Без вкуса и запаха

      — У меня уже не болит. Честно-честно. — Юнги с мольбой в глазах смотрел на отца, при этом рефлекторно ухватившись за зад. — Пап, не надо.       — Ты сегодня никуда не поедешь. Во сколько у тебя завтра прием? — Старший Мин с характерным звуком вскрыл ампулу, быстро посмотрев на сына.       — В одиннадцать. Вроде. — Пока сын боялся уколов. Он не боялся капельниц, не боялся забора анализов и всего остального, что касалось вен и иголок, но только не уколы.       — Я отвезу тебя на вокзал, посажу в поезд, а потом поеду на работу. — Омега ловко набирал лекарство в шприц. — Ложись. Это обычный спазмалитик — никакого вреда и следов в крови через двенадцать часов.       — Ты собираешься меня убить, и поэтому уже думаешь, как будешь заметать следы? — Юнги, не сводя с отца глаз, улегся на диван, как будто стыдливо оголив одну ягодицу.       Наверное, у него не так уж сильно болело, если теперь он сомневался. А до этого, вместо того, чтобы разговаривать о важном, они сбивали его температуру, которая так и не сдалась, остановившись на отметке тридцать восемь. У Юнги сложилось ощущение, что его организм сопротивлялся его сознательному выбору, решив продемонстрировать весь набор болезненных ощущений, которые почти все сконцентрировались в животе, постепенно сливаясь книзу, временами отстреливая в голову и оседая в висках. Это было мучительно, и Юнги окончательно сдался, перестав храбриться, на моменте, когда должен был собираться в обратный путь.       Он вдавился лбом в подушку, когда почувствовал сначала укол, который сопровождался задорным шлепком, а потом — как лекарство начало вливаться в его мышцу, обжигая, как будто сдавливая все имеющиеся там сосуды, чтобы выжать из Юнги сожаления по поводу принятого решения.       — Вот и все. — Старший Мин выпрямился. — Полежи спокойно, а я пока приготовлю что-нибудь на ужин.       — Я не хочу, пап. — Юнги решил совсем не двигаться, уткнувшись лбом в диван, повернув голову только в тот момент, когда рядом с ним на корточки опустился отец, держась за подлокотник. — Меня тошнит.       — Я приготовлю что-то легкое. Ты должен поесть. И завтра, когда окажешься у врача, обязательно расскажи об этом приступе. — Он сделал паузу. — Это называется схваткообразные боли. И запомни теперь локализацию, чтобы доктор смог точнее определить возможные причины.       — Ты со мной, как с маленьким. — Юнги надул щеки, и отец улыбнулся, мягко поцеловав его в лоб. — И нежничаешь как с маленьким.       Юнги такое не нравилось. Или нравилось, но он почему-то однажды начал этого стесняться. А теперь не стеснялся. И вновь плохо спал, проворочавшись, до последнего раздумывая над тем, чтобы разбудить отца и попросить еще укол. Единственное, что радовало — у него спала температура. Возможно, она до сих пор не опустилась до необходимой нормы, но зато ему не было жарко. Слегка лихорадило и чуть-чуть морозило, но это легко решалось натянутым на плечи одеялом. Захотелось покурить, но отец не выносил табачный дым, не только как отец, но и как стоматолог, который прекрасно был осведомлен о том, как табак портит эмаль. Поэтому Юнги закурил только тогда, когда отец его оставил на вокзале, взяв обещание, что Юнги при первой же возможности ему позвонит. Идиот. Как можно было забыть дома телефон…       Ему удалось немного поспать в дороге, и даже если это не добавило бодрости, у него появилось время отдохнуть от мыслей. Он знал, что сомневаться до последнего было нормой. Ему предстояло сделать важный шаг. Необходимый. Ведь он был необходим, правда? И… Даже если он теперь передумает, Джин ему не поможет. Не согласится продолжить лечение. Возможно, тем самым он ему помог, отрезав пути для отступления. А, возможно… Внутри что-то больно защемило. Наверное, очередной спазм, но что-то Юнги подсказывало, что укол здесь не поможет. А ведь он даже не успел привыкнуть к мысли, что Джин был ему нужен. Джин. Заботливый. Ласковый. Который мог его утешить так, что ты сначала не понимал, что это утешение, но всё равно утешался. Он стал ему близким. Даже… Ближе, чем Онва. Возможно, поэтому омега так болезненно воспринял его слова, которые он сказал тогда, в своем кабинете — как предательство. Как будто альфа успел ему что-то клятвенно пообещать, а затем от своей клятвы вероломно отказался. Но Джин ничего ему не обещал. Юнги просто был наивным.       