Без вкуса и запаха

      — Мин, у меня сейчас кровь из ушей пойдет.       Мужчина решительно отложил наушники, пока Мин Юнги, качая головой в такт успевшей впитаться в мозги музыке, очень задумчиво смотрел на экран компьютера, разглядывая окно эквалайзера.       — Уже в седьмой раз сводим. Надо либо перезаписывать, либо…       Юнги почувствовал вибрацию в заднем кармане джинсов, но до сих пор не мог отпустить размышление о том, что именно резало его слух. Чего не хватало? Басов? Забьет вокал, а это самая экспрессивная часть припева…       — Да. — Юнги, стянув один наушник, приложил телефон к уху, при этом начав тыкать пальцем в экран, игнорируя очень выразительный взгляд звукорежиссера, который выражал теперь что-то на матерном.       — Я могу ответить в рифму? — Голос был незнаком и звучал убийственно спокойно, так, что омега вдруг начал паниковать.       — Кто это? — Он быстро проверил экран телефона, убедившись, что номер не был внесен в его телефонную книгу.       Молчание в трубке, затем драматичный вздох.       — Джексона знаешь?       И Юнги замер, пока его глаза сами собой опустились к отображающемуся на экране компьютера циферблату.       — Блять, минуту! Минуту, блять, я сейчас буду!       Он, моментально закончив разговор, засунул телефон обратно в карман и стянул с себя наушники, выругавшись в моменте, когда зацепился за провод. Встреча. У него была назначена встреча, которую он бессовестно проебал, окунувшись в свои обязанности. А на встрече тоже были обязанности, на которые он сам выдал добровольное согласие. И теперь его сотрудничество с чужим музыкальным продюсером начнется с такого первого впечатления… Омега старался не думать об этом, перескакивая сразу по несколько ступенек лестничных пролетов, не в силах ждать лифт. Ненавидел опаздывать. Особенно, когда дело касалось работы.       Юнги влетел в главный холл, теперь пытаясь найти нужного ему человека. Ли Минхо. Джексон успел эмоционально отрекомендовать его, сказав, что Ли Минхо — его личный сорт карманного музыкального гения, и что один гений хорошо, а два — уже стопроцентный хит. И ему стоило бы показать лицо своего гения, потому что Юнги понятия не имел, как он выглядел, полагаясь только на то, что они встретятся в строго назначенное время и в строго назначенном месте, возможно, не сразу, но всё же удачно обнаружив друг друга в огромном холле… Юнги оглядывался, уже готовый в голос отчаянно позвать своего коллегу.       А потом глаза омеги зацепились за молодого человека, который стоял у панорамного, открывающего вид на парковку, окна, как будто задумчиво всматриваясь вдаль. Зауженные книзу голубые джинсы, заправленная в них белая рубашка, рукава которой он только теперь рассеянно начал подкатывать. Готовился к драке, точно, и Юнги уже был согласен покаяться за свою несобранность, надеясь, что коллега поймет его профессиональный порыв. Он с опаской направился к незнакомцу, не решаясь окликать его издалека. Есть шанс, что ошибся, и с этой мыслью, которая тоже немного воодушевляла, Юнги подошел к нему. Никакой реакции. Омега не решался слишком резко нарушать чужое личное пространство (особенно в свете того, как провинился) и при этом слишком долго думал, как обратиться, что сказать и какой вопрос задать.       А молодой человек, тем временем, медленно и весьма вальяжно повернулся. Точнее, повернул только голову, с горделиво задранным подбородком и направленным сверху вниз взглядом. Какое-то ленивое высокомерие, отдающее очевидной привлекательностью, которую всю теперь можно было рассмотреть на надменном лице. Высокие, четкие, как будто нарочно так вылепленные скулы, тонкий прямой нос, аккуратно пухлые губы, с которых взгляд логично припадал к острому и выверенному в соответствии с, разумеется, идеальными пропорциями подбородку. Может, он пришел на кастинг?.. Скорее похож на будущую звезду поп-сцены, нежели на студийную крысу, вроде Юнги.       — Ты не пахнешь. — Незнакомец, наконец, подбородок опустил, расслабленным движением зачесав назад и до этого идеально лежащую длинную каштановую челку. После он сложил на груди руки, явно чтобы Юнги даже сквозь рубашку смог оценить рельеф его мышц. Альфа. Судя по его взгляду, который даже не оценивал тебя — просто интеллигентно унижал. — Как деньги, которые я очень люблю. Это хороший знак. — Он сделал выразительную паузу. — Ты настолько сильно раскаиваешься?       Альфа вопросительно вздернул брови, и теперь в его взгляде было недоумение, пока Юнги смотрел на него и не мог отвести глаза. Непонятно почему. Возможно, из-за его лица, на котором мимика слишком затейливо отражала эмоции (пусть они тебе и не нравились), пока большие глаза добавляли всему дополнительный смысл. Любопытство, несмотря на проявленное вначале высокомерие. Они блестели.       — Я такой всегда. Болею. — Юнги выдохнул, затем протянув руку. — Мин Юнги.       — Ли Минхо. — Только успевший стать знакомым молодой человек, изображая очень глубокую задумчивость, рассеянно схватился за руку, не сразу выпустив омегу из крепкого рукопожатия. — Выздороветь не пробовал?       — Прямо здесь? — Юнги не мог понять, что имел в виду Минхо, потому что судя по его лицу, он говорил на полном серьезе. Возможно, даже успевал немного сочувствовать, поджав губы, будто собирался здесь и сейчас сделать всё, чтобы Юнги помочь. Он смотрел пристально, но этот взгляд почему-то не заставлял Юнги волноваться.       — С этим могут возникнуть проблемы? — Минхо теперь полностью повернулся к нему, переместив руки с груди в задние карманы джинсов. И Юнги не собирался его рассматривать, но взгляд сам… Сам вернулся на лицо его коллеги, который явно заметил этот нечаянный интерес, при этом почти не изменив выражение лица — лишь слегка приподняв угол рта и чуть сузив глаза.       — Ты серьезно, блять?       Юнги чувствовал, что смущался, а Минхо тем временем, кажется, готовился возмутиться, нахмурившись и вновь сцепив на груди руки. Как будто собирался отчитать омегу за то, что он теперь отказывался выздоравливать, хоть вполне мог бы. Минхо смерил его прямым задумчивым взглядом, сосредоточенно, строго опустив уголки губ.       — Нет.       Юнги смотрел на него и не успел сдержаться, прежде чем улыбнуться, а потом засмеяться.       — Как ты это делаешь? Я уже успел увериться в том, что ты, мягко выражаясь, с припездью.       Минхо явно понравилась такая реакция, и он, растянув губы в самодовольной улыбке, вновь гордо поднял голову. При этом он до сих пор смотрел на Юнги сверху вниз, но теперь в блестящих глаза было только любопытство. И, пожалуй, заинтересованность.       — Ты на кота похож. Уверен, тебе этого не говорили. — Омега сразу смог распознать сарказм, который его новому знакомому удался весьма эффектно. — И насчет болезни… Не хотел обидеть — проверял… почву. Для будущего сотрудничества. Тесного.       — А если бы я принял всё на свой счет и полез в драку? — Юнги в гостеприимном жесте вытянул руку, приглашая коллегу проследовать за ним.       — Уверен, мне бы пошла сломанная челюсть. — В голосе альфы слышалась задумчивая мечтательность, и Юнги даже повернулся к нему, чтобы удостовериться, что ему не показалось. — Ты так смотришь на меня, как будто в этом сомневаешься.       Минхо нахмурился, пока Юнги окончательно убедился в том, что это было его самое оригинальное знакомство. Он ничего не ответил, отвернувшись, и, возможно, слишком глубоко погрузился, пусть и на мгновение, в первое, произведенное на него впечатление, запутавшись в собственных ногах. Шнурках. Развязавшихся и лишивших его равновесия. Однако, Юнги не успел почувствовать коленями мраморную плитку пола — кто-то успел схватить его за шкирку, удержав от падения. За шкирку, как котенка, который теперь повис в натянувшейся футболке, прежде чем смог принять устойчивое положение.       — Не ушибся? — Минхо смотрел на него с беспокойством, начав при этом разглаживать футболку на плечах омеги.       — Спасибо.       Юнги решил не затягивать зрительный контакт, усевшись, чтоб завязать предавшие его шнурки. Он сидел, упираясь одним коленом, ловко управляясь с кроссовками, а потом неведомая сила побудила его поднять глаза. Минхо смотрел на него так, что у омеги, кажется, засосало под ложечкой, над ложечкой и в ложечке, настолько… наглым и бессовестным был этот оценивающий взгляд! И всё равно он не смог сразу отвести от него глаза, чтоб затем их опустить и надуть щеки.       — Слушай, а давай станем друзьями? — Альфа, как ни в чем не бывало, поравнялся с нарочно заторопившимся Юнги, взяв его за плечи. Заносчивый и наглый, но Юнги не мог найти в себе силы проявить агрессию. У него не было ощущения, что слишком новый знакомый умышленно посягал на его личное пространство — как будто Юнги не успел его в него пригласить, но при этом молча отступил, давая пройти.       — Так сразу? Я не такой. — Юнги очень натурально ухмыльнулся, пока его знакомый задумался.       — А здесь работает правило трех свиданий?       Вызвав лифт, Юнги повернулся к Минхо, который выглядел озадаченным. На самом деле он был теперь озадачен, и также смотрел, чуть опустив голову, из-под ресниц и сведенных к переносице бровей.       — Нет. Только четырех. — Омега фыркнул, на всякий случай отвернувшись от своего нового знакомого.       — Заметано. — Судя по голосу, он успел обрадоваться и воодушевиться. — Значит, четыре свидания, но каждый платит сам за себя — у меня ипотека.       — Какое совпадение. — Юнги не мог относиться к этому серьезно, при этом уже ощущая в присутствии своего нового знакомого легкость. Как будто он мог сказать ему что угодно, и за это что угодно омеге не только ничего не будет, но и, вполне возможно, он будет понят правильно, так как задумывал изначально. — В таком случае, можем просто гулять по набережной и кормить друг друга мороженым.       — А ты знаешь толк в извращениях...       Юнги обернулся, чтобы увидеть на лице альфы многозначительную улыбку.       — Только в особенно изощрённых.       — Мне уже не терпится ознакомиться с полным перечнем твоих... достоинств.       Прозвучало очень двусмысленно, но Юнги только закатил глаза, успев убедиться в том, что его коллега был еще и великолепным актером, который теперь мастерски отыгрывал что-то на грани флирта. А великолепный актер, тем временем, вновь остался собой довольным.       — Проходи. — Юнги пропустил его в свою студию, с удовольствием заметив, с каким профессиональным любопытством, а, возможно, даже с завистью, Ли Минхо начал осматривать музыкальное оборудование. — Только не надо чувствовать себя здесь как дома.       — Ничего не обещаю. — И альфа сразу уселся в то самое кресло, которое собирался занять Юнги. — Это, надеюсь, не хозяйское?       — Хозяйское. — Омега встал рядом, скрестив на груди руки.       — Я не хотел. — Минхо виновато улыбнулся, но подниматься явно не собирался. — Извини.       — Усадишь свое извини на стул. Хотя… — Юнги подумал, затем направившись к электронному пианино. — Перейдем сразу к делу. И к тому, что я успел набросать.       Спустя несколько минут заиграла музыка, пока Минхо позволил себе подкатиться в хозяйском кресле поближе к хозяину, который вдохновенно наигрывал что-то очень приятное для профессионального слуха, что не хотелось оценивать — просто насладиться.       — Думаю, что можно сунуться в верхний регистр, но на финале, после третьего куплета, в заключительном припеве. Затянет что-нибудь эффектно… — Юнги тут же попытался воплотить сказанное на клавишах, с первого раза выдав подходящую по смыслу основному мотиву гармонию. — Что-то такое. Вытянет?       — В крайнем случае, прищемим ему яйца. — Минхо чуть заворожено смотрел на руки Юнги, который тут же их убрал с клавиш, чтобы глаза альфы сразу нашли его глаза. — Ты профессионально играешь? Руки ставишь как пианист. Слишком некоряво для того, кто только сочиняет.       — Пианист. Классическое образование и пара выигранных конкурсов по академической игре. — Юнги попытался изобразить безразличие по поводу озвученного, но всё же пустил на свои щеки немного смущенного от гордости за себя румянца.       — Сыграй что-нибудь сложное. Можешь считать, что у меня фетиш. — Минхо еще ближе придвинулся к нему, положив локти на колени, наклонившись к клавишам, будто стараясь их лучше разглядеть.       — Только держи свои руки так, чтобы я их видел. — Юнги нахмурился, пока Минхо посмотрел на него со слишком заговорщицкой улыбкой, сузившей его глаза и в один момент превратившей в охотящегося на плюшевую мышку кота.       — Думаешь, ты настолько хорош?       — Сейчас узнаем.       Вместо остроумных комментариев, Юнги начал играть, боковым зрением заметив, что Минхо, вместо того, чтобы наблюдать за ним, прикрыл глаза, откинувшись на спинку его кресла. Он чуть покачивался в такт мелодии, а потом как будто замер.       — Ты уснул?       Услышав это, Минхо дернулся, резко открыв глаза и щурясь, как будто на самом деле решил вздремнуть, успев забыть, как выглядит дневной свет.       — Ой, всё! — Юнги закатил глаза, пока альфа поспешил взять его за руку, при этом лучезарно улыбаясь, вот-вот готовясь засмеяться, а потом извиниться.       — Я поражен до глубины души. — Он тут же поднялся, покорно опустив голову и указывая в освободившееся кресло. — Прошу, маэстро.       — Только не рассчитывай сесть ко мне на колени. — Юнги занял свое законное место, покатившись к столу, позволив себе широко улыбнуться, когда заметил деланую, но всё равно убедительную растерянность на лице альфы.       Их ждала увлекательная совместная работа — в этом не осталось никаких сомнений.

* * *

      Наверное, виной всему было то, что они смеялись над одними и теми же шутками, которые в один прекрасный момент совершенно перестали стесняться шутить друг другу. Юнги никогда не отличался открытостью и особенной скоростью сближения с посторонними людьми, но Минхо смог открыть в нем новый талант. Даже то, как они работали (а альфа сразу заявил, что на правах старшего, будет руководить), Юнги полностью удовлетворяло, потому что открывало ему возможность творить по своему усмотрению, не подстраиваясь под чужой гений. Второй музыкальный продюсер лишь добавлял какие-то штрихи, идеи и мысли, которые омега с вдохновением исполнял инструментально, каждый раз, выводя мотив на новый аккорд, убеждаясь, что слух и талант здесь были не только у него.       Работа в хорошей компании всегда продвигается чуть незаметнее и немного приятнее, чем обычно, поэтому, проводив Ли Минхо, Юнги позволил себе с удовольствием подумать о предстоящем вечере в обществе Джина. Альфа должен будет приехать к нему около восьми, и Юнги надеялся, что Джин захочет остаться. Скорее всего, его матрас был не такой уж ортопедический и удобный, но вдруг доктор захочет задержаться по другой причине? Юнги очень на это надеялся. А потом Юнги стал переживать.       Джин не отвечал на сообщения, которые в какой-то момент перестали до него доходить. В голову, разумеется, сразу полезли самые страшные мысли, и омега почувствовал, как его организм начал отдаляться от идеи хорошенько возбудиться, все ближе подбираясь к мысли позвонить в скорую, морг и полицию. Это было абсолютно нелогичное и непонятное волнение, которое стало только больше, когда Джин не ответил на звонок. Что могло случиться?..       — Да? — Юнги откашлялся, слишком облегченно выдохнув, когда увидел входящий от Джина.       — Ты уже подготовился?       В голосе альфы слышалось агрессивное раздражение, которое он пытался скрывать за слишком негармонично звучащей теперь доброжелательностью. Если пытался скрыть, значит, не Юнги был причиной.       — Ну да. А что такое?       Джин вздохнул.       — Есть два варианта. Первый — ты приезжаешь к девяти часам ко мне, и мы занимаемся у меня нашими грязными делишками. Второй — мы всё переносим на завтра или на когда ты решишь.       Юнги даже замер, на мгновение остановив и сердце, и голову, которой только в последний момент смог сообразить, что именно предлагал Джин.       — У меня сдвинулись сроки для публикации одной статьи, которую вместо одиннадцатого числа я должен сдать сегодня, до девяти часов вечера. Это не моя вина — просто… — Джин сделал паузу и шумно выдохнул, возможно, теперь пытаясь побороть вспыхнувшее внутри недовольство чьей-то, скорее всего, не проделанной работой. — Нет, я понимаю, что не царь и даже не бог, чтобы уведомлять меня лично и первым, но, блять… — Он еще раз выдохнул. — Прости. Как тебе удобнее?       