всему образу то самое настроение. Светло-бежевая, расстегнутая у воротника на несколько пуговиц, чтобы в образовавшийся вырез можно было разглядеть как будто специально привлекающее внимание к шее и острым ключицам лаконичное ожерелье, подходящее в тон пиджаку. И гвоздь в крышку любого, наделенного чувством прекрасного самообладания — длинные бежевые… Завязки? Очевидно, они были продолжением воротника и должны были быть завязаны, но вместо этого спускались по лацканам пиджака, подчеркивая расслабленность образа. Замечательные завязки. Сразу захотелось затянуть их вокруг шеи омеги. Либо он знал, как играть на чужих чувствах, либо это было что-то первозданное, откликнувшееся в его бессознательном вместе с инстинктом привлекать.       Юнги привлекал без привлечения запаха, пока Джин — ревновал, без привлечения естественного инстинкта как такового, но очень четко осознавая, что ему не нравилось. Не нравилось, как на Юнги смотрели, и он бы мог самодовольно и самоуверенно решить, что взгляды прикованы к нему, но нет. На нем взгляд не задерживался — он был альфой, а не потенциальной жертвой, а вот омега рядом… На контрасте с Джином, Юнги совершенно точно выглядел как омега. В принципе выглядел как омега. Холеный, выигравший (злая ирония) генетическую лотерею, получив шикарный набор внешних черт, которые все вместе взяли и соединились в нечто… увлекательное. Хотелось разглядывать и хотелось, чтобы разглядывать мог только ты. Альфа терялся в догадках, насколько влияние на него внешней привлекательности омеги можно было считать объективным? Какова вероятность, что в его оценке присутствовало мешающее объективности впечатление, которое произвел на него Юнги? Если бы Джин по натуре не был естествоиспытателем, он бы теперь впал в депрессию, от всех роящихся внутри вопросов и противоречий.       — Джин.       — Да? — Альфа, которого не так легко было застать врасплох (а теперь он очень тщательно контролировал окружение, успевая даже отвечать и в ответ здороваться), повернул к Юнги голову с невозмутимой улыбкой.       — Не пойми меня неправильно, и я очень не хочу тебя как-то обидеть или задеть, потому что это будет с моей стороны непорядочно и, возможно, даже невоспитанно… — Юнги тараторил, опустив глаза, а затем подняв на Джина полный негодования прямой взгляд, перейдя на шипение. — Какого хуя ты держишь меня за талию?! Держишь так, что я, блять, не могу убрать твою руку, случайно с тобой не подравшись! Ты думаешь, я сбегу? Поздно, я уже нарядился, а значит, уйду отсюда только вперед ногами, на руках у какой-нибудь альфы.       Джин чуть отклонился, как будто пытаясь удостовериться, что его рука была именно на талии.       — Ты принял таблетку? — Альфа не стал отпускать ту самую талию, пока Юнги, кажется, смирился, направляемый куда-то, и ему в принципе было всё равно куда. Лишь бы дали выпить и посидеть.       — И метку твою блядскую замазал. С помощью Онвы. Которая помогла мне с этим нарядом.       Что ж, у Джина теперь не было сестры, и на этой мысли альфа подозвал официантку, которая явно знала его, судя по смущенно многозначительной улыбке.       — В любом случае, я должен буду следить за твоим состоянием, потому что несмотря на формальную безвредность, твой организм может выдать любую реакцию, проявив свою индивидуальную непереносимость. Я как врач, не могу исключать такую возможность. — Джин наблюдал за тем, как Юнги с любопытством оглядывался по сторонам. — Ты слушаешь вообще?       Получилось чуть более агрессивно, чем задумывалось, и омега посмотрел на альфу с недоумением.       — Слушаю. Но я прекрасно себя чувствую. Только в душе не ебу, как мне знакомиться с кем-то. — Юнги вновь вернулся к разглядыванию зала, в котором они находились.       Диваны и столики, чтобы можно было отдохнуть от бара или танцпола, которые были отсюда прекрасно видны. Юнги повезло, что он не чувствовал запахи, потому что тому, кто с ними только недавно познакомился, здесь будет тяжело. Слишком много разгоряченных алкоголем или танцами тел, которые источают не только желание провести хорошо время, возможно, не в одиночестве, но и естественные феромоны. Благо, здесь использовали специальные освежители, которые, внося в атмосферу синтетический парфюмированный аромат, значительно понижали концентрацию естественных пахучих веществ в воздухе.       — Ты можешь сидеть здесь и смотреть, пока не появится желание. — Джин откинулся на низкую спинку кресла, став скучающе оглядываться по сторонам, уже успел пару раз наткнуться на знакомые лица.       — Я уже ощущаю желание — желание поехать домой. Я могу его исполнить? — Юнги смотрел на Джина прямо, а затем капризно поджал губы. Вот это Джину нравилось. И он бы с легкостью мог Юнги отпустить и даже проводить, но… Он должен смотреть и хотеть, хотя на расстоянии с этим логично могут возникнуть проблемы.       — Прошу. — Девушка, которой Джин до этого диктовал заказ, расставляла на столе стаканы. Два высоких, и Юнги сразу понял, что там было что-то несладкое и прохладительное, и два низких, с кубиками льда и, очевидно, виски. — Хорошего вечера, господа.       Она, поклонившись, удалилась, пока Юнги взялся за стакан с виски, сразу к нему приложившись, и только после жадного глотка с вдруг напавшим на него замешательством посмотрев на Джина.       — А мне можно пить?       — Можно. Только слишком много пить не стоит, потому что алкоголь в любом случае является для препаратов этой фармокологической группы неконтролируемым катализатором. Но пару порций виски, а здесь всё дозировано, ты можешь легко себе позволить. — Джин улыбнулся, затем нахмурившись. Потянул носом воздух, а потом Юнги только заметил вынырнувшие не пойми откуда явно женские руки, которые закрыли альфе глаза.       Юнги затем увидел хорошенькое личико, которое ему подмигнуло.       — Ты же знаешь, я терпеть такое не могу. — В голосе Джина слышалось раздражение, но когда руки с его лица исчезли, а девушка, на которой было длинное платье с двумя высокими разрезами, открывающими стройные ноги, грациозно присела на одно его колено (потому что места на диване не было), он улыбнулся.       — Мы бывшие, я обязана пытаться тебе не угодить. — Низкий голос, и теперь Юнги пытался угадать, кем она была. Юнги пытался угадать, а Джину даже гадать не надо было.       — Она альфа. И моя ошибка молодости. — Джин снисходительно улыбался, все же прихватив девушку за талию, пока она почти по-хозяйски обвила руку вокруг его шеи. Между ними не было никакой химии (в отличие от той же Лиан), и Юнги улыбнулся. — А это мой пациент. И мы теперь проводим здесь терапию, но какую — я тебе не скажу.       — Мои соболезнования. — Девушка обратилась к Юнги, приложив к груди ладонь, в этот момент, кажется искренне омеге сочувствуя. — Но если ты лечишься в клубе, а не в отделении интенсивной терапии, значит, всё не так плохо.       Она поднялась, подмигнув Юнги, затем нагнувшись к уху Джина, пока тот снисходительно улыбался, прикрыв глаза, напоследок получив пару нежных ударов по широкому плечу.       — Ты встречался с альфой? — Омега был искренне удивлен, непонятно почему.       — Мы учились вместе, и однажды наше соперничество приняло… интересный оборот. Но она ушла в акушерство и гинекологию. Не ссорюсь с ней, потому что очень надеюсь, что именно она будет вести будущую беременность Онвы. — Джину явно было приятно вспомнить прошлое, а потом с недоумением посмотреть на Юнги, который поднялся. — Ты куда?       — Хочу снять пиджак. А что? — Юнги ответил таким же недоумением, смотря на Джина и при этом избавляясь, как и обещал, от успевшего его слишком нагреть верха. — Вообще, я должен идти знакомиться. Потому что пока не чувствую вообще никакого эффекта.       — Ну, судя по тому, что ты начал раздеваться, эффект есть. — Джин понимал, что повышение температуры тела было первым признаком того, что организм начал воспринимать поступившие в него действующие вещества. — Главное остановиться на моменте, когда захочется снять брюки.       Музыка не очень занимала Джина, который стал сосредоточенно пить, при этом с методичностью разведчика или скорее пограничника осматривая окрестности танцпола. Пока Юнги начинал проникаться ритмом, дергая коленом и шевеля губами.       — Тебе такое нравится? — Джин с любопытством смотрел на омегу.       — Я написал это. Разумеется, мне нравится. — Юнги фыркнул, пока Джин удивленно округлил глаза. — Что? Я реально хороший композитор. Только вот… — Он нарочито драматично вздохнул. — Мало кто знает реально хороших композиторов в лицо. Хотя… — Юнги немного вытянул шею, заправив за уши волосы. — Вот та меня точно узнала!       