Без вкуса и запаха

      Порно, порно, весело-задорно.       — Юнги, с этим не будет проблем? — Джин вглядывался в лицо задумавшегося омеги, который не спешил поднимать на него глаза. — Я уже узнал твои предпочтения, поэтому уверен, что мне понравится. И ты можешь не переживать и заранее не краснеть — я не достану из штанов член прежде тебя. — Услышав это, Юнги тут же поднял на альфу глаза, и тот снисходительно улыбнулся. — Хотя, ты всё уже видел, поэтому мы оба можем позволить себе не стесняться. Но я дал слово.       — Мне неважно, когда ты достанешь член — можешь даже сейчас. — Юнги поднялся с дивана. — Тебе тоже должно быть комфортно, и если ты захочешь подрочить — ни в чем себе не отказывай.       Омега стоял, скрестив на груди руки, получив возможность смотреть на альфу сверху вниз, и, кажется, Джина нисколько это не смущало, судя по мягкой улыбке.       — Я буду чувствовать себя комфортно, если ты будешь чувствовать себя комфортно. Думаю, это работает так. Да? — Юнги взволнованно поднял брови, ощутив, что у него вспотели ладони, а в носки кто-то вдруг насыпал снега.       — Да, это работает так между партнерами, которые вступают в интимные отношения по обоюдному согласию и исключительно из искренних и горячих побуждений доставить друг другу удовольствие. — Джин, заглядывая в глаза Юнги, медленно кивнул, не уводя от него взгляд. Как будто ожидал, когда омега в чем-то засомневается, выдав себя.       — Из искренних и горячих побуждений добиться моей эрекции. — Юнги закатил глаза, затем направившись в другую комнату. — Я сейчас.       Спустя минуту он уже включал расположившийся на низком кофейном столике ноутбук, который использовал для работы. И именно поэтому, потому что он нередко давал его коллегам или синхронизировался с другими жесткими дисками для передачи важного и конфиденциального контента, он порно не скачивал, пользуясь оставленными Тэхеном ссылками на его облачное хранилище. Юнги был настолько аккуратен, что после каждого просмотра очищал историю браузера. Не то чтобы он стеснялся смотреть порно, где не было женщин. Хотя, он пока стеснялся этого. И поэтому открыл свою почту, чтобы найти письмо от доктора, в котором были перечислены всё ссылки и несколько ободряюще-напутствующих слов.       — Подожди.       Юнги почувствовал сжавшиеся на его плече пальцы, и это движение явно задумывалось не для того, чтобы уже начать его возбуждать. Он осознаннее взглянул на экран, почувствовав, как Джин придвинулся к краю дивана. Блять!       — Верни вкладку.       — Там секретная переписка. Я всё-таки работаю с музыкой…       — Открой. Чертову. Вкладку.       Джин говорил спокойно, размеренно, выделяя каждую букву, чтобы Юнги не испугался, но понял, что лучше не спорить. А Юнги испугался, несколько раз матом отругав себя за беспечность, потому что в отправителе письма значилось буквально «Доктор Ким Тэхен». Очевидно, это порно служило терапией и всем таким прочим не только для Юнги, но и для других с похожими проблемами. Вряд ли он бы стал рассылать свою личную золотую коллекцию с помощью рабочего аккаунта. Хотя, он был сексологом…       — У тебя появился еще один лечащий врач, я правильно понимаю?       А ведь Юнги так и не открыл свернутое окно, положив руки на клавиатуру, будто готовясь исполнить… похоронный марш.       — Я спрашиваю. Ты решил обратиться к другому специалисту за помощью? — Джин сделал паузу, но Юнги не торопился ее заполнять, почувствовав вместо возбуждения легкую тошноту, которую поспешил занять кофеином. — Чувствую, здесь не обошлось без помощи Лиан, правда?       — Она хотела мне помочь. — Всё-таки Юнги, как джентльмен, не мог допустить, чтобы пострадала девушка, которая ко всему прочему на самом деле хотела ему помочь.       — То есть, мне не стоит ее увольнять?       