Онва. Всё благодаря ей. Юнги знал, что она не обрадуется, когда узнает о его решении уже как о свершившемся факте. Расстроится. Будет ругаться. Но не потому, что будет злиться — сожалеть. Жалеть. Наверное, она хотела для него нормальной жизни больше, чем хотел сам Юнги, который на самом деле успел привыкнуть к своему положению. Может, в этом была проблема? Может, он на самом деле давно решился на этот шаг, но просто… У него похолодели руки. Кровь куда-то делась, оставив после себя из жидкого только холодный пот, противно прилепивший футболку к спине. Это до сих пор было сложно. Что бы он ни думал, как бы себя ни уговаривал.       Юнги не заметил, как остановился у нужной вывески. А вот если бы он был в кино, его бы обязательно остановили. Нашли и в последний момент, поцелуем чистой любви, отговорили, затем помогая размазывать по щекам слезы счастья. Было бы неплохо. Юнги знал, что если бы так случилось, он бы, не задумываясь, от всего отказался. Решимость висела на волоске. Он закурил. Тянул время, удостоверившись, что до приема осталось десять минут. Начал отсчитывать затяжки. Переломный момент его жизни. За эти пару месяцев с ним случилось столько, сколько не случалось за всю сознательную жизнь. И опять же, если бы это было кино, сейчас бы на экране появилась сентиментальная нарезка из флешбеков, которая выбила бы у зрителя слезу. И у Юнги.       Очень хотелось передумать, но он не мог. Отступать некуда. И на этой мысли, он затушил сигарету, отправив ее в урну. Доктор обязательно узнает, что он курит и обязательно его поругает, а Юнги обязательно пообещает бросить. На самом деле, сигареты не успокаивают — обманывают, заставляя думать, что ты отвлекся и выдохнул, пока ты только вдохнул в себя дым, который выпустив, вновь погрузишься в свои тревоги. И так по кругу, пока тревоги не отправятся в урну вместе с очередным окурком, но это было сложнее, чем докурить.       — Добрый день. У меня прием. — Юнги подошел к стойке администратора, положив на нее руки.       — Добрый день. Ваше имя? — Девушка смотрела в компьютер, затем переведя на Юнги взгляд и подарив ему приветливую улыбку.       — Мин Юнги. Одиннадцать часов.       — Одну минуту, господин Мин.       Одна минута до конца. Теперь это не виделось, как конец сомнений — конец… нормальной жизни? По сравнению с тем, что его ожидало, эта жизнь была вполне нормальной. Блять. Юнги пониже опустил голову, пытаясь втянуть шею в плечи, не желая выкладывать ее на эту медикаментозную плаху. Так и не смог смириться и до сих пор не был в уверен в том, что смириться должен.       — А ваш прием отменен.       Услышав это, Юнги резко поднял голову.       — Звонила ваша сестра. Сказала, что вы плохо себя чувствуете и не сможете посетить врача. Это было в девять тринадцать утра, и доктор уже успел изменить свой распорядок в соответствии с …       — У меня нет сестры. — Юнги с сомнением смотрел на девушку, которая, услышав это, как будто испуганно распахнула глаза. — Это какая-то ошибка.       — Да? Прошу прощения, господин Мин. — Администратор засуетилась, схватившись за телефон. — Я попробую узнать, кто из врачей сможет вас принять. Однако, введение препарата, скорее всего, придется перенести на другой день, но вы обсудите это с доктором.       Юнги кивнул, думая теперь о том, что это было слишком странное совпадение и пытаясь не замечать радость по поводу нечаянной отмены слишком болезненно запланированной им процедуры. Разумеется, случиться могло всё на свете, и даже такое совпадение, но…       — Еще раз прощу прощения за это досадное недоразумение. — Девушка теперь выглядела спокойнее. — Пройдите, пожалуйста, в четвертый кабинет — доктор Чон примет вас. По коридору, налево.       — Спасибо.       Юнги кивнул, медленно, как будто сомневаясь теперь, зашагав в указанном ему направлении, остановившись у четвертого кабинета. Постучал.       — Проходите.       Вошел, осторожно прикрыв за собой дверь.       — Прошу, садитесь. — Женщина в белом халате очень приветливо улыбалась, поднявшись и указав Юнги на расположенное рядом со столом кресло. — Доброе утро, господин Мин.       — Доброе. — Юнги кивнул, заняв предложенное ему место пациента.       — Что вас беспокоит? — Доктор Чон вновь заняла свое кресло, быстро глянув на экран компьютера, затем обратив всё внимание на Юнги.       — У меня на сегодня должна… Была назначена гормонотерапия. Заместительная. — Омега сглотнул, пока доктор Чон очень выразительно удивилась. — Первая инъекция. — Юнги заволновался. — Но вчера у меня был приступ. Схваткообразные... — Он тщательно выговорил это слово. — Боли. В основном, внизу живота. Температура тридцать восемь, которая держалась… Стойко. — Юнги чувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Он слишком близко подобрался к неизбежному, чтобы теперь суметь сохранить самообладание, которого в нём, возможно, изначально не было. — Вот. Это не помешает… Первую капельницу?       Доктор Чон смотрела на него очень внимательно, изучая, как будто на глаз пытаясь определить диагноз, с которым не успела как следует ознакомиться, только-только открыв электронную карту своего пациента.       — А зачем вам заместительная гормонотерапия?       Юнги сначала удивился, а затем растерялся.       — У меня нет запаха. Последние анализы показали резкое снижение тестостерона и… Ну, я показывал другому врачу. — Юнги сглотнул. — У меня никогда не было запаха.       Доктор Чон смотрела на него испытующе, а затем улыбнулась.       — Никогда не было, а теперь есть.       — Что? — Юнги не успел осознать услышанное, среагировав по инерции.       — Дайте, пожалуйста, свою руку. Мне нужно ваше запястье. — Она поднялась, чтобы не тянуться через стол, который обошла, встав рядом с Юнги. — Обычно мы назначаем в таких случаях анализ на омега-статус, но нам нужно удостовериться в моем предположении здесь и сейчас, поэтому я позволю себе вас немного смутить.       Юнги разучился моргать, заворожено уставившись на всё еще спокойно улыбающуюся женщину, протягивая руку. Доктор склонилась, остановившись на достаточном расстоянии, чтобы случайно носом не коснуться чужой кожи, и вдохнула. Потом снова.       — Совершенно точно, господин Мин, у вас есть запах. Если желаете, я могу поделиться своими ассоциациями, прежде чем это сделают ваши близкие.       Юнги… потерялся. Он не чувствовал теперь ничего, кроме бешено колотящегося сердца, которое закладывало уши и лишало его возможности соображать. Но он всё-таки кивнул, болезненно сильно сцепив пальцы. Разве это было возможно? Такого не бывает!       — Манго. — Доктор улыбнулась. — Запах сладкий и присутствует какой-то нюанс, но я не решусь теперь фантазировать. Одно могу сказать точно — насыщенность, а значит, и концентрация пахучих веществ достаточная, поэтому заместительная гормонотерапия вам не нужна. И я могу предположить, что испытываемые вами болезненные ощущения были связаны с активизировавшейся деятельностью ваших омега-гонад. Такое случается в преддверии первого гона. Могу утверждать с большой долей вероятности, что в скором времени вы начнете чувствовать другие запахи, а затем испытаете первый гон.       Это слишком было похоже на сказку. Было неправдоподобно. Он, наверняка, был в бреду и теперь валялся в кровати, дома, с температурой под сорок и риском умереть. Не может быть.       — Господин Мин. — Доктор Чон коснулась его плеча, чуть сжав, просто чтобы привлечь внимание совершенно потерявшегося омеги. — Всё в порядке?       — Я… Поверить не могу. — Голос Юнги дрогнул, как будто он готовился заплакать или же до этого разучился говорить. — У меня… Я…       Слезы сами брызнули из глаз, и омега шумно втянул в себя воздух, подняв голову и прикусив губу, чтобы не расплакаться так, как было бы неприлично мужчине его возраста.       — Ну, порадуйтесь, порадуйтесь. В этом нет абсолютно ничего стыдного — наоборот! — Женщина бережно стала поглаживать спину Юнги. — Вы проходили какое-то лечение или же это чудо?       — Лечение. — Юнги всхлипнул, взяв паузу, чтобы собраться с силами. Не мог поверить. — Я лечился. — Доктор Ким. Джин был прав, и на этой мысли, Юнги опустил голову, совсем сдавшись.       Слезы сами лились. Хорошие слезы. Юнги чувствовал такое облегчение, такое… До сих пор не мог осознать. Запах. У него есть запах, а значит…       — Попейте.       Он резко поднял голову, когда заметил протянутый стакан, растерянно посмотрев на доктора.       — Всё хорошо. Я всё понимаю. Попейте. Маленьким глотками. — Она ласково уговаривала Юнги, поглаживая его по плечу, и омега послушно взялся за воду. — Расскажете, как лечились. Или это врачебная тайна? Честно признаться, на моем опыте не было таких случаев.       — Я… Принимал стимуляторы. Сначала такие, которые… — Юнги вдохнул и выдохнул, сильнее сжав стакан, пытаясь взять себя в руки, которые явно теперь дрожали от испытанного... Потрясения? Впервые счастливого. — Которые действовали только на психику. А потом афродизиаки. Это была… сексуальная терапия.       — И она сработала. — Доктор теперь смотрела на Юнги с большей задумчивостью, но при этом не переставая с теплом улыбаться. — Вам попался отличный специалист. Но почему вы вдруг решились на гормонотерапию? Испугались резкого снижения показателей?       — Да. — Юнги кивнул. — Я пришел к врачу — он тут… — Омега судорожно пытался вспомнить его фамилию, но не смог. — И он сказал мне, что лучше не ждать, хотя у меня был запланирован последний прием афродизиака, после которого… Ожидалось, что я получу результат. В смысле, запах.       Доктор Чон перестала улыбаться, а затем вернулась за свой стол.       — Работа с сильнодействующими препаратами может вестись только врачами, прошедшими соответствующую переподготовку и получившими сертификат. Это сложная наука, потому что при выборе неправильной схемы лечения можно нанести непоправимый вред. Для некоторых врачей, которые не имеют соответствующей подготовки, стимуляторы представляют собой что-то… Опасное. Просто потому, что они не знают, как с ними обращаться. Поэтому мой коллега посоветовал вам не рисковать. — Доктор Чон вновь улыбнулась. — Третий прием не смог бы привести к необратимым последствиям просто потому, что резкое снижение выработки гормонов, после стимуляции, физиологически невозможно. Если вы разгоните автомобиль, а потом резко нажмете на тормоз, какое-то время вы будете ехать — это называется тормозной путь. То же самое со стимуляторами — организм в любом случае придет к первоначальному уровню, но на это понадобится время. В вашем случае, его бы хватило на то, чтобы дождаться результата, который наверняка прогнозировал ваш врач, и успеть принять меры, если по какой-то причине результат не был бы достигнут. Разумеется, в том случае, если была подобрана правильная дозировка, но судя по тому, что вы теперь сидите передо мной и пахнете — дозировка была подобрана идеальная.       — Доктор Ким Сокджин. Он всё это придумал.       — О! — Доктор Чон удивленно округлила глаза, затем улыбнувшись. — В таком случае, я не удивлена этому результату, потому что доктор Ким уже успел зарекомендовать себя не только в научной, но и во врачебной среде.       — Да. — Юнги только кивнул. — Я… всем ему обязан. Запахом.       — Вы продолжите наблюдаться у него, или же мне назначить вам необходимые исследования, чтобы исключить возможные патологические процессы и определить уровень и качества выработки омега-статуса?       — Я… Пока не знаю.       — Хорошо, господин Мин. В любом случае, вы всегда сможете обратиться в нашу клинику. А пока отдыхайте и наблюдайте за своим самочувствием. Скажу сразу, что незначительное повышение температуры и тянущие боли внизу живота — вещь в вашем положении естественная — этого не стоит бояться. В этом случае, можете принять любой разрешенный к свободной продаже спазмолитик — специальных рекомендаций нет. Если болевой синдром не будет купироваться приемом обезболивающего в допустимой дозе или же распространится — в этом случае нужно обязательно обратиться к врачу.       — Да, я понимаю. — Юнги кивнул, опустив глаза, а потом улыбнулся. — Спасибо большое.       — Мне — не за что. Но вообще, всегда очень приятно сообщать радостные новости — заряд бодрости и хорошего настроения на весь оставшийся рабочий день.       Попрощавшись с врачом, Юнги… Не мог прийти в себя. Это до сих пор казалось чем-то, что не имело к нему отношения. Нужно попасть домой и добраться до телефона. Нужно принять тот факт, что... У него был запах! Запах, которого до этого он пытался добиться всеми возможными и невозможными способами, чуть не распрощавшись с жизнью, а теперь... Он пах. Он пах как любой омега. Это не могло считать достижением, но... Юнги еще только предстояло это осознать.

