Без вкуса и запаха

      — Пей.       Джин протянул Юнги, который сидел на диване, низко опустив голову, стакан, наполненный водой с уже растворенным в ней порошком. Омега взял его.       — Поможет немного успокоиться и прийти в норму. — Альфа сел рядом, на достаточном расстоянии, чтобы Юнги не чувствовал на себе какое-либо давление. — Зачем ты выпил таблетку без моего назначения?       Голос звучал строго, но в нем не было какой-то агрессии. Так обычно начальник говорит с подчиненным, который провинился, но уже успел исправить свою ошибку.       — Не знаю. — Омега сделал большой глоток, ощущая на языке какой-то синтетический ароматизатор, отдаленно напоминающий персик.       — Это не ответ, Юнги, для мужчины твоего возраста. — Джин откинулся на спинку дивана. — Ты должен нести ответственность за свои поступки, и твое не знаю слишком противоречит этой…       — Я не знаю. У меня нет другого ответа. — Юнги залпом осушил стакан, отставив его на низкий стол. И теперь, вернувшись в прежнюю позу, он обхватив голову руками, которые поставил на свои колени. Ледяные ладони неприятно прижимались к горячим щекам. Неприятно, но был шанс их охладить. Всё охладить. Внутри было настолько паршиво, насколько могло быть, и насколько Юнги не мог себе представить, когда решался на этот эксперимент.       — Если у тебя нет другого ответа, тебе придется вернуть мне препарат, который впредь ты будешь получать только из моих рук. — Джин внимательно следил за омегой, видя, что он был очень напряжен. Гипертонус мышц. Обычная реакция при неадекватном приеме психоактивных веществ этой группы.       — Хорошо. — Юнги вздохнул. — Я могу ехать домой?       — Ты на машине? — Джин посмотрел на часы на своей руке.       — Да.       — В таком случае, тебе нужно подождать хотя бы полчаса, чтобы удостовериться, что ты способен сесть за руль.       Омега поднялся, и альфа проследил за ним одним лишь взглядом.       — Я подожду в машине. — Юнги направился к двери.       — Мне нужна обратная связь, раз уж ты самостоятельно принял препарат и успел прочувствовать на себе его действие.       Услышав это, омега остановился, но был повернут к двери, а не к доктору.       — А мне нужно домой. Никакой обратной связи — мне хуёво.       Стоило только Юнги сказать это, в дверях появилась Лиан, которая сначала посмотрела на него, с сочувствием, затем переведя взгляд на Джина.       — Ты сам в этом виноват. Тебя никто не…       — Скажи это еще раз. — Юнги повернулся к альфе, который услышал в его голосе закопанную поглубже истерику. Эмоциональная неустойчивость, которая развивается на фоне неадекватного повышения дозы психотропа. Всё объяснимо.       — Я скажу еще раз, что тебе в данный момент не нужно садиться за руль. Ты можешь остаться…       — Нахуй иди.       И не сказав больше ни слова и ни на мгновение не оторвав взгляд от дорогого паркета, Юнги протиснулся мимо Лиан, очень быстро покинув приемную.       — Что у вас произошло? — Омега скрестила на груди руки, наблюдая за тем, как Джин спокойно поднялся, направившись к шкафу, успев по пути эффектно снять халат.       — Мальчик наелся таблеток, набросился на меня, а когда я его остановил, чтобы он сам себе не навредил — я оказался виноватым. Стандартная схема. Ох уж эти трудные подростки. — Джин ухмыльнулся, но Лиан заметила, как он сжал челюсть и как раздраженно ходили его желваки.       — Он омега, Джин. Ты привык работать с альфами, всегда готовый подраться, если что-то пойдет не так, но это омега. С омегами… — Лиан прошла к столу, аккуратно присев на угол и закинув ногу на ногу.       — Я не разделяю своих пациентов на альф и омег. Я никому не дую в задницу, и даже если ко мне приходят с четвертой степенью неоперабельного рака, я не думаю о том, как утешить и не допустить, чтобы несчастный заплакал, осознавая свое положение — я думаю о том, как облегчить его участь. Я эндокринолог, Лиан, а не психотерапевт. В мои обязанности входит лечить людей, а не утешать их. Я никогда не выхожу за установленные врачебной этикой пределы, если меня понимают с первого раза. То, что делает он без моего назначения — только на его совести. — Джин немного нервно расправлял на вешалке халат, а затем со всей силы захлопнул дверцу шкафа.       