Услышав это, Юнги развернулся к Джину, который смотрел на него так, как будто Юнги вновь забыл побегать и так и не смирился с тем, что ему будут заглядывать в задницу через металлическую трубку. У альфы был настолько тяжелый взгляд, что, казалось, он сам мог поставить тебя на колени, а потом согнуть, прижав уже раскаивающимся лбом к полу. Джин сжал челюсть, куда-то дел всю чувственность своих пухлых губ и выглядел теперь как… Как… Юнги сглотнул. С ним, наверное, было что-то не так, если ему нравился такой Джин. И в ответ на шокировавший его изначально вопрос, омега лишь отрицательно покачал головой, заворожено смотря на альфу.       — Думаю, нам с доктором Кимом нужно было бы провести консилиум относительно твоего самочувствия и плана лечения, но я так не работаю и работать не собираюсь. — Джин теперь звучал так, как будто пытался своими словами Юнги наказать без применения физической силы — голос угрожал, и омега кожей чувствовал обоснованность этих угроз. — Препарат можешь оставить у себя — Ким Тэхен достаточно квалифицированный специалист, чтобы… знать, что с этим делать.       — Джин. — Юнги произнес это имя, еще не решив, что произнесет после него.       — Да? — Джин поднял брови, но в этом мимическом жесте было не удивление, а раздражение. Пассивная агрессия. Но Юнги, как и прежде, не чувствовал себя в опасности. Либо помимо потенции у него отсутствовал инстинкт самосохранения, либо он успел достаточно довериться доктору. Чувствовал. Точнее, ни разу не чувствовал от него настоящую злость и агрессию, к которой одно время успел приноровиться. — Что ты хочешь мне сказать? Хотя, теперь всё становится на свои места.       — Что?       — То, что тебя не касается. — Джин улыбнулся, но не очень приятно. — Ты свое дело уже сделал. И если ты обратился к сексологу, значит, всё даже лучше, чем я думал.       — Ты… ревнуешь? — Юнги сглотнул. — Профессиональная ревность? Но вы же разные врачи. Почему я не могу с одинаковым успехом лечиться у тебя и иногда разговаривать с ним?       — Я… ревную. — Джин повторил интонацию Юнги. — Ты поэтому так легко говорил со мной о сексе? Потому что добрый доктор Ким тебя научил? Наставил на путь истинный? С ним ты тоже всё это обсудил? А мою работу с ним обсудил? Что он сказал?       Несмотря на то, что Джин говорил спокойно, Юнги ощущал себя в ловушке, с осознанием того, что одно неверное слово, и от него останется только мокрое место. И то, если ему напоследок каким-то чудом всё же удастся кончить, чтобы порадовать доктора в последний раз. У него возникло желание, отчетливое, и он взял Джина за руку. Джин, на удивление, не сопротивлялся, а затем рванул его к себе, с силой, и Юнги в последний момент успел упереться свободной рукой в его бедро, как под гипнозом уставившись в горящие глаза, которые теперь были очень близко. Стало жарко.       — Ну? Я жду. Если в вашем плане было сохранить это в секрете, ваш план пошел по пизде .       Альфа говорил как будто сквозь зубы, и его взгляд, который блуждал по лицу Юнги, был похож на тот, которым хищник оглядывает поверженную жертву, думая как эффектнее умертвить ее, вонзив зубы.       — Он… — Юнги сглотнул. — Сказал, что ты хороший специалист и что у тебя обязательно получится меня вылечить.       — Да? — Джин удивленно поднял брови. — А еще?       — Что ты… Знаешь всё то, что знает он.       — Ага. — Джин сильнее сжал руку Юнги, болезненно сдавив пальцы. — Что-то еще?       — Мне больно. — И во рту пересохло.       — Если отпущу — встану и уйду.       — Не надо. — Юнги попытался сглотнуть, но получилось хуже, чем он надеялся.       — Хорошо. — Джин отпустил его, поудобнее откинувшись на мягкую спинку. — Показывай.       — Что?       — Как ты хочешь, чтобы я не отказывался от тебя, как своего пациента, продолжая тебя лечить.       Джин с удовольствием наблюдал за растерянностью Юнги.       — Порно показывай. Мы здесь за этим.       — Ты злишься. — Омега, поняв, что опасность лишиться компании осталась позади, неосознанно обиженно поджал губы.       — А тебе это нравится. Но я в любом случае поговорю со своей сердобольной личной помощницей, которая всё это организовала, ничего не сказав мне. — Джин смотрел в экран ноутбука, сжав челюсть.       — Не надо. Лиан хотела как лучше. — Юнги нахмурился, и альфа перевел на него снисходительный взгляд. — Ответственность за это только на мне. Хорошо?       