Без вкуса и запаха

      — Я освободил вечер. И… — Чонгук зачем-то кивнул, ответив на вопрос, не занят ли он, при этом опустив глаза к босым ногам Онвы, которые едва-едва выглядывали из-под широких штанин, затем подняв взгляд. Медленно. Слишком медленно, чтобы альфа не могла заподозрить то, что он ее оценивал. Разглядывал. И альфа нисколько не смутилась, спокойно смотря во встретившиеся с ее глазами широко распахнутые глаза омеги. — Я полностью в вашем распоряжении.       — Зачем ты мне выкаешь? — Онва вздернула брови, затем быстро распустила длинный хвост, тут же начав собирать новый, зачесав волосы от лица и затянув их на макушке. — Я же сказала однажды, что спокойно отношусь к обращению на ты.       Онва с любопытством всматривалась в глаза Чонгука, который смотрел на нее завороженно, при этом его запах кокоса становился чуть слаще, всё равно ощущаясь непринужденно из-за вплетенного в него морского бриза. Как же хотелось к морю…       — Мне до сих пор неловко из-за того, что произошло в студии Юнги. — Это был тактический ход, с помощью которого омега собирался узнать, что альфа чувствовала по этому поводу. Возможно, после того, как у нее прошла течка, его запах больше не привлекал ее настолько. Хотя… Теперь она пахла не так сладко и насыщенно, но при этом всё равно маняще, гипнотически, приковывая к себе не только внимание, но и мысли.       — А что тогда произошло? — Онва, не спуская глаз с Чонгука, медленно, будто раздумывая над каждым шагом, обходила его, а затем, развернувшись лицом к омеге, двинулась к скамейке, чтобы взять свой телефон.       — Ну… — Чонгук опустил глаза, потерев вспотевшей ладонью затылок. — Я ворвался бесцеремонно, хотя Юнги останавливал меня… — Он поднял блестящий, взволнованный, но всё равно прямой взгляд. — Потому что ты в тот момент была… уязвима.       Чонгук знал это не понаслышке и имел удовольствие наблюдать, отчасти именно поэтому предпочитая альф. Не из-за того, что альфа могла его защищать и содержать, более приспособленная к конкуренции и долгосрочному планированию и методичному исполнению чего бы то ни было. Только альфы умели так кардинально меняться, из предприимчивых и всегда готовых вступить в драку уличных кошек превращаясь в требующих внимания и ласки домашних кошечек, готовых свернуться у тебя под боком и мурчать, пока ты будешь чесать или гладить их между ушек. В это время даже омега рядом чувствовал себя сильным, защитником, а Чонгуку очень это нравилось. Он и в обычное время никогда не упускал возможности показать, что он, несмотря на статус, взрослый и вполне самодостаточный мужчина, но альфы воспринимают это скорее как что-то очаровательное, а не серьезное и обстоятельное. Но только не во время течки, позволяя своему партнеру, запах которого в этот момент становился кислородом, всё, послушно и с удовольствием.       — Ты исправил первое впечатление, когда проявил себя как джентльмен. — Онва, достав телефон, развернулась к Чонгуку, многозначительно улыбаясь.       — А почему ты тогда сбежала? Я думал, что обидел тебя. — Омега внимательно следил за альфой взглядом, успев бессовестно соврать.       — Потому что я была уязвима в тот момент. — Онва подошла ближе, опустив глаза на экран своего телефона, при этом улыбаясь. — Не будем терять драгоценное время.       Она подняла на Чонгука горящий взгляд, и за этот момент Чонгук готов был отдать всё. И не потому, что она была теперь особенно красивой. Она смотрела на него как на… мужчину. Игриво, заинтересованно, при этом хитро улыбаясь, осознавая, что в любом случае была хозяйкой положения, тем не менее, как будто в любой момент готовая отдать инициативу. Она дразнила его, как и ее цветочная сладость, как будто прямо к носу поднесли самый красивый, не до конца раскрывшийся бутон, и ты не знал, что делать: любоваться или же, прикрыв глаза, попытаться вдохнуть в себя весь его аромат.       — Так, сначала послушаем, проникнемся гением Юнги, а потом… — Онва, как ни в чем не бывало, направилась к зеркалу. — Потом я попробую вспомнить, как, оказывается, хорошо танцую.       Она встала напротив зеркала, вытянув руки, потянувшись за ними, затем, попеременно перехватывая локти, вытягивая плечи. Она смотрела на омегу через зеркало, и опять во взгляде было недостаточно профессионализма, чтобы Чонгук смог выбраться из своих мыслей, погруженный в них не по своей воле. Ему сопротивляться было сложнее, чем альфе, которая даже если теперь испытывала то же самое, полной грудью вдыхая в себя волнующе кокосовый запах, могла выдать себя только взглядом, всем остальным принявшись за дело. Чонгук не хотел репетировать — он хотел её.       — Можем посмотреть твое выступление, и ты сразу вспомнишь. — Чонгук попытался собраться с мыслями, пока Онва задумалась.       — Отличная идея! Тем более, Джексон со своим… всю голову мне забил.       