Без вкуса и запаха

      — В мой кабинет.       Лиан растерянно смотрела на только появившегося в своей же приемной Джина, который бросил на нее один лишь только взгляд, заставивший девушку почувствовать себя ничтожеством. Так умел только он, и Лиан сразу поняла, что успела провиниться, пытаясь сообразить, в какой именно момент, если учесть, что на рабочем месте она появилась раньше своего начальника, а значит, не опоздала. Она быстро оглядела приемную, пытаясь понять, что могло настолько сильно расстроить альфу. И поджала плечи, начав поправлять манжеты блузки и зачем-то одергивать и без того правильно сидящую юбку. Может, лучше сразу уволиться?..       — Господин Ким?       Она почти бесшумно, несмотря на каблуки, вошла в его кабинет, заметив, что Джин теперь стоял рядом со шкафом, облачаясь в свой рабочий халат. Она знала, что прием у него должен был начаться с десяти часов, и думала, что это время он использует для того, чтобы заняться бумажной работой, но…       — Твоя должность.       Омега теперь лихорадочно пыталась сообразить, к чему по итогу приведет этот разговор, уже не чувствуя от альфы ни намека на что-то сладкое и мягкое.       — Личный помощник и секретарь. Ваш. — Сказать твой не поворачивался язык, и Лиан сцепила перед собой руки, опустив взгляд.       — Твои обязанности. В общем и целом, потому что ты явно не сможешь процитировать свой трудовой договор. — Джин аккуратно вынимал манжеты рубашки из рукавов халата, затем разгладив лацканы и направившись за свой стол.       Его зачесанные назад темные волосы теперь только подчеркивали сердитую бледность и агрессивную заостренность всех, даже самых мягких черт его лица. Он поджимал губы и морщил нос, как будто ему всё это было омерзительно. Лиан его таким не видела. Или видела, но ее нервная система постаралась стереть эти воспоминания как травмирующие. Ей было страшно. Несмотря на то, что она была с Джином близка (по крайней мере, до этого момента), теперь она его боялась, в один момент убедившись в том, что он может забыть о личных отношениях, когда дело касалось… Но в чем она успела провиниться?..       — Исполнять ваши поручения. Работать с документами. Принимать посетителей и сопровождать ваших пациентов. — Лиан запнулась, когда Джин посмотрел на нее. Смотрел на нее, исподлобья, не спуская глаз, пока садился в кресло.       — Значит, моя обязанность, как твоего непосредственного начальника — давать поручения. — Он кивнул, невозмутимо принявшись за разложенные на его столе бумаги, те, с которых нужно было начать новый рабочий день. — Подскажи, я давал тебе поручение свести своего научного руководителя и по совместительству практикующего сексолога и моего пациента, чьим лечащим врачом я являюсь даже по документам?       Лиан невольно заломила пальцы, даже не пытаясь теперь понять, откуда Джин мог это узнать.       — Нет.       — Я давал тебе поручение сомневаться в своей компетентности?       Лиан тут же подняла глаза, пока Джин, открыв перед собой ежедневник и включив компьютер, откинулся на спинку своего кресла.       — Я никогда не сомневалась в… вашей компетентности. И вы это знаете.       — Посоветовав моему пациенту другого специалиста, с которым у нас есть общий профиль, ты тем самым поставила под вопрос мою компетентность как сексолога. Позволила себе усомниться в ней в присутствии моего пациента, который продолжает получать назначенное мною лечение. — Джин смотрел на Лиан, чуть наклонив голову, как будто оценивая ее, пока Лиан понимала, что… В нужный момент не смогла додуматься до того, как это могло выглядеть со стороны. — Ты не согласна со мной? По твоему, я не прав? Или ты порекомендовала господину Мину своего обожаемого доктора Кима, чтобы он посмеялся и лишний раз убедился, как на самом деле хорош его лечащий врач? Так было дело? Если так — я выпишу тебе премию, в счет своего потешенного самолюбия.       Лиан не знала, что сказать, но отчаянно боялась, что Джин встанет. И Джин встал, обойдя стол и присев на него, скрестив на груди руки.       — Ты так и будешь молчать? Ты надеялась, что я об этом не узнаю, правда? После того, как я открыто высказался о том, что не считаю приемы доктора Кима приемлемыми в рамках моей схемы лечения. Если тебе интересно, я узнал случайно. Юнги сразу начал тебя защищать, тем самым только подтвердив мои догадки. — Джин сделал паузу. — Ты язык проглотила?       Он говорил с агрессивным раздражением, не повышая громкость своего голоса, но от этого было не легче.       — Я… Просто хотела помочь, потому что Юнги…       — Поделился с тобой своими переживаниями, да? Смотри мне в глаза.       — Не хочу. — Лиан невольно надула губы, затем заметив, как Джин расплел руки, явно намереваясь подойти.       — Другое дело. — Он кивнул и обманчиво мягко улыбнулся, когда Лиан подняла на него взгляд. — Так вот. После того, как мой пациент поделился с тобой своими переживаниями, ты могла рассказать о них мне, разумеется, если они не были под грифом секретно. Чтобы я смог с ними как-то разобраться, при том, что у меня есть соответствующие компетенции. А если бы я не смог с ними разобраться, я бы самостоятельно обратился за помощью к своему коллеге. Но ты вынесла меня за скобки и приняла это решение самостоятельно. — Джин сделал паузу. — Кем ты себя возомнила, Нам Лиан? То, что я тебя временами трахал, вселило в тебя уверенность, что ты можешь по своему усмотрению распоряжаться моими пациентами за моей спиной? При этом, то, что я тебя трахал — не было услугой, за которую ты могла бы ожидать поощрения, как послушно выполняющая команды собака. Ты сама этого хотела, нередко была инициатором и… это всегда было обоюдоприятно. Или ты хочешь возразить?       — Временами трахал? — Лиан чувствовала, как задрожали ее губы, и сжала пальцы в кулаки, как будто это помогло бы справиться с выплескивающимся наружу нервной рябью напряжением.       — И доверял. Я доверял тебе, Ли. А ты, прекрасно зная мое отношение к доктору Киму, за моей спиной отправила к нему моего пациента. Решила потешить его самолюбие с помощью Юнги? — Джин ухмыльнулся. — А этот доктор врач ни словом не обмолвился о том, что общался с ним. Наверное, знал, что по итогу будешь виновата ты. И не отказался от этой затеи, чтобы случайно тебя не подставить. Как думаешь, почему? Наверное, потому что ты ему очень дорога.       Последнее прозвучало с откровенным сарказмом и ядовитой усмешкой.       — У тебя есть два пути: уволиться по собственному желанию или же попытаться вернуть мое доверие. И чтобы ты теперь не думала, что я не смог оценить по достоинству твои навыки в сексе — обычно я в таких случаях второй шанс не даю. Но ты заслужила. — Джин спокойно наблюдал за тем, как отчаянно начинали блестеть глаза омеги, не чувствуя ни намека на запах груши. — Я думал, что также по достоинству оценил твой незаурядный ум и сообразительность, но, как оказалось, в твоей черепной коробке меньше серого вещества, чем я успел себе нафантазировать.       Джин поднялся, вернувшись за свой стол.       — Если уже решила увольняться — можешь сразу идти в отдел кадров, я не буду тебя заставлять дорабатывать этот день. Если хочешь остаться — приступай к своим должностным обязанностям.       — Как скажете, господин Ким.       Лиан не помнила, как вышла из кабинета — только то, как села за свой рабочий стол и начала утирать щеки, по которым, бессовестно размывая тушь, потекла соленая вода. И она уронила голову на руки. Умела плакать тихо, только моментами содрогаясь от пытающихся вырваться всхлипов. Почему она не подумала о том, что… Но знала, что Джин так прореагирует. Догадывалась и боялась. Идиотка.       — Прошу прощения.       Лиан тут же дернулась, слишком резко выпрямившись, от волнения пытаясь убрать от лица волосы, которые продолжали быть забранными в тугой хвост. И ее взгляд наткнулся на пиджак и большие руки, которые теперь расстегнули пару пуговиц. Ей пришлось чуть задрать голову, чтобы…       — Господин Пак! — Она неловко отодвинула кресло, поднявшись и склонив голову, виновато опустив глаза. — Прошу прощения, что…       — Откуда здесь осадки? — В его низком, грудном голосе слышалось сомнение, и омега подняла на него взволнованно блестящий взгляд. — Возьмите.       Он потянулся к внутреннему карману пиджака, достав платок и протянув его девушке.       — Можете, не стесняясь, высмаркиваться в него — у меня есть ещё.       Мужчина смотрел на нее с доброй, приятной улыбкой, и его по-мужски грубое, квадратное лицо, как по линейке расчерченное острыми чертами, вмиг стало мягче. И Лиан вдруг захотелось уткнуться в его широченную грудь и зарыдать в полный голос. Она была уверена, что этот альфа сможет закрыть ее своей широкой спиной и спрятать… От Джина.       — Спасибо, господин Пак. — Она виновато улыбнулась, неуверенно схватившись за протянутый платок, после опустившись в своё кресло.       — Вам нужно воспользоваться зеркалом. И… — Он огляделся. — Выпить воды.       