Последнее прозвучало слишком осторожно, с очевидной надеждой, и альфа только улыбнулся.       — Я бы на самом деле ревновал, если бы мне не довелось стать лечащим врачом для его альфы. Тэ вряд ли будет так рисковать своими яйцами, пытаясь подкатывать их к тебе, поэтому… Возможно, нам на самом деле нужно встретиться и обсудить тебя.       — Обсудить меня? — Юнги напрягся.       — Разумеется, в твоем присутствии. Мы оба врачи, я, конечно, чуть больше, но господин Ким достаточно компетентен в своей области. Я расскажу ему, как проходит наше с тобой лечение и, возможно, услышу дельный совет, вроде тех, что он успел дать тебе. — Джин улыбнулся. — Это называется консилиум. И раз уж ты добровольно вверил ему себя и свои проблемы, можно не заботиться о врачебной тайне и не опускать щепетильные подробности, которые в нашем деле играют решающую роль.       — Это… будет месть? Ты хочешь, чтобы я сгорел от стыда? — Юнги тоже теперь смотрел на экран ноутбука, затем потянувшись к тачпаду, чтобы вернуть свернутую вкладку, и запустить ролик.       — Почему месть? — Джин очень искренне удивился, при этом слишком многозначительно улыбаясь. — Два доктора лучше, чем один.       — Мне теперь некомфортно. И судя по всему, ты не такой хороший врач, если забыл о моем лечении. — Это было раздражение, которое Юнги не стал сдерживать, откинувшись на спинку дивана подальше от Джина, при этом взявшись двумя руками за стакан с кофе. Он даже не обратил внимание на то, что забыл включить на компьютере звук, прежде чем включить видео.       — Пригласим хорошего? И я сразу уйду.       Омега знал, что это разозлит альфу, но не собирался ничего с этим делать. Как будто так должно было быть.       — В следующий раз. К моменту, когда он приедет, у меня уже закончится действие препарата. Хотя… Не думаю, что он сможет действовать, когда ты… устроил такую сцену на ровном месте. Очень непрофессионально.       Юнги смотрел на двух копошащихся в простынях любовников, чувствуя, как от взгляда Джина всё внутри сжималось. Но это, почему-то, было приятно, потому что что-то неведомое (возможно, зарытый в нем глубоко инстинкт или их непонятно откуда взявшаяся ментальная связь) подсказывало ему, что испытываемые теперь альфой эмоции не приведут его к агрессии, а если приведут… Это будет другая агрессия, не та, которая может закончиться ударом в живот.       — Тебе нравится это?       В голосе альфы так отчетливо прозвучало волнение, несмотря на всю твердость и непоколебимость интонации, что Юнги перевел на него взгляд, сразу наткнувшись на уставившиеся на него… злые глаза. Злые в этом случае было комплиментом, потому что омега почувствовал внутри что-то. Что-то волнующееся, дрожащее, неясное, на подсознании понимая, что в любой момент, как не в том месте оброненная искра, это может превратиться в пожар.       — Фильм?       Он не узнал свой голос. В нем было слишком много волнения, и теперь создавалось ощущение, что он был эхом для голоса Джина. Как будто они теперь что-то разделили на двоих.       — Да.       Альфа отставил руку, приглашая Юнги присоединиться к нему, но это ощущалось как приказ, за невыполнение которого омега пострадает. Пострадает, лишившись чего-то, что ему было нужно, поэтому Юнги отставил стакан рядом со стаканом Джина, нерешительно придвинувшись к нему, сразу оценив, что забраться к нему на колени он не сможет.       — Мне не нравится.       — Хорошо, я подвинусь.       И альфа на самом деле чуть отсел от подлокотника, чтобы омеге было удобно расположиться поверх него. У Юнги сразу же замерло сердце, когда ладони Джина оказались на его голых бедрах, пальцами чуть пробравшись под край и без того задравшихся шорт.       — Мне нужно было убедиться, что ты не хочешь смотреть кино. И доказать тебе, что я профессионал.       Джин смотрел на него с мягкой, как будто лениво заискивающей улыбкой, и этот контраст мигом подействовал на Юнги, который буквально чувствовал, как внутри всё таяло. Напряжение таяло. Его тело стало мягче. Возможно, виной тому были руки Джина, которые неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой поглаживали его бедра, иногда сжимая на коже пальцы.       — Извини. Но я на самом деле не хотел ничего плохого, когда согласился на помощь Тэхена. И он с уважением говорил о тебе. И на самом деле мне помог… Немного раскрепоститься. — Юнги положил свои руки на широкие плечи Джина, которые были прикрыты теперь только футболкой, которую он стал разглаживать, как будто повторяя движения альфы на его ногах. — Ты профессионал. Я просто…       — Ты провоцировал, и честно сказать, я впечатлен. — Джин вглядывался в лицо Юнги, побуждая его посмотреть на себя. — Не сразу понял, что это было не со зла, но встать и уйти не успел.       — Не со зла. — Юнги покачал головой, затем улыбнувшись и хитро прищурившись, вглядываясь в глаза Джина. — Мне нравится, когда ты раздражен. Или когда злишься.       — Потому что я не опасен для тебя в этот момент. — На пухлых губах появилась игривая улыбка. — Этому тебя научил господин Ким?       — Нет. — Юнги отрицательно покачал головой. — Он ничему меня не учил. Просто… Объяснил, что мне нечего стесняться рядом с тобой, и что ты в любом случае адекватно воспримешь любую мою инициативу. И всё. Так что… — Омега опустил глаза. — Это моя инициатива.       — Мне нравится. — Джин сказал это почти шепотом, вкрадчиво, и Юнги тут же поднял на него глаза. — Что тебе нравится моя сила.       — Наверное, это обычно для омег. — Юнги нервно повел плечами, не до конца еще решив, что такие его предпочтения были чем-то… нормальным.       — Спорный вопрос. Омегам нравится сила, которая их защищает, но не каждая и не каждый решится провоцировать, чтобы ощутить её проявление в другой момент. Обычно, чтобы почувствовать на себе силу, они становятся особенно покорными и послушными, и тогда любые, даже самые обычные действия альфы могут казаться жесткими. — Джин говорил серьезно и спокойно, а потом вдруг его пальцы оказалась на стопах Юнги, который тут же дернулся, что-то матерно процедив под нос и вцепившись в его плечи, пока альфа самодовольно улыбался. — Провоцируют те, кто не боятся. Мне такие встречались очень редко. Такие, которые провоцируют в тебе своим вызовом чувственный ответ, а не агрессию. Для этого нужно быть сильным, в той или иной степени. Есть мнение, что альфы с ума сходят от слабости омег, но, как я уже говорил однажды Лиан, только в том случае, если перед этой слабостью захочется встать на колени.       Юнги внимательно слушал, при этом запустив пальцы в волосы альфы, который, не прерываясь, откинул голову в его руки, прикрыв глаза. Был в его руках. Свирепый, на самом деле свирепый альфа, теперь был совершенно расслаблен, доверяя ему. Это было настолько приятное чувство, что Юнги наклонился к Джину, прижавшись губами к его щеке.       — А теперь в лоб. — В голосе альфы слышалась необидная насмешка, и Юнги обхватил его лицо руками, пока Джин вызволил свои из-под его шорт, остановив их на его талии. — Зачем ты надел такую огромную футболку?       — Не знаю. — Юнги пожал плечами. — Мне кажется, я когда-то успел стянуть ее с тебя — она мне даже в плечах широка.       Джин замер, вспомнив однажды появившееся в нем желание одеть омегу в свою рубашку. Его пальцы незаметно для него самого, сильнее сжались на талии Юнги, который от неожиданности выдохнул, также сжав пальцы на плечах Джина, затем подобравшись к его шее.       — Пора поговорить о твоих желаниях, господин Мин. — Альфа улыбнулся, а потом омега почувствовал его пальцы уже на своей коже, после того как они нетерпеливо смяли его футболку, прежде чем добраться до главного. — Тебе нравится?       Юнги не помнил, касался ли Джин его до этого так… Чувствительно. Как будто только кончиками пальцев, которые, как следы от краски, оставляли после себя узоры из мурашек, мягко вонзающимися в кожу крошечными иголками, снова и снова, раздражая, но в самом волнующем смысле, нервные окончания.       — Да. — Юнги сказал это на выдохе, чуть подавшись вперед, когда к его лопаткам подобрались горячие ладони, сильнее прижимающиеся к коже, сминающие ее, кончиками пальцев и короткими ногтями продавливая линию позвоночника. — Нравится.       — Тебе больше нравятся ласковые прикосновения или же что-то пожестче? — Голос Джина теперь как будто переливался, настолько мягко и звучно отдавался в ушах. И Юнги невольно вспомнил о том, что он должен был стать преемником знаменитого отца.       — И так, и так. — Омега прикрыл глаза, наслаждаясь ласковыми, никуда не торопящимися прикосновениями, не заметив, как руки Джина сместились, и он как будто случайно коснулся большими пальцами мягких сосков, затем проведя по ним еще раз, чтобы убедиться, что они реагировали на ласку, став тверже. — И так.       Юнги подался вперед, покорно следуя за удерживающими его руками, и он довольно улыбнулся, почувствовав на шее мягкие губы Джина, прихватывающие, сминающие кожу, по которой он медленно провел языком, затем вновь прижавшись губами. Омега расслабился, запустив пальцы в волосы альфы, чувствительно касаясь затылка. А потом задышал чаще, когда вновь почувствовал пальцы Джина на своих сосках. Почему... Он не догадывался о том, что они были чувствительны. Чувствительны настолько, что Юнги выпустил пальцы из волос альфы, сжав их на спинке, для опоры.       — Это… — Дыхание не слушалось, вдохи и выдохи перебивали друг друга, пока омега пытался собраться с мыслями. — Из-за таблетки?       — Отчасти. — Джин остановил свои губы на подбородке Юнги, продолжая мягко прокручивать его соски между подушечками пальцев. — Снимем с тебя футболку?       Несмотря на то, что Джин теперь не чувствовал объективно воздействующих на него запахов (кроме приятно создающего фон аромата того самого геля для душа), он всё равно стремился оставить на Юнги как можно меньше одежды. Не для того, чтобы добраться до всех источников запаха, а чтобы лучше разглядеть то, как чутко омега реагировал на вполне невинные ласки. Пока он был одет, это было волнующе, но что-то подсказывало Джину, что без ненужного прикрытия такой вид его будет возбуждать. А если не возбуждать в том самом смысле — провоцировать желания и воображение. Альфа никогда не был жадным, раздавая предварительные ласки, но теперь это был не ритуал, который обязан был распалить кровь и интенсифицировать выработку естественных феромонов — это было… исследование. Чувственное. Джину было интересно, Джину было приятно, потому что Юнги, несмотря на то, что не пах, был исключительно хорош собой и исключительно хорошо ощущался в руках. Он волновал его.       А потом послушно поднял руки, чтобы дать Джину стянуть с себя футболку. Он напряг плечи, как будто стеснялся, несмотря на то, что они видели друг друга до этого. Это было… мило, и Джин, чтобы немного унять его смущение, прижал омегу к себе, подняв подбородок и потянувшись к губам. Юнги чуть нервно одной рукой обхватил его щеку, не торопясь отвечать на поцелуй.       — Тебе некомфортно?       — Что ты хочешь сделать? — Глаза омеги блестели, и Джин улыбнулся.       — Поцеловать тебя. Мне нравится, как ты реагируешь на мои… прикосновения.       — Как девственник. — Юнги фыркнул, надув губы и опустив глаза.       — Как отзывчивый и чувствительный любовник, умеющий получить удовольствие от любого прикосновения. Ты знаешь, что доставляет настоящее наслаждение? Когда ты видишь, как твоему партнеру хорошо — это сносит голову.       Раньше Джин не обращал на это внимание, слишком быстро сдаваясь действию естественных афродизиаков, которые делали удовольствие из воздуха, не давая тебе возможность понять, откуда что берется, заставляя действовать по наитию, по инстинкту. Теперь было другое дело, и у альфы была возможность не только чувствовать, но и наблюдать. Как чутко откликалось тело Юнги. Он не стонал пошло, не извивался в его руках — он дышал так, что его хотелось съесть. Закусывал губы, чтобы не выдать, как ему было хорошо теперь от такой простой ласки. Возможно, он не мог получить удовольствие посредством члена, но зачем ему член, если есть…       — Я хочу тебя поцеловать.       