Альфа забавно надула губы, вновь взяв в руки телефон, пока омега надулся весь. Джексон. Соперник. А соперничать с альфой, причем, таким, всем из себя замечательным — это сложно. Но ведь она того стоит, а у Чонгука был опыт противостояния… Недолгий и не слишком удачный, но… Его рука потянулась к талии Онвы, когда он встал рядом. Сама потянулась, и в этом был виноват запах альфы, который, становясь слаще и тяжелее, оставлял для омеги всё меньше шансов спастись. И омега не почувствовал ничего под своей рукой, так как Онва в последний момент уклонилась. Ей было неприятно? Чонгук втянул носом воздух, затем уставившись на альфу, которая теперь очень сосредоточенно искала на Youtube свой собственный клип. Запах не изменился, но девушка выглядела серьезной…       — Что такое? Ты хочешь что-то спросить? — Она перевела взгляд на Чонгука, который растерялся, пока из её телефона заиграла знакомая песня.       — Ты… Тебе неприятно?       — О чём ты? — Онва удивленно округлила глаза. Она долго сохраняла серьезное выражение лица, но потом ее губы всё же дрогнули в едва заметной улыбке.       — Об этом. — Омега понимал, что альфа теперь с ним игралась, и не смог сдержаться, прежде чем сердито насупиться.       А потом увереннее потянулся к голой талии девушки, и она вновь вывернулась.       — Ничего себе, какой ты наглый! — Она нахмурилась, а затем широко улыбнулась. — Чонгук, перестань. У меня сейчас лицо от умиления треснет!       Омега теперь дул щеки и губы усерднее, не понимая, как забавно в этот момент выглядит, пока Онва спрятала телефон в карман.       — Тебе это нравится, да?       Чонгук сердился, пока Онва только улыбалась.       — Что именно? — Она сделала к нему шаг, и омега, уже зная, что ничего не получится, протянул к ней руку, но она увернулась, легко проскользнув к нему за спину. — Вот это?       Она стояла настолько близко, что Чонгук ощущал тепло ее тела, перестав дышать. Как будто парализовало, и он даже не дернулся, когда почувствовал, как ее волосы щекотнули его щеку, а затем вдох на коже, от которого… Ее пионы начали распускаться внутри него, заполняя сладким, цветочным дурманом. Голова начала медленно кружиться в момент, когда тонкие пальцы осторожно и невероятно бережно коснулись его предплечий, медленно, мучительно медленно заскользив вверх, пробравшись под рукава футболки, оставляя после себя мурашки.       — Тебе приятно? — Ее тихий голос теперь, казалось, разливался под кожей мягкой, волнующей нервные окончания вибрацией.       — Ты знаешь. — Чонгук прикрыл глаза, а затем завел руки себе за спину, остановив ладони на ее бедрах. Хотелось касаться.       Она не сопротивлялась, только перехватила его руки, переплетя их пальцы, и омега почувствовал ее нос, зарывшийся в его волосы за ухом. Не мог перестать улыбаться. Магия. Это была магия, к которой невозможно было привыкнуть. Но тут раздался звонок.       — Да чтоб вас…       Онва сделала шаг назад, и Чонгук тут же повернулся к ней.       — Да. — Она закатила глаза, затем посмотрев на омегу с… сожалением? — Нет, Шону нет. Он отменил репетицию, потому что ты… Сейчас? — Она взяла паузу. — Ладно. Буду через пять минут. Не надо, я сама ему позвоню, потому что перед тобой он обязательно начнет ломать комедию.       Она убрала телефон, опустив глаза.       — Тебе… нужно идти? — Чонгук не узнавал свой голос, в котором очень отчетливо слышалось тоскливое разочарование.       — Да. — Онва подняла на него глаза. — Потому что я звезда, а не женщина.       Кажется, она была расстроена этим фактом так же, как и он, а потом, подумав всего мгновение, сделала шаг к Чонгуку, взяв его за подбородок и потянув к своим губам. Одно прикосновение, но омега успел потерять голову, взявшись двумя руками за талию альфы, прижав к себе. Она поддалась, выгнувшись ему навстречу, но затем сразу отстранилась.       — Скажи своим поклонницам, что теперь… им придется иметь дело со мной. И мне всё равно, если ты занят.       Ее глаза блестели, и это было последнее, что запомнил омега, прежде чем только взглядом проводить ее, торопливо надевшую босоножки, при этом прижимающую плечом телефон. Чонгук пропал в этот момент. Забыл всё, что было до этого, всеми мыслями находясь в настоящем. В этом моменте.       Она его выбрала?..

* * *

      — Придется подождать — у Джина очень важный и… — Лиан запнулась, посмотрев на Юнги почему-то с сочувствием. — Внезапный посетитель, который может позволить себе прийти без предупреждения.       — У меня проблемы? — Юнги уселся в кресло, напряженно смотря на Лиан, которая стояла над ним, сцепив перед собой руки. — То есть, ты думаешь, может быть еще хуже? После всего того, что я отсмотрел и о чем должен буду поговорить. — Юнги задумчиво смотрел прямо перед собой. — Знаешь, мне кажется, в этот раз пилюлька меня не возьмет — вместо крови по мне течет ебаный стресс.       — Юнги. — Лиан опустилась перед ним на корточки, для стабильности, потому что на ней как всегда были высокие каблуки, схватившись за колени омеги, который ради этого убрал руки, теперь с сомнением смотря на девушку. — Даже если Джину испортят настроение, у вас официальный прием. Неважно, чем вы будете заниматься — это часть терапии, а это значит, что он будет держать себя в руках.       — Ты себя так успокаиваешь? — Юнги продолжал смотреть с сомнением. И надеждой. — Кто у него?       — Владелец клиники. С внезапной проверкой. — Лиан поднялась, одернув юбку. — Я уже перетаскала им кучу всяких документов, подняв на уши весь бухгалтерский отдел. Так что… Хочешь…       — Удавиться? Да, пожалуйста. Можно без молока. — Юнги откинулся на спинку кресла, очень крепко взявшись за подлокотники. — Наверное, нужно было отрепетировать с Тэхеном прежде чем озвучивать что-то перед Джином. — Он тяжело вздохнул, и до того, как Лиан что-то ответила, дверь кабинета Джина распахнулась.       Немая сцена и две пары с надеждой устремившихся на нее глаз. И первое, что они заметили — высокий, средних лет мужчина, который был на полголовы выше Джина и на пару десятков килограмм тяжелее, держал его за плечи, улыбаясь самым довольным образом. И он, прежде чем отпустить главного врача, что-то сказал ему, отчего Джин… не улыбнулся, но было видно, как он был доволен услышанным.       — Лиан, проводи, пожалуйста, господина Пака. — Теперь Джин улыбался, напоследок сжав локоть этого господина, который полез в карман брюк за телефоном.       — Не заботься — мне нужно зайти к отцу. — Мужчина поднял глаза на девушку, которая уже в готовности оказалась перед ним, учтиво склонив голову. — Хотя, от такой компании не откажусь.       Он подставил девушке локоть, и Лиан, смущенно улыбнувшись, продела через него свою ручку.       — Пойдем, Юнги.       Джин встал в дверях, затем сделав шаг в сторону, недвусмысленно намекая на то, что омега может пройти. Альфа явно находился в хорошем расположении духа, и когда Юнги протискивался в дверной проем, он почувствовал ненавязчивый запах распитого до этого виски.       — Всё прошло хорошо? — Омега сразу заметил пару бокалов на столе Джина и бутылку, которую они не распивали.       — Я крутой специалист и большой молодец. — Джин ухмыльнулся, быстро убрав со стола один стакан, оставив, другой, явно свой. Он повернулся к Юнги с многозначительной улыбкой. — Вот что бывает, когда выполняешь свою работу добросовестно. Хочешь? — Он взял оставшийся стакан, плеснув в него немного виски. — Я не мог отказать своему начальнику, а тебе пара глотков не повредит. Но не больше.       Джин протягивал Юнги стакан, присев на край стола, и омега подошел, немного настороженно, всё еще не зная, что именно может ожидать.       — Тебе понравится. Жестче, чем тот, что пили мы, но вкус насыщеннее. Ярче. И крепче.       Юнги взял стакан, сначала поднеся его к носу, затем только смочив губы.       — Около шестидесяти градусов. Самая дорогая бутылка в моей коллекции. — Джин говорил с нескрываемой гордостью, и Юнги, наконец, сделал глоток. — Подержи немного во рту. Обожжешься, но послевкусие на языке будет того стоить.       Юнги послушался, невольно сморщившись.       — Ну как? — Джин смотрел на него, чуть прищурившись.       — По ощущениям… Мне не нужно будет лекарство, если я выдую стаканчик этого. Кажется… — Юнги задумчиво посмотрел на виски. — Я начну не только говорить о фантазиях, но и сразу воплощать их. — Он поднял заблестевшие глаза на Джина. — И мне будет всё равно, если ты не захочешь участвовать — это меня не остановит.       — Ты поставил меня в затруднительное положение. С одной стороны — я понимаю, что тебе после приема психотропного препарата много пить не рекомендуется. С другой… — Джин сделал паузу, которую заполнил взглядом, бесстыдно оценившим Юнги с головы и до ног. — Очень хочется посмотреть на твои фантазии в твоем исполнении.       — Ты уже флиртуешь со мной? — Юнги с подозрением прищурился, пока Джин неожиданно мягко улыбнулся.       — Хочу, чтобы ты понял, что сегодня я с пониманием, а может, даже с участием отнесусь ко всему, что ты решишься озвучить. Договорились?       Это алкоголь, или доктор Джин на самом деле теперь сменил гнев на милость, решив Юнги сначала поддержать, а уж после смутить?..       — Хочешь, можем сесть на диван? Честно сказать, мне не терпится вытянуть ноги. — Джин виновато улыбался, пока Юнги, позабыв о стеснении, продолжал смотреть на него слишком прямо. — Что такое?       — Я подготовился. — Омега выдохнул, первым направившись к дивану.       — Серьезно? — Альфа не стал скрывать удивление, по пути к омеге быстро сняв и неожиданно неаккуратно отбросив халат, затем принявшись за манжеты рубашки. Но он остановился, посмотрел на стол, постоял, подумал, затем подошел к нему, подлив в стакан еще немного виски, который забрал с собой, поставив на низкий стол и сев напротив, к противоположному от занятого Юнги подлокотнику. — Ты можешь сделать еще один глоток. Остальное — мне.       — Чтобы расслабиться? Можно я сниму обувь?       