Его голос сразу смягчился, пока Юнги не нужно было думать.       — Я могу приехать, без проблем. У меня на завтра никаких особых планов, поэтому… — Юнги осекся, поняв, что не получил приглашение остаться до утра. — А за сколько примерно мы управимся?..       — Ах, да. — Джин на мгновение замолк, и Юнги сразу понял, что он был за рулем, услышав дребезжавший в отдалении автомобильный сигнал. — Я покормлю тебя ужином и завтраком, если тебе удобно будет остаться на ночь. На самом деле, даже с физиологической точки зрения, после оргазма и всего такого лучше полежать, подышать с закрытыми глазами, в терапевтических целях потискать того, кто будет лежать рядом… — Услышав в голосе Джина задумчивость, а в посыле — потискать, Юнги улыбнулся. — Если ты согласен, я вызову тебе такси.       — Я согласен, доктор Ким. — Омега кивнул, хотя альфа не мог видеть.       И какое-то время молчал.       — Спасибо, Юнги. Честно признаться, я очень надеялся на то, что ты украсишь окончание моего… во все щели ебаного рабочего дня. Который, к сожалению, еще не закончился.       Это прозвучало настолько откровенно, как будто Джин теперь не был его доктором — другом, партнером — кем-то достаточно близким, чтобы делиться грубо и матерно, да еще и о сокровенном.       — Ты такой сентиментальный, потому что заебаный? — Омеге очень хотелось отреагировать в другой манере, чем-то ему несвойственным (потому что ласковым), но он сдержался. Однако в его голосе всё равно сквозила осторожная забота, некрепко придерживающая нежность, которая так и норовила выйти наружу.       — Я не сентиментальный — просто заебаный. — Джин драматично вздохнул. — Заебаный, но несломленный, и это нисколько мне не помешает быть радостным, когда я тебя увижу. Поэтому, готовься. А я… Не буду отвлекаться — у меня светофор.       — Хорошей дороги, Джин.       — И тебе, Юнги. Я закажу такси на половину девятого — будь готов.       На этом разговор закончился, но омега не мог отделаться от какой-то странной мысли, которая давно кружила вокруг него, как назойливая, но, судя по всему, целеустремленная муха, игнорирующая любые попытки ее отогнать. Их отношения явно вышли из профессиональных берегов. Если раньше Юнги чувствовал эту границу, которая проходила между их лечением и всем остальным, то теперь… Доктор не стеснялся нежных проявлений даже тогда, когда омега не находился под чем-то. Как будто он так же, как Юнги, начал проникаться всё возрастающей между ними близостью. Наверное, так работал секс, в случае, если вы изначально друг другу непротивны. Омега видел, как это было между Чонгуком и Онвой, но там он имел возможность посмотреть со стороны, а здесь… Наверное, стоит это обсудить с Джином, но что-то подсказывало Юнги, что Джин не станет это обсуждать, пока сам не заведет этот разговор. После того, как Юнги обретет запах. Омега не заметил тот момент, когда в нем, скромно пристроившись где-то в углу, чтобы лишний раз не попадаться беспощадному разуму, поселилась уверенность в том, что после того, как перестанет быть его врачом, Джин сразу станет его парнем.       Это может считаться дополнительной мотивацией к тому, чтобы, наконец, стать полноценным? Обретя не только запах, но и партнера, которого у Юнги никогда не было. Он всегда наблюдал за отношениями со стороны, чужими отношениями, а теперь, если у него появятся свои… Наверное, нельзя было об этом думать.       Думать было нельзя, но запретить себе думать — невозможно.

* * *

      Джин пытался удержать за хвост мысль, которая теперь, как только раздался звонок в дверь, на всех парах устремилась туда, хотя нужна была здесь, и альфе понадобилось несколько щелчков мышью и пара нажатий клавиш, чтобы запечатлеть то место, к которому нужно будет вернуться. Только после этого он выпрямился, направившись к двери, по дороге оглядев себя и вспомнив о том, что он даже не успел переодеться. И он начал немного агрессивно расстегивать манжеты и воротник рубашки, которая вдруг начала его душить. До этого — пока он, не вставая, полтора часа сидел за ноутбуком, не мешала и не душила, а теперь вдруг…       — Привет, Юнги. — Джин сразу сделал шаг в сторону, пропуская омегу. — Проходи, чувствуй себя как дома и не обращай внимание на мой вид.       — Я… — Юнги очень хотелось сразу начать оглядываться, но он всё же сосредоточил взгляд на Джине, который явно не успел переодеться после работы. — Сначала подумал, что попал в твой кабинет. — Он опустил голову, начав стягивать кроссовки. — Всё так плохо?       — Нет. Я практически справился, а твое появление… — Джин следил за омегой, который выпрямился, уставившись на него. — Рад тебя видеть.       Он сказал это пусть и с усталой, но очень мягкой и до краев очаровательной улыбкой, которая выдавала теперь в нем нежного и заботливого мальчика, каким он был в детстве. В его карем взгляде, который обычно был агрессивно заточенным и угрожающим узнать все твои секреты против твоей же воли, перевернув всё внутри, не было ни намека на давление — он на самом деле был рад.       — Юнги?       А Юнги только дернулся, резко опустив глаза, боясь представить, каким он выглядел идиотом. Уставился. Наверняка с максимально дебильным выражением лица. Засмотрелся. Блять. Небось еще и покраснел, как школьник, который впервые увидел…       — А ты не рад меня видеть?       