* * *

      — Ты чего мне звонил двадцать три раза? Соскучился? — Юнги заварил себе кофе, не успев занять место на диване, засмотревшись — всё-таки вид из окна открывался стоящий, особенно при таких поэтично-тяжелых облаках, сдерживающих немилосердный летний ультрафиолет.       — Ну, и где ты был? — В голосе Минхо отчетливо слышалась агрессивная подозрительность, а потом за пределами его голоса послышалась музыка, и Юнги сразу понял, что альфа был на работе. Интересно, когда он сможет распознавать запахи?..       — У отца — я телефон дома забыл. И… — Он впервые собирался это сказать. Должен был отцу, но столько пропущенных от друга… — Мне не нужна гормонотерапия — я начал пахнуть. Очевидцы утверждают, что манго, но ты можешь понюхать и решить сам.       В трубке повисла пауза, а потом драматично тяжелый вздох.       — Звони своему доктору. И да, это очередной повод выпить, но не сегодня — сегодня у меня планы. — Минхо глубоко вдохнул и томно выдохнул, и Юнги смог представить, как альфа закатил глаза. — Кстати. Я звонил тебе двадцать три раза, чтобы сказать что ты идиот. Возможно, пидорас, но скорее всего просто напуганный подлец. Да. И за это лично я тебя уже простил. — Альфа сделал паузу. — Я говорил со своим лучшим другом, ну который твой врач, доктор Ким, и вот он мне рассказал трогательную историю о том, как стоял у тебя под дверью и признавался тебе в любви. Ты в курсе?       — Что? — Юнги напрягся, перехватив чашку, забыв, что из нее нужно было пить.       — А потому что если начал слушать, нужно дослушать, а не уходить, как только твоих нежных ушек коснется что-то, что тебе не понравится. — Минхо шумно выдохнул, как будто ему теперь было очень за Джина обидно. — Доктор рассказал мне, что в конце своего спича предложил тебе быть вместе и пройти через всё вместе, и дополнительно еще пообещал самостоятельно вести твою терапию, чтобы она была самой лучшей, и ты страдал не слишком сильно.       Юнги почувствовал, как от рук отлила кровь, а сердце стремительно начало убыстряться, с каждым ударом всё ближе подкатываясь к горлу. Он, взволнованный, хотел поставить чашку, но не рассчитал со своей давшей сбой координацией, не дотянувшись до столешницы, и чашка упала на пол, разбившись и расплескав свое ароматное содержимое. Омега даже не дернулся.       — Если ты там в обмороке, я добавлю, что звонил по его просьбе, потому что ты, дохуя гордый, его заблокировал, а он, между прочим, сторожил тебя у дома, пока ты… А где ты, кстати, ночью шлялся, м?       — Я тебе перезвоню.       Омега не дождался ответа, сбросив один звонок, чтобы затем набрать другой номер, направившись в гостиную, проигнорировав лужу из кофе. Не слышал гудки из-за колотящегося сердца. А ведь если бы он не ушел тогда, этого бы ничего не было. Он бы… Он бы был рядом с Джином и рядом с Джином бы начал пахнуть и… А ведь Юнги мог…       — Да-да.       Мог заплакать, услышав голос Джина, который, кажется, был абсолютно спокоен.       — Джин, я… Пахну. — Надо начинать с главного, если он вдруг захочет повесить трубку.       Повисла пауза.       — Я очень за тебя рад. У меня прием.       Звонок тут же прервался, и Юнги только теперь подумал о том, что главным было Прости меня. Блять, какой же тупой! Юнги, выпустив телефон, который ударился о мягкие подушки, стоило ему сесть, прижал ладони к лицу, не зная, что теперь делать — плакать или смеяться. Какой же тупой… Собственными руками мог поломать свою же жизнь просто потому, что в решающий момент испугался. Имел право, но должен был включить взрослого мужика и подумать головой. А ведь Джин говорил ему, предлагал подумать и всё взвесить. А Юнги ему не поверил. А он второй раз спас его жизнь. Блять. А если он его не простит? С его характером… Закопает чувства и забудет. Юнги откопает. К черту! Костьми ляжет, но… И он не успел додумать эту отчаянно воодушевленную мысль, когда телефон вновь зазвонил.       — Алло.       — Господин Мин? Вас беспокоят из клиники «Вектор здоровья». Вам удобно говорить?       — Да. Да, разумеется.       — Вы могли бы приехать к нам сегодня? Ваш лечащий врач составил для вас перечень исследований, которые порекомендовал пройти в ближайшее время, ввиду изменения вашего состояния. Если…       — Я приеду. — Юнги тут же вскочил. — Двадцать минут.       — Хорошо. — Девушка на другом конце телефонного разговора явно улыбалась. — Он порекомендовал вам не использовать личный транспорт.       — Я понял. Разумеется. Да. — Юнги кинулся к сумке. — Я уже еду.       — Будем вас ждать. Всего доброго.       Мой лечащий врач. И омега, позабыв обо всём на свете, догадался вызвать такси только тогда, когда уже выбежал на улицу.