Джин кивнул, и омега ловко стянул кроссовки, забравшись на диван с ногами. Не знал зачем, но был уверен, что так нужно, тем более, что альфа не дал отрицательную реакцию.       — Расслабиться. Но не чтобы я смог, не краснея, выслушать твои фантазии — просто я успел слишком сильно напрячься, когда на пороге этого кабинета появился решительный господин Пак. — Джин откинулся на спинку дивана, затем посмотрев на Юнги. — Садись в кресло. Тебе будет удобнее, и мне не нужно будет вертеть головой, когда буду тебя слушать.       Юнги не стал противиться, быстро пересев.       — Ты мог меня предупредить — мы бы отложили… мой прием.       — На твой прием я бы нашел силы, а в случае неблагоприятного исхода своей внезапной деловой встречи… — Джин задумался, посмотрев мимо Юнги в окно, затем медленно переведя на него взгляд. — Нашел бы утешение.       — В том, чтобы посмотреть, как я отчаянно смущаюсь? — Омега закатил глаза.       — В том, чтобы посмотреть, как ты сделаешь первый уверенный шаг к своему излечению. Под моим присмотром и с моей помощью. — Джин смотрел прямо, не давая возможности усомниться в своей честности. — Я первый заинтересован в том, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Но у меня одно условие — если ты поймешь, что твое настроение, состояние или образ мысли меняются, ты скажешь мне. Особенно, если это будет желание физического контакта.       — Который мы ограничим — я помню. — Юнги немного нервно кивнул, пытаясь убедить себя в том, что до физического контакта не дойдет.       — Я говорил минимизировать. Это значит, что мы должны найти что-то еще кроме него. Если тебе чего-то захочется… — Джин развел руки, улыбнувшись и прикрыв глаза. — Я к твоим услугам.       — Потому что ты врач и нацелен на результат? — Юнги невольно поджал губы, пока Джин открыл только один глаз, смотря на него с сомнением.       — Потому что мне приятно, когда ты меня трогаешь. Даже если я врач и нацелен на результат, это совсем не значит, что я буду что-то терпеть. — Джин потянулся к стакану, пока Юнги собирался задать вопрос, но не успел. — Я не собираюсь рассуждать на тему А если бы на моем месте был кто-то другой. На твоем месте только ты, а такой случай — первый в моей практике. И расскажи мне лучше, как ты готовился.       Джин говорил спокойно, вкрадчиво, даже монотонно, без тени раздражения, и это на самом деле было похоже на прием у врача.       — Я смотрел порно. — Юнги облокотился на подлокотник, уставившись на свои руки. — Порно, в котором трахаются мужчины.       — Ты смотрел что-то подобное до этого?       — Нет.       — Почему тебя это заинтересовало?       Джин сразу заметил, как напрягся Юнги.       — Я не буду отвечать.       — Хорошо. — Он кивнул.       — Хорошо? — Юнги явно удивился такой реакции, подняв на Джина красноречиво распахнутые глаза.       — Я не собираюсь у тебя что-то выпытывать — ты говоришь то, что считаешь нужным. — Джин кивнул, прикрыв глаза. — Отказ от ответа — тоже ответ. Пусть и не прямой, но можно прочитать между строк.       — Не надо. — Юнги закусил губу, опустив глаза, и Джин, наблюдая за ним, улыбнулся.       — Не буду. Но, надеюсь, ты расскажешь мне о своих впечатлениях. Или я могу задавать наводящие вопросы, потому что я тоже временами смотрю порно и примерно представляю, какой у него бывает сюжет.       — Наводящие вопросы. Да. — Юнги кивнул, сцепив пальцы.       — У тебя возникали мысли при просмотре, что ты можешь также?       Это была настолько точная формулировка, что Юнги поднял на Джина удивленные глаза. Потому что Юнги думал именно так. У него не возникло желание как таковое, осознанное, но он…       — Да. Я не хотел в тот момент, наверное, но думал, что мог бы такое повторить.       — Например, взять в рот чужой член?       Юнги вдохнул и выдохнул, борясь со смущением и пытаясь вспомнить о напутствии доктора Тэхена.       — Да, но… Это приносит удовольствие или это как… услуга? Потому что актеры всегда могут изобразить, что им нравится, а как… как на самом деле?       — По своему опыту — это доставляет удовольствие в том случае, если тебе приятен запах партнера и если он демонстрирует… вовлеченность. То есть, ты видишь, как он получает удовольствие. В этом случае, делать минет приятно.       — Ты… — Юнги почувствовал, как голос готов был сорваться. — Делал?..       — Разумеется. — Джин ответил уверенно, и когда омега поднял на него глаза, он заметил только чуть снисходительную, но при этом мягкую улыбку. — И не только минет. Мне нравятся все виды оральных ласк.       Юнги покраснел, и Джин это заметил.       — И римминг в том числе.       — Что? — Неопытный омега явно не знал, что это такое, и Джин улыбнулся.       — Когда лижут… между ягодиц. — Альфе показалось, что это будет звучать лучше, чем пытаются протолкнуть язык в задницу. — Ты видел такое?       — Да. — Юнги кивнул, чуть напряженнее сцепив пальцы, чувствуя… Как будто начала подниматься температура, вместе с тем, как сердце вдруг куда-то заспешило.       — Что ты испытывал в этот момент? Какие мысли?       — Что это очень приятно, судя по тому, как вели себя актеры. Это… выглядело натурально. Плюс я понимаю, что язык… не может сделать неприятно.       — Это правда приятно. — Джин утвердительно кивнул и заранее улыбнулся, предвидя, что Юнги вновь поднимет на него удивленно распахнутые глаза. — Я знаю, потому что наблюдал такую реакцию в режиме реального времени и не от актеров.       — Понятно. — Юнги кивнул. — У меня… Как будто температура поднялась и пульс участился.       — Ты чувствуешь какой-то ощутимый дискомфорт от этого?       — Нет. Просто… решил сказать, потому что ты попросил. — Юнги потянулся к стакану, который Джин ему передал. Один глоток. Только непонятно, почему сейчас, но он не стал себя останавливать. — А это больно?       — Что именно? — Джин взял возвращенный виски, приложившись к нему, но только для того, чтобы смочить губы.       — Анальный секс. Судя по актерам, это… Не очень приятно, когда… член… входит. — Говорить об этом было настолько же непривычно, как и видеть.       — Нет, это не больно, при условии добровольного согласия и внимательности партнеров друг к другу. При должной подготовке или участии естественных афродизиаков, в момент, когда входит член, человек испытывает небольшой дискомфорт, который совсем не мешает потом захотеть еще.       — По твоему опыту, да? — Юнги решил реже опускать глаза, чтобы совсем впечатлить доктора своей смелостью. Главное, не тем, по итогу, как эффектно он умеет переносить инфаркт.       — Я активно практикую анальный секс, это правда. — Джин кивнул. — Также с женщинами.       — А почему именно он?       — Потому что в этот момент партнер более уязвим, и я ощущаю больше контроля. А также мне приятно затем слышать положительные отзывы по поводу того, что это было не страшно, а даже приятно, и о том, какой я замечательный, внимательный и аккуратный любовник. — Джин самодовольно улыбнулся. — Это если честно. Плюс с физиологической точки зрения — это более чувствительно для члена, если сравнивать с вагинальным сексом. И безопасно с точки зрения нежелательной беременности.       — Понятно. — Юнги ответил незамедлительно. — А запах?       — Какой именно? — Джин смотрел на Юнги с сомнением, пока Юнги только краснел. — Если физиологический, то всё решается банальной гигиеной. Если естественный — потрясающие ощущения, потому что совсем рядом находится его источник.       — Запах. Да. — Юнги кивнул. — С ним всё приятнее, да?       — Да. — Джин также кивнул, заметив, как напрягся омега. — Я отвечаю честно.       — Я понимаю. Если бы у меня был выбор, кто-то с приятным запахом или без запаха, я бы сделал его в сторону запаха. Только у меня его нет, и я не знаю, будет ли. Надеюсь, разумеется.       Повисла небольшая пауза, которая была необходима, чтобы Юнги в очередной раз смирился со своим положением, а Джин...       — Перестань дуть губы, потому что я не могу допустить, чтобы у меня желания появились прежде, чем у тебя, под воздействием психотропного стимулятора.       — Хватит меня утешать. — Юнги раздраженно мотнул головой.       — Ты расстроился, когда я заговорил о естественном запахе. Это не по плану. Ты должен хотеть, а не расстраиваться. Если ты будешь расстраиваться, а не хотеть — значит, я плохой врач. И я тоже начну расстраиваться. И по итогу, мы с тобой оба закончим в слезах, а я не очень красивый, когда плачу.       — Ты опять меня утешаешь. — Юнги буркнул это себе под нос.       — А что я должен делать? Унижать тебя? Ты высмотрел это в кино и понял, что можешь также? Извини, мне такое не нравится.       В голосе Джина отчетливо слышалось раздражение, и омега поднял на него глаза, пока Джин потянулся к виски.       — В чем разница между грубым сексом и жестким?       Альфа не успел скрыть удивление.       — Я смотрел оба вида, но не до конца понял, в чем разница.       — Грубый секс допускает удары. Разумеется, не в живот с ноги, но, например, по лицу, с налетом легкого унижения. От грубого секса обычно остаются синяки и неприятные ощущения в районе особенно нежных мест, которые при таком сценарии редко жалеют. Жесткий — это скорее про темп и силу, не только фрикций, но и захвата. Руки, шея. Но без удушения — это другой жанр. И никакого очевидного рукоприкладства.       — Я бы не хотел, чтобы меня во время секса били. — Юнги покачал головой, затем задумавшись. — Но мне показалось, что когда придавливают всем телом, при этом… сильно… — Юнги запнулся. — Мне кажется, это приятно. Тяжело, наверное, но при этом… Это как накрыться… Изолироваться. Тебя изолируют от всего внешнего, оставляя наедине с членом. И там… Еще целовать могут. — Юнги улыбнулся, вдруг наткнувшись на очень подходящую ему и по теме разговора мысль. — Когда ебут жестко, но при этом целуют.       — Хороший выбор.       Омега поднял на альфу глаза, расслышав в его интонации что-то, похожее на волнение.       — Я его разделяю. Не терплю в постели грубость и унижения, даже если они заранее запланированы и обговорены. Только страсть, возможность выплеснуть возбуждение как следует. Мне нравится жесткий секс, но временами хочется чего-то более затяжного и… сладкого. С долгими предварительными ласками и неторопливым, но глубоким проникновением. Это особенно хорошо удается реализовать во второй половине гона, когда крышку уже не сносит, но ощущения обострены. В том, чтобы удерживать себя на грани, намеренно замедляясь, есть особое удовольствие, для меня.       — Мне… — Юнги сглотнул, против воли задержавшись на губах долго говорившего доктора, затем быстро, стараясь быть максимально незаметным, опустив взгляд. — Друг-омега рассказывал, что действие афродизиаков — это когда ты чувствуешь, что вот-вот готов кончить, но не кончаешь.       Джин взял паузу, затем улыбнувшись.       — Очень точно сказано. У тебя, очевидно, опытный друг-омега.       Который запал на твою сестру. Но Юнги умолчал об этом, вновь засмотревшись на губы доктора. Мягкие, блестящие… А ведь они могут сомкнуться вокруг члена. Джин, который сосет, да еще и получает от этого удовольствие. Это… Со всем своим самодовольством, заглатывает член. А потом пропихивает свой в твой рот, держа за затылок, чтобы ты случайно не соскочил. Юнги видел такое. И видел, что тому, кто давился, истекая слюнями и слезами, это нравилось. Интересно, а Юнги сможет понравится?..       — О чем ты задумался?       — О твоих губах.       Кажется, это был тот самый момент, но в отличие от своей неудачной передозировки, теперь Юнги это осознавал и мог хоть сколько-нибудь контролировать. А еще мог позволить себе больше, чувствуя себя свободнее. Желания. Пусть это действие препарата, но он хотел по-настоящему.       — И о том, чтобы забраться ко мне на колени.       Джин чуть отодвинулся от подлокотника. Это была инициатива? Юнги почувствовал, как волнения внутри стало больше, и оно начало подгонять мысли, которые все вдруг заспешили к доктору.       — Можно?       — Только если ты хочешь. — Джин смотрел на Юнги прямо, чуть опустив подбородок, как будто одновременно и испытывая нетерпение, и предупреждая о последствиях.       — Хочу. — Юнги кивнул.       — Вперед. И колени по бокам.       Джин убрал руки, которые затем положил на бедра Юнги, несколько раз проведя по мягкой джинсовой ткани ладонями.       — Что теперь? — Свои ладони омега положил альфе на плечи, получив возможность смотреть на него сверху вниз. Расстояние было незначительным, но само это положение…       — Можешь смотреть на меня. А я буду смотреть на тебя. — Джин задумчиво поджал губы, затем внезапно его пальцы оказались у лица Юнги, от которого он аккуратно заправил длинную челку за ухо, пока Юнги смотрел на него. Как загипнотизированный. — Я уже говорил, что ты красивый.       — Скажи еще раз. — Омега улыбнулся, и эта улыбка отдавала нежностью. Мягкостью. Чем-то ласково-игривым. Чему нельзя было отказать, даже не ощущая на себе запах.       — Ты очень красивый, Юнги. И я могу сказать это как врач, оценивший доставшиеся тебе с прекрасными генами фенотипические признаки, и… как мужчина, который не так часто видит настолько… подходящих ему омег.       Подходящих ему. И подходящий омега вспомнил о том, что альфа говорил о своем вкусе. О том, что Юнги был в его вкусе.       — Мне еще понравилось, когда во время секса много и вдохновенно сосались. Сразу создавалось ощущение, что актеры реально любят друг друга. — Юнги сцепил руки на затылке Джина, кончиками пальцев чувствительно зарывшись в его волосы.       — Поцелуи очень возбуждают. — Джин прикрыл глаза, наслаждаясь этой незатейливой, но всегда приятной лаской.       — Но не мои. Потому что у меня нет запаха.       Джин открыл глаза, прямо смотря на Юнги.       — Хочешь попробовать?       — Что? — Но Юнги уже хотел.       — Возбудить меня без рук. Но говорю сразу — я не ручаюсь за результат и не несу за него ответственность.       — Ты… думаешь, у меня может получиться? — Юнги ощущал волнение, и Джин улыбнулся, положив руки на его талию, чуть сжав пальцы.       — В прошлый раз почти получилось. Но я согласен на это только в том случае, если ты не станешь расстраиваться, если ничего не выйдет. И принимать это на свой счет.       Омега обхватил лицо альфы горячими ладонями, придвинувшись к нему достаточно близко, чтобы альфа, в ожидании поцелуя прикрыл глаза. Вместо этого он ощутил на своих губах язык, который медленно, как будто Юнги совсем не стеснялся, прошелся по его нижней губе, затем игриво лизнув верхнюю.       — Тебе смешно? — Омега смотрел только на улыбку Джина, вновь облизав его губы. Когда он впервые это увидел, это показалось чем-то… не очень, но теперь это казалось забавным и максимально приятным, потому что у альфы были… самые мягкие губы.       — Так вот что значит лизаться.       