Без вкуса и запаха

Больше десяти лет назад

      Скорее всего, у Джина просто не было выбора, потому что то, что он чувствовал, начинало выходить за установленные им же рамки, когда он имел возможность делать вид, что всё в порядке. Ни черта не было в порядке, как только он попадал под влияние своего преподавателя. Альфы. Который был старше, опытнее. Его уверенность... Заключенная в широких, всегда расправленных плечах; неспешной походке длинных ног и всегда уместной плавной жестикуляции; низком, убаюкивающем и уговаривающем своим бархатным тембром голосе… Наконец, умное, красивое лицо, в котором чувствовалась сила, особенно когда он смотрел прямо на тебя или невольно поджимал остро заточенную совершенной костной структурой челюсть. И запах, по сравнению с которым все остальные, даже самые гурманские, вроде клубники со взбитыми сливками или шоколада, казались плоскими и неинтересными. Запах господина Кима кружил голову, заставляя забыть обо всём. И Джин забывал, чисто рефлекторно сохраняя сосредоточенность в те моменты, когда они были близко. Влюбиться в собственного препода — отвратительная банальность, но не теперь, когда Джин буквально выгорал дотла от чувств. Каждый раз, когда они оставались наедине.       А они на самом деле успели сблизиться настолько, что вне учебного расписания господин Ким позволял называть себя Намджун или Джун, опуская все формальности. Они часами разговаривали, обсуждая всё на свете, и Джин не успевал восхищаться его широким кругозором, начитанностью, сквозящим во всем буквально интеллектом. Наверное, ему повезло, если его первая любовь красной чертой подчеркивала его безупречный вкус. Ким Намджун.       — Джин! — Преподаватель поднялся, когда увидел на пороге аудитории, в которой недавно закончилась лекция, своего лучшего студента. — Мне подкинули замечательную идею для научной статьи по биохимии на тему влияния естественной эндокринной системы на физиологию патологических состояний сердечно-сосудистой системы альф, и я решил поделиться с тобой.       Ким Намджун был очень воодушевлен, пока Джин только улыбался, смотря на него, затем легко подавшись за обхватившей его плечи рукой, которая направляла его к панорамному окну.       — Что скажешь? — Намджун скрестил на груди руки, присев на угол стола, с нетерпением смотря на Джина из-за стекол своих очков. Джин обожал их. И обожал, когда преподаватель, закончив лекции и семинары, расстегивал воротник и манжеты рубашки, закатывая рукава к локтям. — Тебя что-то беспокоит?       В голосе альфы слышалось искреннее участие, и Джин поглубже вдохнул, опустив голову, затем подняв на своего преподавателя только глаза. И вновь вдох.       — Беспокоит. — Джин выпрямился, засунув руки в карманы джинсов, до этого небрежно бросив свою сумку на пол.       — Судя по тому, что не переходишь сразу к делу, это что-то личное. Правильно?       Намджун смотрел на него, чуть задрав подбородок, как будто оценивая, и перед этим немигающим серьезным взглядом Джин чувствовал себя голым. Что-то личное. Альфа догадывается, а может, даже разделяет его стремление всё прояснить.       — Личное. — Джин тоже теперь попытался принять непринужденную, а если повезет, чуть высокомерную позу, пытаясь скрыть волнение. — Я уверен, ты давно это понял по моему запаху.       — Обожаю кофе. — Намджун улыбнулся, демонстрируя ямочки, которые единственные намекали на то, что в непоколебимом сильном альфе была и мягкость, и очарование. Он даже смущался иногда, опуская глаза, и вершины его скул покрывались румянцем… Смущал он чаще. Оказывал сексуальное давление. — Особенно твой. Особенно, когда после того, как ты слишком хорошо потрудишься, и твой дерзкий кофеин успеет поостыть и устать.       — Ты запомнил такие нюансы? — Джин поднял брови, пока альфа напротив него снисходительно улыбнулся.       — Мы провели с тобой достаточно времени, в том числе, в неформальной обстановке, чтобы я рано или поздно начал подмечать такие незначительные детали. Это естественный процесс, когда люди обнаруживают в себе стремление сблизиться и сократить дистанцию. Стремление и возможность, разумеется.       — Ты хочешь со мной сблизиться? — Джин неосознанно сделал шаг вперед, пока Намджун продолжал смотреть на него прямо и спокойно, и вдыхая его пригретую солнцем древесно-цветочную сладость, Джин пытался понять, насколько он взволнован. Взволнован ли он так же, как…       — Мне кажется, я уже. И нисколько не жалею, потому что ты не только прилежный и выдающийся студент, но и обладаешь незаурядным интеллектом, который, и я могу это признать, в каких-то аспектах превосходит мой.       — Ты можешь продолжать перечислять мои достоинства. — Джин не узнавал свой голос, который с каждым его неосторожным вдохом становился тише и мягче, пока внутри разливалось отдающееся волнующей вибрацией тепло, в каждой отдельной клетке тела. Как будто он резонировал с другим альфой, подстраивая собственные биохимические реакции под чужой запах. Здесь и сейчас.       — Ты про привлекательность и популярность? — Намджун вновь улыбнулся, но снисходительно. И Джин нахмурился, увидев в этом скорее что-то платоническое, нежели сексуальное.       — Меня не интересует популярность. — Это прозвучало неожиданно резко, но Намджун никак не отреагировал, расплетя руки, которыми стал упираться в край столешницы. — Но за привлекательность спасибо.       — Что ты хочешь от меня? — Альфа смотрел на него всё также серьезно и спокойно. Никакого волнения, которое теперь пыталось разодрать Джина на куски. — Мы ходим вокруг да около, но ты сам знаешь, что чем прямее дорога, тем больше шанс увидеть финиш и то, что тебя ждет за ним. Ну?       — Говорить прямо? — Джин выдохнул, прикрыв глаза. С одной стороны, он очень хотел освободиться от этой тайны, которую не мог ни с кем разделить. С другой стороны — это могло обернуться катастрофой, которая заставит его пожалеть. И Джин до сих пор не мог определиться с тем, что было хуже: остаться раздавленным невзаимностью или же сохраненной тайной. — Я люблю тебя.       Всего три слова, которые опустили его взгляд к полу, не давая поднять глаза. А ведь он тоже был сильным альфой, что доказывали не только его результаты анализов, но и достижения, и… Он чувствовал себя слабым в этот момент, и это было отвратительно. Слабым, уязвимым и зависимым от чужого решения, в то время, как от него не зависело ничего. Хотя…       — Я понимаю, что я мужчина, и это может тебя остановить, но… — Сердце заколотилось так, что Джин не смог сделать вдох. — Я готов быть в пассивной роли. В… — Слова не хотели покидать речевой аппарат. — Всегда. Просто… я с ума схожу.       Сильный альфа, который до сих пор не мог посмотреть в глаза. Которые ему пришлось поднять, когда потянувшаяся рука мягко и даже бережно взяла его за подбородок, приподняв голову. Самоубийство. Он совершил самоубийство судя по тому, что взгляд драконьих глаз нисколько не изменился — только чуть больше заблестел.       — Ты думаешь, что всё, что меня останавливает — страх за собственную задницу? — В голосе послышалась беззлобная усмешка, и Намджун отпустил Джина, вновь приняв ту же позу. Пока Джину казалось, что вместо крови по его сосудам тек расплавленный металл. С неприлично высокой температурой плавления. Который начал застывать, наливая мышцы неподъемной тяжестью. Раздавлен. — Но я ценю твою жертву. Прекрасно понимаю, что тебе было сложно это озвучить и на это решиться, при том, что я уверен, что ты обязательно сдержишь это обещание.       — Мне нужен ответ. — Джин сделал глубокий вдох ртом, ртом же выпустив не принесший облегчения воздух.       — Ты не задал вопрос. — Намджун мягко улыбнулся. Наверное, он пытался его ободрить в этот момент.       