* * *

      Юнги лежал на кушетке, нетерпеливо посматривая на уже знакомого ему доктора, который сосредоточенно смотрел на экран, водя по своему пациенту холодной насадкой аппарата. Омега знал, что в этот раз точно не услышит ничего плохого. И от этого был нетерпеливее.       — Поздравляю, господин Мин. Впечатляющий результат. — Доктор улыбался, протягивая Юнги салфетки. — Который я передам вашему лечащему врачу.       — Скажите, а… Какой там процент… — Юнги начал торопливо вытираться, пока доктор что-то вводил через компьютерную клавиатуру, на кресле откатившись к своему рабочему столу.       — Шестьдесят четыре процента. Вы явно находитесь на пороге своего первого гона. — Он не смотрел на Юнги, пока Юнги пытался куда-то деть улыбку. Наплакаться от счастья он уже успел, теперь оставалось только улыбаться. — Но всё остальное вам расскажет доктор Ким.       — Спасибо. — Омега юркнул за ширму, дрожащими руками начав натягивать джинсы. — Большущее спасибо!       — Да было бы за что. — Но доктор самодовольно улыбнулся, повернувшись в тот момент, когда Юнги был уже у двери. — Всего доброго, господин Мин.       — И вам!       Теперь оставалось найти своего доктора, который, наверняка, вёл прием, а значит, ему нужно было на второй этаж, на который он не поднялся на лифте, а взлетел по лестнице, уверенным и очень торопливым шагом направляясь к нужному кабинету.       — Стоять!       Он дернулся, услышав знакомый голос, в котором слышалась непривычная строгость. И Юнги повернулся, заметив Лиан, и она, с парой папок наперевес, которые прижимала к себе, уже решительно направлялась к нему.       — Ты знаешь, что ты бандит? — Она не остановилась, последовав дальше, к своему рабочему месту, и Юнги пошел за ней. — Всех на уши поставил!       — Я… Очень извиняюсь. Серьезно. Готов каяться. — Омега остановился, положив руки на деревянную столешницу высокой стойки, пока Лиан с сосредоточенным видом перекладывала бумаги из принесенных ею папок. — Когда можно начинать? — И вдруг Юнги осенила мысль. — Это ты… сестра, которая отменила мой прием?       — Я. — Девушка подняла на него сердитые глаза. — Обзвонила по списку, который мне вручил добрый доктор Ким, двенадцать клиник, прикидываясь идиоткой, пока, наконец, не добралась до нужной. Здравствуйте, скажите пожалуйста, а я могу отменить прием? О, мой брат заболел и не может сегодня посетить врача. Как его зовут? Мин Юнги. У вас нет такого пациента? Ох, извините, я наверное перепутала название клиники. Простите. До свидания. — Лиан озвучила это всё с очень забавной интонацией, также забавно кривляясь, и Юнги пытался не улыбаться, потому что должен был чувствовать себя виноватым. А он чувствовал, но перестать улыбаться не мог. — Это Джин придумал, между прочим. Этого должно было хватить, потому что тебе в любом случае пришлось бы перенести прием, а за это время… Он бы тебя нашел и наказал. — Она нахмурилась, а затем посмотрела на Юнги с хитрым прищуром. — Дай себя понюхать! Или я зря строила из себя недалекую?!       Увидев ее искреннее негодование, омега уже даже не пытался сдержать улыбку, которая в этот раз была настолько широкой, что вполне могла порвать его напрягшиеся от счастья щеки. И он протянул Лиан запястье, которое освободил от рукава тонкого кардигана.       — Ммм… — Девушка несколько раз вдохнула, прикрыв глаза. — Манго. — Она бросила на Юнги многозначительный взгляд. — После первого гона, твой запах окончательно раскроется, и… Уверена, станет еще вкуснее.       Она еще раз почти коснулась носом тонкой кожи, затем выпрямившись.       — Тебе нравится? — Юнги смотрел на нее с явным нетерпением, пока Лиан только гордо задрала подбородок.       — У меня есть альфа, и задавать мне такие вопросы как минимум неприлично, а как максимум — глупо. — Она очень убедительно изображала сердитость, затем хитро улыбнувшись. — Однозначно, ты пахнешь приятно. А нравиться… — Она сделала акцент на этом слове. — Должно одному. И при наилучшем раскладе тому, кого ты выбрал. Ты, кстати, уже чувствуешь другие запахи?       — Нет. — Юнги отрицательно покачал головой. — Вроде нет.       — По началу может закладывать нос — слизистая будет опухать, особенно если попадется сильный запах. Но это быстро пройдет, как только твои обонятельные рецепторы адаптируются к новой форме восприятия твоего окружения. — Лиан мечтательно улыбнулась. — Откроешь совершенно новый для себя…       Она не успела договорить, посмотрев Юнги за спину, и ее улыбка тут же стала более формальной. А Юнги, обернувшись, улыбаться разучился. И дышать. И соображать, хотя с этим, судя по его поступкам, у него изначально были проблемы.       — Доктор Ким, госпожа Квон в процедурной — ей стало плохо после забора крови, поэтому придется немного подождать. — Лиан вышла из-за стойки, встав рядом с ней и сцепив перед собой пальцы.       — Хорошо. — Джин, как будто не замечая Юнги, повернулся к своему пациенту, невысокому молодому мужчине, который, при виде Лиан, тут же приосанился, явно нервно дернув полы пиджака, судя по всему, слишком туго застегивающегося на его плотной фигуре. — Господин Ким, прошу.       Он, вежливо прихватив молодого человека за плечи, указал на стойку, за которую ловко юркнула Лиан, а затем только обратил внимание на Юнги.       — Господин Мин. — Он улыбался и выглядел так спокойно, как будто между ними вообще ничего не произошло. — Как себя чувствуете?       А Юнги смотрел на него завороженно, только кивнув. И Джин улыбнулся. Но было в этой улыбке что-то такое, что… омега не мог адекватно оценить, попавший под ударную волну всех разом на него обрушившихся чувств.       — Результаты ваших анализов будут готовы к вечеру, и если вам удобно, вы можете приехать сюда к семи часам, чтобы я мог уделить вам достаточно времени. Нам нужно обсудить наши дальнейшие действия относительно вашего лечения и вашего самочувствия.       — Хорошо. Я буду. — Юнги кивнул, не решаясь как-то сократить расстояние между ними.       — Отлично. — Джин еще раз улыбнулся, а затем прошел мимо него, очень близко, но при этом ловко избежав любого, даже самого случайного касания. — Госпожа Квон.       Доктор Ким вежливо подхватил под локоть бледную пожилую женщину, дав знак сопровождающей ее медсестре, что она свободна, затем направив свою пациентку в кабинет. Юнги кивнул занятой Лиан, которая вернула ему улыбку, а затем вышел из приемной, направившись к выходу. Он не мог понять, как к его появлению отнесся Джин, и что теперь омега мог от него ожидать. До назначенного времени оставалось еще пять часов, которые Юнги планировал провести с пользой. И первым делом, заказав такси, он позвонил отцу.