На этот раз, после того, как провел языком, омега накрыл губы Джина своими, затем остановившись только на нижней, обхватив ее своими губами. Даже если Юнги не испытывал возбуждение в данный момент, ничего приятнее ему целовать не приходилось.       — Нравится?       Джин пытался поймать взгляд Юнги, чуть наклонив голову.       — Почему ты болтаешь? Волнуешься? — Юнги поднял на него, нехотя оторвавшись от губ, блестящие глаза, которые очень эффектно дополняли хитрую улыбку, приподнявшую только один уголок рта.       — Честно сказать, да. Поэтому я очень хочу, чтобы ты испытывал теперь то же, что и я.       Омега не мог вспомнить альфу таким… ласковым? В его словах, в его взгляде, интонации и прикосновениях было тепло, трепет — ласка. Он как будто позволил стать себе мягким и доверчивым, не стесняясь и открыто признавая свою слабость… к Юнги. Только к нему, потому что в другое время было сложно заподозрить альфу в чем-то подобном. Он чуть сместил ладонь, большим пальцем надавив на мягкие губы, которые Джин приоткрыл, и Юнги коснулся его языка, проведя по его кончику подушечкой пальца, которую затем остановил на нижней губе. Заворожено следил за своими движениями, как будто теперь был первооткрывателем. Хотя… так и было. Раньше у него не было возможности задержаться и попытаться распробовать поцелуи, торопясь испытать что-то сексуальное. А теперь возможность была, и Юнги, наконец, приник к губам, мягко разомкнув их языком.       Джин был послушным в этот момент, позабыв о характере и упрямстве, подаваясь за руками омеги, который мягко поворачивал его голову, неторопливо, сладко, как-то особенно чувственно обращаясь с его языком, чуть сильнее вжимаясь в пухлые губы. Это не было возбуждением — ничего откровенно сексуального, но в какой-то момент голова начала кружиться в такт чувствительных движений во рту. Альфа позволил себе совершенно расслабиться, сильнее прижимая к скрытой под тонким джемпером спине ладони, скользнув ими к лопаткам, ощутив, как Юнги… чуть выгнулся ему навстречу, при этом переместив пальцы к шее, большими приподняв подбородок альфы. Вот это было уже горячее.       — Ну как? — Юнги прервал поцелуй в самый неподходящий момент, и Джин поспешил вернуть его губы, одной рукой со спины обхватив его затылок, побуждая вернуться к тому, на чем он вероломно остановился.       Но Юнги не поддался, уперевшись двумя ладонями в спинку дивана.       — Мне не нравится — хватит сопротивляться! — Джин, раздраженно прошипев это, приподнялся, но безуспешно, и в последний момент губы от него ускользнули.       — Давай обсудим. — Омеге отчаянно нравилось в этот момент наблюдать за альфой, который только что не пыхтел, так пытался продолжить поцелуй.       Но Юнги перестал улыбаться, когда рука, удерживающая его за затылок, вдруг сжалась в волосах, и он, от неожиданно болезненной хватки, одной рукой попытался убрать руку Джина, которая запрокидывала его голову. Проиграл, и зубы альфы, не так болезненно и жестоко как в первый раз, защелкнулись на его шее. Он не стал прокусывать кожу, вместо это быстро проведя по ней языком, который добрался до подбородка, затем достав губы. Альфа не стал с ним заигрывать, и омеге показалось, что он начал задыхаться от того, насколько глубоко Джин протолкнул язык, которым… Он делал что-то невообразимое, и Юнги не оставалось ничего, кроме как сдаться, продолжая держаться за спинку дивана, при этом вжимаясь грудью в грудь Джина.       Это было по-другому, не так, как Юнги себе это представлял, но так как хотел. Особенно, когда альфа, удостоверившись, что омега не будет больше отпираться, двумя руками схватился за его джемпер, выдернув его из-за пояса джинсов. Юнги дернулся от неожиданности, ощутив на коже горячие ладони, сжимающиеся пальцы, которые вдавливались в мышцы, быстро добравшись до ребер. Омега не мог понять, что происходит, пытаясь проанализировать свои эмоции или даже просто ощущения, которые теперь потопили его рассудок. Возбуждение? Он понятия не имел. Полностью расслабился. Отдал контроль над собой, забрав его у сознания. Надо идти до конца, верно? Другой доктор Ким говорил, что чем дальше позволишь себе зайти, тем ближе будет момент исцеления.       Юнги насилу оторвался от губ Джина, сжал одну руку на его затылке, потянув голову в сторону, чтобы добраться до шеи, которая почему-то вызывала в нем особые эмоции. Наверное, шея альфы была очень красивой. Или… Это было самое уязвимое место, в которое раз правильно и глубоко вонзив клыки, можно было убить. Хищник не мог себе позволить выставить шею, а Юнги мог заставить альфу это сделать. Он припал губами к коже. Не хотел кусать — это не его дело. Целовать. Нежно, торопливо прикусывая, затем оставляя на красных подпалинах этих чувствительных отметин влажный след языка.       