Джин посмотрел в том же направлении, заметив двух девушек, которые точно смотрели в сторону Юнги и шептались. Возможно, обсуждали, есть ли у него секущиеся концы и предпочитает ли он нить зубочисткам, но судя по многозначительным улыбкам… Альфа тоже получил взгляд, в момент, когда одна из двух подружек, блондинка, возможно, что-то почувствовав, перевела глаза. И так и застыла, как будто загипнотизированная, пока Джин, не прерывая зрительный контакт, откинулся на спинку дивана, вытянув руку и по-хозяйски широко расставив колени.       — Мы мне ищем раздражитель, а не тебе, эй!       Альфа невозмутимо посмотрел на Юнги.       — Ты не мог надеть что-то менее заметное?       — Это просто рубашка и брюки. — Джин растерянно оглядел себя, пока Юнги, кажется, на самом деле испытывал негативные эмоции на этот счет.       — Белые, блять. Ты отвлекаешь от меня внимание. — Юнги запрокинул голову, и альфа задержал взгляд на его шее. Раздражительность. Второй по очевидности ответ нервной системы на воздействие. Стимулятор начинал действовать.       А потом Юнги поднялся.       — Ты куда? — Джин в последний момент удержался от того, чтобы не вскочить.       — Пойду к бару. Меня заебало просто вот так сидеть. — Юнги нахмурился, а затем заметил уверенно и от бедра направляющихся к ним девушек, которые, судя по шикарному виду, теперь выбирали из уже предложенных им вариантов, а Юнги, даже если бы очень хотел, таким ничего предложить бы не смог. Омега был уверен, что это ни к нему, поэтому пошел к бару, издалека заметив свободный стул.       Было жарко и даже душно, как будто находящиеся на его шее бусы его душили, но так было нужно для комплиментарности образа. Он даже слово выучил, на самом деле слушая Онву вполуха.       — Что будете? — Бармен приветливо улыбнулся Юнги, и пока ожидал ответ, успел несколько раз проскользнуть мимо него вдоль стойки, принимая новые заказы.       — Виски. Со льдом. Оставил свой… где-то. — Он только сейчас понял, что стакан был в его руках, затем заметив улыбку бармена, который его у него забрал, проверив, что тот был пуст. — У вас здесь жарко.       — Значит, льда нужно будет побольше. — И молодой человек скрылся, пока Юнги скучающе уставился на танцпол.       Он не любил и не понимал такие места, просто не зная, как себя в них вести. Ладно, если у тебя была компания, как сейчас. А те, кто приходят одни? Это какая-то особенная суперсила — суметь найти себе приключение? Юнги был либо слишком стеснительным, либо… Он обернулся через плечо на то место, где оставил Джина, которого теперь не мог разглядеть, из-за заслонивших его длинных голых ног. Наверное, знакомился с очередной жертвой. И теперь познакомиться с кем-то уже захотелось в отместку, чтобы самоуверенный и слишком красивый доктор понял, что он не один здесь такой... привлекательный. И Юнги обернулся снова. Джин выглядел в белом цвете вызывающе. И слишком вызывающе расстегнул рубашку. При таком раскладе, мог вообще ее снять. И омега зачем-то себе это представил, ощутив, как чуть быстрее заколотилось сердце, пока Юнги начал старательно выгонять из головы неудобные и неприличные мысли. Откуда у него вообще такие были!       — Я отвоевала место рядом с тобой, так что ты должен со мной выпить.       Юнги дернулся от неожиданности, резко повернув голову в сторону приятного тембра, с удивлением уставившись на девушку с пышными и очень игриво закрученными локонами, в которые она запустила пальцы, изображая рекламу шампуня. Юнги улыбнулся.       — Классная грива.       — Классно не пахнешь. — Девушка успела к нему принюхаться. — Стресс на работе? Проблемы в личной жизни?       — Никогда не пах и не умею различать запахи, но теперь активно лечусь. — Юнги сказал это слишком спокойно на контрасте с тем, как удивилась девушка.       — Оу… Прости. Если что, я альфа. — Она виновато улыбнулась. — Честно сказать, я давно на тебя смотрела из засады и всё ждала, когда ты отлепишься от того красавчика. — Девушка посмотрела Юнги за спину. — Я таких обхожу стороной.       — Почему? — Юнги чуть развернулся к своей собеседнице, рядом с которой стоял высокий стакан с чем-то, похожим на Лонг Айленд. — Это мой доктор.       — Твой доктор? — Альфа удивилась.       — Да, причем очень грамотный. — Юнги закатил глаза, затем чуть подвинувшись к девушке, которая так же к нему нагнулась, готовясь услышать секрет. — Он накормил меня возбудителем, и ждет, что мне кто-то западет в душу, потому что я пока импотент, а ему очень нужно дособирать мой анамнез. Я импотент по привычке, а не по призванию, так что, шанс есть.       — Импотент? — Глаза девушки неожиданно загорелись, и Юнги сначала удивился, а потом попытался поверить своей потенциальной удаче. — Знаешь, ты уже произвел на меня такое сильное впечатление, что я готова заменить твоего доктора. — Альфа игриво коснулась плеча омеги, прошагав по нему пальцами к шее.       — Может ничего не получиться, предупреждаю сразу. Но для меня будет победой, если я реально захочу… что-то с тобой сделать.       — Ууух, как самонадеянно. — Альфа нахмурилась, но Юнги чувствовал, как ей это нравилось. — Скажи сразу: это оригинальный метод съема или у тебя реально есть проблема?       Она на миг стала серьезной.       — У меня реально проблема. — Юнги вздохнул. — Я здесь, чтобы попытаться возбудиться. Потому что я ни разу в своей жизни не возбуждался. Точнее, не возбудиться — это следующий этап. Просто захотеть. В сексуальном плане. И это захотеть мне нужно будет осознать и понять.       — Черт, это преступление — ты слишком хорош. — Она покачала головой. — А что сейчас чувствуешь?       — Честно? — Юнги почему-то было очень легко, и стало еще легче, когда альфа напротив него уверенно кивнула, при этом смотря на него с любопытством, а не чем-то… гадким. — Пока ничего. Таблетку принял часа два назад, но пока только вспотел.       Девушка огляделась по сторонам, задумчиво поджав губы, постукивая длинными ногтями по выглаженной стаканами поверхности барной стойки. Юнги не заметил, когда ее пальцы подобрались к его ладони, накрыв ее. Ничего волнующего и ничего неприятного.       — Ну как? — Она смотрела на него, забавно сосредоточенно хмурясь. — Чувствуешь что-то?       Это был звездный час Юнги. Возможно, он готовил эту фразу всю свою жизнь, чтобы именно теперь блеснуть и сразить альфу наповал.       — Да. Что ты можешь лучше.       Здесь было два варианта: либо она пробьет двойку, сломав ему челюсть, либо… Положит руку на плечо, а затем медленно проскользнет пальцами к шее. Очень смелое сокращение дистанции, и первое, что почувствовал Юнги — желание уклониться. Но потом вспомнил, зачем он здесь, и прислушался к себе. Просто чувствительно.       — Если хочешь, можем поехать ко мне. — Альфа мягко улыбалась, также мягко поглаживая шею Юнги, затем нахмурившись. — Это что?       Следы от зубов успели немного зажить и потеряли в своей удручающе могильной синеве, но всё равно выглядели не очень. И Юнги закатил глаза.       — Ты мне не поверишь…       — Метка? — Альфа выпрямила плечи, как будто ожидая теперь, что придет тот, кто ее поставил.       — Да нет. — Юнги постарался максимально непринужденно улыбнуться. — Это меня доктор укусил за то, что я отказался возбуждаться на его сестру, в которую долгое время был влюблен, но никогда не имел шанс.       Альфа смотрела на него испытующе, пока Юнги с легкой драмой и обреченностью кивнул. И девушка рассмеялась.       — Это звучит ужасно.       — Для тебя только звучит ужасно, а я в этом живу. — Юнги вновь вздохнул, и девушка к нему приблизилась, аккуратно подцепив пальцами его подбородок.       — Я постараюсь спасти для тебя хотя бы эту ночь.       Омега смотрел в ее глаза почти заворожено, пытаясь найти в себе желание. Нет. Только признательность за отзывчивость. Но с другой стороны… Вдруг это работает как с улыбкой? Когда ты улыбаешься без настроения, оно потом появляется. Если он будет хотеть без желания и открыто это демонстрировать, кто гарантирует, что оно не появится?       — Я ничего не обещаю. У меня может не встать, а если встанет — я могу не кончить. Как и ты.       — Ничего. — Альфа выпрямилась, смотря на омегу с хитростью, но в ее взгляде не таилась опасность — только нетерпеливое предвкушение. — Мы найдем способ, как утешить друг друга.       Вот теперь Юнги смутился, двумя руками взявшись за свой стакан, опустив в него взгляд. Он не был маленьким и у него всё-таки был опыт, поэтому он очень правдоподобно теперь представлял, о чем говорила альфа. Был ли он готов? А почему нет? Хотя… Почему-то в голову пришла мысль о докторе. Несмотря на то, что он вел себя временами как гондон, рядом с ним, кажется, Юнги мог расслабиться. Плюс их поцелуй… Всё-таки он был настолько приятным, что даже достойным повторения, но с чего доктору его снова целовать, если учесть, каким он был популярным и привлекательным для других... Юнги нахмурился. Да к черту.       — Я не против. Или даже за. — Он, наконец, решившись, поднял глаза, и… — Эй! Только что здесь стояла девушка!       Никого рядом не было. Точнее, было, но только той самой, которая обещалась ему помочь… Юнги уронил голову. Что с него взять?..       Джин напряженно вглядывался в спину уходящему Юнги, старательно игнорируя слишком уверенно напрашивающиеся в нос запахи. Цветы. Он не стал вдаваться в подробности, подняв глаза на девушек. Целый букет, но у альфы вдруг открылась аллергия на цветочную пыльцу.       — Привет. — Блондинка весело улыбнулась. — Кажется, твой друг тебя оставил, и мы… — Она посмотрела на свою подругу, в которой Джин сразу распознал омегу. — Решили скрасить твое одиночество.       — Друг меня оставил, но, кажется, не умер… — Джин вытянул шею, заметил, что Юнги нашел себе место у барной стойки, а затем вновь вернул глаза блондинке, судя по всему, альфе. — Я даже вряд ли успею по нему соскучиться, но спасибо за заботу.       — Мы можем… — Брюнетка с уложенным мягкими волнами каре и челкой выглядела смущенной, пока Джин пытался сообразить, как всю эту ситуацию обернуть в свою пользу. — С тобой был Мин Юнги?       — Он. — Альфа улыбнулся, взглядом указав на свободное место на огибающем полукругом стол диване, наблюдая за тем, как девушки устраивались за ним, при том альфа проявила усердие, сев к Джину поближе. — Вы поклонницы его музыки?       Он вновь бросил взгляд по уже найденной траектории и неосознанно напрягся, заметив рядом с Юнги девушку. По телосложению и ее виду сразу понял, что она была альфой, настолько свободно она держалась, пока омега рядом с ней явно напрягся, поджав плечи. Джин, который уже достаточно успел с Юнги пообщаться, теперь мог чувствовать его настроение. Он решился. Это было видно. Решился, но при этом всё же испытывал эмоции, которые даже издалека нельзя было принять за желание.       — Ты слушаешь?       Блондинка, очевидно, была раздражена, успев в последний момент это скрыть от Джина, который невозмутимо к ней повернулся.       — Тебе его музыка не нравится, а вот твоя милая подружка от него без ума. — Джин снисходительно улыбнулся, еще со времен своей студенческой юности научившись слушать и запоминать суть без отрыва от своей отвлеченной от темы мыслительной деятельности. — Ты решила помочь скромной подруге?       — Я решила познакомиться. — Альфа, элегантно миновав стол, при этом успев дополнительно и невзначай чуть раскрыть струящийся подол юбки, закинула ногу на ногу, при этом положив руку на низкую спинку, вытянувшись в направлении Джина.       А Джин закончил свое увлечение альфами после того самого разрыва с той самой, которую встретил сегодня. Это были не то чтобы эмоциональные качели — целая карусель, и в какой-то момент их обоих начало тошнить от переизбытка эмоций. Джин с удовольствием с альфами дружил и даже на них равнялся, в чем-то, в чем признавал их превосходство, но дружбу заслужить было еще сложнее, чем член, и что-то Джину показывало, что это был не тот случай. По крайней мере, даже если девушка была всего достойна, он не был в этом заинтересован.       — Почему ты так внимательно за ним следишь? Он же взрослый мальчик. — Блондинка теперь смотрела туда же, куда и Джин, пока скромная брюнетка в принципе не уводила от Юнги глаза.       А Юнги теперь улыбался. Плечи поджимать не перестал, но, кажется, девушка вызывала у него положительные эмоции. Вызывала бы и у Джина, если бы не потянула к омеге руки. Альфа выдохнул. Выдохнул еще раз, пытаясь всеми силами сдержать свои эмоции по этому поводу, которые обязательно станут достоянием сидящей рядом блондинки. На самом деле, это было удивительно. Джин давно не испытывал такой естественной ревности, которая не была формальностью в контексте его агрессивной природы. Он чувствовал, что ему приходилось прикладывать силы, чтобы себя контролировать. Он с собой боролся, но как в этом случае инстинкт мог так рьяно сопротивляться интеллекту, если в распоряжении Джина не было запаха омеги? Он вел себя так во времена серьезных романтических отношений, но там была сильная гормональная привязка, которая ставила эмоции на второй план. Потому что он был молод и горяч, теперь перестав вспыхивать и перейдя на медленное тление. Он отдавал себе отчет в том, что тянущуюся к Юнги руку хотелось как минимум убрать, а как максимум — поломать. Агрессия. Либо из-за приближающегося гона, либо потому, что омега любезничал. Его омега любезничал с другой альфой. Разумеется, потом Джин сочтет эту мысль глупой, но теперь она была очевидна.       — Хочешь с ним познакомиться? — Джин, уверенно игнорируя недовольство сидящей рядом с ним блондинки, обращался к омеге, которая удивленно на него уставилась. — Я не знаю, раздает ли господин Мин автографы, но наверняка тебе улыбнется. Он делает это обворожительно.       — Очень хочу. — Брюнетка смущенно улыбнулась, и Джин лишний раз убедился в том, что предпочитал омег. Рядом с такой ты будешь чувствовать себя сильным без необходимости эту силу демонстрировать. А ему не раз приходилось вступать с бывшей почти в рукопашную…       — Пойдем. — Джин быстро поднялся, протянув девушке руку, которую та неуверенно взяла.       — А я? — Альфа явно была оскорблена таким равнодушием, но Джина это волновало теперь в последнюю очередь.       — А ты мне неинтересна. — Он вежливо улыбнулся, затем потянув омегу в сторону бара, не став слушать матерные проклятия в свой адрес.       — Но ведь господин Мин занят.       Джину повезло, что у барной стойки освободился стул через стул от Юнги. В этот момент, альфа был рад, что он не мог его распознать на расстоянии по запаху.       — Мы подождем. — Джин галантно подставил девушке локоть, чтобы она смогла грациозно забраться на барный стул.       Он поравнялся с ней, встав рядом. С этого места он отлично видел ту альфу, что теперь явно обхаживала Юнги, распыляя свою обворожительность и запах корицы, который доносился до Джина достаточно уверенно, чтобы он мог понять, что девушка в этот момент была очень увлечена своим собеседником. Он не мог видеть реакцию Юнги. А Юнги не мог чувствовать его, поэтому Джин отошел в сторону, так, чтобы другая альфа смогла его заметить, а потом подошел чуть ближе. Как будто хотел что-то спросить, в последний момент остановившись, заложив руки в карманы брюк и уставившись на девушку исподлобья. Убедительно. Она почувствовала его запах. Наверняка видела их с Юнги до этого вместе, потому что на ее лице не было удивления, а Юнги о чем-то думал, отвернувшись от нее к стакану. Идеальный момент для того, чтобы девушка всё поняла правильно, и Джин угрожающе медленно покачал головой, когда альфа захотела привлечь внимание Юнги. Джин знал, что она чувствовала его запах с этого расстояния. Чувствовала достаточно явно, чтобы понять, насколько альфа был серьезно настроен.       И она ушла. Просто, ничего не сказав, быстро растворившись среди людей, возможно, вернувшись к своей компании. Пока Джин вернулся к омеге, очаровательно ей улыбнувшись.       Юнги глубоко вздохнул, затем уверенно опрокинув стакан, в последний момент удержав себя от желания погромче ударить его о стойку, как в фильмах. Фиаско. Нельзя сказать, что омега успел сильно расстроиться, но в любом случае это будет обидно. Джин, наверняка, будет долго смеяться, и с этой мыслью Юнги встал, вытянув шею в сторону их столика. Он был свободен. Омега закатил глаза. Наверняка, где-нибудь в районе туалета, или где это обычно случается у тех, кто умеет трахаться, окучивает очередную доверчивую дамочку. Вот бы поменяться с ним телами… Юнги улыбнулся сам себе — первым делом, он бы надрочил его член, чтобы почувствовать, что такое хорошо, и оценить, насколько Джин мог собой гордиться. Кажется, он был пьян, потому что в голову лезли слишком несвойственные ему мысли.       — Стоять.       Омега почувствовал только, как его дернули в сторону.       — Вот. Как я тебе и обещал.       Он заметил отчаянно краснеющую девушку, которая взволнованно теребила в руках стакан с чем-то ярким. Потом он почувствовал Джина, который стоял у него за спиной. Как тогда в душе, но на этот раз Юнги позволил себе на него облокотиться. Да к черту.       — Господин Мин. Я… обожаю вашу музыку. — Девушка спорхнула со стула, встав напротив Юнги и протянув ему руку.       — Спасибо. — Юнги улыбнулся, мягко сжав ее ладонь. — Скоро я буду рассказывать о ней в одном журнале — не пропустите.       Это называется маркетинг? Омега даже не дернулся, когда на его талии оказалась ладонь. Это же его доктор. Обходительный доктор. Которого стоило бы обходить, но теперь Юнги готов был так стоять вечно.       — Каком? — Глаза девушки загорелись, а Юнги только сейчас понял, что это наверняка была секретная и неопубликованная информация.       — Наверное, это секрет, но на обложке будет мое имя, это точно. — Он еще раз улыбнулся. — Мы пойдем. И я оставлю вам обещание написать еще немного хорошей музыки.       Мы. Как будто они были вместе, но Юнги только максимально обворожительно улыбнулся, чувствуя, как начинала кружиться голова. Либо он много выпил, либо здесь было очень жарко, либо это всё побочные действия препарата, которым Джин его накормил. Он его кормил — он будет отдуваться.       — Я хочу выйти. Мне жарко и обидно, доктор.       Джин, услышав это, быстро оставил на стойке несколько крупных купюр, дав знак бармену, что напиток Юнги был также на его совести, при этом всё еще придерживая его. Омега не сопротивлялся — наоборот. И потом, когда альфа решил за ним поухаживать, помогая надеть пиджак. И когда вновь взял его за талию, только теперь сознательно, направляя к выходу, Юнги не сопротивлялся и даже сильнее к нему прижимался, чтобы тщательнее обходить снующих туда-сюда людей.       — Аааа… я сейчас кончу.       Юнги вдохнул полной грудью успевший подостыть воздух, прикрыв глаза. На нем до сих пор был румянец, несмотря на то, что щеки должны были тут же остыть.       — Юнги. — Джин взял омегу за руку, сцепив пальцы на его запястье. — Посмотри на меня.       — Чтобы испытать комплекс неполноценности? — Омега поднял брови, затем полностью развернувшись к Джину, прямо смотря на него.       У него расширились зрачки и участился пульс. Очевидная реакция на действие препарата. Препарат действовал здесь и сейчас, и это объясняло то, почему Юнги не сопротивлялся. И чтобы проверить это, доктор, теперь вынужденно вспомнивший о своем призвании, стал гладить руку омеги, мягко и по очереди сжимая его пальцы, двигаясь от ладони и до кончиков ногтей. Потом взял получше и начал разминать основание большого пальца, всё еще следя за Юнги, который опустил взгляд на свою руку.       — Я… — Он поднял на Джина растерянные глаза. — Хочу домой.       — Чего еще ты хочешь?       Голос альфы звучал мягко, и смотрел Джин на Юнги с каким-то несвойственным ему участием. Заботой? Лаской? Какие-то слишком теплые эмоции, в которые захотелось завернуться с головой. Хотелось. Омега опустил взгляд на шею Джина, соскользнув к проглядывающим в широкий вырез ключицам. Неприлично, и Юнги, высвободив свою руку, потянулся к его рубашке. Застегнуть или расстегнуть, чтобы полюбоваться на его… Блять. Полюбоваться, покусать, полизать, сжать, чтобы доктор порычал, как умели только альфы, а потом заломил его бессовестную руку, прикусив... Блять!       — Это… Это оно? — Это в один момент стало очевидно.       Джин только кивнул.       — И что мне теперь делать?       — Рассказать мне, что ты чувствуешь. — Джин взял Юнги за обе руки, мягко отцепив от своей рубашки, а затем потянул в сторону, чтобы не привлекать внимание. — Как врачу, который назначил тебе это лечение.       — Ну… — Юнги в один миг растерялся, опустив глаза на асфальт. — Мне жарко. И я… — Он поднял почти испуганный взгляд. — Представил тебя голым. И всякие штуки такие... Сексуальные.       Альфа улыбнулся, взяв омегу за плечи.       — Это так страшно? Почему ты напуган?       — А почему… я испытываю желание к тебе? — Юнги нахмурился, а потом, как однажды, порывисто обнял Джина, прижавшись щекой к его груди. Зачем? Он чувствовал в руках сильное тело. Уверенность. Несгибаемую опору, которая обвила его плечи руками.       — Потому что я для тебя раздражитель и потому что со мной у тебя было последнее сексуальное взаимодействие. И чтобы ты не стеснялся, не боялся и не сомневался — я отношусь к этому без предубеждения. И… — Дорожка сворачивала не туда прямо у Джина на глазах, но ноги сами несли его. — Я готов тебе помочь и сделаю это с удовольствием.       — Как? — Юнги поднял на него блестящие глаза, затем вжавшись лбом Джину в грудь, сжав в пальцах его рубашку. — Я так и буду думать о тебе?       — Действие препарата ограничено по времени, и с утра ты уже ничего не вспомнишь. Всё будет как прежде. И как только мы с тобой расстанемся сегодня, ты… Ну, может, подумаешь еще немного, но не более. — Джин запустил пальцы в волосы Юнги. Он был уязвим в этот момент, поэтому альфа, повинуясь либо профессионализму, либо чему-то другому, стремился его обнадежить. — Если ты сейчас испытываешь желание, значит, твой организм в принципе на это способен, дав такой быстрый в контексте препаратной фармокинетики отклик. Это очень хороший знак, Юнги. И если не хочешь думать обо мне — думай об этом.       