Записки карандашом

Эль расположилась в самом ярком и пёстром уголке этого мрачного дома — в оранжерее тетушки Хильды, где, помимо различных полезных растений и цветов, были ещё и стеллажи с запретными «ингредиентами». От вида некоторых таких ее жутко мутило, поэтому было принято решение прикрыть все банки и колбы темной струящейся тканью, чтобы ничего лишний раз не тревожило ее пребывание в этом месте. Мало кого привлекают уши, плавающие в банке. Или же глазные яблоки, внимательно следящие за гостями в оранжерее. Говорить об их истории появления в этом доме, пожалуй, не стоит. Нужно отметить, что дом тоже немного изменился. Мрак царит уже не во всех комнатах, Эль настояла добавить точечное освещение в коридорах и в самых больших комнатах. Лампы были самые различные: от простых бра с изящным орнаментом до витражных стамбульских светильников. Так же ветхую мебель в гостиной, с потертыми ножками и подлокотниками, сменил новый удобный и красивый диван, который практически не выбивался из интерьера. Добавились только новые кресла, установленные напротив камина. И множество различных подушек, которые нередко использовала сама девушка, иначе казалось, что спина вот-вот сломается. Эль все чаще пользовалась тайными ходами, чтобы миновать главную лестницу, ведущую на второй этаж. На таком сроке было уже сложно бегать туда-сюда по ступенькам. Тем более ко второму триместру девушка пристрастилась к длинным пышным платьям. Объяснить свой выбор она не могла, но ей так нравилось чувствовать босыми ногами шелковый подол платья, сжимать в руках гладкую ткань, приподнимая слои юбки, чтобы не отступиться. Это волнующее ощущение принцессы ее исключительно радовало, поэтому никто и не препятствовал, поскольку и это пройдет через некоторое время. Потому что еще пару месяцев назад Эль предпочитала ходить по дому только в коротких платьях и облегающих юбках, что ей было вовсе не свойственно. Никогда. Но стоит признать, что выглядела она маняще-привлекательно. Набрав в весе благодаря разнообразным угощениям Хильды, каждый такой наряд облегал ее округлые бедра, уже намечающийся животик и грудь. Зельда едва ли могла держать себя в руках, стоило лишь молодой особе пройти мимо, ненавязчиво виляя бедрами. И это девушку тоже забавляло. — Вот ты где! Я весь дом обыскала, — с тревогой отозвалась Зельда, пробираясь через плетущиеся и сползающие лианы, вглубь. Комната казалась довольно просторной, хотя снаружи ее едва ли можно назвать полноценной оранжереей. Без магии явно не обошлось, тем более здесь почти всегда солнечно, не смотря на то, что происходит снаружи: снегопад ли, тоскливая осень или просто серый день. — О, Зелечка! Да, я с самого утра здесь. А ты куда уходила утром? — Эль приподнялась и убрала книгу в сторону. Тёмно-синий диван не так давно появился здесь, потому что изначально девушка таскала за собой большую пышную подушку, но увидев это, Зельда велела найти самую удобную софу для любимой девочки. — В академии была. Не хочешь завтра сходить туда со мной? — женщина взглянула на стеллажи с удивлением. — Что это ещё такое? Для чего это? — она опустилась на колени рядом с девушкой, заглядывая в ее глаза. — Меня мутит от их вида. Части тела в банках мало кого привлекают, — виновато взглянула Эль на ведьму, поглаживая животик, стараясь выглядеть максимально невинно-мило. — Они очень полезны, между прочим. Да и тебе стоило бы знать их названия и назначение. Эль… — женщина осторожно поцеловала ту в плечо. — Зельда, я не хочу. Не хочу знать. Не хочу колдовать, — резко отрезала девушка, сжимая кулаки от нарастающего напряжения. — Я хочу жить обычной жизнью. Я ведь смертная. Как спичка. Спичка вспыхивает и сгорает, ею нельзя воспользоваться снова. Понимаешь? — с долей агрессии процедила Эль, сверлят взглядом возлюбленную. Перепады настроения во время беременности — это естественно. Но относительно Аддерли — это опасно для всех. — Я лишь хочу защитить тебя. И научить тебя, чтобы ты смогла защитить себя и ребенка. Эль, я не буду давить, но мы будем вынуждены решить этот вопрос. С твоими способностями. Либо ты научишься контролировать это, либо… — Зельда замялась, но смотрела прямо в глаза. — Либо меня уничтожит кто-то? Ты ведь боишься этого. — Боюсь. Больше всего на свете, как оказалось… Я очень боюсь потерять вас. Я последний год думаю только об этом. Думаю как лучше поступить. И я обязательно найду решение. Вы — моя семья, — уверенно произнесла Спеллман, касаясь живота с нежностью. — Я научусь. Обещаю… Дай нам немного времени, — Эль любовно погладила живот и кротко улыбнулась. — Тебе не давит платье? И как ты только умудряешься носить столько слоев. Это же тяжело! — усмехнулась ведьма, устраиваясь на груди у девушки, вслушиваясь в ее дыхание и сердцебиение. Она так делала часто, отслеживая возможные изменения. — Мне нравится. Я заказала еще одно платье, — довольно произнесла та, но потом улыбка резко пропала. — Зель, я давно хотела спросить… Вот все те изменения, которые произошли в доме. Это существенно повлияло на… — Эль замялась, осторожно поглаживая медные волосы, медленно спускаясь на напряженные плечи и спину. Ее руки исцеляли от всех болей. По крайней мере так казалось Зельде. — Понимаешь, Эль… Мы столько десятилетий жили в таком мраке. И нам было сначала непривычно. А потом были проблемы, которые приходилось решать. Сил и времени на дом не оставалось. То, что ты сделала здесь — не вызвало негатива у членов семьи. Тебя ведь все активно поддерживали в этом. Потому что ты начала наводить уют. Тем более… Дом наш. Хильда бы с удовольствием переехала к доктору Ц. Но я попросила ее пожить ещё с нами. Хотя бы до появления ребенка, — женщина интуитивно гладила живот. — Конечно, у Хильды всегда будет здесь своя комната. А кухня принадлежит исключительно ей, потому что мы не готовим, — ведьма улыбнулась. — Но дом остаётся нашим. Амброуз обитал всегда на чердаке, да и к тому же часто пропадает в гостях у нового друга, кажется. — Мне нравится этот дом. Я чувствую себя здесь в безопасности, хоть и происходит всякое, но мы ведь справимся? — с некой надеждой и невыносимой трогательностью спрашивает девушка. — Конечно. Я ведь обещала тебе когда-то. Я смогу вас уберечь, — Зельда осторожно поднимается и целует Эль. — Пора ужинать.

