Путь длиною в милю

Я слышу голос Хеймитча, он выкрикивает мое имя. Мои щеки горят, а веки налились свинцом. Я открываю глаза и получаю еще одну пощечину от бывшего ментора. — Что происходит? — я пытаюсь накричать на него, но получаются лишь хриплые стоны. — Солнышко, если тебе жизнь надоела, то это не значит, что нужно сводить с ней счеты таким образом, — он говорит строго, так как давал нам напутствие перед Играми. Я не могу понять, о чем он говорит, кровь стучит в висках, а щеки все еще горят. — Я говорю про таблетки, — теперь его голос смягчается, но я все еще не могу понять причину его появления в моей комнате, — Приняла бы одну, ладно. У нас у всех бывают кошмары, но, сколько приняла их ты? Горсть? — Прости, — я выдавливаю эти слова из себя вместе с выдохом. — Следующий раз будь осторожнее, или мне попросить Сэй, чтобы она попрятала все таблетки, — он отходит к двери и продолжает упорно смотреть на меня. — Нет, все будет в порядке, — ложь номер один. — Если захочешь принять успокоительное еще раз, проконсультируйся сначала с доктором Аврелием. — Непременно, — ложь номер два. — Ты его чертовски напугала, прибежал ко мне еще ночью, нёс какую-то чушь про то, что ты не должна так долго кричать, в общем, тебе следует поговорить с ним, — с этими словами он выходит за дверь. И я слышу звук его отдаляющихся шагов на лестнице, и тихое перешептывание в гостиной. Я сажусь на своем матрасе, оглядываю комнату и еще раз спрашиваю себя, как я до этого докатилась? Иду в ванную и тут же боковым взглядом замечаю, что теперь мне нечего бояться, зеркало так и не починили. Я принимаю быстрый душ, стараюсь отогнать от себя слова Хеймитча о том, что Пит за меня волновался. Расчесываю мокрые волосы и завязываю их в хвост. Меняю одежду, и спускаюсь вниз. Думаю о том, как я увижу Пита. Но, к сожалению, внизу осталась одна Сэй. — Прости, — говорю это сразу, как только захожу на кухню. — Ты нас очень сильно напугала, — она оборачивается ко мне, и я вижу, что в ее глазах стоят слезы. — Прости, — я повторяю еще раз, но даже тысячи «прости» не хватит, чтобы извиниться перед Сальной Сэй. Я продолжаю сидеть на стуле и разглядываю улицу из окна, а Сэй что-то готовит. — А где Пит? — я стараюсь, чтобы мой голос прозвучал ровно, но, кажется, волнение выдает меня, потому что в голосе Сэй я слышу улыбку. — Он ушел к себе, я предлагала ему остаться, а он наотрез отказывался, сказал, что не хочет причинять неудобства. И снова мы молчим. Я мысленно прокручиваю, что Пит был здесь, стоял в гостиной, может даже сидел за этим столом. — Может пригласить его на ужин, как ты на это смотришь? — она поворачивается ко мне, и я вижу маленькие огоньки в ее глазах, морщинки расположение возле ее приподнятых в легкой улыбке губ, смеются. — Хорошо. Хорошо, — я хочу что-то еще добавить, вот только не знаю что. Мы завтракаем тушеной рыбой и гречкой. Сальная Сэй рассказывает, что сейчас ведутся работы по восстановлению Котла. Рассказывает о том, что поскольку он был пропитан угольной пылью, сгорел очень быстро. Она не говорит о числе жертв, но я могу себе представить, что их было много. Я помогаю ей мыть посуду, а она рассказывает, что на следующей неделе обещали сильные заморозки, так, что нужно закупить дрова. Я говорю ей, что позабочусь об этом, хотя понятие не имею как. Перед выходом она говорит мне, что звонил доктор Аврелий и просил ему перезвонить. Я лишь киваю. Она спрашивает, не передумала ли я приглашать Пита, а я говорю, что будет здорово его увидеть. А сама уже брежу о том, что он зайдет в этот дом. Сэй приходит ближе к пяти. Я успеваю к тому времени еще раз принять ванну и вымыть волосы. Переодеваюсь в штаны и кофту с длинными рукавами, и еще раз напоминаю себе, что не должна закатывать рукава. Она приносит пакет продуктов, и мы принимаемся за готовку. Я вымываю овощи и задаюсь вопросом, где же она их взяла. Но не хочу нарушить этот момент, так что молчу. Ближе к шести я слышу стук в дверь. Сэй идет открывать, и слышу их тихий шепот в коридоре. Даже прислушавшись, я не могу разобрать ни слова. Я расставляю столовые приборы, когда они заходят на кухню. На нем свитер с замысловатыми геометрическими узорами синего цвета, который делает его глаза еще ярче. В руках он держит свиток фольги, накрытый полотенцем. Смотря на него, я начинаю понимать, что это была не самая лучшая идея приглашать его. Все что мне сейчас нужно, просто взбежать по лестнице, и закрыться в своей комнате. Может тогда все будет хорошо. Может это будет всего лишь сном. Может его семья не будет мертвой из-за меня. Может моя сестра будет живой. — Привет, — говорит он и разрушает все мои надежды на бег. Я выдавливаю из себя саму радостную улыбку и коротко киваю. Мы садимся за стол. Мы с Сальной Сэй с одной стороне, а Пит с другой. Они начинают разговаривать о погоде, о том, как правильно готовить индейку, и о том, что многие не понимают, что для изготовления крема нужно не один стакан молока, а два. Если сначала, я хоть слушала их разговор, то вскоре я начинаю просто рассматривать своего гостя. Я смотрю на него, на его хмурый лоб, на скулы, покрытые тоненькой паутиной шрамов, на морщины не по годам старые глаза. В его возрасте ничего из этого у него не должно быть. И меня по лицу ударяет прилив ненавистности. Прилив вины. Вряд ли я смогу избавиться от этого. Мы сидим близко. Достаточно близко для того, чтобы я почувствовала запах его одеколона. Он не такой, каким его "обливали" в Капитолии, и это не запах пота вперемешку с грязью, как было на Играх. Это что-то новое, такое, каким и был всегда Пит. Запах дома. Я чувствую себя наркоманкой из-за того, что сижу и принюхиваюсь к нему, но не могу остановиться. Он закатил рукава своего свитера и на его запястьях все еще виднеются красные отметины, и я снова задаюсь вопросом, почему они все еще не прошли? Тонкие белые линии тянуться от его запястья почти до локтя. Сейчас это просто напоминание о том, что на наших Первых играх у него была распорота рука. Но даже эти шрамы у него выглядят лучше, чем мой, тот, который образовался благодаря Джоанне, но это не ее вина. Мне понадобиться вся моя сила воли, чтобы не провести рукой по его шрамам. Пит достает свой яблочный пирог и начинает делиться с Сэй его рецептом. Пирог и вправду вкусный, сладкий, такой, какой любила Прим. Я отворачиваюсь, делаю вид, что смотрю на камин, но на самом деле начинаю быстро моргать, из-за подступивших слез. Пит спрашивает, закупили ли мы дрова, а я говорю, кажется, первый раз за вечер, что собираюсь сходить на рынок за ними. Пит предлагает свою помощь, а я твержу себе, что все будет в порядке, нужно просто сказать, да. После ужина, Пит говорит, что зайдет за мной завтра после обеда. Раньше мы обнимались на прощание, а сейчас мы просто говорим друг другу сухое «До завтра». После ухода Сэй я поднимаюсь в свою комнату, заваливаюсь на матрас и думаю о том, что, все еще может закончиться хорошо. Ложь номер три.