Омега не сам поднял голову, услышав в голосе альфы хитрую улыбку, которую затем он увидел на пухлых губах. И он вновь уставился, пока Джин медленно убрал пальцы с его подбородка.       — Ты меня смущаешь, господин Мин.       — Я идиот, не принимай на свой счет. — Юнги нервно мотнул головой, пытаясь вытряхнуть оттуда всё лишнее и неподходящее, пока Джин только улыбался, затем задумчиво оглядев омегу.       — Ты налегке?       Он взял его за плечи, направляя дальше прихожей.       — Я… Честно сказать, не подумал. — Юнги на самом деле не подумал, в последний момент начав торопиться, когда понял, что слишком задержался за пианино.       — Придется спать голышом. — Джин качал головой, но по его голосу было понятно, что такая перспектива его скорее прельщала, нежели расстраивала. — А еще тебе придется немного подождать, потому что мне осталось сделать последние штрихи.       Юнги, не успев хорошенько разглядеть гостиную, оказался в просторной комнате, главной достопримечательностью которой был большой стол, занимающий место в центре и окруженный книжными стеллажами, по-разному и из разной древесины сколоченными, но все вместе они составляли гармоничную картину. И гармонии этой картине придавало то, что все книги не выглядели обычным антуражем, призванным создать соответствующее впечатление о хозяине этого кабинета — начитанный интеллектуал. Юнги смотрел и был уверен, что каждую из книг и папок, которых было немало, Джин держал в руках и не один раз. А Джин пока уселся за стол, придвинув к себе ноутбук.       — Ты можешь смотреть и трогать, только… — Он поднял на Юнги строгий взгляд. — Если берешь что-то, возвращай на то же место — у меня здесь система.       — Конечно. — Юнги кивнул, затем наугад направившись к тому шкафу, что располагался у окна, наполовину зашторенного.       Теперь он видел мягкое кресло с высоким торшером, которое притаилось в углу рядом с компактной этажеркой, заставленной чем-то, что хотелось рассмотреть. А еще он видел широкие плечи альфы, сосредоточенного на тех самых последних штрихах, и даже теперь эти могучие плечи были расправлены и опущены. И Юнги не сразу сообразил, что Джин занимал не кресло, какое было у него в рабочем кабинете, а крутящийся табурет.       — Тебе удобно без спинки?       — Без спинки я лучше контролирую свой позвоночник, который всегда стремится нагнуть меня. Над столом. — Джин звучал задумчиво и отстраненно, стуча по клавишам и иногда щелкая мышкой. — Если я устаю, иду в то кресло, что справа от тебя — оно создано для отдыха в соответствии с требованиями моего опорно-двигательного аппарата.       Всё было серьезно, и еще раз обведя комнату взглядом, Юнги остановил глаза на плечах, которыми Джин передернул, прежде чем нагнуться к одному из ящиков стола. Омега прямо почувствовал, как именно могли ощущаться теперь напряженные мышцы — он сам от этого страдал, проводя много времени в сидячем положении. Он сделал к Джину нерешительный шаг, до последнего сомневаясь, а потом положил свои ладони ему на плечи, чуть сжав, пытаясь проверить реакцию. И альфа, как будто ждал этого всё время, застонал, чуть запрокинув голову, затем ее опустив.       — Лучше, чем секс.       Юнги, позволив себе самодовольно улыбнуться, стал увереннее разминать застывшие и жесткие под пальцами мышцы, чувствуя, как по ним с большей охотой начинала циркулировать кровь.       — Я почти закончил. — Джин чуть ближе придвинулся к столу, пока Юнги, стараясь не смотреть на экран, все же заметил слишком хорошо знакомое ему окошко электронной почты.       Джину понадобилась пара минут, прежде чем он, еще раз все перепроверив, в том числе, папку с отправленными письмами, закрыл все окна, выключив ноутбук.       — Кто молодец? М?       Он запрокинул голову, пытаясь посмотреть на Юнги и демонстрируя завидную гибкость, пока Юнги, сделал шаг назад. Поддался мимолетному порыву, положив руку на выгнувшуюся шею альфы, почувствовав, как дернулся его кадык. А потом омега склонился к пухлым приоткрытым губам, мягко их коснувшись.       — Ты.       Юнги, упираясь руками в широкие плечи, заставил Джина вернуться в исходное положение, и тот медленно развернулся к нему, дав возможность отступить и не попасться его коленям.       — Хочешь кушать?       Альфа поднялся и сделал шаг к омеге. Простой момент, который не мог быть наполнен каким-то дополнительным смыслом, но Джин теперь испытывал облегчение по поводу успешно сделанной очень срочной работы, и на этом фоне чувства и эмоции заиграли ярче. Ему очень вдруг захотелось, чтобы Юнги его обнял. В принципе, это была привычка, которая срабатывала обычно на тех омегах, с которыми он успел сблизиться не только в сексуальном плане — когда Джин уставал, он хотел касаться, ощущая близость, кого-то… приятного? Важного. Возможно, это было проявление доверия, когда ты позволял кому-то приблизиться к себе в моменте, испытывая слабость. Возможно, просто каприз, и альфа позволил его себе, израсходовав все силы, которыми обычно поддерживается статус и то впечатление, которое он должен производить, будучи альфой. А еще возможным было то, что ему просто хотелось обнять Юнги. Именно Юнги, который тоже теперь не мог на что-то решиться. Но ему было простительно, потому что у него не было опыта. А вот Джину…       — Я бы немного перекусил.       Альфа отставил руку, недвусмысленно приглашая Юнги в объятия, и Юнги не долго думал, прежде чем к нему присоединиться, обвив рукой талию, пока отставленная до этого рука крепко обхватила его плечи. Это было привычное движение, и Джин потянулся носом к макушке омеги, пытаясь вдохнуть его запах. Привычное, но в случае Юнги бесполезное. И всё равно приятное.       — Я не голоден, но могу составить тебе компанию.       Юнги первым протиснулся в двери, подождав Джина, который вновь обнял его за плечи.       — В таком случае, перекусим, потом ты подышишь феромонами, пока я приму душ и надену что-то удобное, чтобы потом это снять. И мы приступим к делу. — Альфа повернул голову к омеге. — Ты готов? Я вот подготовил кое-что на случай, если ты решишь идти до конца.       — Что? — Юнги пытался скрывать волнение, но получалось не очень хорошо.       — Резинка для члена. Чтобы ты кончил только в тот момент, когда я посчитаю это нужным. А я смогу понять, когда ты будешь находиться на грани оргазма. И смогу этому посодействовать. — Пока Юнги замер, Джин направлял его на кухню. — Выглядит как силиконовая лента. Затягивается у основания члена, и степень давления можно контролировать. В начале не будет никаких сильно дискомфортных ощущений, но чем больше твой член будет наполняться кровью, тем… Может быть немного болезненно. Но в этом случае шанс того, что у тебя не случится преждевременная эякуляция, почти стопроцентный.       — Хорошо. — Юнги вздохнул, и выдох получился нервным и прерывистым. — Как скажешь. Я согласен.       Джин остановил его у кухонного острова, развернув к себе.       — Если ты сомневаешься, лучше не стоит. — Альфа положил свои руки омеге на плечи, сразу почувствовав, что те были напряженно поджаты. — Я испортил твой настрой?       Юнги только покачал отрицательно головой, затем почувствовав на своих щеках горячие ладони Джина, который пристально вглядывался в него, будто желая что-то узнать, при этом не задавая вопросов.       — Хочешь меня? — Он лукаво прищурился, но когда Юнги кивнул, понял, что это не сработало как шутка, и омега не стал придумывать остроумный ответ.       — Ты… поможешь мне?       Он смотрел на Джина блестящими, с робкой надеждой распахнутыми глазами, как будто готовился заплакать.       — Да. Я сделаю всё от меня зависящее.       — А… пожалеешь потом? — Омега невольно надул губы, и альфа не смог сдержать улыбку.       — И утешу. — Он улыбался мягко, ласково, затем лбом прижавшись ко лбу Юнги, сместив руки к его шее. — Но ты получишь удовольствие. Не думай, что ты будешь только страдать. И не настраивай себя так.       — Да, я понимаю. — Юнги кивнул. — Я просто… капризничаю.       — Тебе идет. — Джин задумчиво поджал губы, затем растянув их в приятной ухмылке. — Хочешь кофе?       Омега кивнул, но про себя, так, чтобы доктор не догадался, приготовился к худшему. Пусть лучше плохие ожидания не оправдаются, чем… не оправдаются слишком радужные.

* * *

      Юнги лежал, прижавшись щекой к простыне, пока колени упирались в подушку, которую Джин заботливо под него подложил, до этого также заботливо и надежно стянув его запястья шелковым шнуром. Омега уткнулся лбом в матрас, что-то простонав, пока руки альфы сжимали его ягодицы, разводя в стороны, натягивая кожу, чтобы язык мог чувствительнее проникать в открытый, сокращающийся анус. Юнги пытался дышать ровнее, но это удавалось плохо, особенно когда губы сами собой растянулись в улыбке, стоило только Джину ласково, но ощутимо прикусить его ягодицу.       Омега старался не обращать внимание на дискомфорт, пытаясь сконцентрироваться на приятных ощущениях. Член, который Джин перевязал специальный лентой, чтобы в ответственный момент легко его освободить, подрагивал, остро воспринимая каждое чувствительное соприкосновение языка с кожей, и Юнги начало казаться, что с каждым мгновением его начинает сильнее распирать от приливающей крови. И, судя по всему, кровь к члену приливала из рук, которые как будто медленно остывали, и омега чувствовал, как у него чуть похолодели кончики пальцев. Он попытался пошевелить руками, воспользовавшись тем, что Джин отвлекся, но затем ощутил на своей раскрытой ладони его губы. Это было настолько неожиданно, что Юнги замер. Мягкие губы, увлажненные проскальзывающим по коже пальцев языком, нежные поцелуи… Альфа целовал его руки, ласково прикусывая пальцы, затем поднявшись к запястьям.       Это был отвлекающий маневр, но Юнги был готов.       — Умница… — Джин прижимался грудью к его спине, сразу двумя пальцами аккуратно, но методично растягивая анус. — Мягкий. — Он поцеловал поджавшиеся плечи, затем остановив губы на щеке Юнги, который попытался приподняться, чтобы подставить Джину свои губы. — Всё в порядке?       — Да. — Юнги сказал это на выдохе, прикрыв глаза и вновь уткнувшись лбом в матрас. — Никакой... боли.       — Просто ты перестал к ней готовиться. — Ласковый шепот Джина теперь, возможно, действовал как анестезия, особенно в сочетании с взволнованными вдохами и торопливыми выдохами. — Я чувствую. Не сопротивляешься… — Юнги судорожно вдохнул, когда анус как будто на мгновение опалило огнем, стоило Джину, чуть вытянув пальцы, попытаться их расставить. — Хороший мальчик.       Юнги на коленях, со связанными руками, с пальцами в своей заднице и какими-то невнятными сдавленными стонами, которые изначально задумывались как ответ, но вместо этого… только больше возбуждали Джина — от одного осознания этого момента можно было бы кончить. И Юнги дернулся всем телом, когда пальцы альфы вдруг оказались на его яйцах, коснувшись ленты, а затем — головки.       