Лиан не успела ничего ответить, прежде чем господин Пак, что-то вспомнив, решительным, тяжелым шагом направился в коридор, чтобы затем вернуться со стаканом воды, явно добытой из кулера.       — Прошу. — Он поставил стаканчик на стол перед Лиан, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, затем одумавшись.       — Большое спасибо! Вам не стоило так волноваться, потому что…       — Просто скажите, что вам приятна эта забота, чтобы я смог почувствовать себя рыцарем без страха и упрека. — Мужчина все еще стоял, теперь засунув руки в карманы брюк, и Лиан невольно, не имея возможности быть незаметной, оглядела его. Он был большим. Не толстым, а мощным, при его росте, а он был выше Джина, который, в свою очередь, был выше Лиан на голову… — Попейте. Я не врач, но могу точно сказать, что потерянную вами влагу нужно срочно восполнить.       — Спасибо, господин Пак. — Омега чуть виновато улыбнулась, взяв в руки картонный стаканчик, через который очень приятно ощущалась свежесть холодной воды. — Мне очень приятна ваша забота.       — А мне приятно эту заботу проявить.       Лиан смущенно опустила глаза, затем услышав, как открылась дверь кабинета Джина. Омега резко повернулась, заметив на лице альфы удивление.       — Господин Ким, почему я вижу слезы вблизи вашего рабочего места? — Господин Пак звучал достаточно серьезно, чтобы Джин также серьезно ответил.       — Госпожа Нам позволила себе нарушить профессиональную этику, усомнившись в моей компетентности как специалиста в присутствии моего пациента. — Джин звучал абсолютно спокойно. — Я счел нужным указать ей на это, при этом даже не повысив тон.       — Это правда? — Господин Пак обращался к Лиан, которая поджала губы, пытаясь не смотреть на своего начальника. — Если господин Ким позволил в отношении вас грубость, мне придется указать ему на это в вашем присутствии, потому что я не приемлю такие методы озвучивания претензий, даже если они обоснованы.       Лиан не успела сдержать удивление, заметив, что Джин никак не подал виду, сцепив на груди руки, терпеливо смотря на господина Пака, затем переведя взгляд на Лиан. Омега знала, что он готов к тому, что она пожалуется. А она очень хотела пожаловаться, потому что Джин… знал, как её обидеть и унизить, даже если со стороны это не звучало как обычные оскорбления и унижения.       — Нет, господин Пак, доктор Ким не позволил в отношении меня грубость. — Лиан покачала головой.       — Откуда тогда слезы? — Альфа смотрел на нее с сомнением.       — Между мной и госпожой Нам существуют не только профессиональные, но и личные отношения, которые вполне логично изменились после того, как изменились отношения профессиональные, несмотря на то, что ранее они не оказывали никакого влияния на ее работу. — Джин подошел к господину Паку. — Вас устроит такой ответ?       — Вполне. — Господин Пак задумчиво смотрел на Лиан, которая украдкой пыталась стереть со своего лица влажные подтеки, боясь смотреть в зеркало и воспользовавшись тем, что оба альфы теперь были заняты разговором. А потом господин Пак перевел взгляд на Джина. — Вы ее уволили?       — Нет. В остальном, помимо случившегося… недопонимания, работа госпожи Нам меня более, чем устраивает — она замечательно справляется со своими обязанностями и значительно облегчает мне работу. — Джин кивнул в подтверждение своих слов. — Мы уладим этот вопрос, я даю слово.       — Я верю вам, господин Ким. — Мужчина улыбнулся чуть снисходительно. — И не хочу вас задерживать.       Лиан смотрела в спины удаляющимся альфам, невольно размышляя о том, почему владелец клиники не пах. Вряд ли это было что-то похожее на проблему Юнги. Стресс? Интересно, а чем он пах? Непонятные, ненужные и забравшиеся в ее голову явно не вовремя вопросы, которые она постаралась сразу же забыть. Самый главный вопрос — хочет ли она и дальше работать с Джином? Точнее… Она хотела вернуть те отношения с Джином, которые у нее успели сложиться, и она вспомнила, как он заговорил о доверии. Заслужить доверие такого альфы и… Она вернет его. Остынет, подумает… В конце концов, он никогда не мог перед ней устоять, точнее, перед ее запахом, который всегда действовал на него умиротворяюще. Нужно, чтобы и Джин остыл. Почему-то теперь это было очевидно. А еще… Лучше бы Тэхен прислал ей цветы сегодня, а не тогда. А еще ему стоит рассказать о случившемся, чтобы удостовериться в том, что он не был тем злодеем, которым выставил его Джин. И Лиан, допив воду, взялась за телефон.

* * *