***

Зельда пришла домой несколько позже и обнаружила, как Эль что-то уплетает с аппетитом, однако запах в доме был очень странный и отталкивающий. — Что на этот раз ты придумала? — поинтересовалась женщина, снимая пальто, оттряхнув воротник от снега. — Зелечка! Здравствуй, я тут… Хильда приготовила. Это кексы с жареными креветками, а сверху украшение из черники. Будешь? — О, я воздержусь. Наслаждайся, — незаметно поморщилась Зельда, убирая верхнюю одежду в шкаф. Вкусовые предпочтения ее жены иногда пугали, но это было сейчас позволительно. Особенно, если учесть, что предыдущие месяцы Эль отказывалась от еды. Поэтому сейчас все были рады тому, что девушка начала нормально есть. Насколько это можно назвать «нормальным». — Где вы нашли креветки и чернику зимой в Гриндейле? — недоверчиво взглянула на кушанье рыжеволосая. — Я без понятия… — пожала плечами девушка, с диким восторгом рассматривая целый стол, который уже ломился от еды. — Пусть ест девочка. Амброуз постарался вроде бы. А я только рада готовить. — Хильда появилась на пороге с новым блюдом. — Садись за стол пока не остыло, — заботливо подметила блондинка. — Амброуз? Амброуз! Амброуз Спеллман! — неожиданно раздался крик старшей Спеллман. Но это не гнев, скорее наигранное недовольство. — Да, тетушка? — молодой парень слетел с перил и ловко приземлился около кухонного островка. — Эль снова эксплуатирует тебя? Ты добываешь для нее продукты? — с прищуром поинтересовалась Зельда, словно опытный следопыт, пытаясь скрыть улыбку. — Отвечай честно, тогда, возможно, не попадешь в котел. — Тетя, ну как ей отказать? Тем более их двое, — парень развел руками и подмигнул Эль. — Справедливо, — улыбнулась женщина и села за стол, с благодарность поглядывая на племянника. Вновь все собрались за большим столом и под тихий гул разговоров все принялись ужинать, избегая особых кулинарных изысков. И так продолжалось долгое время, что непременно радовало, поскольку это тепло по-своему сплотило их небольшую семью. Но порой сестры Спеллман ловили себя на мысли о том, что здесь не хватает их маленькой племянницы, но и эта терзающая мысль скоро улетучивалась, когда вновь они слышали тихое кряхтение в пеленках, что так нежно прижимала к груди Эль. Они определённо были не просто все вместе. Они были дома.