Терять было нечего, а задавать вопрос ненужно. Джин сделал последний шаг, оказавшись между свободно расставленных длинных ног. Последний шаг. Он потянулся к чужому лицу. Губами. Задержавшись в миллиметре, как будто сомневаясь. Решился в последний момент, исполнив свою мечту. И почти сразу… Это было похоже на… яд. Никакого отклика. Абсолютно. И его язык, как будто предсмертная агония, коснулся так и не раскрывшихся губ. Ничего. И кровь отхлынула от сердца.       — Сам виноват, да? Прости.       Джин сделал шаг назад, неловко качнувшись на негнущихся ногах, и Намджун ухватил его за руку.       — Мне не за что тебя прощать. Я ценю твои чувства, но мне нечего на них ответить. И ты не должен теперь… — Наверное, Джин побледнел или постарел на пару десятков лет прямо на глазах у взволнованного преподавателя, который пытался вглядеться в его глаза. — Джин. Это на самом деле такая трагедия?       — Нет. — Он горько усмехнулся. — Просто… Моя первая любовь. Последняя. — Он резко высвободил свою руку, при этом смотря в пол, но в последнее мгновение подняв на Намджуна горящие глаза. — Нужно сделать выводы, правильно? Любой опыт полезен и в будущем поможет не совершить… Никогда не посмотрю на альфу. Ты… — Наверное, это был болевой шок, потому что теперь слова давались проще. — Я виноват, да? Сначала нужно убедиться, а потом только… Унижаться.       — Джин, то, что я не испытываю к тебе романтических чувств, еще не значит, что…       — Я не спрашивал твое мнение по этому поводу.       Он не помнил, как вышел из аудитории, в последний момент только вспомнив о сумке. Поставил всё на кон и проиграл.       Потом было сто семьдесят четыре дня в бреду, когда всё, что он пытался сделать — отвлечься от собственной… ничтожности. Ощущал себя таким и отчаянно игнорировал все попытки Намджуна поговорить, думая, что в этот момент, когда своим молчанием унижал того, кого любил, был важным. Наверное, это должно было бы стыдно вспоминать, если бы Джин не знал, что потом, спустя эти сто семьдесят четыре дня он всё-таки написал Намджуну, раскаявшись. Он же всё рассчитал, признавшись как раз в тот момент, когда его учебный план не предполагал общения с преподавателем Кимом. Думал, что когда Намджун примет его чувства, ему не нужно будет испытывать уколы совести, каждый раз видя Джина в аудитории, неизменно вспоминая о том, что они трахались. Наивный. Потом его жизнь научила, но это первое наивное чувство, когда альфа был уверен в том, что безответных чувств в его случае быть не может… Немного жестокий урок. Несмертельно, но ему пришлось пройти много рук, прежде чем забыть и утешиться. Он не ставил себе целью держать других на расстоянии — сам не мог подойти ближе. И не хотел.       — Привет. — Джин криво улыбнулся. — Я не буду говорить, что рад тебя видеть.       — Понимаю. — Альфа вглядывался в лицо другого альфы, который старался не дышать часто и глубоко, чувствуя, как родной для его тонкого обоняния кедр начинал заполнять его изнутри. И в этом случае, даже если бы он злился и не хотел… Его собственная физиология работала против него. — Я тут почти никого не знаю, при том, что меня заочно знают все.       Намджун немного опасливо огляделся, зачем-то сделав шаг назад, как будто кого-то искал, забыв о том, что сзади стоял низкий стол с большим и красивым вазоном. Всё-таки у него был недостаток, и Джин, как будто рефлекторно, схватил его за пиджак и дернул к себе, спасая в этот момент не только живые цветы, но и репутацию большого человека.       — Спасибо. — Намджун виновато улыбнулся, оглядев себя.       — Не порвал, не переживай. — Джин закатил глаза. — И, в память о том, сколько ты для меня сделал и не сделал, я проведу тебя в этот большой и страшный мир академических светил, став твоим спутником. Как луна. А не то, что ты успел подумать. Кстати. — Джин поднял подбородок, смерив своего бывшего преподавателя забавным высокомерием. — Отвратительно выглядишь.       — Готовился, чтобы сильно не ранить твои чувства. — Намджун смотрел на Джина прямо, с легкой, едва коснувшейся его губ улыбкой, которая не успела смять его щеки в ямочки. Пристальный взгляд, который всё знал. Разумеется, он прекрасно чувствовал свою власть.       — Ты мои чувства убил, Ким Намджун, и с точки зрения медицины и здравого смысла, ранить уже ничего не можешь. — Джин вновь закатил глаза, тяжело вздохнув. — Только воскресить. Но, с точки зрения той же медицины, это здравому смыслу противоречит.       — Зачем что-то воскрешать, если на месте отжившего можно посадить новое? — Намджун с искренним удивлением округлил глаза, затем посмотрев Джину за спину и кивнув. — Гипотетически.       — Может, поговорим о твоих академических достижениях? — Джин не уставал закатывать глаза, сделав шаг в сторону в тот момент, когда спиной почувствовал приближающуюся к нему руку.       — Ты ведешь себя как обиженный ребенок, при том, что я в курсе твоих академических достижений. — Намджун сказал это тихо, почти Джину на ухо. — Может, я что-то всё-таки не добил, когда-то давно не приняв твои чувства?       — Ты теперь такой дерзкий, потому что постарел? — Джин нахмурился, смотря на Намджуна, который демонстративно засунул руки в карманы брюк, как будто для того, чтобы Джин вновь оценил его шикарное телосложение. Почему он не изменился? Ну мог бы хоть поправиться слегка или полысеть…       — Я больше не твой преподаватель и не твой наставник, судя по нашей оборванной внезапно переписке. — Намджун пожал плечами, а затем двинул в направлении постепенно накрывающихся суетливыми официантами столов. — Теперь для тебя я просто знакомый альфа, с которым тебя связывают какие-то воспоминания и который, если посмотреть масштабнее, вполне может стать твоим конкурентом. Или другом. Или…       — Последнее или явно лишнее, потому что братом тебе мне не стать — отец вряд ли согласится тебя усыновить.       — Ты рад меня видеть. — Намджун мягко улыбался, и смотря на его ямочки Джин не мог соврать.       — Нет. — Мог, но только из вредности, даже отрицательно помотав головой для убедительности. — Но так и быть сяду рядом с тобой, чтобы тебе не было страшно.       Из вредности он взял своего бывшего преподавателя за талию, из вредности задрав и смяв его пиджак, затем вернув его на место и даже разгладив.       — Приятно?       Джин чувствовал себя хозяином положения, вежливо улыбаясь всем встречающимся на достаточном расстоянии коллегами, чтобы не нужно было говорить что-то вслух.       — Нет. — Намджун первым заметил табличку с собственным именем, удостоверившись, что табличка с именем Джина была рядом. — Прошу.       Он сделал шаг в сторону и отодвинул для Джина стул, пока тот смотрел на него с недоумением, затем показав на стол.       — Это судьба, или ты договорился? — Он сел, не спуская с Намджуна наполненных подозрениями взгляда. — Ты настолько боишься новых компаний? Посмотри на них — они совершенно безобидны, а местами даже напуганы.       Намджун только улыбался, наблюдая за своим бывшим студентом, усевшись рядом, в последний момент успев заметить вилку, которая вот-вот готовилась упасть.       — Это было мое условие — чтобы со мной рядом сидел тот самый Ким Сокджин. Правда, я не заказывал твое искрометное остроумие, но спишем это на твое очарование, которое не может ходить отдельно от тебя.       — Ты всё это время учился флиртовать? У меня плохие новости — опоздал.       — Может, я и учился флиртовать, но ты сейчас выдаешь желаемое за действительное. — Намджун с любопытством разглядывал расставленные закуски, затем посмотрев вперед, туда, где готовилась импровизированная сцена, рядом с которой собралось много солидных мужчин. — Я с тобой и не флиртовал как следует.       — Так и я, знаешь ли… — Джин оборвал мысль, заметив недоумение на лице повернувшегося к нему Намджуна. — Я не буду скрывать — я теперь волнуюсь, и это не пойдет на пользу моему докладу на семнадцать минут.       — Я в любом случае буду хлопать громче всех. — Альфа улыбнулся, тепло и искренне, дав возможность Джину вспомнить не только их любовную драму (свою любовную драму), но и то, сколько исследовательских проектов они прошли вместе, чтобы затем Джин с блеском озвучивал на всяких конференциях их результаты. — И без всякого — я рад тебя видеть, Джин. Несмотря на то, что между нами произошло, я очень ценю тебя. Не только как амбициозного и талантливого ученого, но и…       — Чтобы ценить меня как врача, придется записаться на прием. — Джин тоже теперь смотрел в сторону сцены, а затем, забавно воровато оглядевшись, стянул с одной из тарелок что-то рыбное, из-за растерянности, которую отрицал, но не мог побороть, облизав пальцы. Неэлегантно. Особенно в свете того, как внимательно за ним следил Намджун. — Ты так смотришь, потому что пытаешься разглядеть мое пищеварение?       — С учетом того, как ты пахнешь, мне интересно — это всё от того, что ты тоже... рад меня видеть?       Услышав то, о чем Джин отчаянно не хотел думать, но что теперь озвучил другой альфа, он посмотрел на своего бывшего преподавателя, до конца не успев прожевать.       — Джинни, это научный интерес. — Намджун, будто сдаваясь, поднял обе руки, по дороге задев край тарелки, которая жалобно задребезжала, столкнувшись с керамической подставкой для салфеток.       — Если интерес научный, мне нужна оформленная по всем правилам методика твоего исследования, вместе с гипотезами и предполагаемыми результатами. А пока. — Джин расправил плечи. — Это ведь как искусство: я могу регулярно посещать музей, чтобы любоваться достижениями мировой живописи, а потом приходить домой и с трепетом смотреть на рисунок, который нарисовал в третьем классе. Который для меня нарисовал третьеклассник.       — Я понял. — Намджун кивнул, успев глянуть на сцену, суета рядом с которой явно свидетельствовала о том, что совсем скоро они начнут.       — Что ты понял? — Джин нахмурился.       — Доброе утро, уважаемые дамы и господа!       Высокий и очень авторитетный, судя по плотно сидящему на его фигуре пиджаку, мужчина лучезарно улыбался, оглядывая всех присутствующих, пока Джин напрягся. Научный интерес. В его мыслях был только кедр. Его центральная нервная система теперь играла против него, поддавшись на эту… феромоновую провокацию. Ему бы следовало вспомнить о Юнги. Он бы хотел вспомнить о Юнги, но мысли так и кружились рядом с сидящим альфой, который пах бессовестно. Бессовестно хорошо. Так хорошо, что, казалось, десяти или сколько там лет как будто не было.

* * *

      Юнги смотрел в окно, задумчиво следя за пролетающим мимо пейзажем, затем включив экран смартфона. От Джина уведомлений не было, хотя он написал ему полтора часа назад. Разумеется, Юнги знал, что альфа был занят и что у него было ответственное мероприятие, но всё равно было как-то… Неспокойно. И это начинало выматывать, потому что нет ничего хуже, чем неподтвержденная логикой и реальностью тревожность. Научная конференция. Юнги открыл браузер, пытаясь вспомнить то, что он о ней знал. Хотя, вряд ли в этот день в городе было больше одной международной конференции. Предположительно, по… Биологии? Химии? В любом случае, интернет-поиск выдал ему одну ссылку, на сайт Первого медицинского университета, и спустя несколько кликов, Юнги смог узнать, что у этого мероприятия была прямая трансляция, которую он, разумеется, сразу открыл. И картинка замерла. Потому что резко снизилось качество интернета. Дома посмотрит, до которого он доберется спустя минут сорок.       Ты дома?       Юнги увидел пришедшее уведомление, и сердечко радостно запрыгало.

Нет еще. А ты уже успел всех заебать своим интеллектом?)

      Омега специально выбрал мат и поставил в конце смайлик, чтобы дать Джину хоть на мгновение отдохнуть от формальности. Может, это его ненадолго расслабит…       До сих пор звон в ушах от оваций. Ты мог услышать — они специально не закрыли двери, после того, как я триумфально вошел.       Он отвечал быстро, значит, у него была пока возможность, а у Юнги возможности не было... куда-то деть улыбку.