      У Юнги было не очень хорошее предчувствие, которое преследовало его с начала и до конца рабочего дня, теперь став очевидным, когда он переступил порог клиники. Даже если Джин сказал, что всё это было в порядке вещей и в его случае было нормой — это не значило, что ему не нужна будет помощь. Какая-нибудь… специальная. Омега не мог придумать, какая именно, но что-то ему подсказывало, что у такой деликатной проблемы все методы решения вгоняют в краску или заставляют страдать. Хотя бы от глубоко морального неудовлетворения. Хотя, теперь Юнги мог говорить и о физическом, впервые почувствовав, как это бывает — когда ты возбужден.       Он вошел в приемную Джина, в которой он был главный врач, и не нашел Лиан, решив терпеливо ее подождать и не ломиться в кабинет доктора Кима. Интересно, Джин говорил с ней о том, что… Блять, ну как он мог так проебаться… Наверное, то, что он был под таблеткой, могло послужить ему оправданием, плюс к тому, они не договаривались, что это будет тайной, но… Юнги знал, что Джину это может не понравиться.       — Хочешь?       Омега дернулся, услышав голос Лиан и обернувшись на него.       — Она органическая и полностью готовая к употреблению. — В ее руках была большая корзина с клубникой, которую она с трудом держала двумя руками, затем опустив на столик. — Пришлось раздать девочкам и угостить доктора Пака, чтобы дотащить сюда.       — Поклонник? — Юнги с интересом разглядывал корзину, заглянув в нее и заметив там… — Тут еще конфеты.       — Серьезно? — Лиан тут же нагнулась, тонкими пальцами ловко выудив шарик в золотой фольге. — То, что нужно.       Она выглядела странно, и Юнги не сразу понял, в чем было дело. А потом присмотрелся, заметив, что вместо макияжа на ее глазах была небольшая припухлость. И его тут же осенила догадка.       — Ты говорила с Джином?       — Ооо, да… — Лиан присела на подлокотник кресла, которое занимал Юнги, и омега чуть подвинулся. — Это ты по моим ненакрашенным глазам понял? Пришлось смыть тушь. Слезами.       — Блять, Ли, прости! — Юнги не знал, как теперь мог утешить безвинно пострадавшую омегу, которая достала из корзины еще один золотой шарик, до этого оставив на столе обертку от предыдущего. — Я проебался. Открыл при нем свою почту, чтобы найти порно, а там в отправителе…       — Тебе тоже попало, да? — Лиан повернулась к Юнги с теплым сочувствием во взгляде, пока Юнги неуверенно кивнул, вспомнив о том, как ему это попало понравилось. — Ты не виноват. Я сама должна была сообразить, что это может добром не кончиться. Должна была, но не сообразила, что это выглядело со стороны как сомнение в его компетенции. И всё, что я тебе о Джине рассказывала… — Она взяла паузу, затем вздохнув. — Он сказал, что я его доверие предала. Могу вернуть, но… Знаю, что не будет как прежде. Он злопамятный, как все альфы.       — Я поговорю с ним. — Юнги решительно кивнул. — Постараюсь его убедить в том, что всё это хуйня, и что я просто закомплексованный девственник, которому…       — Юнги?       Омеги как по команде повернулись к Джину, который открыл дверь кабинета, не спеша выходить.       — Джин! — Юнги тут же поднялся, пока альфа поднял руку.       — Я знаю, что у вас преступный подряд, и ты меня будешь убеждать в том, что сам всё это устроил, а госпожа Нам — белая и пушистая овечка. — Он закатил глаза, затем остановив взгляд на корзинке. — Это ты принес?       — Это подарок. От одного анонимного любителя клубники. — Лиан невольно надула губы. — Чтобы у меня были силы возвращать твое доверие, хотя я знаю, что это не поможет. С твоим характером.       — Ты обо всем знала, так что… — Джин скрестил на груди руки, пока Юнги думал, как помочь. Как помочь?..       — Джин, я согласился обратиться к Тэхену только затем, чтобы… произвести на тебя впечатление. Чтобы… — Юнги пытался не думать о том, как теперь краснел. В конце концов, для альфы это скорее всего было очевидно, а то, что он озвучит теперь это вслух… Могло помочь. — Чтобы когда мы останемся наедине, я… Не смущался, а мог что-то сделать. Мне нужна была уверенность в себе, и я сказал об этом Тэхену. Что… — Ты мне нравишься. — Он сказал, что я мог бы прямо тебе сказать, что меня беспокоит, и ты бы мне помог. Это моя ошибка, а не Лиан. Но я усомнился в себе, а не тебе.       Джин смотрел на него, не моргая, внимательно, серьезно, будто взвешивая теперь каждое его слово, затем переведя взгляд на Лиан, которая смотрела в корзину.       — А я на тот момент думала не о том, какие у вас с Тэхеном непонятно натянутые отношения, а о том, что он разговорит Юнги и поможет ему чувствовать себя увереннее, когда вы будете говорить о сексе. Так что…       — Получается, что всё это было ради меня. Я польщен. — Джин улыбнулся. — Это ничего не меняет.       Он взял Юнги под локоть, успев посмотреть на часы.       — Но если ты отложишь для меня немного клубники, я попробую что-то изменить.       Лиан уставилась на него широко раскрытыми от удивления глазами, пока Джин только ухмыльнулся.       — Ты его должница. Потому что… — Он на самом деле произвел на меня впечатление после встречи с другим доктором Кимом. — Я так сказал. Всё.       Джин раздраженно нахмурился, потянув Юнги в коридор.       — Спасибо. — Омега первым нарушил молчание.       — Я терпеть не могу, когда пользуются моей добротой, поэтому, не бери в привычку. — Джин отпустил Юнги, протолкнув его в лифт. — Это сработает только в том случае, если ты дашь мне обещание, что о сексе будешь говорить только со мной, как со своим личным сексологом.       — Ну… — Наверное, теперь было самое время быть честным. — Я подружился с Тэхеном и Чимином. И они… делились со мной опытом. — Прежде чем услышать ответ, Юнги, выйдя из лифта, взял Джина за руку, повернув к себе. — Я говорю тебе об этом честно, потому что мне нечего от тебя скрывать.       — С Тэхеном и Чимином? — Джин с сомнением смотрел на Юнги.       — Потому что Чимин ревнует Тэхена ко всему, что движется. Особенно к омегам. У меня нет запаха, но я двигаюсь, поэтому… — Юнги поджал губы, пока Джин улыбнулся.       — Ладно, раз такое дело.       — Подожди. — Юнги вновь остановил Джина, заметив, что они уже почти достигли кабинета ультразвуковой диагностики. — Ты… реально ревнуешь меня к Тэхену?       — Я не буду отвечать на этот вопрос. Хватит того, что я уже пошел тебе на уступки. — Джин нахмурился, затем нагнувшись к Юнги и перейдя на шепот. — Это исключение из правила, Юнги. И не нужно испытывать мое терпение, потому что я одинаково хорошо и целуюсь, и кусаюсь.       Он многозначительно улыбнулся, затем направившись к знакомой Юнги двери, уверенно постучав и сразу получив разрешение войти.       — Доктор Пак!       Джин сразу направился к мужчине, который находился в дальнем конце кабинета, у расположившегося напротив окна стола, и доктор Пак, улыбаясь, вышел вперед, протягивая руку.       — Как мой мальчик? Он ужасно переживает, что это подкравшаяся старость, в его-то сорок три!       — Всё хорошо, скоро будет как новенький. — Джин убедительно кивнул, затем повернувшись к Юнги. — Раздевайся. — Он вернул внимание доктору. — Эрекция случилась, эякуляция нет, зато случился не ярко выраженный болевой синдром. Хочу посмотреть, что там по семенникам.       — Джинни, ты же знаешь, что в нормальном состоянии на образование спермы нужно как минимум дней десять. Я не видел у него белковых запасов до этого, поэтому вряд ли он сможет что-то из себя выдавить даже при большом желании. — Доктор Пак качал головой, взяв Джина за локоть и направив к аппарату. — Отсюда могут быть болевые ощущения.       — В любом случае, там будет жидкость. Он не сможет кончить так, чтобы зачать ребенка, а… — Джин осекся, заметив вышедшего из-за ширмы Юнги, который уже практически перестал стесняться, сразу направившись к кушетке и уже профессионально приняв нужную позу. — Вот умница.       — Слышу в твоем голосе гордость. — Юнги надулся, но все же побольше прижал колени к груди.       — Господин Мин, у вас есть болезненные ощущения при мочеиспускании? Частые позывы? — Доктор Пак настраивал аппарат.       — Нет. — Юнги задумался. — Хотя… Иногда замечаю, но это не доставляет мне неудобств. В смысле, это не повторяется часто.       Юнги дернулся, почувствовав холодное и влажное от геля прикосновение насадки аппарата к яйцам.       — Первая эрекция была продолжительной? — Доктор Пак сосредоточенно смотрел на экран вместе с Джином, который дал ему еле слышный комментарий. — Протоки чистые, канальцы полые, судя по контурам. Как я и говорил — нужно время. — Доктор Пак взял паузу, пока Юнги пытался не сосредотачиваться на ощущениях, смотря в потолок. И пауза затянулась, пока омега пытался понять, что так долго можно продавливать и рассматривать в двух маленьких яичках. — Новообразований нет, эхогенность умеренная, всё на своих местах. — Насадка сместилась к промежности, и Юнги невольно выдохнул. — А вот здесь… — Доктор звучал задумчиво, затем свободной рукой застучав по клавишам. — Гонады продолжают… увеличиваться, и сегодня уже четырнадцать семьдесят пять. Можем сделать вывод, что в вашем состоянии, господин Мин, прослеживается уверенная положительная динамика.       