Его всегда красивые, а теперь по-особенному блестящие и смотрящие кошачьи глазки не давали Джину ни шанса на сопротивление. Или на сопротивление Юнги, потому что Джин первым крепко ухватился за его затылок, потянув к своим губам, свободной рукой взявшись за его бедро, сжав пальцы под шортами. Ни нежности, ни деликатности, но омега с невесть откуда взявшейся жадностью пытался протолкнуть между сладких губ альфы свой язык. Он никогда не чувствовал такого. Никогда и никого не хотел, но, главное, никогда и никто не хотел его.       Таблетка или не таблетка, но Юнги, прижимаясь к груди Джина, не знал, на чем ему сосредоточиться: на ласкавшем его языке или руках, которыми альфа, казалось, пытался изучить каждый сантиметр его спины. Горячие ладони, длинные пальцы и вдавливающиеся в кожу короткие ногти — всё оставляло разные ощущения, которые все вместе можно было обозначить удовольствием. Юнги не думал, был ли это ответ его организма, которого они добивались, или головы, которая осознавала всё происходящее, проникаясь им больше с каждым моментом. Не было времени об этом думать, и он мягко прикусил нижнюю губу Джина в тот момент, когда он, проведя по губам Юнги языком, наслаждаясь их вкусом, лишь мягко к ним прижался. В укусе омеги не было ни намека на болезненность, и альфа сразу понял его намерения, подняв руки.       Юнги, отбросив футболку, прильнул к Джину, быстро найдя его губы. Если не возбуждение, то волнение, которое приятно ныло где-то внутри, как будто Юнги пытался и не мог поверить, что это происходило с ним, ощущая себя в какой-то… фантазии. В этот момент, ощущая небывалую близость с альфой, омеге хотелось ласки. Обстоятельно, никуда не торопясь насладиться мягкими, успевшими припухнуть от страстных поцелуев губами Джина. Особенно было приятно (и Юнги заметил это еще в прошлый раз) касаться их языком, дразнить, невесомо нежно и поэтому сладко, побуждая альфу испытывать нетерпение. Но вместо нетерпения, Джин тоже демонстрировал нежность, положив руки на плечи Юнги, затем кончиками пальцев заскользив по его рукам, дойдя до запястий и затем накрыв своими его ладони, которые горячо обрамляли его щеки.       — Вкусно? — На блестящих от языка Юнги губах Джина играла мягкая улыбка. — Меня никогда так не целовали.       — Ты… тоже можешь попробовать. — Юнги улыбнулся немного смущенно, затем прижавшись лбом к спинке дивана, как будто пытаясь спрятаться. — У меня не встал?       — Ты куда-то торопишься?       В голосе Джина слышалось искреннее удивление, а потом Юнги почувствовал на своей шее губы, пока руки Джина оказались на его пояснице, забравшись за край шорт кончиками пальцев. Как будто невзначай. Как будто он знал, что омега не обратит на это внимание, вытягивая шею и подставляясь под ласковые губы, которые быстро спустились к его ключицам. Джин тоже не стеснялся использовать язык, и Юнги оторвался от спинки дивана, выпрямившись и запустив пальцы в волосы альфы, потеряв бдительность. Он дернулся, ощутив на соске язык. Дернулся от того, насколько это было чувствительно, и ему показалось, что нервный импульс, вызванный этим внезапным удовольствием, устремился куда-то к яйцам. Незнакомые ощущения, и Юнги попытался сконцентрироваться на них, пока Джин переключился к другому соску, облизав его, затем накрыв губами.       Юнги знал, что это часто бывает приятно девушкам, но ожидать, что сам может проникнуться… И он совсем растерялся, когда лаская языком один сосок, альфа пальцами теребил другой, быстро-быстро двигая пальцем, едва-едва касаясь. А потом язык повторил то же самое, и Юнги… Застонал. Сдавленно, как будто не умел этого делать и теперь боялся показаться смешным или нелепым. Он задышал часто, сжав пальцы в волосах Джина, который свободной рукой прижимал его к себе за поясницу.       — Юнги. — Джин, судя по его сбивчивому дыханию и блестящим затуманенным глазам, успел также проникнуться лаской.       — Еще. — Омега смотрел прямо и бесстыдно в глаза альфы, который готов был позволить ему быть жадным. — Пожалуйста.       