Джин был другим сейчас. Это та отзывчивость, о которой говорила Мэй? Он поддерживал своего пациента? Это было хорошей новостью, но… Юнги решительно отстранился.       — Я поеду домой. И пересплю с этой мыслью.       Он не смотрел на Джина, старательно, и Джин решил не давить.       — Я вызову для тебя такси.       Это был первый раз, разминка. Потому что в идеале, в соответствии с ожиданиями Джина, вместе с каждой новой дозой Юнги будет становиться свободнее в этих новых ощущениях, перестав им противиться и приняв их. Испытав, наконец, возбуждение, физиологическое и эмоциональное. И Джин невольно подумал о том, что мог бы помочь ему и в этом. Как лечащий врач.       — Джин.       — М? — Альфа поднял глаза, сразу заметив смятение Юнги. — Что такое?       — Тебе понравился наш поцелуй?       Он сказал это на одном дыхании, и Джину не нужно было девять лет учебы в медицинском университете, чтобы понять, почему. Кажется, препарат действовал на омегу лучше, чем доктор предполагал до этого.       — Да. Понравился.       — Хочешь повторить? — Юнги в этот момент волновался, что было заметно по его поджавшимся губам, розовым щекам и бешено блестящим глазам. — Ай, мне всё равно!       Джин успел только развести руки, прежде чем омега вновь прильнул к нему, потянув к себе сцепившимися на затылке пальцами. Отчаянно, как будто он боялся передумать, как хотел передумать до этого. Альфа успел сунуть телефон в карман брюк, затем остановив руки на талии омеги, под пиджаком. Юнги просто прижимался к его губам, как будто всё же передумал. Или… Ждал инициативу от альфы, разумеется. И Джин, проведя по его губам языком, мягко их разомкнул, сразу наткнувшись на язык Юнги. Он на самом деле ждал, и доктор мог бы похвалить себя за сообразительность или окончательно признаться, что сам этого хотел.       Этот поцелуй отличался от того, что случился между ними до этого. Омега прильнул к нему, не доверчиво, но отчаянно, как будто желание, которое его организм вынудил испытать препарат, становилось больше. Отчетливее. Невыносимее для Юнги, который раньше ничего подобного не испытывал и просто не знал, как этому сопротивляться. У него были горячие руки, которыми он обхватил щеки Джина, чуть повернув его голову, сильнее вжавшись в сладкие мягкие губы.       Юнги не отдавал себе отчет в том, что делал, потому что ему впервые хотелось целоваться. Хотелось, не чтобы попытаться что-то почувствовать, а почувствовать. Физическую близость. И Джин разделял его стремление, пока сам мягко не отстранил его.       — Достаточно. Потому что если мы продолжим, ты сорвешься в последний момент, за шаг до эрекции. — Альфа взял паузу. — Для первого раза достаточно. Это нагрузка для организма, и я могу дать тебе гарантии, что теперь он… охуевает от новых ощущений.       — Я не начал пахнуть? — Юнги взволнованно смотрел на Джина, который снисходительно улыбнулся. — Мне кажется, что я уже должен пахнуть. Потому что я никогда… такого не ощущал. В один момент понял, какой ты красивый, сексуальный и приятный на ощупь.       — Судя по первой дозе, нам не придется долго ждать, прежде чем твой член поднимется без помощи рук. — Джин задумчиво закатил глаза к небу, затем вернув взгляд Юнги. — Зато теперь ты будешь иметь представление о том, что должен испытывать. — Альфа стал серьезным, и омега сразу ощутил, как потяжелел его взгляд. — Когда пойдешь искать другой раздражитель.       Юнги смотрел в почти черные глаза своего доктора, даже не пытаясь расслышать заголосившие в голове хором мысли.       — Я подумаю об этом. — Он опустил глаза, зацепившись ими за кадык альфы. — Ты такой… красивый. Поэтому я так… — Юнги вдруг прижался губами к его шее, и альфа дернулся, ощутив, как по чувствительной к таким ласкам коже побежали мурашки. Это называлось эрогенной зоной. — Я сейчас такой ебанутый.       Юнги усмехнулся, прижавшись носом к шее Джина, который замер. Невольно.       — Спасибо. — Омега сделал шаг назад. — Ты хороший доктор.       — Который так и не вызвал такси. — Джин потянулся в карман брюк, зачем-то проверив, не случилось ли что-то с его членом.       Кажется, ему удалось с первого раза подобрать правильное лечение для такого сложного случая. И что-то подсказывало, что именно он, гениальный доктор, станет жертвой всех его побочных действий.