Доктор Пак ободряюще и жизнеутверждающе улыбнулся, и Юнги позволил себе обратить внимание на его обезоруживающее очарование, заметив, что Джин слишком внимательно смотрел в экран, как будто готовился сказанное опровергнуть. И доктор Пак к нему присоединился, но всё остальное время они говорили друг с другом шепотом, иногда тыкая в монитор пальцами, не способствуя тому, чтобы вдруг объявившаяся тревожность Юнги сошла на нет. И Джин только сосредоточенно сопел, когда тепло попрощавшись с доктором Паком, они вернулись в кабинет главного врача.       — Два кофе, пожалуйста.       Лиан тут же встрепенулась.       — Я отложила тебе клубнику. Могу упаковать с собой, чтобы ты мог поесть дома, или же подать вместе с кофе. — Лиан внимательно смотрела на Джина сцепив перед собой руки.       — Теперь я знаю, что у тебя всё-таки есть недостатки, потому что до этого был уверен, что ты само совершенство. — Джин покачал головой. — Упакуй с собой. Спасибо. Пойдем.       Он потянул Юнги в кабинет, и как только они вошли — сразу избавился от халата, который, и наверняка это была хорошая привычка, тут же начал аккуратно развешивать в шкафу.       — Что вы решили с доктором? — Юнги напряженно поджал плечи, сев в кресло для посетителей, наблюдая за тем, как хозяин кабинета занял свое место в кресле для... хозяина.       — Что патологий у тебя нет. — Джин откинулся на спинку, пару раз качнув кресло. Он чуть развернулся, сосредоточенно смотря на Юнги, а затем — на Лиан, которая неслышно проскользнула к столу, оставив два стакана. — Спасибо, Ли.       Она кивнула, удалившись, ощущая на себе два пристальных, но отвлеченных взгляда.       — Никаких патологий, но всё идет по пизде — это так себе утешение. — Юнги уронил голову и взгляд на свои руки, став нервно заламывать пальцы. — Я всё понимаю, но…       — Помнишь, я угрожал тебе однажды осмотром простаты?       Юнги резко поднял голову на Джина, который даже не пытался теперь быть игривым — он говорил серьезно. Как врач. Который собирался засунуть ему металлическую трубку в задницу.       — Это… С помощью трубки, которую… — Омега нервно сглотнул, пока Джин улыбнулся.       — Нет, Юнги. Это я тебя пугал. Осмотр простаты проводится только с помощью пальца. Вот этого. — Джин показал указательный. — Который одет в перчатку и смазан специальным гелем, который минимизирует любые дискомфортные ощущения. — Уже предвидя готовящийся вопрос, Джин поднял руку. — Больно бывает только в том случае, если ты напрягаешься, зажимаешься, логично зажимая задний проход. Тогда больно. Если ты врачу доверяешь и не имеешь никаких предубеждений, проникновение пальца можно даже не заметить, настолько неясными и неочевидными будут ощущения.       — А… УЗИ?       — Информативное УЗИ простаты проводится только трансректально, и в этом случае в задний проход вводят насадку аппарата. — Увидев, с каким ужасом округлились глаза омеги, Джин не смог сдержать улыбку. — Другую насадку, Юнги. Она диаметром с палец. То есть, формально, ощущения будут схожими. И я могу назначить и то, и другое исследование, хотя применение ультразвука может быть достаточным условием для постановки диагноза. Однако… — Джин взял паузу, внимательно вглядываясь в Юнги, который, как на эшафоте, смотрел на него с отчаянием и надеждой одновременно. — Только при непосредственном осмотре я смогу определить чувствительность твоей простаты и оценить потенциал ее участия в пока осложненном процессе эякуляции.       Юнги приподнялся, взяв со стола кофе, который ему подвинул Джин, явно с помощью экстрасенсорных способностей распознав, где был его капучино.       — У тебя есть вопросы?       Омега, вместо того, чтобы отвечать, приник к картонному стакану, как будто то, что он теперь пил, было уважительной причиной его молчания. Джин терпеливо ждал, смотря на Юнги пристально, но при этом его взгляд не отдавал чем-то неподъемным, раздраженным или просто рассерженным — он был задумчив в этот момент. Как был задумчив омега.       — А как… это проходит? — Юнги не стал в этот момент смотреть на доктора.       — Ты встаешь рядом с кушеткой и облокачиваешься на нее, упираясь предплечьями. Я ввожу в анус палец, узнаю, всё, что мне нужно, а это редко занимает больше минуты, если нет какой-то очевидной патологии, вроде простатита, затем палец вынимаю, даю тебе салфетку и… ты одеваешься. — Юнги, наконец, поднял на него глаза, и Джин улыбнулся. — Это только звучит страшно, но можешь мне поверить, что даже самые матерые альфы беспрекословно всегда встают в позу, потому что понимают, что здоровье — превыше всего.       — А можно сейчас?       Джин всматривался в лицо омеги, видя, как бешено теперь блестели его глаза.       — Я понимаю, ты закончил рабочий день, и я охуевшая морда с такими предложениями, но правда, Джин… Я не могу ручаться, что на утро, вспомнив об этом, не рвану куда-то просить политическое убежище. Пожалуйста. Я понимаю, что зад должен быть чистым во всех отношениях, и… В общем, нет никаких препятствий.       Юнги говорил тихо, но уверенно, несмотря на то, как отчаянно краснел, твердо, не пытаясь в этот момент вызвать жалость или капризом склонить доктора к нужному ему решению.       — Хорошо. — Джин кивнул. — Только давай спустимся в мой кабинет, в котором я веду прием.       — Спасибо. — Омега криво улыбнулся, зачем-то взяв с собой стакан и первым направившись к двери.       Джин оставил свой кофе на столе.       — Ты можешь идти домой, Ли. — Он теперь смотрел в спину Юнги, который поджал плечи и шагал теперь так, как будто направлялся не в кабинет врача, а на электрический стул.       — Спасибо. И Джин… — Девушка опустила глаза. — Скажи, что между нами всё может стать как прежде. Без секса, но я на самом деле очень дорожу… дружбой с тобой.       Услышав без секса Юнги остановился, медленно повернувшись. Они ведь спали. А теперь не спали? Джин сам прекратил эти отношения? Он бы мог спросить у Лиан, но это было как минимум бестактно, как максимум — откровенно хуево.       — Может, Ли. Но только в том случае, если вся твоя благотворительность будет сперва согласовываться со мной. — Джин говорил и смотрел строго, но в этом взгляде и в его голосе не было ни намека на агрессию, поэтому Лиан только кивнула. — Ты умница. И такого мнения придерживаюсь не только я, поэтому всё в твоих руках. Прежде чем это всё попадет в мои руки, и тогда даже господин Пак не сможет стать твоим заступником.       Немного незлой угрозы, и Лиан только сказала Спасибо, затем кивнув Юнги, который вновь погрузился в свои мученические размышления. Одно дело — смотреть на видео и гипотетически всё это представлять. Другое — совать в свою собственную задницу пальцы. Не то, чтобы Юнги настолько не любил свое тело — возможно, если бы он мог, он бы себя в задницу целовал, но сама мысль… Тем более, в нем должны были оказаться пальцы доктора. Палец доктора. Который увидит его…       — Юнги. — Омега дернулся от неожиданности, когда его плечи обвила рука Джина. — Если ты смущаешься меня как мужчины, думая теперь о своей чести — оставь пока эти мысли. Я врач. Я буду смотреть на тебя как врач. Буду совершать манипуляции, которые обычно совершает врач. Можешь мне поверить — я умею оставаться профессионалом в любой ситуации. Никаких комментариев относительно твоего тела я давать не собираюсь, так же как и оценивать его. — Кажется, под телом он подразумевал… то самое. — Мне важно только состояние твоей предстательной железы.       Он не дал Юнги ответить, подведя его к кабинету и открыв дверь, которую затем за Юнги закрыл.       — Мне… нужно снять штаны или… — Омега шумно выдохнул, пытаясь как-то справиться со своим волнением.       — Нет, ты можешь их просто спустить. — Джин направился к одному из стеклянных шкафов, достав оттуда что-то, что Юнги разглядеть не мог.       Затем он помыл руки, тщательно вытерев их полотенцем, натянув одну перчатку. И уставился на Юнги, который просто наблюдал за ним, как будто забыв, зачем они здесь оказались.       — Юнги, ты знаешь, что нужно делать.       Он готов был провалиться сквозь землю, но вместо этого подошел к кушетке, дрожащими пальцами начав расстегивать ширинку, и не с первого раза освободил пуговицу на поясе от тугой петли. Медленно и неуверенно стянул всё к коленям, затем опустившись на предплечья. Эта поза называлась раком. Хорошо, что доктор не просил его раздвинуть булки, потому что в таком случае из этого кабинета он бы сразу попал в реанимацию.       — Ты готов?       — Сдохнуть? Всегда готов.       И не услышав последующий комментарий, Юнги ощутил на своем анусе влажное касание пальца. Он уронил голову, уперевшись лбом в застеленную одноразовой простыней кушетку.       — Юнги, расслабься. Это не пытка, не способ тебя наказать за что-то — это медицинский осмотр. Я не хочу делать тебе больно и не буду этого делать.       