Джина не нужно было просить дважды, потому что доктор опередил своего пациента, почувствовав приближение эрекции. И он легко опрокинул Юнги на лопатки, устроившись между его ног. Альфа должен был теперь довольствоваться малым, поэтому он посильнее вдавился в бедра омеги, чувствительно ощущая каждое соприкосновение напрягшегося члена с телом Юнги. С его промежностью, пытаясь теперь дополнительно простимулировать замерзшую однажды физиологию, не забывая о поцелуях. Джину очень хотелось послушать еще немного стыдливых стонов, и поэтому он без промедлений принялся за соски омеги, одной рукой сжав и приподняв его подпирающее мягкую спинку дивана бедро, другую подсунув под лопатки. Юнги вновь запустил руку в его волосы, но теперь он увереннее сжимал пальцы, чувствительно натягивая кожу и корни, как будто побуждая Джина прерваться.       — Что такое?       Не поднимаясь, он смотрел на Юнги чуть исподлобья, а потом, не спуская с него глаз, провел языком по соску, затем снова… Юнги захотелось закатить глаза. И целовать. Ему казалось, что если теперь он будет целовать…       — Какой хороший мальчик…       Альфа успел сказать это в губы омеге, вкладывая в эти слова только искреннее восхищение тем, как Юнги смог расслабиться. Он целовал его торопливо, то и дело прерываясь на короткий выдох или неловкий, прямо в раскрытые губы Джина вдох. А Джин продолжал через ткань брюк тереться членом о его промежность, продавливая яйца, пытаясь нащупать его зарождающуюся эрекцию. Нащупал. Это не было неожиданностью, потому что доктор сам назначил ему препарат, но…       Альфа отстранился, с упоением вслушиваясь в беспорядочные выдохи омеги, получив возможность оценить его возбужденный румянец и блестящие, но пленительно прикрытые глаза. Волнующе. Он взял его руку, а затем, между их животами, прижал раскрытой ладонью к его вставшему члену, надавив. Юнги тут же взволнованно распахнул глаза.       — Вот твое возбуждение, господин Мин.       А господин Мин не мог поверить, что все те ощущения, что как будто стекались к низу живота неясными и быстро затухающими вспышками удовольствия, приведут его… к эрекции. Не рефлекторной, как в кабинете доктора Пака, когда член поднялся просто потому, что его теребили. Юнги теперь чувствовал… Он чувствовал свою же ладонь, которая теперь была лишней. И он выдернул ее из руки альфы, обняв его и потянув к губам, сразу пропустив между ними язык, решившись на отчаянную инициативу, как будто теперь, с возбужденным членом в трусах, ему всё было ни по чем.       Доктор разделил его рвение, откликаясь на торопливые ласки языка Юнги, вместе с тем своей ладонью вжимаясь в его стояк, чуть сдавливая пальцами, обводя очертания через тонкую ткань шорт. Стон, который сорвался с губ омеги затерявшись в Джине, когда тот сжал головку его члена, можно было считать профессиональной победой. И доктор убрал руку с члена, взявшись за бедро омеги, чуть сместившись, чтобы Юнги вновь простонал что-то нечленораздельное, не решаясь оторваться от сладких губ. Он чувствовал своим членом член альфы, который вдавливался, скользил, задевая головку… Юнги понятия не имел, что способен на такое. Юнги не понимал, что именно испытывал, но ему было отчаянно хорошо. Особенно когда Джин оторвался от его губ, перейдя к шее.       Но отчаянно хорошо было недолго, и Юнги почувствовал, что удовольствие от чувствительного трения начало отдавать непонятной болью в яйцах, которая с каждым движением Джина становилась очевиднее и поднималась выше, в какой-то момент остановившись в чувствительной головке.       — Джин.       Альфа по голосу понял, что что-то пошло не так, сразу остановившись и чуть приподнявшись, упираясь в диван, чтобы посмотреть на омегу, на раскрасневшемся лице которого теперь был непонятный испуг и явное сожаление.       — Мне… больно.       Джин прикрыл глаза. Больно. Не прибегая к медицинской терминологии, яйца просто перегрелись, впервые получив полный и свободный доступ к крови и тестостерону. Это была нормальная реакция, и доктор Ким прекрасно знал, что в первый раз Юнги вряд ли удастся кончить. Знал, но надеялся, что…       — Тебе нужен прохладный душ. — Джин мягко улыбнулся, пытаясь скрывать то, что его яйца не болели и требовали продолжения. — Это нормальная реакция на первую полноценную эрекцию — редко кому удается кончить. Всё в порядке и нет повода для переживаний.       