Путь длиною в милю

Я бегу по ступеням дома, который когда-то был моим. Теперь без мамы и Прим он превратился всего лишь в заключение для меня. Свет совершенно не проникает в дом, но я даже рада этому, потому что этот дом больше не никогда не будет прежним, как и я. Я забегаю в свою комнату и захлопываю за собой дверь. Не могу поверить в то, что я вижу, но я стою в луже крови и рядом со мной чьи-то части тела, которые возможно еще минуту назад были живым человеком. Кровь доходит до моих грязных носков и окрашивает их в алый. Я знаю, кто это, я так пыталась забыть ту адскую ночь, на крыше Рога Изобилия. Это останки Катона, может он и не был плохим парнем, но я не могла поступить иначе. Моя комната провоняла сырой плотью, от запаха крови уже нигде не скрыться. Я опускаюсь на колени и зарываюсь головой в свои колени. Горькие слезы начинают течь по моим щекам, но я никак не реагирую, а всего лишь задаю себе свой любимый вопрос. — Почему я, — сначала шепотом, но вскоре начинаю кричать на весь дом, — Почему я? Я просто не понимаю, почему именно я. Если бы Эффи не вытащила имя Прим на Жатве, если бы Катон все-таки залез на то дерево, если бы Пита убили, если бы мы проглотили бы те ягоды, это бы помогло мне. Помогло бы моей семье. Это помогло бы им - жить в бедности, голодать, но остаться живыми. Я заново начинаю винить себя во всем. Я не могу поверить, что я сделала с ними. Я убила их, всех до единого. Я убила Прим, если бы не я, Пит был бы сейчас здоровым, мама была бы рядом. Столько людей умерло и все из-за меня, я никогда не смогу возместить людям их потерь. Я никогда не смогу простить себя. Я начинаю до крови впиваться ногтями в ладони, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме невыносимой пустоты внутри. Лучше бы меня убили в Капитолии, а не оставили до конца своих дней гнить в доме, где буквально все напоминает мне о моих потерях. Сколько людей отдало свои жизни за нашу с моим напарником безопасность, хотя для его безопасности потребовалось бы только смерть одного человека - моя. Кровь сочится по моим ладоням на пол, где сливается в единое целое с кровью Катона. На какой-то момент мне даже кажется что это все моя кровь, и вскоре все закончится. Но это не так, я начинаю в истерике бить руками пол, потому что, понимаю, что мне ничего не остается кроме как свести счеты с жизнью. Раз мама пережила смерть папы, Прим, то сможет и смирится с моей. Я думаю, что она поймет, что это лучшее решение, для меня. Пит вряд ли вообще вспомнит о моем существовании. Хеймитч сначала погорюет, а потом напьется до чертиков, Сэй погорюет, но вскоре продолжит работу в Котле, и лишь иногда будет вспоминать обо мне. Я продолжаю колотить кулаками со всей дури об пол, потому что это единственный выход почувствовать хоть какую-то боль. Я закрываю глаза и разрешаю дать волю своим чувствам, я кричу, а слезы ни на минуту не останавливаются. Я просто не понимаю, за что я заслужила это? Я снова возвращаюсь к мыслям о Пите. Я думаю о том, как бы все случилось, если бы Хеймитч спас бы его с арены. Как бы тогда сложилась наша жизнь, может быть, мы бы с Питом даже поженились. Слишком много "если бы". Я захлебываюсь слезами, потому что все не должно было, так случится. Я должна была сейчас сидеть с Прим на кухне и слушать мамины разговоры, Пит бы приносил свежей хлеб. Но этого никогда не будет и от этого мне еще больнее. Не знаю, сколько я так лежу, но когда я открываю глаза, крови на полу больше нет, но мои ладони ужасно пекут. За окном сплошная темень. Я решаю спуститься вниз. В доме стоит гробовая тишина, и я могу слышать свое дыхание. Совершенно темно, потому что я не включала свет, я и не собираюсь этого делать. Очень тихо иду в стороны лестницы, как будто боюсь разбудить кого-то в этом доме. Я осторожно спускаюсь по лестнице, держась за поручни, и пытаясь нащупать ногой следующую ступень. Моя футболка влажная от слез, моя голова немного побаливает, но жара уже нет, по крайней мере, мне так кажется. Наконец спустившись на первый этаж, я бреду к своему дивану. На долю секунды останавливаюсь возле окна, никаких изменений не произошло. В глубине души мне немного обидно, но я понимаю, что так будет лучше. Лучше для него. Я ложусь на диван, укрываюсь пледом, и прошу прощение у всех кто пожертвовал своей жизнью ради меня, прошу прощения за неоправданные надежды, И когда я, наконец, засыпаю, слышу знакомый шепот, но я уже не обращаю на него внимания.