Лиан спокойно наблюдала за ним, пытаясь не концентрироваться на распыленной в воздухе и не предназначенный лично ей горечи.       — Подойди ко мне.       Она протянула руку, невольно представляя себя в клетке с голодным хищником, которого пыталась покормить через толстые прутья клетки.       — А еще что? Может, еще расскажешь, как мне нужно работать? — Джин выпрямился, резко расправив плечи и заложив руки в карманы брюк.       — Нет, но возможно, господину Мину нужно поработать еще и с другим доктором, который тоже Ким, но который при этом может поддержать. Поддержать, а не утешить, Джин.       — Твой... — Джин пренебрежительно поджал губы. — Доктор Ким только и может, что поддерживать. Не нужно путать какое-нибудь... понижение либидо с серьезной физиологической дисфункцией.       — Я не собираюсь теперь с тобой препираться и что-то тебе доказывать. — Лиан поднялась. — Ты прав, не мне тебя учить. — Она одернула юбку, опустив глаза на свои руки, прекрасно чувствуя на себе тяжелый взгляд альфы. — У меня закончился рабочий день.       И омега, не дожидаясь ответа или какого-то комментария, направилась к двери.       — Стой.       Лиан знала, что так будет, и остановилась, не успев покинуть кабинет. А потом не удивилась, когда увидела толкнувшую дверь руку, которая затем спереди обхватила ее плечи, развернув. Джин сделал шаг, и омега прижалась спиной к двери, затем наклонив голову, чтобы альфе было удобнее уткнуться в ее шею, пока она прижала ладони к его груди, затем скользнув ими к плечам.       — Чего я хочу? — Джин глубоко вдыхал и шумно выдыхал, зарывшись носом под воротник ее рубашки, пытаясь втянуть всю сладость ее груши разом.       — Судя по тому, что я слышала — его. — Лиан улыбалась, вновь чувствуя свою власть над альфой. Она никогда не питала иллюзий по поводу его чувств, в любой момент готовая отпустить, но в этот момент… У нее было всё. — И судя по тому, что я знаю, ему даже запах не понадобился.       — Ложь и провокация, не имеющая под собой никакой научной доказательной базы. Но я прощу тебе это заблуждение, потому что ты на его основании хочешь получить степень. — Джин отстранился, придавив омегу к двери, смотря в ее самодовольно улыбающиеся глаза. — Это естественная реакция организма. Он был такой голодный, что даже я растерялся.       — Естественная. — И губы Лиан растянулись в улыбке. — Вот подумай, какое это было возбуждение? Естественное или физиологическое? И чем было подкреплено это естественное возбуждение, если учесть, что у омеги нет запаха.       Она чувствовала, как начал меняться его запах и готова была откликнуться.       — Я бы сказал, что естественное, судя по тому, что я ощутил возбуждение до того, как встал член. — Джин, специально пропустив последнее замечание, теперь рассуждал сосредоточенно, но его руки сжались на бедрах девушки, затем начав сминать узкую юбку. — Просто он невыносимый, а я всегда любил задачи со звездочкой.       — И всегда любил изысканные запахи, а теперь плывешь от… — Лиан вынужденно прервалась, уткнувшись лбом Джину в грудь, ощущая только его нетерпеливые руки. — Только не говори, что будешь представлять его.       — Я буду представлять его. — Альфа взялся за упругое, освобожденное от ткани бедро, подняв его и прижав к себе, затем занявшись блузкой. — Но это он виноват.       — Тогда я представлю своего...ммм... фитнес-тренера. — Лиан выгнулась, упираясь в дверь только лопатками, и не успела сообразить, когда Джин ее резко развернул, припечатав к деревянному полотну, в последний момент прихватив за волосы, чтобы уберечь лицо омеги.       — А вот это не по правилам. И если ты не хочешь, чтобы я тебя уволил…       Джин не лукавил, когда говорил, что будет представлять Юнги. Не лукавил, когда называл это возбуждение естественным — против всех законов природы и логики, он ощутил возбуждение до того, как омега что-то сделал с его членом. Возможно, это было самовнушение, но… Теперь у него была возможность представить, чем это могло бы закончиться.       