Он поднялся, встав на колени между бедер Юнги, как нарочно зацепившись взглядом за его член, который зазывно проглядывал через шорты. Хотелось ли Джину в этот момент кончить? Да. Но больше ему хотелось, чтобы кончил Юнги, от его прикосновений, поцелуев... Альфа хотел быть причиной его удовольствия, при этом позабыв о своем.       — Прохладный душ или прохладная ванна, не больше пятнадцати минут. Температура должна быть обязательно комфортной, но чем ниже, тем лучше. И сразу станет легче. Может произойти что-то похожее на эякуляцию, но в твоей мошонке пока не успела скопиться сперма, поэтому… Не доставит неудобств.       — Джин. — Юнги приподнялся на локтях. — То, что я не могу кончить, не значит, что не можешь ты.       — Душ или ванна. Потому что чем дольше ты будешь тянуть с этим, тем быстрее и очевиднее будет развиваться болевой синдром.       Альфа, который в этот момент был только доктором, сказал это достаточно твердо, чтобы у омеги не могло возникнуть сомнений. Но он сник. Сник так очевидно, как будто совершенно забыл о радости первой полноценной эрекции.       — Я всё испортил, да?       Джину не часто доводилось видеть такие эмоции от того, что он не кончил. И не только потому, что он почти всегда мог довести себя до оргазменной разрядки. Юнги в этот момент расстраивало то, что всё, что так хорошо начиналось, теперь так внезапно прервалось. И он переживал не за себя.       — Юнги. — Джин потянулся к его щеке, но омега тряхнул головой. И тогда альфа взял его за подбородок. — Ты в этой ситуации не можешь ничего испортить, как и я. Есть вещи, которые не зависят от наших желаний и не считаются с теми возможностями, которые мы сами себе придумали. Это только первый раз. Второй раз, после моих рекомендаций… — Джин уже успел набросать в уме новый план лечения и профилактики. — Будет приятнее. У тебя будет возможность кончить и получить удовольствие. По крайней мере, не испытать боль, что уже можно будет считать победой. — Альфа пристально смотрел в блестящие глаза омеги. — А сейчас ты пойдешь в душ и поласкаешь свои яйца прохладной водичкой, чтобы они остыли.       — А ты? — Юнги перехватил удерживающую его руку за запястье, и Джин покорно его отпустил.       — А я поеду домой и буду ждать от тебя краткий отчет по поводу болевых ощущений и другого возможного дискомфорта. Напишу тебе некоторые назначения, чтобы завтра с утра ты смог приобрести всё необходимое. Ничего серьезного — пара БАДов, которые поддержат твою возобновленную эректильную функцию. И, пожалуй, тебе нужно будет навестить кабинет ультразвуковой диагностики.       — А когда мы сможем снова…       — Не раньше, чем через три дня — это минимум. Точно я могу сказать после осмотра у доктора Пака — нужно убедиться, что у тебя не развились в семенниках кистозные образования и другие побочные гадости. Исключив это, можно будет с большим рвением браться за твою потенцию.       — Завтра на УЗИ? — Юнги был сосредоточен, но его взгляд невольно опускался к брюкам Джина, который теперь пытался через карманы поправить… свой красивый неудовлетворенный член.       — Да, после шести. Напиши мне с утра, когда сможешь освободиться. — Джин поднялся, взявшись за остывший кофе. — И не затягивай с принятием водных процедур.       Сделав несколько глотков, альфа поднял футболку, быстро натянув ее на себя. Наверное, он ожидал, что его пациент тут же отправится в ванную, но…       — Живо, Юнги. — Он остановился на пути к кухне и к своему пиджаку. — Ты сегодня отлично постарался и прекрасно проявил себя, но это не повод игнорировать мои рекомендации.       На прощание, Джин взял с него обещание, что Юнги обязательно ему напишет по итогу прохладной ванны, и сказал, что даже остывший, этот кофе невероятно вкусный. И омега, приняв прохладный душ и отчитавшись доктору о том, что яйца болеть перестали, а член вновь безболезненно стал вялым, Юнги сел за инструмент, поглядывая на телефон, ожидая, что Джин что-то напишет. Что-то кроме своих назначений. Какая-то… обратная связь?       Первая эрекция, которая оставила после себя непонятную горечь. Но у него в любом случае будет второй шанс.