* * *

      Оказавшись дома, омега сначала разобрался с испачканной в кофе кухней, а затем уже принял душ. У него, кажется, вновь поднялась температура, которая не ощущалась как что-то несовместимое с жизнью, но при этом слишком навязчиво грела. Юнги хватало улицы, и постояв под прохладным душем, он почувствовал себя лучше. Заварил новый кофе и уселся за рабочую почту, которая к его облегчению не успела завалиться корреспонденцией так, чтобы омега не знал, с чего начать. Интересно, ему стоит до конца досидеть щедро отмеренный ему больничный, или же он может себе позволить выйти пораньше? Юнги улыбнулся, представляя, как удивится Онва, когда почувствует от него запах. Возможно, не будет так уж сильно злиться, когда узнает, какие у омеги изначально были планы насчет собственного здоровья. Юнги на самом деле чувствовал себя виноватым. И даже если не перед Джином или Онвой — перед собой, потому что он мог лишить себя нормальной жизни. Нормального качества жизни.       Об этом теперь не хотелось думать, и Юнги поспешил вложиться радостью во вдохновение, вытащив из архивов несколько музыкальных набросков, которые можно было довести до ума и использовать в готовящемся альбоме. А потом Юнги взялся за карандаш. Лирика. И здесь он может вдохновиться своим опытом, чтобы другие не совершали его ошибок.       Работалось легко, и омега в последний момент вспомнил о том, что ему нужно было ехать в клинику. Изначально он планировал поразмышлять над нарядом, но теперь надел, первое, что попалось ему под руку. Из чистого. Из того, в чем будет нежарко и нехолодно и при этом, что будет выглядеть прилично. Что-то светлое, под хорошее настроение, и здесь выбор остановился, потому что голубые джинсы у Юнги были одни. А джинсовки к ним не было, поэтому он выбрал рубашку, которую даже успел погладить, затем накинув поверх белой футболки. Кажется, это было не совсем первое, что попалось под руку, но смотря на себя в зеркало и причесываясь, он был собой вполне доволен, с улыбкой заправив за уши волосы. Тупой, но симпатичный.       Возможно, когда он озвучит эту мысль вслух, Джин перестанет обижаться — Юнги готов был обратно заслужить его доверие и приложить к этому все усилия. Хотя… Можно было бы вспомнить о том, что сначала, когда Юнги пришел к нему с плохими новостями, Джин повел себя грубо, но… Что-то омеге подсказывало, что в случае с Джином, лучшая защита — это нападение сработает не так, как можно было бы представить, в последний момент отскочив ему в лоб и убив.       И Юнги не сразу заподозрил неладное, когда в приемной на четвертом этаже не обнаружил Лиан — только ее аккуратно убранное рабочее место. А потом омега заметил приоткрытую дверь в кабинет главного врача, из-за которой слышались какие-то голоса. Он подошел ближе, незаметно для себя напряженно поджав плечи. Еще один шаг. Онва? Но… Он дернулся от неожиданности, когда перед ним возник Джин.       — Господин Мин. Прошу.       Он распахнул дверь, очень гостеприимно приглашая Юнги войти, и первое, что омега увидел — Онва, которая сидела в кресле брата, беззаботно закинув на его рабочий стол длинные босые ноги.       — Здравствуйте, господин Мин. — Она грациозно ноги спустила, и по ее лицу омега сразу понял, что она всё знала.       А потом Джин неспешно подошел к своему столу, присев на угол и сцепив на груди руки, воспользовавшись тем, что его сестра заботливо отодвинула для него папки. Брат и сестра. Две альфы, которым Юнги был обязан и которые теперь смотрели на него с одинаково хищными улыбками, при том, что у Онвы хитрости и игривых намерений было намного меньше, чем у довольного собой Джина. Брат и сестра. Которые теперь были одной командой.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Онва чуть ближе придвинулась к столу, сцепив перед собой руки и нарочито медленно расправив широкие голые плечи, живописно пересеченные тонкими лямками топа, эффектно подчеркивающими острые ключицы.       — Я подумал, что хотя бы теперь, когда мне всё же удалось тебя вылечить, пусть ты и сопротивлялся, моя сестра и твоя лучшая подруга заслуживает право знать. — На губах Джина играла обманчиво мягкая улыбка.       — Лучшая подруга? — Онва с недоумением посмотрела на брата, который больше развернулся к ней. — Ты думаешь? Мне кажется, что лучшую подругу обычно… ну, хотя бы ставят в известность касательно планов раз и навсегда изменить свою жизнь. Или я чего-то не понимаю?       Он был в смертельной ловушке. Которую организовал для него его... любимый доктор.