Что-то происходило здесь и сейчас, но омега не мог понять, что. Но сразу откликнулся, когда Джин с силой сжал руки на его ягодицах, подтолкнув его к себе. Сердце колотилось как бешеное, но Юнги не мог понять, чье. А потом он почувствовал что-то твердое, когда Джин, придавливая его руками к себе, заставил его подать вперед бедра. Затем назад… Член? Что… В голове были только неправильные варианты, и омега решился действовать наверняка. Он самостоятельно повторил это движение, вдавливаясь в бедра альфы, который вновь запустил руки под его джемпер. Его пальцы почти болезненно вцепились в бока омеги, но Юнги отчетливо понимал — он не хочет сделать ему больно — держит. Поддерживает, чтобы ему легче было двигаться. И целовать, приникнув к горячим, чуть дрожащим губам Джина, чувствуя, как тяжело он дышит.       — Скажи… что-нибудь. — Все желания слились в одно — услышать, как изменился голос альфы, потому что… он смог его возбудить.       — Ты… бессовестный. Я пожалуюсь на тебя… — Джин пытался справиться с отчаянным придыханием, предающим его стремление звучать строго и громко, вместо этого выдав сдавленный шепот, сорвавшийся в момент, когда Юнги вновь прижался губами к его шее. — Сестре.       Казалось, что недостаток в притоке крови к члену компенсировался ощущениями, мыслями и эмоциями, которым в сущности было плевать на то, что не было запаха. Джин забыл о том, что не было запаха, сумев вспомнить, без химических подсказок, о своих инстинктах, которые, наверняка, помогут инстинктам омеги. Альфа не мог взять, что хотел, но мог сделать вид, при этом дав возможность омеге представить, как это может быть — когда тебя берет альфа.       Он просто опрокинул его на спину, прижав всем весом к дивану. Юнги замер, но потом изо всех сил прильнул к Джину, обняв за плечи. Альфа, упираясь лбом в подлокотник, чтобы получить хоть какую-то опору, взял Юнги за бедра, подтянув к себе и чуть приподняв, как это было бы, не будь на них одежды. Стал двигаться, чувствуя, как сокращается член каждый раз, когда наудачу головкой упирается в промежность или бедро омеги, преступно скрытое джинсами. Хорошо… Это было всё равно хорошо, пусть и не шло ни в какое сравнение с сексом. Но он мог смотреть и хотел слышать, теперь держа фантазию не в уме, пытаясь получить удовольствие, а в руках.       — Юнги. — Он чуть приподнялся, пока омега вжимался лбом в его плечо. — Так было в кино?       — Хуже. — Омега шумно выдохнул, откинув голову и посмотрев на Джина. — Можешь… что хочешь.       Этого было достаточно для морального удовлетворения, потому что альфа чувствовал, что физическое раздобыть ему будет крайне сложно, по крайней мере, пока они одеты. И на этой мысли он нежно, как обычно не умел, прижался к раскрытым губам Юнги, который тут же пропустил между ними язык.       — Не сегодня, хорошо? — Джин поднялся на колени, взявшись за бедра Юнги, которые продолжали держать его с двух сторон. — Ты умница. Ты проделал большую работу, и я чувствовал, что тебе на самом деле удалось раскрепоститься.       — Но… — Юнги приподнял плечи и голову, чтобы посмотреть на свой член. — Нихуя.       — Нужно время. — Джин улыбнулся, став поглаживать ноги Юнги, оставаясь в таком откровенном для омеги положении — между его раскрытых и предлагающих его альфе бедер. — И не нужно торопиться.       — Зато… мне удалось тебя возбудить. — В улыбке омеги было усталое и омраченное чем-то самодовольство, которое затем растаяло вместе с тем, как Юнги поджал губы. — Или это просто потому, что…       — Удалось, Юнги. — Джин уверенно кивнул, затем протянув омеге руки, чтобы он поднялся. — У меня случилась эрекция не только из-за физического воздействия, но мне интереснее, что чувствовал ты.       — А я… — Юнги задумался, усевшись удобнее, когда Джин встал с дивана, дав ему простор. — Я не понял. Только то, что внутри что-то творилось, но я не могу сказать, что это было. Но это было приятно. Благодаря этому я не мог даже стесняться.       — Отлично. — Джин ободряюще улыбнулся, и Юнги затем заметил, как он, засунув руки в карманы, поправил эрегированный член, который… красиво выдавал его возбуждение через тонкую ткань. — Это замечательное начало, Юнги. Говорю как врач. Как врач я никогда и никого не утешаю.       — Шанс растет? — Омега улыбнулся, пока Джин уверенно кивнул. — Я хочу попить. Можно?       — Да, минуту.       Он направился к своему столу, нагнулся, и через минуту, а может и меньше, в руках Юнги была бутылка прохладной минеральной воды, к которой он сразу припал, сделав несколько жадных глотков.       — Действие вещества заканчивается — ты еще много воды выпьешь. — Джин улыбнулся. — Когда приедешь домой, прежде чем ложиться спать, напиши мне по поводу своего самочувствия. — Джин задумался. — Я могу не ответить, но это будет для меня важно. Хорошо?       Почему Джин мог не ответить? Потому что ему сегодня так и так придется кончить. В компании другой омеги, которая своей вишневой сладостью сможет создать нужное настроение. И в этот раз фантазии будут… более реальными, потому что он успел не только представить, но и ощутить.