Путь длиною в милю

Я просыпаюсь от того что падаю на пол. Не сразу понимаю, где я нахожусь, но вспоминаю, что вчера я перетащила диван ближе к окну. Тело ужасно болит, кое-как забираюсь обратно на диван. Спать мне не хочется. Легче вообще не спать, чем видеть то, что я вижу по ночам. Сегодня я снова видела ее. Она умоляла меня оставить ее в покое, оставить умирать, но я не могла. Я не могла! Слезы опять начинают течь. Я дрожу, но одновременно мне очень жарко. За спинкой дивана нахожу клетчатый плед. Быстро накидываю его на себя. Но он не помогает, поэтому я еще больше закутываюсь в него. И я чувствую ее. Чувствую, как она обнимала меня, сидя, как в старые добрые времена, на этом диване. Не могу понять почему, но меня всю трясет. Слезы продолжают течь, но при этом я еще и истерически пытаюсь согреть свое тело. Мой взгляд привлекает изображение задернутых занавесок в доме Пита. Мне почему-то кажется, что вот-вот они должны отдернутся. Только я знаю, что этому не бывать. Он обещал, что всегда будет со мной, а что сейчас? Где он? Я отгоняю от себя эти мысли, потому что хуже эгоистки, чем я, не найти. Я так и сижу, обхватив себя руками, обмотавшись в плед, когда меня находит Сэй. Сегодня она пришла без внучки, видимо я напугала ее вчера. — Китнисс, что случилось? Ты вся дрожишь, — спрашивает Сэй и дотрагивается губами до моего лба. Зачем она это делает? Я имею в виду: приходит, кормит меня и заботится обо мне? — Китнисс, ты вся горишь, — говорит она, но тут же резко замолкает. Она поняла свою ошибку, но я не собираюсь перед ней биться в истерике, хватило и предыдущего дня, я просто подожду, пока она уйдет, и дам волю своим слезам. — Сэй, прости меня за вчерашнее, я не должна была себя так вести, — охрипшим голосом произношу я, и удивляюсь ему. Мой голос стал мне совершенно чужим. — Перестань, я все прекрасно понимаю. Я понимаю как тебе сейчас тяжело, — говорит она, присаживаясь рядом со мной на диван. — Спасибо тебе. За то, что приходишь, за то, что смотришь за мной, за все, — говорю я, и по щеке Сальной Сэй скатывается слеза, но она быстро вытирает ее рукавом своей куртки. Мы так и сидим в тишине несколько минут, потому что каждый из нас уже сказал, что хотел сказать. Но это молчание не кажется мне неловким, наоборот. Я решаю сама сделать первый шаг, и заключаю Сэй в свои объятия. Я чувствую, что ее тело холодное, даже через куртку. Первой отстраняется Сэй и тут же говорит: — У тебя жар. Погоди сейчас поищу что-то в аптечке, чтобы сбить температуру, — говорит Сэй и уходит в сторону кухни. Я решаю для себя, что прогулки в мокрой одежде никому не приносят пользу, даже огненным девушкам. Вскоре Сэй возвращается с градусником, какой-то таблеткой и стаканом воды. Она сразу протягивает мне таблетку, и как бы я хотела, что бы это была таблетка с морником, чтобы облегчить все мои страдания. Я глотаю таблетку и запиваю ее водой. А градусник Сэй относит обратно, я понимаю почему. Она не хотела, что бы это напомнило мне о той, которая лечила в этом доме людей. Но слишком поздно. Я уже не могу сдержать себя в руках, слезы брызнули из моих глаз, и на этот раз я еще и пытаюсь заткнуть свой рот рукой, чтобы не было слышно моих всхлипываний. Сэй тут же прибегает на странные звуки, она ничего не говорит и просто обнимает меня. Я даже представить не могу, каково ей сейчас. Не знаю, платят ли ей за это или нет. Но находится рядом со съехавшей с катушек не так уж и просто. Мы так и сидим, не знаю сколько. Но я начинаю засыпать. Сэй поудобнее устраивается на диване, а я на ее плече. И меня затягивает в мир сновидений. Солнечный денек, но только не для меня. Я иду по деревне победителей, я знаю точно, куда я хочу пойти, и кого увидеть. Я решаю пойти в гости к своему напарнику. На крыльце, я еще раз обдумываю свое решение, и решаю все-таки постучать. Никто не открывает, это совершенно не похоже на Пита. Но может он не дома? Но я продолжаю настойчиво сначала стучать, а вскоре и колотить в его дверь. Но ничего не происходит. Я не чувствую запаха своих любимых сырных булочек, я не слышу ничего. Этот дом мне напоминает дом призрак. Мне не остается ничего другого кроме как разбить камнем его окно на кухне. Я тут же начинаю придумывать, что скажу своему напарнику об этом инциденте, вдруг он просто пошел прогуляться, а я тут же побежала быть его окно. Как только оказываюсь в его кухни, я тут же решаю выйти из его дома тем же путем что и пришла. Но мое внимание притягивает кровь в гостиной. Что-то не так. Когда я дохожу до гостиной, передо мной открывается все картина - это не просто капли крови, это кровавый след, ведущий наверх. Я даже не успеваю подумать, как уже бегу по лестнице. Слишком много крови, чья она? Пита? Что случилось? Почему он потерял так много крови? Я вбегаю в комнату напарника, ведь именно туда ведет этот след. — Нет! Нет! Только не это! Нет! — у меня начинается истерика, я не могу себя контролировать, поскольку я вижу окровавленного Пита с перерезанным горлом на полу его комнаты. –Пит! – восклицаю я и начинаю трясти его тело, я просто не могу смириться с этим. Даже хлопаю по лицу, но все напрасно. – Пит! – Но ничего не происходит, я просто сижу в луже его крови и еще сильнее трясу его мертвое тело. Я не могу остановиться я просто продолжаю трясти его бездыханное тело, истерично рыдать, но я не теряю надежду, что он сейчас очнется. «Китнисс, это невозможно. Он уже умер», — говорит мне мой внутренний голос. Но я не могу в это поверить. Это невозможно! Я не могу потерять его, единственного оставшегося мне близкого человека. И я кричу. Резко просыпаюсь и вскакиваю с дивана. Лучше бы мне этот сон принес физическую боль. Я подхожу ближе к окну, занавески в его доме по-прежнему закрыты. Хотя этого и следовало ожидать. Я и не надеюсь, что они когда-то откроются. Судя по солнцу, которое вот-вот уже будет садиться, я проспала весь день. Сильнее укутываюсь в плед, и бреду на кухню. Мои когда-то белые носки, уже даже не серые, а черные. На столе где когда-то лежали тяжелораненые сейчас лежит мой обед и завтрак, которые, как я для себя уже давно решила, я не собираюсь есть. Я возвращаюсь обратно в гостиную и улавливаю запах крови. Сначала я думаю, что мне это просто кажется, или это галлюцинации из-за температуры. Но как только я подхожу к креслу-качалке, я понимаю, что все это реально. Я стою в луже крови. Я не вижу иного выхода кроме как сбежать. И поэтому впервые за мое возвращение я бегу на второй этаж.