Юнги сидел, уперевшись лбом в держащиеся за руль, как за последнюю надежду, руки. Ему было гадко. Гадко от того, что он испытывал; от того, что испытывал рядом с ним доктор, к которому он пытался залезть в штаны; и гадко от того, что этот доктор был прав. Юнги сам виноват. Он добровольно, даже не думая о последствиях, принял опасный препарат, который теперь, кажется, начинал его отпускать. Руки не дрожали, их не хотелось разбить о чью-то голову или не вовремя подвернувшуюся стенку… Ебаные качели. Сначала он готов был целовать ноги альфы, а потом хотел сломать ему нос. А теперь раскаивался. За всё. А ведь это только начало, и Джин сам сказал, что это лекарство действует мягче, чем то, что будет после него, которое будет вызывать уже возбуждение. Омеге казалось, что он уже чувствовал возбуждение. По крайней мере, то, что он ощутил в кабинете у доктора, не входило ни в какое сравнение со всем его опытом. Он хотел. Он на самом деле хотел.       Наверное, ему стоит извиниться. Что-то подсказывало омеге, что если сейчас он поднимется к Джину в кабинет и извинится за свое поведение, просто, искренне, Джин его поймет и, возможно, даже извинится за то, что… Юнги вздохнул. Если он примет за это извинения, он будет не прав. Потому что ему это нравилось. Возможно, он был мазохистом, но по сути, Джин не применял к нему насилие. Силу, но не насилие. Другие альфы, которые пытались что-то Юнги доказать, пока он не только занимался, но и наслаждался музыкой, применяли насилие. Джин — нет. Казалось, что у этого альфы была невидимая грань, за которую он не сможет перейти в общении с омегой. Он мог быть грубым, но всё равно в нем постоянно присутствовало что-то… Доброе? Но грубость это не всегда равно злость. Злость слишком сильное чувство, как и любовь. Но если злость на себе Юнги испытывал, то любовь… Не беря в расчет родных и друзей. Никогда. Только что-то невнятно сочувствующее, ноющее и пискляво утешающее, что слишком легко было перепутать с жалостью.       Юнги решительно вышел из машины. Он извинится за свое поведение. За то, что послал доктора, потому что в этом он точно был не прав — это было, как минимум, невежливо.       — Я к доктору Киму. — Юнги увидел вопросительный взгляд медсестры на стойке регистрации, и получил молчаливо одобрение кивком. Его здесь часто видели и, наверняка, не стали удивляться и что-то подозревать, тем более, насколько Юнги мог понять, клиника готовилась к закрытию, но прежде — закончить с посещающими дневной стационар пациентами.       Он поднялся по лестнице на третий этаж, по пути стараясь собраться с мыслями и силами. Это хорошее решение. Даже если внутри до сих пор будет много всего, от чего захочется избавиться, разбив себе голову, совесть будет чиста. И с этой мыслью, Юнги, оказавшись в нужном коридоре, прислушался. Было ощущение, что на этаже никого не было.       Как не было в приемной, но дверь в кабинет доктора была закрыта. Юнги остановился, засунув руки в карманы, а потом подпрыгнул от неожиданности, услышав удар в дверь. Не кулаком. Омега, как загипнотизированный, сделал шаг ближе, потом еще один. Теперь в дверь как будто скреблись или не знали, как открыть, пытаясь найти ручку, которая тут же клацнула, и раздался женский смешок, который сразу же стих, как будто этой женщине зажали рот. И стон. Если он мог просочиться через дверь и зажимающую рот руку, то… Секс. И, даже не оглядываясь, Юнги понял, что секс теперь был между доктором Кимом и его личной помощницей. Было ли это неожиданностью? Нет. Но…       Омега подошел еще ближе, совершенно не думая о том, что это было неприлично, нелогично и очень даже невежливо, просто потому, что у него такого не было. Никогда. Надрывных стонов, какого-то сдавленного шепота, который внезапно прерывался резким движением, и Юнги видел, как двинулась дверь. Очень тихий шепот, мужской, потом глухой вскрик, как будто с закрытым ртом, и протяжный стон. И снова звуки… Развратно соприкасающихся тел. Он слышал голос Джина. Совсем другой. Наверное, в нем теперь была страсть, желание, возбуждение, которое разожгла в нем другая… омега? С запахом. Наверняка, дело было не в ее длинных ногах. Запах. Он сносил доктору голову в этот момент, заставляя его задыхаться, а Юнги — это слышать. Он зачем-то потянулся к двери. Как будто коснувшись, мог понять, как это бывает. Для них это было естественно, для Джина, для Лиан. Юнги не знал, что это. Юнги так не мог. И… Доктор тогда его остановил, чтобы провести это время с пользой, и омега не мог его винить. Если бы у него был выбор, он бы тоже сделал его не в свою пользу.       Так бывает.

