Молочный холод

      Рядом с родным городом Минхо протекала река, через некоторое расстояние от пристани разветвляясь на несколько частей. По одному из рукавов рыбаки могли спокойно выйти в море. Тот, у которого располагался дом Минхо, на своём пути встречал сплошную стену мангрового леса. Перерастая в болото, рукав разливался среди сотен деревьев, высотой человек в семь-восемь. Во время сильных приливов над гладью воды виднелись лишь кроны. Отливы в свою очередь являли взору всю форму деревьев, которые на корнях своих — словно на десятке ног — возвышались над твёрдой поверхностью.       Промокший и окоченевший от холода и сырости, мальчишка сидел у небольшого дерева. Цветы на ветвях переливались, будто покрытые кусками алмаза. То, что от ребёнка исходила энергия, выходившая за привычные пределы возможностей, было ясно, стоило лишь вдохнуть воздух, обволакивающий его.        Когда Минхо отыскал его в небольшом прибрежном лесу, мальчик вызвал жуткий интерес, но вместе с тем и опасения.       Колдун не умел взаимодействовать с растительностью. Даже практикуясь и пробуя повлиять на неё в самых разнообразных условиях — он мог только пустить неглубокую трещину по коре дерева, и то выходило раз на раз. Под влияние его энергии поддавалась в основном руда, которую Минхо измельчал до мелких камней, чтобы уменьшить размер частиц, после чего можно было доводить её до состояния пыли без физической силы.        Чувствовать нужную частоту, чтобы резониоровать с твёрдыми материалами и заливать в них свою энергию, — с годами едва ли становилось легче. Видимо, это не было тем, что приходит с опытом. Разработка травяных зелий долгое время была и до сих пор остаётся наиболее востребованным делом в колдовском сообществе. И даже без возможности напрямую взаимодействовать с растениями Минхо вполне мог и с этим справиться, затратив куда больше ресурсов на процесс. Только прок от этого был нулевой: невозможно было добиться высокого качества товара.        Обычному человеку можно было просто отдать зелье и указать, нужно ли его выпить или куда-то добавить, однако с каменной пылью дела обстояли иначе: требовался опыт, последовательность, и куда больше мелочей играли роль.        Было больно увидеть ребёнка, который, сам того не зная, влияет на живое, которому досталось то, чего Минхо пытался достичь с момента начала обучения. Колдун забрал мальчишку из леса, не представляя, что с ним делать. И это действие было скорее результатом соблазна, нежели желанием помочь.        Минхо привёл его в свой дом, высушил и накормил. И ежедневные наблюдения за мальчиком не добавляли никакой информации о его способностях: мальчишка ел слишком мало по человеческим меркам, отчего на глазах терял силы, проваливаясь в сон в любом неудобном месте. Первые крупицы информации колдун получил, когда ребёнок повалился на пол, извиваясь от неведомой боли. Минхо отпаивал его отварами, но ничего не помогало. И, только когда со стола свалилась тарелка фруктов, которые, подкатившись к мальчику, покрылись тем же блестящим слоем, тот успокоился и перестал корчиться.        Нужно было обучить его хотя бы базовым навыкам колдовства. И как можно скорее. Если в таком раннем возрасте энергия сама льётся из него, то у него определённо проблемы с контролем.       Потребность мальчишки к высасыванию жизненной энергии полностью объясняла ту боль, что он испытывал. И что Минхо понял лишь со временем — его сила постепенно увеличивалась и требовала больших затрат. Для ребёнка хватало и ягод или фруктов, чтобы высвободить лишнюю энергию. Покрываясь лёгкой, но прочной, словно каменной, оболочкой, плоды больше не годились в пищу. Минхо пытался изучить, что происходит после взаимодействия с растительностью, но ни фрукты, ни даже тонкие растения не получалось распилить или разбить.        Хоть появление каменного слоя всё же было красивым зрелищем, да и подобное дело в перспективе было прибыльным, Минхо не рисковал сбывать плоды даже в отдалённых городах. Всё это останется при нём, пока он не разберётся, как управлять детской энергией.        С каждым разом еда покрывалась всё более плотным слоем. Было очевидно, что сила мальчика увеличивалась вместе с его телом: плодов и растений становилось недостаточно, так как ребёнок быстрее терял полученную энергию.       Вскоре пошли слухи, когда колдун начал скупать рыбу килограммами, притаскивать крупных животных с рынка и леса, дабы «прокормить» мальчишку. Ведь живности покупалось много. Его право, конечно, но молва о том, что колдун мог проводить обряды на живых существах, никому не играла на руку. Никто не запрещал, конечно. Не запрещали и убийства, но народные верования куда сильнее законов. По крайней мере с обычной молвой можно было справиться: без подтверждения разговоры оставались лишь слухами.        В бреду мальчишка не запоминал, что происходило, и колдун не попадал под влияние его силы только потому, что мог чувствовать течение энергии и находиться на нужном расстоянии. Но сколько они могли продержаться на одном месте с таким положением дел? Одно дело — животные, другое — живые люди. Ведь ребёнок рос…        

