Без вкуса и запаха

      До того, как войти в кабинет врача, Онва была раздраженной, агрессивной, шумной и очень решительно настроенной отомстить, по дороге в больницу в красках рассказывая Чену (который уже был на связи с директором), чего именно она хочет добиться от устроителей премии. Она суетилась, гордо убирала от себя руки, передвигаясь на одной ноге, сумев удобно подвязать подол платья, чтобы не светить бельем и не сломать, при случае зацепившись за шелк, нос.       Теперь же она была тихой и очень бледной. Жалась к Чену, который очень аккуратно ее поддерживал, выводя из кабинета врача, и Чонгук уже подставлял свои руки, заметив на ее лодыжке фиксатор. Онва прильнула к нему, но в ее объятиях была какая-то не свойственная ей слабость. Она положила голову омеге на плечо, зарывшись пальцами в его волосы.       — Что такое? Что с тобой делали?       Чонгук проследил взглядом за менеджером, который вернулся в медицинский кабинет, чтобы получить необходимые для подачи иска справки, а затем аккуратно потянул альфу к скамейке.       — Сустав вправляли. У меня… — Онва опустилась на сидение, держа ногу на весу. — Подвывих и растяжение. Но ты не переживай — по ощущениям это было… щекотно.       — Я знаю, что такое вправлять сустав, и… — Чонгук обнял ее за плечи двумя руками. — Храбрая девочка. Я слышал — ты даже не кричала.       — Вцепилась от боли зубами. В Чена. — Альфа вымученно улыбнулась, а затем уронила голову и подняла ее только в тот момент, когда менеджер Чен вышел из кабинета, дав знак, что они могут уходить.       — Завтра я вернусь сюда, чтобы печати и подписи на заключениях и снимке поставил главный врач. — Он помог Онве подняться. — Может, тебя на руках?       — Хочешь? — Чонгук подхватил эту мысль, готовый, кажется, в любой момент подхватить альфу и уволочь на край света, от проблем, обязательств и всего, что теперь ее расстраивало. — Хочешь я возьму тебя на руки?       — Не хватало еще. — Онва ухмыльнулась. — Я здоровая кобыла, а не…       — Ты уж определись: здоровая кобыла или ряженая обезьяна. — Чен ухмыльнулся, пока Онва полностью сосредоточилась на своих ногах.       — Я самая несчастная женщина на земле. Напиши Вану, что я жива, потому что я видела, как он схватился за сердце, вместо того, чтобы посмеяться.       Это было последнее, что альфа сказала, всё время до того, как они оказались в отеле, держа голову на плече Чонгука и бездумно и рассеянно перебирая его пальцы в своих руках. Она думала о чем-то, и омега не решался ее отвлекать. Только поддерживал и следил за тем, чтобы она правильно переставляла ноги, не имея возможности полностью вставать на травмированную. Чен сказал, что заморозка, которую ей сделали, будет действовать еще пару часов, и если до этого момента Онва примет прописанное ей обезболивающее, сможет спокойно проспать до утра. Потом будет больно, но Чен уверил Чонгука, что альфа не обольщалась по этому поводу и была к этому готова.       — Я в душ.       Онва, держась за дверной косяк, сама сбросила с себя тапки, не став дожидаться Чонгука, который закрыл номер, но не успел снять обувь.       — Ты не пойдешь без меня!       Когда он вошел в гостиную зону, заметил, что альфа уже стянула с себя платье, оставшись в одном белье и пытаясь теперь снять фиксатор. Чонгук никогда не видел ее настолько обнаженной, но не мог испытывать возбуждение, видя по лицу Онвы, что ей было тяжело, причем, большее морально — она слишком ждала, и ее надежды и ожидания слишком резко и жестоко рассыпались у нее на глазах.       — Я не инвалид.       Она сказала это сквозь зубы, а затем, вытянув больную ногу, поднялась, вприпрыжку и хватаясь за мебель, направившись в ванную. Альфа закрыла дверь, и Чонгук уселся под ней, чтобы в любой момент, когда услышит крик или подозрительный стук, ворваться и спасти ее. Он слышал только раздраженное шипение матом и плеск воды. Потом что-то упало, и он поднялся, уже схватившись за ручку, но Онва открыла дверь первой.       — Видишь, я жива. — Она собрала волосы в пучок, запахиваясь в махровый халат. — Теперь твоя очередь.       — Обещай, что ты сразу ляжешь в кровать. — Чонгук смотрел на нее достаточно выразительно, чтобы альфа дала это обещание, которому он поверил.       И он с удовольствием встал под горячий душ, позволив себе отпустить сожаления и опасения, наслаждаясь теперь тем, как с него смывался прошедший день. Всё, о чем он думал — уснуть с ней. На самом деле, и теперь это было очевидно, его не так волновал секс, как то, что они смогут спать вместе и вместе проснуться. Нет, разумеется, Чонгук никогда не противопоставлял романтику и сексуальные отношения, но теперь, когда о сексуальных отношениях нужно было забыть как минимум на неделю (а судя по расписанию Онвы, и на больший срок) он готов был получать удовольствие… просто от нее. Да, этого было достаточно, и воодушевленный этой мыслью, Чонгук вышел из ванной, клацнув выключателем.       Онва лежала поверх одеяла, и даже издалека омега почувствовал ее напряжение, успев заметить открытую бутылку воды и блистер от выданного ей обезболивающего.       — Как ты это терпишь?       В её голосе слышалось бессильное и бесцветное раздражение, которое альфа, наверняка, направляла теперь на себя, пытаясь найти виноватых в своих несбывшихся ожиданиях здесь и сейчас. Есть виноватые — есть возможность исправить или хотя бы отомстить. Организаторы были далеко, а она… Молчаливое и уныло тлеющее внутри отчаяние. Или злость. Что-то, на что не было сил.       — Что именно? — Чонгук сел на кровать, пока Онва сцепила на груди руки, смотря прямо перед собой. Казалось, что она злилась на омегу, но на самом деле просто пыталась держаться. Возможно, взглядом, за находящееся прямо перед ней гипсовое панно.       — Меня. Со всей моей популярностью, карьерой и неумением спускаться по ступенькам. — Онва опустила глаза, как-то обреченно стянув резинку с волос, которые мягкими волнами рассыпались по ее уныло опущенным плечам. — Я так надеялась. Я так готовилась к тому, что мы сможем с тобой… Что я смогу как-то реабилитироваться за всё то время, что не могла для тебя найти, хотя хотела этого больше всего на свете. А что по итогу? На три дня я почти инвалид. На две недели — хромоножка с обязательным ограничением активности. Мы могли бы любить друг друга до потери сознания, а вместо этого ты вынужден слышать мое нытье. Романтика, правда? Я ведь даже белье купила специально для этого случая. — Альфа поджала губы. — Откровенное, но при этом нежное. Такое… Тебе бы понравилось.       Глаза Онвы заблестели, и Чонгук оказался рядом с ней, спиной подпирая сложенные у изголовья подушки.       — Не вижу в этом ничего страшного. Кроме того, что тебе больно и обидно, при том, что я… Мы вместе, а у твоего красивого белья неограничен срок годности, и я обязательно еще его увижу на тебе. А потом сниму, чтобы оно не скрывало настоящее произведение искусства. — Омега пытался ободрить альфу, но она повернула к нему голову с поджатыми от злости или обиды губами.       — Как ты это терпишь, Гук?       — Заладила… — Чонгун нахмурился. — Если скажу, ты будешь смеяться.       — Мне бы не помешало. — Онва ухмыльнулась, затем откинувшись на плечо своего омеги, который в готовности обвил ее руками, пытаясь спрятать от всех переживаний. Она чувствовала его запах. Его запах и его объятия — если бы не они, она бы разбила от отчаяния собственную голову, а теперь хотела только плакать и ненавидела себя за это.       — Я могу начать издалека? — Чонгук прижался щекой к ее макушке, пока она вновь взяла его за руку — наверное, это была привычка, о которой омега узнал только теперь.       Когда Онва волновалась, она перебирала пальцы, свои или же чужие, причем, очень сосредоточенно. И очаровательно. Пионы в ее запахе теперь как будто опустили свои сладкие бутоны вместе с закатившимся за горизонт солнцем. И в запахе чувствовалась свежесть. Наверное, она могла бы казаться невзрачной и ненужной, но Чонгук представлял упавшую на зеленые листья росу. Онва не могла пахнуть неприятно.       — Да. — Она кивнула, а затем повернула голову, чтобы омега смог ее поцеловать. Как будто сделала одолжение, но Чонгук только улыбнулся — он знал, что она осторожничала. Она не могла теперь пахнуть так, как обычно, из-за стресса и боли, а вот Чонгук мог. И альфа просто боялась окунуться с головой в его кокосовые тропики, потому что у нее не было возможности насладиться этим… Как она хотела.       — Есть одна история, которую я всегда очень любил слушать. Мне ее рассказывали и мама, и папа, и несмотря на то, что они рассказывали ее по раздельности, она почти всегда звучала одинаково. Когда я был маленьким — это была сказка, про прекрасного принца и принцессу. Когда стал взрослее и начал засматриваться на метки родителей и на девочек — это уже была реальная история знакомства, опыт, который мог мне помочь найти ту единственную. — Чонгук сделал паузу. — Мама рассказывала, что когда встретила папу, поняла, что ждала его всё это время. То же самое говорил папа. Для меня это звучало, как обычное клише, поэтому я каждый раз, как в первый, задавался вопросом. Что это значит? Я не уставал каждый раз снова и снова задавать этот вопрос, чтобы услышать ответ, надеясь, что я однажды смогу испытать это на себе. Когда ты смотришь на человека и не можешь наглядеться. Вдыхаешь его запах и не можешь надышаться. Оглядываешься назад и понимаешь, что всё, что осталось в прошлом, было будто бы не с тобой. Ощущение, как будто ты нашел то, что давно искал. Вдруг в голове вырисовывается идеальный образ, о котором ты до этого, возможно, даже не думал, но который теперь был перед тобой. Ни с того, ни с сего. Всё до этого было только опытом, чтобы заполнить время до момента, когда ты, наконец, встретишь ту самую. Ты на самом деле просто ждал ее, пытаясь лишь скрасить свое одиночество. А она ждала тебя. Бесконечная вселенная и две вдруг нечаянно встретившиеся… — Чонгук взял паузу. — Папа никогда не называл это половинками. Два дополняющих друг друга целых. Как… Вот у тебя есть картина — прекрасная. И мелодия, которая завораживает своей гармонией. Два самостоятельных художественных образа, но когда они встречаются, когда играет этот мотив, а ты в этот момент смотришь на эту картину… Вдруг начинаешь ощущать запах изображенных на ней цветов и мерное постукивание капель дождя по окну… Чувствуешь магию. Не понимаешь, как такое возможно, но видишь это своими глазами и слышишь своими ушами. То же самое с любовью. Дополнение. Ты полноценен один, самоценен один, но когда вы вдвоем… — Голос Чонгука едва заметно дрогнул. — Я просто ждал тебя всё это время. И теперь, когда, наконец, встретил… Могу еще подождать, сколько понадобится.       Онва сначала молчала, потом шморгнула носом, а потом заплакала, прижав к лицу ладони.       — Ну что такое?.. — Чонгук отстранил ее от себя, пытаясь убрать ее руки, и она не сопротивлялась.       Дула покусанные губы, размазывала по надутым щекам воду, задевая развешенные на ресницах слезы.       — Ты просто устала за сегодня. Так бывает, когда испытываешь стресс, боль, когда переживаешь что-то, что переживать не хотел — это просто выходит твое напряжение. Всё хорошо. — Чонгук улыбался, обхватив ее лицо руками, вглядываясь в красные блестящие глаза, чувствуя теперь сладость распустившихся пионов как будто издали. И всё равно чарующе. — Моя девочка. Давай…       — Я тоже тебя ждала. — Онва сказала это одними губами. — Но я не могу больше ждать. Я… — Она обхватила запястья Чонгука, как будто пыталась руки убрать или оставить на себе навсегда. — Так хочу тебя… Мы постоянно с тобой далеко друг от друга, я просто хочу…       Чонгук не дал договорить, потянув к своим губам. Просто он знал, что она хотела сказать. Знал, потому что чувствовал то же самое. И Онва сцепила пальцы на его затылке, прижимая к себе, к своим раскрытым губам, которые требовали больше. Чонгук чувствовал, что ее запах вновь начал сгущаться, как вдруг набежавшие на небо тучи, но в этот раз… Это должны были стать долгожданные осадки после долгой засухи, когда раскаты грома и буйство ветра, срывающего листья и подгоняющего льющуюся с неба воду, завораживают и восхищают, а не пугают. Разразилось. Это должно было случиться. Это зрело давно, и каждое их мимолетное прикосновение приближало этот момент.       — Онва, остановись. — Чонгук упирался в плечи альфы, которая пыталась развернуться, чтобы дотянуться до его шеи.       Омега старался оставаться в сознании, сопротивляясь желаниям, обрушившимся на него вместе с ее сладостью, но это удавалось с каждым мгновением всё сложнее. Он почувствовал этот момент, когда проиграл и окончательно сдался, став заложником чувств и собственного запаха, который теперь накрыл их обоих легкой, но при этом непроницаемой дымкой афродизиака.       — Пожалуйста. — Она всё-таки оказалась на коленях, и Чонгук увидел, как она сморщилась, когда неудачно потянула к себе ногу. — Я… — Ее руки заскользили по плечам омеги, забравшись под воротник халата, а затем неслушающимися пальцами распахнув его. — Там фиксатор. Не бойся. Я умру, если ты... остановишь меня.       Он не мог и не хотел сопротивляться, доверяя ей в этот момент. Взрослая и такая... нужная. Чонгук смотрел на нее, не моргая, пока она дрожащими горячими пальцами касалась его лица, трепетно, как будто боялась теперь спугнуть... счастье.       — Я сделаю всё сам. — Омега обхватил ее плечи, мягко, но настойчиво побуждая лечь на спину.       — Пожалуйста. — Онва не думала теперь о страсти, об инициативе, не пыталась вспоминать, как себе представляла это — она просто хотела отдаться ему, во всех возможных и невозможных смыслах.       Это было неловко, но в момент, когда Чонгук оказался сверху и между ее аккуратно разведенных им же ног (омега проследил, чтобы травмированная стопа лежала правильно), всё потеряло всякий смысл. Особенно, в тот миг, когда Онва распахнула его халат, судорожно сжимая пальцы на его коже, подставляясь под горячие, нетерпеливые, но до дрожи ласковые губы, глухо и как будто вымученно застонав, когда почувствовала его внутри. Казалось, что она жила для этого момента.       Наваждение, исступление, которое делало каждое прикосновение к коже до болезненности приятным. Чувствительным. Необходимым. Онва не обращала внимание на тупую, бьющуюся в лодыжке боль, когда она подняла ноги, обхватив ими бедра Чонгука. Только его. Всё только для него и из-за него. И она покорно выгнулась, почувствовав на своей пояснице руку и сжавшиеся пальцы на бедре. А потом был поцелуй. Обжигающий рот, как виски. Острый, оставляющий покалывание на кончике языка и заставляющий хватать воздух, чтобы как-то погасить эти ощущения. Но воздух был один на двоих. Резкие, отрывистые движения, но губы всё равно не размыкались, заглушая бессильные, с каждым мгновение становящиеся всё более отчаянными стоны.       Всё поделено на двоих. Оргазм на двоих, но Онва, кончив чуть раньше, успела насладиться его нетерпением, жесткими толчками… Она улыбнулась, зарывшись дрожащими пальцами в его волосы и закрыв глаза, когда он уткнулся носом в ее шею, тяжело дыша, и ее до этого бешено колотящееся сердце тут же начало успокаиваться.       Чонгук пытался отдышаться, а потом осторожно отстранился, приподнявшись на одном локте, второй рукой обхватив у основания ее шею, затем скользнув выше, пальцами обрамив ее лицо.       — У меня… — Слова до сих пор давались тяжело, в отличие от чувств. — Теперь ты моя. А я твой.       — Зайчик… — Онва взволнованно вглядывалась в его блестящие глаза. — Ты… Я заслужила тебя?       — А я тебя? — Чонгук мягко улыбался, пытаясь насмотреться на родное теперь лицо, затем на глазах посерьезнев. — Как нога?       — К черту ее. У меня… любовь. — Она обхватила его, обняв, прижавшись и спрятавшись на его плече.       В которое потом уткнулась носом, прижимаясь к его спине. Пыталась поверить, но не верила своему счастью. А Чонгук, как будто слыша ее мысли, сильнее прижал к себе ее руку, свою заведя за спину и сжав на ее бедре. Потом она уснет, и он перевернется, аккуратно, чтобы не разбудить, уложив ее на свою руку, второй нежно обняв. Она пробурчит что-то сонно, а потом прильнет к нему... Омега знал, что сегодня он сон дождаться не сможет. Потому что… он дождался ее.