Омегу словно ударило током, и он не смог осознать момент, когда в него начал проталкиваться член Джина, минуя тугое, но не ожесточенное сопротивление ануса. Казалось, что к его промежности кто-то приложил слишком сильно разогревшуюся грелку, которая не могла травмировать, но все же обжигала нежную кожу. Но это ощущение быстро прошло, стоило только Джину вставить член до основания. Юнги с облегчением выдохнул, просто не представляя пока, что ждало его впереди.       — Ощущения?       Голос альфы пока неочевидно, но всё же дрожал на выдохах, пока его бедра прижимались к бедрам Юнги. Он обхватил плечи омеги, чтобы затем прижать его к своей груди, свободной рукой взяв за подбородок.       — Хорошо. — Юнги тяжело сглотнул, в этой позиции ощущая член как будто глубже. Он раскрыл ладони, упираясь ими Джину в живот, чувствуя под пальцами крепкий пресс. И даже это теперь заводило.       Альфа ничего не ответил — только поцеловал. Раскрытыми губами, отчего они казались еще мягче, с языком, который без лишней страсти ласкал язык Юнги, неторопливо, будто смакуя его. И омега совершенно расслабился, прижимаясь лопатками к груди Джина, который, прервав поцелуй и вставив член до основания, задержался, пальцами убрав с лица Юнги длинную послушную челку, немного заворожённо смотря на него. Омега очень хотел повторить его движение, но его руки были связаны, и в этом моменте он даже не обращал внимания на неприятные ощущения от веревки. Ему было достаточно того, что он тонул в чуть прикрытых явно от удовольствия глазах Джина, ощущая, как всё в голове, подернутое действием синтетического стимулятора, кружилось, оставляя приятно щекочущее извилины ощущение безмятежного удовольствия.       — Такой красивый… — Альфа мягко улыбался, вглядываясь в лицо Юнги, на котором, как в зеркале, отразилась такая же нежная улыбка.       Которая тут же стерлась, стоило только Джину сделать одно резкое движение, сжав руку на бедре Юнги. Еще одно, и омега не повалился на живот только потому, что альфа крепко его держал. Методичные, жестко отбивающиеся о его бедра толчки, отдающиеся по всему телу стремительно поднимающимся жаром. Даже руки, которые упирались Джину в живот, начали теплеть. Юнги до этого пытался захлебнуться в неторопливой, лаской разливающейся под кожей неге, а теперь его накрыло с головой, заложив уши… Острое, бьющее по всем нервным окончаниям разом удовольствие, расходящееся вибрацией, которая болезненно сокращала мышцы.       Омега не понял, в какой момент оказался на животе. Животом на простыне, придавленный Джином, который упирался коленями по бокам от его сведенных бедер. Кажется, он начал двигаться еще жестче, пытаясь что-то из Юнги выбить, помимо бесстыже громко выдыхаемых стонов. Не мог сдержать себя. Ничего не мог, ощущая, как его связанный член терся о мягкую простынь, начав пульсировать. Как будто сердце переместилось, через удар схватывая мышцы короткой судорогой. Юнги не замечал, насколько теперь напряженным было его тело, раздавленное под весом… Натиском… Напором… Рука альфы прижала его щекой к матрасу, и омега попытался выгнуться, приподняться навстречу яростно ударяющимся о него бедрам. Юнги не знал, что делал и чего хотел, полностью сдавшись на волю разбуженным инстинктам.       — Я… — Юнги задержал дыхание. — Пожалуйста…       Его порвет. Эта мысль пульсировала в затуманенных удовольствием мозгах, а потом испарилась, как только омега смог расслышать хриплые, как будто угрожающие из глубины стоны альфы, который уткнулся носом ему в затылок, одну руку подсунув под плечи, другой больно схватившись за бедро. Это становилось невыносимо. Как будто что-то держало его за шею, лишая кислорода и спасительного выдоха, которым омега пытался выпустить из себя... Хотя что-то, потому что он был переполнен. Переполнен настолько, что мог не кончить, а умереть.       Джин пытался сконцентрироваться на деле, на ощущениях, чтобы суметь максимально точно определить момент, когда Юнги можно будет освободить, но… Это был ураган, которому все меньше хотелось противостоять, держась на безопасном расстоянии. Бессильные стоны, горячее напряженное тело, которое плавило его, заставляло таять профессиональную решимость, сокрушительно уступающую голоду. Как будто альфа никогда до этого не пробовал секс, и, наконец, дорвался. Что это было? Фантазия? Связанный, беспомощный Юнги, который не мог ничего, кроме как отдаваться ему, полностью, без стеснения и предрассудков, растянутый членом Джина и для этого члена созданный.       Это был самый подходящий момент, и альфа резко вышел из омеги, одним движением перевернув его на спину.       — Я…       Юнги пытался попросить, пытался сказать, что не сможет, что это слишком для него, но он не успел, прежде чем Джин подсунул под него подушку, заставив выгнуться в пояснице — дал чуть больше места связанным рукам, которые омега неосознанно сжал в кулаки. Альфа широко развел его ноги, болезненно сжав пальцы на его бедрах. Вошел одним движением, скользко, туго, буквально, а не фигурально натянув на свой член, который вошел до основания. Юнги почувствовал, как бешено закружилась голова, заставив его зажмуриться. Внутри разгорался огонь, который выжигал его изнутри. Это не удовольствие, это мучение, которое до этого лишь усыпляло его бдительность сладостью острых ощущений. Ему нужно было избавление. Как-то выпустить это всё наружу...       — Пожаааалуйста! — Омега готов был заплакать, чувствуя лишь, как мучительно, с каждым движением Джина, дергался его член, болезненно требующий разрядки. — Джин, я… не могу!       