* * *

      — Ты так и будешь молчать? — Чонгук чуть опустил голову, чтобы попытаться вглядеться в омегу, который слишком уныло склонился над тарелкой с мясом, и нечаянно зацепил взглядом это самое мясо. — Почему не ешь?       — Держи. — Юнги подвинул к нему ненавистную тарелку, удобнее уложив на стол локти и подперев голову.       Чонгук смотрел на него с подозрением, сомнением и зарождающимся беспокойством, но всё-таки взял с его тарелки один кусочек свинины, затем быстро затолкав за щеку второй.       — Как твои репетиции? Уже определились с тем, кто будет сопровождать Онву на Musicbox? — Юнги интересовался не потому, что ему было интересно, а потому что он не знал, что думать, но успел решиться, уже размышляя о том, как будет возвращать подруге деньги. Главное, увидеть чеки.       — Нормально. — Чонгук тряхнул головой, заправив одной рукой за уши волосы с двух сторон. — Нам ничего не объявляли, а Онва больше на репетициях не появлялась.       — У неё коллаб с Джексоном, и сейчас они, наверное, снимают клип. Надо чем-то занять время до записи нового альбома. — Юнги схватился за стаканчик с кофе, проверяя его температуру, пока Чонгук поднял на него широко раскрытые глаза.       — С Джексоном Ваном?       — Именно. — Юнги решил всё же попробовать кофе, не боясь, что горечь на языке как-то сможет усилить всю горечь внутри.       — Он крутой. — Чонгук опустил глаза, стянув с тарелки Юнги еще кусок мяса, затем подвинув ее к себе, чтобы было удобнее закончить начатое, пусть он и не планировал. А еще он дул щеки, и Юнги не мог поверить, что ему было не пятнадцать. — И, наверняка, там будет что-то откровенное. Он же танцор. Она танцор. А ты знаешь, как часто между танцорами во время танцев вспыхивает искра? Не знаешь, потому что ты не танцор, а ее лучший друг.       Чонгук бубнил это себе под нос, продолжая дуть губы, пока Юнги осенила мысль.       — Ты влюблен?       — В кого? — Чонгук очень резко поднял голову, подарив Юнги свой фирменный взгляд. И Юнги захотелось улыбнуться. Он не встречал никого очаровательнее. Правда, в этом случае, омегу хотелось усыновить, а не… что-то другое.       — В Джексона. — Юнги ответил очень невозмутимо, не оставив даже шанса для Чонгука подумать о том, что он шутил.       — Нет. Он, конечно, крутой, но не настолько. Плюс, мне больше нравятся девушки даже чисто по… — Чонгук сосредоточенно увел в сторону взгляд, пока Юнги пытался не смеяться, видя, насколько тот серьезно рассуждал. — По ощущениям. По настроению. Не знаю. Хотя, мне нравится его музыка и выступления — как говорил мой американский хореограф… — Чонгук поднял на Юнги глаза, явно собравшись спародировать своего преподавателя. — Харизма через экспрессию. Или как-то так. Но, в общем, нет, я не влюблен в него. Только как в профессионала, и то не факт.       — Точно? — Юнги изобразил сомнение, и всё же не удержался от смеха, когда Чонгук приготовился ему уверенно возразить. — Я шучу, Гук! Ну разумеется, я говорил об Онве. И да, если что, я ничего ей не скажу.       Услышав это, Чонгук вновь надулся, но о мясе не забыл, теперь старательно обмакивая его в соус, как будто пытался выиграть время.       — Нет, не влюблен.       — Прозвучало как Влюблен с самого рождения, но она не обращает на меня внимание, поэтому… Нет, не влюблен. — Юнги снисходительно улыбался, пока Чонгук надулся еще больше. — Знаешь, что мне сказал один доктор? Что альфы вовремя течки агрессивны, если им не нравится запах. Зная Онву, она бы, не задумываясь, затеяла с тобой драку, если бы ты увидел ее в таком состоянии. Но она смутилась. А я редко вижу, как она смущается. — Юнги снисходительно улыбался, затем только поняв, что…       — Я понял, что у нее течка — можешь не пугаться, что выдал страшный секрет. — Кажется, Чонгук приободрился. — Тебе только предстоит это узнать, но всё понятно по запаху. Она… Я голову потерял.       — О, ну это я понял. — Юнги откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки, пока Чонгук поднял на него горящие огнем глаза, которые тут же потухли.       — Она звезда. У нее есть Джексон Ван и вообще все эти красавцы, которые выступают на сцене, потому что некрасивых не берут. Наверняка, найдет себе какого-нибудь великолепного альфу, и…       — Она предпочитает омег. — Юнги теперь с любопытством, забыв ненадолго о своих проблемах, наблюдал за тем, как стремительно менялось выражение лица омеги с каждым новым озвученным Юнги словом. И всё равно он был очаровательным. Такие омеги пользовались бешеной популярностью у альф, и Юнги одно время думал, что из-за родительского инстинкта. Но из родительского инстинкта альфы с омегами только дружили. Особенно, если омеги были хромые на обе свои… гонады.       — Среди артистов, наверняка, они есть. — Чонгук надулся. — Хотя я, вообще-то, снимался в рекламе. Джинсов. И даже на билборде повисел на Таймс, но он там менялся и крутился примерно дня три после запуска коллекции. Знаешь, такие, экраны огромные, которые по ночам светятся? Вот… Меня на вечеринки звали даже ко всяким там знаменитостям, но я такое не люблю. Язык знаю, но они слишком шумные. Просто я успел сняться в паре клипов, пока учился, и…       — Чонгук. Давай ты сдашь мне свою биографию в письменной форме — я обязательно прочту и напишу рецензию. — Юнги смотрел в телефон, получив уведомление. — А еще я тебе скажу, что ты очень красивый омега. Я хуй знает, чем пахнешь, но Онва не мутит с себе подобными — это ее принципиальная позиция. Слишком много геморроя… — Юнги замедлил мысль, набирая сообщение. — А выхлоп… — Он поднял на Чонгука глаза. — Мне пора. Хочешь сегодня выпить после девяти? Успеешь к этому времени биографию дописать, чтобы зачитать вслух?       — Да пошел ты. — Чонгук, который успел обидеться, улыбнулся самым довольным образом, вновь напомнив Юнги кролика. Вот если бы он был таким очаровательным… — Я согласен. — Омега уверенно кивнул. — Только у меня завтра ранняя репетиция, поэтому все превратности своей судьбы я тебе раскрыть не смогу.       — Ужас. — Юнги улыбнулся, вновь спрятав телефон в карман. — Я не переживу. Или… — Он изобразил сомнение. — Переживу. А теперь пошли — меня уже ждут.       — Онва? — Чонгук тут же поднялся, быстро задвинув стул и аккуратно сложив тарелки так, чтобы персоналу было удобнее их убрать.       — Да, но так как ты не влюблен… — Юнги уже знал, что увидит на лице Чонгука. — Меня ждет исполнительный продюсер, с которым мы работаем над альбомом. Ему нужен от меня концепт этого самого альбома.       — Новый альбом Онвы?       — Я ударю тебя, если ты не перестанешь.       — Я не перестану, пока ты...       — Не ударю тебя? — Юнги пропихнул грозно оглядывающего на него Чонгука в двери.       — Сдачи получишь. — Чонгук посмотрел на него исподлобья, затем улыбнувшись, когда Юнги закатил глаза.       — Просто связываться неохота…       Это было приятно. Отвлечься. И Юнги позволил себе еще немного не думать о своем решении, над которым слишком много думал полтора дня, лишив себя сна. Ведь… В теории, если всё в порядке с анатомией, есть же шанс, что всё само нормализуется? А может, он просто поищет другого доктора.

* * *

      Юнги не помнил, как оказался в приемной доктора Кима, но сразу уверенно направился к Лиан.       — Добрый день, Лиан. — Он привлек к себе внимание, и девушка, что-то сосредоточенно набирающая на компьютерной клавиатуре, подняла на него глаза, которые затем округлились.       — Добрый, господин Мин. Вы ко мне или к доктору Киму? У него совещание, которое только началось. Прием у него больше не запланирован, но вам в любом случае придется подождать. — Девушка поднялась, указывая Юнги в сторону пары кресел у низкого кофейного столика. — Прошу.       — Я… — Омега невольно представил себе то, что до этого только слышал. — Мне нужно вернуть препарат, и я хочу закрыть договор. Мне больше не нужны услуги… вашей клиники.       Девушка смотрела на Юнги, не торопясь отвечать, и омеге впервые довелось так близко и так долго находиться с ней рядом. И он сразу заметил, насколько серьезным был ее взгляд. Нет, он не поддерживал стереотипы насчет личных помощниц, даже если они спали со своими начальниками, но она смотрела как-то… сосредоточенно. Примерно, как доктор Джин, когда вел опрос.       — Раз уж вы не собираетесь больше здесь обслуживаться, я могу обращаться к вам на ты? — Лиан добродушно улыбнулась, и Юнги кивнул. — Хочешь выпить со мной кофе? — Она обернулась на свой стол. — Я достаточно поработала, и теперь могу отдохнуть. А ты любишь кофе. А я знаю, чем тебя угостить.       — У меня не так много времени. — Юнги посмотрел на часы, думая о том, что до встречи с Чонгуком у него было еще два часа, но ему нужно будет заехать домой и оставить машину.       — Двадцать минут. — Лиан улыбнулась. — Честно сказать, мне всегда хотелось с тобой пообщаться, но я не знала, как подступиться.       Подозрительно, но как ни старался, даже после того, что узнал, Юнги не мог испытывать к девушке негативные эмоции.       — Хорошо. Спасибо. — Омега кивнул, и девушка очаровательно улыбнулась.       Сегодня на ней был брючный костюм, но в отличие от костюмов Онвы, он подчеркивал её фигуру, особенно тонкую талию в сопровождении плавно-округлой линии бедер.       — Присаживайся. Мне нужно три минуты.       Лиан скрылась, а Юнги опустился в кресло, взволнованно выложив руки на подлокотники. И ждать на самом деле пришлось недолго.       — Прости, что пришлось задержаться — нужно было поменять зерна. — Лиан виновато улыбнулась, поставив перед Юнги картонный стакан. — Экологично, и посуду мыть не надо. По чашкам разливаю, только если заканчивается картон.       — Мне так даже больше нравится. — Омега кивнул, взявшись за кофе, пока девушка заняла соседнее кресло.       — Расскажешь мне, почему решил уйти от доктора Кима? — Лиан смотрела на него так невозмутимо, как будто даже не думала о том, что Юнги откажется это обсуждать.       — Нет. — А Юнги не собирался это обсуждать.       — А если я поделюсь с тобой инсайдерской информацией, которую ты никогда не узнаешь от самого доктора? — Девушка заговорщицки улыбалась. — И кстати, я тоже омега, поэтому, на твоей стороне и прекрасно тебя понимаю. Всё равно, что у тебя пока нет запаха — Джин сказал, что ты проявляешь себя как омега, значит мы с тобой в одной лодке. И знаешь… — Лиан наклонилась чуть ближе к Юнги. — Я теперь завидую тебе. Потому что тебе, как оказалось, и запах не нужен, чтобы пробудить в… ком-то естественные инстинкты.       Девушка расслабленно откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу, пока Юнги смотрел на нее прямо, но сквозь. О чем она говорила?       — Ладно, молчун. Тогда я предположу, что ты, находясь под действием сексуального стимулятора, в грубой форме послал его за то, что доктор Ким не дал тебе закончить то, что ты начал и очень хотел закончить. Я права? — Она спокойно смотрела на Юнги, пока Юнги с нескрываемым раздражением ухмыльнулся.       — Главное, что он закончил, о чем я узнал случайно, когда вернулся попросить прощения… за мат. И ты, наверняка, догадываешься, почему так и не попросил.       Лиан задумалась, а затем покраснела.       — Оу… — Она поджала губы. — Так ты приревновал?       — Что? – Это уже была наглость.       — Юнги, между мной и доктором Кимом только секс. Причем, это только секс с обеих сторон. Но… — Она хитро улыбнулась. — У меня есть для тебя сногсшибательная новость. Которую я скажу при двух условиях.       — Каких? — Юнги не собирался идти на поводу у явно предприимчивой омеги, но не успел сдержаться.       — Первое — ты ничего не говоришь Джину, потому что это конфиденциальная информация. Я скажу ее тебе только для того, чтобы ты не принял поспешное решение, потому что сказав Джину нет один раз, второй сказать да уже не получится. — Лиан была серьезна и убедительна. — Второе — ты расскажешь мне, почему решил отказаться от лечения. И я, в свою очередь, обещаю молчать.       Юнги вздохнул, напряженно закусив губы.       — Хорошо. — Он кивнул.       — У нас с доктором был секс, это правда. Но! — Омега подняла палец, затем нагнувшись к Юнги, будто готовясь выдать большой секрет. — Он представлял на моем месте тебя, до этого признав, что ты… его… возбудил.       Лиан была совершенно довольна собой, пока Юнги потерял дар речи. Дар мыслить, оскорбив тем самым эволюцию, наделившую людей интеллектом.       — Мы можем испытывать возбуждение только от запаха — это общепринятый, но уже активно опровергаемый факт. Секс без запаха не несет эмоциональной разрядки и является просто… физиологическим актом. То есть, из этого выходит, что доктор, не знаю уж, что ты с ним там делал, начал хотеть тебя до того, как у него должен был встать член. То есть, чисто теоретически, у него была возможность кончить… Возможно, не так ярко, как с запахами, но всё же… так, что он бы запомнил. Вот. — Лиан покачала головой. — Представляю, как у него теперь горят уши.       Юнги слушал, а потом закатил глаза.       — Он сам меня остановил. А если…       — Потому что он врач, и, зная твое состояние, пытался не допустить твои же страдания. Понимаешь, Юнги, в тот момент, тебе казалось, что ты возбужден, но на самом деле это… иллюзия. Просто синтетический препарат заставил тебя испытывать сексуальные желания, при этом не затрагивая никак возбуждение физиологическое. Если бы у тебя не было проблем в этом плане, доктор бы вряд ли тебя прервал просто потому, что ты был способен кончить. Но ты не способен, по крайней мере, пока. — Лиан задумалась. — Вот представь. На тебя напали хулиганы. Они требуют, чтобы ты… отдал им свой красный пиджак. Они угрожают тебе расправой, а ты знаешь, что у тебя нет красного пиджака, но не можешь их в этом убедить. Что с тобой будет? — Лиан сделала паузу, дав Юнги возможность сообразить. — Считай, что добрый доктор Ким в этом случае пришел и отдал им свой красный пиджак, затем проследив, чтобы они, довольные, от тебя отстали. Вот и всё. — Омега торжествующе улыбнулась, затем с подозрением сузив глаза. — Что ты с ним делал? Признавайся!       