* * *

      — Юнги, ты узнаешь этот почерк? — Лиан, хмурясь, протягивала кусочек мелованного картона омеге, который явно оказался застигнут врасплох, еще не успев свыкнуться с мыслью, что он переступил порог приемной Джина.       — Я… — Юнги прочитал «Улыбнитесь, госпожа Нам». — Честно сказать, мне редко приходится смотреть на чужие почерки. Я даже почерк Онвы не помню. Но… — Юнги вернул омеге открытку. — Надпись от руки говорит о том, что человек, который организовал тебе… — Юнги огляделся, не сразу заметив цветы, которые расположились за столом Лиан, в ведре — кустовые хризантемы всех цветов, и омега невольно засмотрелся, затем одумавшись и подняв на девушку глаза. — Занимался этим лично, а не заказывал через интернет.       — Я не могу понять — либо это Джексон Ван, либо кто-то еще. — Лиан откинулась на спинку своего кресла, сцепив на животе руки, до этого проверив телефон — возможно, именно так Джин уведомлял ее о том, что могло ему понадобиться.       — Ли. — Юнги вновь позволил себе аккуратно присесть на угол ее стол. — Почему ты так… Негативно настроена в отношении Джексона? У него есть сценический образ, а есть личность, и насколько я знаю, он не так плох, как тебе может…       — Он озвучил мне в лицо то, чего хотел добиться этими букетами. — Лиан теперь сцепила руки на груди, слишком явно демонстрируя волнение. — Я сказала ему нет, но он, кажется, не понимает. А я… — Она вдруг опустила голову. — Тоже не железная.       — Ты… — Юнги потянулся рукой к плечу девушки, но в последний момент остановил движение. — Боишься не устоять?       — Боюсь ввязаться опять во что-то, что помешает мне встретить что-то серьезное. — Лиан вздохнула, затем подняла на Юнги чуть подернутые тоской глаза и мягкую улыбку. — Я хочу серьезное. У меня никогда не было настолько серьезного, чтобы я даже смотреть на других не могла. Я уже напрыгалась, набегалась и напорхалась с цветочка на цветочек, с… тычинки на тычинку. — Она еще раз вздохнула, затем подперев голову рукой и уставившись в окно. — Поэтому Джексон Ван для меня опасен, даже если он не желает мне ничего потенциально злого. Я не хочу с ним видеться и не хочу иметь никаких дел. Потому что я не уверена в том, что не сдамся, поэтому… Знаешь, какой самый надежный способ контрацепции? — Она выразительно смотрела на Юнги, пока Юнги отрицательно покачал головой. — Воздержание. В любом случае, он скоро найдет кого-то другого, кто ему… Кто его отвлечет. Уверена, что это несерьезно. Он сексуальный, темпераментный альфа, который легко загорается, но то, что легко загорается, также легко гаснет. Да?       — Ты себя пытаешься убедить или что? — Юнги с недоумением смотрел на омегу. — Насколько я знаю, ты с ним не знакома настолько близко, чтобы судить о таких вещах. Я с ним тоже настолько близко не знаком, но… Не буду лезть. — Омега поднялся. — Это слишком высокие для меня материи. Плюс, мне никогда не понять, что чувствуешь, когда тебе башню сносит от запаха.       — Пока никогда, а когда доктор Ким… — Лиан рассеянно смотрела на экран своего телефона, затем торопливо поднявшись. — Ты можешь проходить. Я присоединюсь через пару минут.       И она уверенной походкой направилась в коридор, пока Юнги в очередной раз засмотрелся на нее. Как женщины это делали? Каблуки, узкая одежда, а она вышагивает так, как будто ей очень удобно. Омега всегда восхищался этим. Интересно, когда он окончательно придет в норму, это будет его возбуждать?..       — Садись на диван.       Джин стоял рядом со своим шкафом, развешивая халат, когда в кабинете появилась Лиан с какой-то папкой в руках, которую она аккуратно положила на стол альфы.       — Спасибо, Ли. Ты можешь быть свободна. — Он с теплом улыбнулся девушке, которая улыбнулась в ответ, склонив голову, и после Юнги тоже получил улыбку от омеги, которая успела с ним попрощался, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь. Джин не садился, рассматривая содержимое папки как будто украдкой, затем подняв глаза на Юнги.       — Замечательно выглядишь. Тебе идут светлые цвета. — Он улыбнулся, затем закрыв загадочную папку и отложив ее на угол стола. При этом он направился к Юнги, явно намереваясь занять место на диване.       — Спасибо. — Омега опустил голову и глаза, задев взглядом белую футболку и светло-голубые джинсы. Затем, как будто вспомнив в последний момент, он стянул с себя светло-голубую джинсовую куртку, аккуратно перекинув ее через спинку кресла.       — Я хочу рассказать тебе схему, по которой будет проходить твое лечение во время использования афродизиаков, которые ты будешь принимать назально. — Джин сел на диван, подвинувшись к подлокотнику и закинув ногу на ногу. — Это сильнодействующее стимулирующее вещество, которое воздействует только на половую систему. Из известных побочных действий — головокружение, легкая тошнота во время эякуляции, повышение температуры тела, покраснение кожных покровов. Так как у тебя нет сердечных или сосудистых патологий, для тебя применение подобного препарата, особенно из строго расчета мной дозировки, будет безопасным.       — А для кого он может быть опасен? — Юнги не знал, зачем задал этот вопрос. Возможно, уже волновался.       — Для тех, у кого патологии есть. А также для омег или альф, которые обладают запахом, но решили испробовать острые ощущения — можно спровоцировать гиперфункцию, перегреться и оказаться в реанимации. — Джин снисходительно улыбнулся. — Именно поэтому данные препараты подвергаются строгому учету. Если говорить о лечении бесплодия одного из партнеров, другой подписывает документ, соглашаясь с тем, что он ознакомился с рисками. Справедливости ради, на моей практике не было ни одного летального исхода или случая, когда бы понадобилась реанимация. — Уже предвидя готовящийся вопрос, Джин поднял руку. — В твоем случае риск не превышает одной десятой процента, но, напоминаю, что я квалифицированный врач, который всегда сможет оказать тебе первую медицинскую помощь.       — Я не сомневаюсь. — Юнги кивнул. — А… что я буду чувствовать? Мне… — Он поднял на Джина прямой взгляд. — Хочу подготовиться морально.       — Ты будешь чувствовать возбуждение. По ощущениям, как только препарат начнет действовать, возбуждение уже будет таким, каким бы оно было… — Джин старательно теперь прикидывал возможные варианты сравнения. — Когда мы голые и активно тремся друг о друга, пропустив поцелуи и всякие полизывания. — Увидев, что омега покраснел, Джин улыбнулся. — Извини, но я хочу, чтобы у тебя было наиболее близкое к реальности представление. Вообще, у этого состояния есть единица измерения, но тебе лучше в это не вдаваться — это для людей, искушенных в медицине.       — Я понял. — Юнги взялся за подлокотники, разложив руки. — И я смогу испытать оргазм?       — В первый раз, вероятность примерно процентов двадцать. Ты демонстрируешь хорошую динамику половой отзывчивости, учитывая функциональное состояние твоей половой системы, но я не могу как прежде ничего гарантировать. На твоем месте, я бы не обольщался насчет оргазма, но готовился… — Джин запнулся, прищурившись. — На самом деле, ближе к концу это может быть не так приятно, как кажется теперь. Не могу сказать, насколько болезненно, но когда ты вплотную по физиологии подберешься к оргазму… Придется потерпеть.       Юнги смотрел на Джина прямо, видя, что тот был серьезен и сосредоточен.       — А ты… Поможешь мне?       — Разумеется. — Альфа уверенно кивнул. — Я постараюсь сделать всё, чтобы облегчить твою участь, но мы должны сразу определиться с тем, насколько ты нацелен на результат.       — Потому что в решающий момент я могу заплакать? — Юнги напрягся. — Раз уж я взялся… надо идти до конца.       — Ты готов терпеть, когда это будет необходимо?       По Джину, Юнги видел, что это был решающий вопрос.       — Готов. Потому что понимаю, что в любом случае придется через это пройти, значит… Буду терпеть. И ты можешь делать то, что считаешь нужным, когда это коснется... решающего момента.       — Умница. — Альфа улыбнулся мягко, пытаясь омегу ободрить. — А теперь обсудим нашу следующую встречу в этом кабинете. — Джин закинул ногу на ногу. — А точнее, сценарий ролевой игры.       — Всё настолько серьезно? — Юнги в сомнении прищурился.       — Это одна из реально существующих методик в рамках прикладной сексологии, которая подразумевает свою процедуру. На первый взгляд, от бытовых ролевых игр, которые практикуют пары за дверьми своих спален, ничем особо не отличается, но это только на первый взгляд и потому, что у тебя нет каких-либо осложнений по психологической части, которые я обязан был бы учитывать. — Джин сделал паузу. — Мне нужны рамки, так называемая сцена, за пределы которой мне, как ведущему, заходить будет нельзя. Пример: пощечины и оскорбления.       — Это нельзя. — Юнги решил особо не вникать, отвечая только на конкретные вопросы, при этом, очень уверенно. — Я не хочу, чтобы ты меня бил и унижал, даже обзывал. Ничего такого. Никакого насилия.       Пока Юнги отрицательно качал головой, Джин смотрел на него задумчиво, а затем поднялся.       — Я помню, что тебе нравится жестко, поэтому мне нужно определить, в какой степени жестким я могу быть. И для этого я, если ты позволишь, продемонстрирую варианты на твоих волосах. Потому что тебе нравится, когда я держу тебя за волосы.       — Хорошо. — Юнги кивнул.       — Первый вариант.       Рука Джина коснулась головы, пальцы сжались, слегка натягивая кожу. Это было скорее приятно, нежели волнующе.       — Второй вариант.       Пальцы сжались, но на этот раз чуть дальше от кожи головы, из-за чего натяжение получилось чувствительнее, и Джин потянул его голову назад, затем тут же вернув ее на место.       — Третий вариант.       Альфа совсем убрал руку, а потом вернул, и пальцы сразу запутались в волосах Юнги, сжавшись, и омега почувствовал прикосновение к коже костяшек. А затем резкое движение, и его голова запрокинулась, в то время как пальцы чуть сменили хват, дополнительно и немного болезненно натянув корни волос.       — Какой?       — Третий. — Юнги ответил, не сомневаясь и не обращая внимание на то, как стремительно его щеки залились краской. — Но я не хочу больнее.       — Я понял. — Джин чуть рассеянно кивнул, вернувшись на свое место. — Теперь определимся с тем, чего ты хочешь. Мы с тобой много всего попробовали, и я хочу знать, что доставляет тебе наибольшее удовольствие.       Омега прямо смотрел на альфу, который улыбнулся, как будто обреченно вздохнув.       — Юнги, если брать наш совместный опыт, мне всё было приятно. Поэтому говори без смущения и нежелания меня обидеть.       — Мне нравится всё, что ты со мной делал. Ртом. — Сделав последнее уточнение, Юнги опустил голову, а когда поднял заметил лишь самодовольную улыбку Джина. — Хочу много целоваться.       — Да, я тоже без ума от своих губ. — Снисходительность сменилась мечтательностью, а потом улыбка в принципе стерлась какой-то мыслью. — Теперь что касается проникновения. Тебя интересует идея секса без подготовки как таковой? Или ты хочешь…       — Как в первый раз. Хочу как в первый раз, меня всё устроило.       — Принуждение? В обозначенных тобой рамках моей... жестокости. — Увидев вопрос на озадаченном лице омеги, альфа тут же пояснил. — Игра. Ты якобы оказываешь сопротивление, я якобы его преодолеваю. Мы обговариваем это заранее, чтобы у тебя в решающий момент не было негативных переживаний.       — Да. — Юнги нерешительно кивнул, затем, когда решился окончательно, кивнул еще раз. — Хочу так.       — Хорошо. Значит, так и будет. — Джин мягко улыбнулся. — А что по поводу сюжета? Ты не исполняешь мои указания, и я тебя за это жестко, но по справедливости наказываю?       Услышав это, Юнги как будто впервые осознал, что его будет ждать. Воплощение фантазии.       — А может, ты будешь меня наказывать за то, что я принял без твоего ведома лекарство? Стимулятор. Получится… очень правдоподобно. — Омега сглотнул, уже испытывая волнение по поводу озвученного, невольно вспомнив произошедший в их совместно пережитом опыте эпизод.       — Отличная идея. — Джин задумчиво поджал губы, затем прямо и вопросительно посмотрев на Юнги. — Я смогу тебе доверить препарат, чтобы ты самостоятельно принял его согласно моей инструкции, прежде чем попасть в этот кабинет?       — Да. — Омега уверенно кивнул. — Я осознаю последствия и свою ответственность — обещаю выполнить всё в точности с указаниями.       — Я тебе верю. — Джин поднялся. — Кстати… Ты не хочешь поужинать?       — Второй раз за неделю? — Юнги с сомнением смотрел на альфу, который направился к своему столу. — В чем подвох?       — Мне нравится твоя компания за столом. Плюс… — Джин задержался с ежедневником в руках. — Признаться честно, хочется загладить впечатление от нашего первого ужина, который мы начали за упокой. И пусть закончили мы его за здравие, осадочек всё-таки остался.       — Великодушно. Я в деле. — Юнги самодовольно улыбался.       — В таком случае, ты угощаешь и выбираешь место. — Джин улыбнулся самодовольнее, вновь начав проверять свой стол, прежде чем оставить его до завтрашнего дня.       — А может… — Омега опустил глаза, размышляя о том, сколько мог позволить себе потратить.       — Уговорил. Ты выбираешь место — я угощаю. — Джин вздохнул как будто обреченно, затем, подхватив пиджак и надев его эффектно на глазах у недоумевающего Юнги. — Откуда такая щедрость? Я могу себе это позволить.       — Бесплатно меня лечить и бесплатно меня кормить? — В голову Юнги против воли закрались мысли о том, что это всё было не просто так.       — Твое питание входит в лечение, так что не вижу ничего странного и… друг другу противоречащего. — Джин пожал плечами, затем направившись к двери, по дороге подцепив талию Юнги и потянув его за собой. — Ты замечал, как идеально ложится рука? Обычно, рядом со мной кто-то слишком низкий, чтобы мне не приходилось неприятно тянуться, держась за талию. Твой случай — идеальный.       — Я думал, что тебе приятно так меня держать, а тебе просто удобно. Приятно, потому что удобно. — Юнги фыркнул, закатив глаза и сцепив на груди руки.       — Мне приятно, потому что приятно. Удобно в этом случае — побочный эффект. — Альфа чуть нагнулся к уху омеги, затем бодро направившись дальше. — И как ты относишься к тому, что мы с тобой проведем ролевую игру в четверг? После семи я буду абсолютно свободен, и мы с тобой вполне сможем управиться до девяти часов. Я смогу тебя подождать, если ты не сможешь освободиться раньше.       — Послезавтра? — Юнги повернулся к Джину, и тот с недоумением наблюдал за тем, как омега удивлялся.       — А чего тянуть? Мне кажется, ты уже успел подготовиться морально к…       — Да, успел. В семь. Я смогу. — Юнги прервал Джина, медленно, как будто раздумывая над чем-то, кивнув.       — Мы могли бы провернуть это завтра, но завтра прилетает Онва, и у нас уже организован семейный ужин, чтобы ее утешать. — Джин закатил глаза, но в его голосе не было раздражения или большого недовольства по это поводу — возможно, он даже скучал или как минимум беспокоился по поводу ее травмы.       О которой Юнги узнал лично от Онвы, когда она позвонила ему по видеосвязи, желая продемонстрировать полученное увечье, чтобы омега лучше понял ее чувства. А потом в кадре возник радостный Чонгук, и Юнги сразу понял, что несмотря ни на что, они смогли… сблизиться? Сблизиться окончательно? Юнги умел замечать такое, никогда на себе такого не испытывая (возможно, именно поэтому всегда вглядывался так пристально). Другие взгляды, другие прикосновения — всё другое. После секса. А ведь… Джин… Нет, он не будет рассуждать об этом.       — Ты чего головой мотаешь? — Альфа смотрел на Юнги вопросительно, пока Юнги, будто очнувшись, поднял на него глаза. — Не согласен?       — На всё согласен. — Юнги решительно кивнул, затем потянув Джина к выходу.       Послезавтра.