Юнги начал дергаться, пытаясь выбраться. Пытаясь остановить его. Он не мог теперь даже сдаться, вынужденный...       — Остановись...       Голос срывался на неслышный хрип, и омега не мог понять, говорил он или только думал, судорожно пытаясь вдохнуть. И вдохнуть стало еще сложнее, когда Джин навис над ним, резким движением выдернув подушку, заставив почувствовать его собственные, неприятное упирающиеся костяшками в поясницу связанные руки. Он хотел его убить. Вдавить в матрас, не оставив ни следа, яростно выбивая из него жизнь. Юнги сжал челюсть, выгнувшись и упираясь в простыню лопатками. Пытался освободиться, но с каждой новой бессильной попыткой только приближал…       Мгновение. Одно мгновение, в которое Джин распустил мучивший его член узел. В голове помутилось. Тело… горело, содрогалось, не принадлежало ему. Принадлежало альфе, который совершенно отпустил себя, чувствуя, как бешено сокращался Юнги, запрокинувший голову и выгнувший шею. И Джин прижался к ней губами, пытаясь заглушить себя и чувствуя зашкаливающий пульс омеги, который не стонал — всхлипывал       — Я… не могууу…       Обрыв, с которого он хотел спрыгнуть, разбившись, лишь бы только не эта… Пытка, отдающаяся тупой болью в его судорожно поджатых пальцах на ногах, раскинутых бедрах, которые начинало сводить… Не мог. Пытался дотянуться до… Он застонал в голос, когда Джин пальцами сдавил головку его члена. Застонал болезненно, вымученно, в этот момент снова и снова сдаваясь. Не мог. Пока альфа стал буквально вбиваться в него, почти не вынимая член. Юнги обхватил его бедрами, в очередной раз пытаясь вдохнуть, хватая ртом воздух, вместо которого получил губы Джина.       Вся боль прошла. Схлынула. Мгновение, и всё испытываемое Юнги мучение куда-то исчезло, заменившись звенящей его хриплым протяжным стоном пустотой. Кончился. И это оставшееся внутри него ничего, которое заменило… Экстаз. Омега не заметил, когда кончил Джин. Не заметил льющиеся по его щекам слезы, отказываясь открывать глаза. Только всхлипнул, когда альфа, не глядя и неловко, начал распускать узел на его руках, повернув Юнги на бок. Дрожащими пальцами это удавалось не так хорошо, как Джин себе представлял до этого, но потом омега сам начал высвобождаться. Почти остервенело. Как будто собирался с Джином драться.       — Мне… Мне не нравится секс!       Но вместо драки, он кинулся ему на шею, судорожно сжав в руках, не дав Джину как следует сесть, но заставив себя обнять. И альфа покрепче стиснул его в объятиях, чувствуя, насколько Юнги в этот момент был уязвим. Беззащитен. Доверчив и этого доверия безоговорочно достоин.       — Мой хороший…       Мой. Не нужно было теперь думать — только утешать, и Джин стал гладить Юнги по спине, пока тот повис на его плечах, постепенно затихая, выравнивая сердцебиение.       — Я не хочу больше заниматься сексом.       Омега отстранился, опираясь ладонями на плечи альфы, подтянувшись к нему, неловко, не зная, куда деть ноги. Он дул щеки, украдкой убрав с лица прилипшую челку и снова шморгнув носом.       — Так было первый и последний раз. — Джин улыбнулся, скользнув ладонью вдоль позвоночника Юнги, остановившись на затылке и зарывшись пальцами в волосы, чуть потянув его голову, позволив расслабиться на его ладони. И Юнги прикрыл глаза. — Дальше будет проще.       — Поцелуй меня?       — Для начала мне нужно привести… — Джин пытался вспомнить, где были салфетки, обнаружив поблизости только свою футболку, которой вполне готов был пожертвовать.       — Я чуть не умер, доктор Ким, а ты думаешь о своем постельном белье. — Юнги фыркнул, пока Джин посмотрел на него с сомнением, о чем-то усиленно размышляя.       — Ну, если ты купишь мне новое…       И омега не успел сориентироваться, оказавшись спиной на этом самом постельном белье, пока альфа, успев подняться до того, как Юнги вновь за него капризно ухватится, взял свою футболку, начав прямо ею вытирать сперму с живота омеги, затем оглядев себя, проведя мягкой тканью по животу и бедрам.       — Будешь должен не белье, а новую футболку.       Джин отбросил ее за пределы кровати, а потом схватился за одеяло, чтобы устроившись рядом с Юнги, накрыть его плечи.       — Ну, давай. Обнимай меня. — Альфа улегся на бок, вытянув одну руку, чтобы омеге было удобнее.       И он не стал сопротивляться, прильнув к горячему телу, вдруг ощутив, что замерз. Как будто кровь схлынула.       — Холодно?       Джину теперь казалось, что Юнги пробивал озноб, и в его голосе послышалось искреннее беспокойство.       — Немного. — Омега вжался носом в его шею, улыбнувшись, когда почувствовал, что Джин стал подгребать под него одеяло.       — Побочный эффект. Ничего смертельного. Скоро пройдет. Но… — Он чуть отклонил голову назад, пытаясь посмотреть на Юнги, который поднял на него усталые, но до сих пор блестящие от выплеснутых слез глаза. — Тебе лучше далеко от меня не отползать. Говорят, что собаки — живые грелки. Так вот, врут. Собаки и альфы.       — Ты так и не поцеловал меня. — Юнги улыбался и ничего не мог собой поделать.       Джин собирался что-то ответить, возможно, остроумное, что обязательно заставило бы омегу закатить глаза, но вместо этого приник к его губам, слегка повернув голову, чтобы стало мягче и слаще. Юнги не почувствовал тот момент, когда провалился в сон, окончательно сраженный полученными впечатлениями. Но успел почувствовать себя необъяснимо счастливым.       Теперь всё точно наладится.