Юнги растерялся. Совершенно.       — Я… Ничего. Мы только целовались. Он сам.       — Сам… — Лиан задумалась, вспомнив о том, что у омеги не было опыта, чтобы он на самом деле мог сделать что-то изощренное. — В таком случае… Нет, Джин всегда темпераментен, но в этот раз…       — А тебе нормально заниматься сексом с человеком, который представляет на твоем месте друго…го? — Юнги на самом деле не мог в это поверить, но очень хотел. Чтобы немного приласкать и подлечить свое успевшее пострадать самолюбие.       — Нормально. — Лиан пожала плечами. — У меня нет к Джину романтических чувств, меня интересует только секс с ним и его запах. Всё. Он хорош, но… — Девушка мечтательно улыбнулась. — Вообще, я тоже представляла себе другого, но это большой секрет. По имени Ким Тэхен… Мой куратор. Но это слишком запутанная история.       — Ты учишься? — Юнги не был удивлен, подозревая, что девушка была младше него, но теперь это было любопытно.       — Да. Прикладная психология, а именно — сексология. Джин занимается физиологической частью вопроса, а я разбираюсь с ее эмоциональной стороной. Сейчас готовлюсь получать степень магистра. А пока получаю здесь опыт. И… — Девушка вдруг задумалась. — Знаешь, если брать вас с доктором, получается… Ты не пахнешь, но ведешь себя как омега. То есть, в соответствии со своей естественной ролью, которая, возможно, и не навеяна инстинктом, но тем не менее является главным паттерном поведения. Джин с тобой ведет себя как альфа, так же ориентируясь только на знание о том, что ты рожден омегой. Без участия запахов, это как ролевая игра, в которой есть иллюзия контроля. Но даже в процессе ролевой игры можно добиться вполне реальных чувств и эмоций. — Девушка стала еще задумчивее, пока Юнги очень старался уловить ход ее мыслей. — Он был прав. Как была права я. Хотя… Без синтетики всё же не обошлось, но в твоем случае, это, наверное, единственный выход.       — А что с моим случаем? — Юнги хотел оскорбиться, но только заволновался.       — У тебя нет естественного опыта. Если бы успел пожить половой жизнью с участием естественных гормонов, а затем вдруг потерял запах, тебе было бы проще воспроизвести то, как бы ты себя проявлял, будь у тебя запах. У тебя такого нет. Но инстинкт всё же есть, поэтому, получив разрешение мозга, ты смог проявить его. И знаешь… — Лиан тепло улыбнулась. — Джин тот еще… Но ему можно доверять. Особенно, если получше узнать. Не только как профессионала, но и как человека.       — Не уверен… — Юнги покачал головой.       — Вот ты, например, знаешь, что у него отменный слух и волшебный голос, который он получил от своего знаменитого отца? Он должен был продолжить его путь, но в последний момент выбрал медицину, открыв дорогу своей сестре.       А вот это было на самом деле неожиданно. А почему Онва ему не рассказывала об этом? Хотя… Между ними было семь лет разницы, поэтому когда решалась судьба Джина, ей вряд ли было это интересно.       — А еще он великолепно готовит и обожает кулинарные шоу.       Юнги обожал кулинарные шоу.       — У Джина, помимо белого халата и здорового профессионального скептицизма, есть немного человеческого. Сложный характер остается во всех ипостасях, но можешь мне поверить — достоинств у него больше чем недостатков. А, и еще. — Лиан многозначительно улыбнулась. — Он теряет бдительность, когда начинаешь играть по его правилам. А знаешь, в чем главное преимущество омеги перед альфой? Мы более гибкие, и способны пожертвовать малым в пользу большего, которое обязательно по итогу получим. В твоем случае — исцеление, и здесь тебе лучше пожертвовать сомнениями и смущением. Можешь мне поверить: никто другой не будет с тобой возиться, как доктор Ким, который просто любит решать сложные задачи. С ним есть шанс. А если учесть, какая между вами химия… без химии…       — Ты преувеличиваешь. — Юнги немного нервно махнул головой, поняв, что всё это время ни разу не притронулся к кофе.       — Возможно. — Лиан пожала плечами, а затем поднялась. — Господин Ким?       Юнги обернулся, увидев Джина, который смотрел на него с недоумением.       — Что здесь происходит? — Он переводил полный подозрений взгляд с омеги на омегу, и Юнги заметил, насколько невозмутимой была Лиан, как будто не она недавно выдала все тайны доктора. — Ты поработала всю работу, что я тебе оставил? — Он перевел взгляд на Юнги. — Господин Мин?       — Я приехал вернуть таблетки. Которые… — Он точно принял верное решение? — Теперь я буду принимать под твоим строгим контролем.       — Вот как? — Однако Джин прищурился с подозрением. — Пойдем. — Он направился к кабинету, затем оглянувшись на Лиан, которая улыбалась самым невинным образом. — Мне то же, что пила ты.       Что Юнги нужно сказать еще? Неужели то, что рассказала Лиан правда? А что это тогда меняет? По крайней мере… Омега не был таким уж дефективным, как думал до этого, а это уже очень воодушевляло.       — Присаживайся. — Джин снял халат, затем сев за свой рабочий стол, сразу взявшись за ежедневник. — Говори.       Он был очень сосредоточен и серьезен, как будто с совещания бережно нес в себе мысль, которую теперь нужно было додумать или записать.       — Я хочу извиниться за то, что нагрубил тебе и в принципе за то, как себя вел.       — Ты должен извиняться только за то, что принял выданное тебе лекарство без моего разрешения. Всё остальное — это следствие, за которые ты не можешь в полной мере нести ответственность. — Джин поднял на Юнги сосредоточенный взгляд. — Говори опять.       Юнги было открыл рот, а затем нахмурился.       — Что это за тон? Я вообще-то извинился и раскаялся, а ты отчитываешь меня, как будто мне одиннадцать, и я разъебал мячом окно в столовой. — Юнги скрестил на груди руки. — Но при этом мой папа — директор школы.       — Я жду. — Джин улыбался. Снисходительно, как всегда, но был в его взгляде какой-то азарт.       — И я жду. Когда ты меня, наконец, вылечишь. — Юнги смотрел мимо Джина, но прекрасно видел, как тот улыбался.       — Я не могу тебя лечить, потому что ты лечишь себя сам. Плюс к тому, я до сих пор не придумал, что делать с твоими желаниями, которые появляются только в моем присутствии.       Юнги сжал зубы и покраснел до кончиков ушей, прикрыв глаза. Может, он ошибся?       — Почему ты решил выпить таблетку без моего ведома? — Доктор был слишком спокоен, в отличие от омеги, которого этим уже раздражал.       — Из-за… ебаного… — Юнги постарался вложить в это слово всю свою пассивную агрессию. — Желания посидеть у тебя на коленках и поиграть тебе на пианино.       — Вот как?..       Омега посмотрел на альфу, который… удивился? И никакого самодовольства.       — И что тебя смутило? — Он отложил свой ежедневник, выложив перед собой руки.       — Ну… — Юнги растерялся. — Это же не про секс, а про… чувства?       — Господин Мин, ты был под действием сильного психотропа, о каких чувствах ты говоришь? — Джин покачал головой. — На твоем месте, я бы огорчался и бил тревогу, если бы у тебя появилось желание меня трахнуть. Не то чтобы я настолько дорожу своей задницей. — Он улыбнулся. — Это бы значило, что у тебя сбиты естественные настройки, отвечающие за восприятие естественных ролей. В твоем случае — всё нормально и даже правильно. Ты знаешь, что я альфа. Я так себя веду, и поэтому ты вынужден вести себя как омега. И это на самом деле очень хороший знак.       Доктор неожиданно мягко улыбался, пока Юнги неожиданно глубоко задумался.       — Правда? — Он поднял на альфу полные надежды глаза.       — Да. Правда. Ты поддаешься этой терапии лучше, чем я предполагал. И знаешь… — Джин задумался. — Если я вызываю в тебе желания, мне их и реализовывать. Тем более, что я добровольно стер между нами границы, когда поцеловал тебя. Возможно, и скорее всего, что именно поэтому твои сексуальные устремления связаны со мной — потому что я успел приглянуться твоему мозгу, на который мы и воздействуем.       — То есть… — Юнги сглотнул, пытаясь теперь понять, на самом ли деле его эмоции и чувства насчет доктора были связаны только с лекарством.       — То есть, послезавтра ты примешь таблетку, подождешь час и приедешь ко мне. Можешь не переживать — действие будет намного мягче чем то, что ты испытал до этого, увеличив дозу. Поэтому… — Джин теперь прикидывал возможные варианты и потенциальные возможности. — Мы попытаемся минимизировать физический контакт и подключим твое воображение. — Он улыбнулся. — Поговорим о сексе.       Первая мысль Юнги — всё-таки лучше физический контакт, потому что тогда его румянец будет выдавать в нем возбуждение, а не то, что он ханжа. Омега не был ханжой. У омеги просто не было опыта. Того, который теперь начал его интересовать, после того, как он просто допустил контуженными синтетикой мозгами, что может взять мужской член за щеку.       Было страшно представить, что из этого может получится.