Я подготовился к этому и заранее надел наушники.

      Всё, я с тобой не разговариваю!

Джииииииииин

      Омега улыбался и улыбался, но альфа на самом деле перестал ему что-либо писать и отвечать. Разумеется, Юнги понимал, что это было связано с тем, что пауза в его официальном мероприятии, которая позволила ему выдохнуть и взять в руки телефон, подошла к концу. Но вновь появилась тревожность. Неужели это было связано с тем, что Юнги выбрал себе альфу? Как это вообще работало? Его нервная система, которая была под действием гормонов или хуй пойми чего, вырабатывала… какие-то другие гормоны, из-за которых Юнги был как на иголках? Вот Джин бы это объяснил. И сказал, что омега не уверен в себе. А сложно быть уверенным в себе, когда большую часть сознательной жизни тебя не замечали, а потом и вовсе не считали за человека. И на этой мысли, Юнги взял такси не до дома, а до места своей работы, успев удостовериться по часам, что его коллеги еще не успели разойтись по домам, а кто-то, возможно, только начинал усердно трудиться.       — Охуеть.       — Я тоже рад тебя видеть. — Омега широко улыбался, затем всё же закатив глаза, пока его любимый звукорежиссер, сократив расстояние между ними до обычно непривычного, теперь его обнюхивал.       — Захотелось в отпуск. — Он запрокинул голову, издав полный отчаяния звук, затем сосредоточенно посмотрев на омегу. Его звукорежиссер пах зажженной свечкой и горячим воском, и омега, поняв это, невольно округлил глаза. — Что? — Не дождавшись ответа, он взял Юнги за плечи. — Пошли, там Онва пишется. Немного счастливого визга не повредит ее голосовым связкам.       — Она в курсе. — Юнги улыбнулся.       Он был дома. И эта мысль была первой, которую он подумал, оказавшись в звукозаписывающей студии, увидев сосредоточенную Онву, которая стояла в специально оборудованной звукоизоляцией кабинке, в наушник теперь слушая спокойные замечания от звукорежиссера. А потом она подняла глаза, которые тут же округлились. И показала характерный жест, обозначающий тайм-аут.       — Юнги!       Он прочитал это по губам, пока альфа стягивала наушники, а Юнги успел пожать руки всем присутствующим, дав пояснения по поводу того, что завтра будет в строю, а сегодня просто соскучился.       — Я как чувствовал, что ты сегодня пишешься.       Омега широко улыбнулся, тут же попав в крепкие объятия… пиона. Он так давно знал Онву, но теперь, казалось, узнавал заново, наконец, сумев понять, чем она пахла. И понять, что этот запах очень ей подходил. И делал еще прекраснее.       — Я уже закончила. — Она держала его за плечи, отстранившись. — Скоро у меня танцы. Мы готовимся к съемкам клипа, и Шону вместе с Гуком придумали просто… — Она закатила глаза, мечтательно улыбаясь, затем вернув взгляд Юнги и прищурившись. — Пошли.       Альфа потянула омегу к выходу, не дав попрощаться с его коллегами, и Юнги не успел сориентироваться, когда оказался у распахнутых дверей танцкласса, из которого доносилась музыка. Его музыка.       — Гук!       Онва, не стесняясь, позвала своего омегу в полный голос, и Чонгук, который до этого что-то пытался изобразить (Юнги просто восхищался, открыв рот), отвлекся от зеркала, повернувшись.       — Юнги?       Он удивленно округлил глаза, затем решительным шагом направился к ним, успев что-то сказать Шону.       — Зайка. — И Чонгук, как будто вмиг забыв о Юнги, сразу потянулся к Онве, которая что-то довольно заурчала в поцеловавшие ее губы.       А омега почувствовал запах кокоса, успев подумать о том, что они обречены были с Чонгуком подружиться, так прекрасно сочетаясь запахами.       — Я вообще-то обижен. — Чонгук, несколько раз характерно поведя носом, скрестил на груди руки, гордо задрав подбородок.       — Вот и отлично, потому что я боялся, что ты набросишься на меня с объятиями. — Юнги закатил глаза, а затем что-то проворчал, пытаясь скрыть улыбку, когда Чонгук… набросился на него с объятиями, крепко стиснув в руках и начав шепотом и на ухо приговаривать что-то обнадеживающее и очень трогательное.       — Мои родители уезжают гастролировать по Европе со следующей недели, так что мы уже планируем на предстоящие выходные большой ужин в узком кругу. — Онва прислонилась к отпустившему омегу Чонгуку, который тут же обвил ее руками, уткнувшись носом в шею, до этого аккуратно убрав с ее плеч шелковую прядь волос. — Джин говорил? Планируется присутствие Вана с Лиан, а еще братец анонсировал двух альф, которые…       — Тэхен и Чимин. — Юнги кивнул. — Джин рассказал мне в общих чертах.       — Я думала, что он хотел сделать тебе сюрприз и надеялась его испортить. Зная о том, как ты не любишь такие сюрпризы. — Онва поджала губы, затем широко улыбнувшись и посмотрев в сторону, в которой ей что-то жестикуляцией пытался показать главный хореограф.       — Я бы скончался от сердечного приступа или просто охуел, без предупреждения увидев такое количество народу. У меня никогда не было столько… друзей. — Юнги, кажется, впервые поймал себя на этой мысли, и в его взгляде появилась растерянность, которая побудила Онву и Чонгука, как по команде, с трогательной нежностью улыбнуться. — Ой, всё! Поеду-ка я домой. Хотя… — Юнги остановил свое стремление. — Вы же выбрали друг друга, да? В двух словах — как это работает?       — В смысле? — Чонгук сосредоточенно нахмурился, как будто в любой момент готовый на полном серьезе обсуждать подобные темы. — Как любовь.       — А любовь как работает? Я вообще не ебу — всегда любил только маму с папой и Онву.       Услышав это, альфа самодовольно улыбнулась, многозначительно посмотрев на Чонгука, затем засмеявшись, когда заметила, как картинно он вскинул брови.       — Джин тебе расскажет. Но там никаких секретов — вам вместе спокойно, приятно и очень счастливо.       — А порознь — неспокойно, неприятно и несчастно? — Юнги в сомнении закусил нижнюю губу, прямо смотря на Онву, затем переведя взгляд на Чонгука. — У меня тревожность повышенная. Без видимых причин.       — Думаю, это не из-за выбора и запаха, но тебе стоит потом это обсудить с Джином — вдруг, это важно, ввиду изменения твоего физического состояния. — Онва смотрела также серьезно, как Юнги, затем задумчиво улыбнувшись. — До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что мой брат встречается с моим лучшим другом.       — Знаешь, я сам еще до конца не осознал. — Омега ухмыльнулся, затем торопливо оглядевшись. — Ладно, не буду вас отвлекать. Поеду домой и поработаю там. И да, Гук. — Он сжал плечо омеги. — Завтра мы обедаем вместе.       — Наконец-то! — Чонгук самодовольно улыбнулся.       Настроение поднялось, но ненадолго. И Юнги поймал себя на мысли, что стал чаще смотреть на экран телефона, который, кажется, не собирался радовать его уведомлениями. А когда омега решился написать еще раз, вступив в сделку с совестью, которая была против такого откровенного навязывания, стало понятно, что телефон у Джина был выключен, судя по тому, что сообщение не дошло. А за окном медленно начинало смеркаться. Как и внутри, и Юнги ничего не мог с этим поделать.       А потом Джин появился на пороге его квартиры.       — Привет. — Он криво улыбнулся, а затем не смог с первого раза засунуть руки в карманы брюк, опустив глаза. — Нам… нужно серьезно поговорить. О… нас.       Если что-то плохое гипотетически может случиться, оно... обязательно случится. Наверное, так работала его интуиция, изводя его тревожностью, пока сердце Юнги кубарем покатилось в пятки. Серьезные разговоры, которые начинаются с таким лицом, какое было на альфе, редко заканчиваются хэппи эндом. Редко, и скорее всего... никогда.