Голос доктора звучал твердо, без очевидного намерения омегу ласково уговорить, но Юнги ощутил на своей голой ягодице прикосновение руки без перчатки, которая стала его гладить. Как будто по голове (а если учесть, что иногда Юнги явно думал жопой…). И палец между ягодиц тоже гладил его. В этом не было ничего откровенно неприятного или болезненного — просто чувствительно.       — Я, кстати, смотрю на твои плечи. — Джин продолжал его поглаживать. — Расправь их.       Юнги был слишком сосредоточен, но не знал, как в том месте расслабиться специально.       — Как мне… очко расслабить?       — Не напрягать его. — Джин улыбнулся, после столь грубого обозначения такого нежного места поняв, что Юнги был почти на пределе. — Вот так.       Омега не сразу понял, как это произошло, ощутив только… Что-то в заднице. Никакой боли — это правда. И даже когда доктор стал засовывать палец глубже, Юнги до сих пор не чувствовал боль. Это немного воодушевляло.       — Если будет боль — сразу говори. Причем, даже если несильной интенсивности. Дискомфорт и другие не слишком приятные ощущения в этом случае считаются нормой.       Джин звучал сосредоточенно, а Юнги тем временем немного расслабился, поняв, что худшее было позади. Если бы он знал, как заблуждался… Сначала он ничего не чувствовал — только что-то невнятное, издали похожее на дискомфорт, что обращало на себя внимание, но не доставляло очевидные неудобства. А потом доктор начал что-то делать пальцем, давить, и Юнги показалось, что кто-то коснулся его члена. Это было очевидное ощущение. Как будто кто-то касался головки, в момент когда он был возбужден. Как тогда, у него в квартире. Это были… как вспышки, зажигающиеся и тут же затухающие, и Юнги не мог на них как следует сосредоточиться.       — Пока я не чувствую никаких патологических изменений. — Джин звучал всё также сосредоточенно. — Размеры не увеличены, форма… Соответствует анатомическим нормам. И судя по отсутствию болезненности в этой области… — Он надавил сильнее, как будто желая убедиться в том, что болезненности на самом деле не было, при этом сжав пальцы на ягодице Юнги. — Предстательная железа у тебя в порядке.       Омега дернулся. Он дернулся так ощутимо, что Джин даже напугался, не ожидая такого резкого движения, затем заметив, что Юнги ухватился за края кушетки. Профессиональное чутье теперь подсказывало доктору, что эта реакция не была вызвана болевыми ощущениями, поэтому он, чуть повернув руку, прижал большой палец к промежности, проведя по шву, слегка надавливая. Это было чувствительное место, и он понял это, когда заметил как поджались яички. Это могло быть только в том случае, если…       — Мы закончили? — В обычно низком голосе Юнги вдруг послышалась непонятно звенящая паника.       — Да. — Джин, заподозрив неладное и решив не давить на своего пациента, медленно вытащил палец, сразу стянув перчатку и отправив её в мусорную корзину.       Юнги тут же выпрямился, повернувшись к стене, и начал торопливо натягивать джинсы.       — Тебе не нужна салфетка? — Джин наблюдал за ним с нескрываемым подозрением, направившись к раковине, чтобы смыть с рук тальк.       — Нет, спасибо. — Юнги звучал достаточно взволнованно, чтобы Джин мог не обратить на это внимание.       — Что случилось? — Он догадывался, но ему нужно было услышать это от Юнги.       — Ничего. — Омега криво улыбнулся, повернувшись к Джину, засунув обе руки в карманы джинсов, нервным, не успевшим остановиться движением коснувшись ширинки. — Я могу идти? Спасибо большое. До встречи. Я буду строго выполнять твои рекомендации.       И Юнги тут же направился к двери, начав дергать ручку, затем только вспомнив о закрытом замке.       — Юнги…       Джин не успел ничего сказать прежде чем омега выветрился из кабинета, буквально, оставив после себя только затянувшийся из коридора сквозняк. У него случилась эрекция — это было очевидно. Он смутился ее, потому что, во-первых, Джин не трогал его член, чтобы всё списать на обычный рефлекс, но то, что при трансректальном осмотре рефлекс также может сработать Юнги не знал... Зато знал, что нормой является дискомфорт, а не удовольствие. Во-вторых, у них не было тех предварительных ласк, что были до этого, когда Юнги впервые ощутил возбуждение и вызванный только из-за него стояк.       Теперь он возбудился от пальца в заднице, и эта мысль полицейской сиреной гремела в голове Юнги, когда он добрался до машины.       Это… начало конца?