***

      — Господин Мин!       Подросток нёсся со стороны реки, размахивая рыбиной из стороны в сторону. Колдун прыснул от смеха: он давно не получал такого целенаправленного внимания. Мальчишка чаще всего проводил дни напролёт в окрестностях воды или леса, возвращаясь в потёмках. Он не выглядел уставшим, но и говорить с колдуном не стремился — плюхался в кровать, забывая сполоснуть хотя бы руки и лицо.       Нужно было невзначай расспрашивать его, чтобы выяснить, не вытянул ли он из кого энергию. Мальчику было уже лет тринадцать, как мог предположить колдун. Но о наличии своей силы он так и не узнал ни от Минхо, ни сам. Если бы знал, то было бы проще предотвращать приступы голода. Можно было бы научить его хотя бы капельке контроля. Его способности не создавали проблем, и колдун со всей своей жадностью продолжал ждать, пока у мальчика не закончится собственная энергия и не потребуется новый источник питания.        — Господин Мин! — резвый голос вывел из оцепенения. — Посмотрите!       Слабая улыбка съехала к подбородку.       — Ты не должен этого делать, — он отобрал рыбу и толкнул мальчишку к двери, чтобы тот побыстрее скрылся со двора.       Подросток растерялся, недоумённо глядя на Минхо. Это ведь просто рыба. Колдун запихнул его вглубь дома, усадив на стул, а сам расхаживал перед полкой с разноцветными стеклянками.       — Сон, — он всё ещё скрывал взгляд от мальчика, — ты правда не понимаешь, что с этой рыбой?       Существо висело вниз головой, мёртвое, неподвижное и полностью окаменевшее. Колдун не оборачивался, глядя только на хвост в своей руке.       Мальчишка переводил глаза со сверкающей чешуи на затылок Минхо. Из-за нагнетающей атмосферы Сон пытался найти ответ на вопрос, которого даже понять не мог.       — Ну, рыба… — он запнулся. — Она уже была мёртвая! И она светилась, поэтому я и хотел показать её вам.       — Где ты её нашёл?       — Ходил по мели, просто гулял в начале леса, честно, я ничего не делал, — от безысходности и непонимания Сон начал оправдываться, — а когда назад возвращался, тогда нашёл, вот…        — Назад… — Колдун развернулся и, не смотря на мальчишку, выскочил из дома.        Он шёл торопясь, но старался внешне не выдавать волнения. Нужно спуститься к реке, в сторону леса: Сон всегда ходит по такому маршруту.        — Колдун Хо! — Минхо встрепенулся, но опомнился и повернулся со спокойным лицом. — Небось мальчишку своего ищите. Он уже должен был как вернуться. С четверть часа пробегал тут.        — А… Да, конечно вернулся, просто растерял пару трав по дороге.        — Вот оно как. Ну, удачи.        Минхо снисходительно улыбнулся, собираясь идти дальше, как подумал, что неплохо бы всё же узнать.        — Господин Корхо, видели рыбу, что он поймал? — спросил он с хвастовством, и всё равно сглотнул от напряжения.        — А то же! Ну, только он так мчался, что и не слышал, что я ему кричу. А рыба большая была, как погляжу.        — И то верно. Вы такую разве что раз в сезон вылавливаете, — он любил издеваться над рыбаком, а тут и забыл, что в его словах почти нет правды.        — Колдун Хо! — Корхо брызнул на него мокрой сетью, что держал в руках. — Такого улова, как у меня, ни у кого в городе нет, вам-то не знать! А то, что рыба небольшая, так зато я живой. Другие, вон, выплывают в море в любую погоду и непогоду, так, глядишь, не больше половины возвращается. А вы тут всего-то одной рыбой расхвастались.        — Зато какой! — Минхо расплылся в улыбке, отходя назад.        — Идите вы, за травами этими.        Послушав рыбака и лишний раз не искушая удачу, Минхо не стал продолжать разговор. Когда он оказался подальше от пристани, без надзора чужих глаз, то волнение вспыхнуло с новой силой. По пути домой Сон должен был встретить не только Корхо, но и других рыбаков — стоило не поддаваться порыву и расспросить мальчишку о свидетелях. Но то, что Корхо не видел рыбу вблизи — уже хорошо, иначе бы точно решил, что она странная. Минхо толком не знал, почему переживает. Даже если жители и увидят подобное, то не факт, что хоть как-то свяжут с Соном. Мальчик и сам не знает, на что способен, а тут горожане сразу дадут оценку его силе, повесят на него все беды и окрестят нечистой силой. Навряд ли. И даже эта мысль не спасала от переживаний, нужно следить за каждой мелочью.        Когда уже виднелось начало леса, Минхо остановился, боясь опустить голову, поэтому для начала хотя бы посмотрел себе под ноги, перевёл взгляд на берег и смотрел, как вода катает мелкие камни по песку. Ему нужно осмотреть всю гладь, но хотелось отказаться от этой затеи и вернуться обратно, так ничего и не выяснив.        Колдун следил за речной пеной и считал каждую ракушку, что выносило на берег. Когда будет пять — тогда он продолжит свои поиски. Пока что всего две. Чем дольше он так стоял, тем больше забывал, зачем пришёл.        — Сон, — вырвался шёпот, когда волна вынесла на берег полосатую лягушку.        Колдун опомнился и быстро присел, схватив существо. Такое же, как и рыба: твёрдое и сверкающее. Минхо не дождался очередной ракушки и поднял взгляд. Поверхность реки была чистой, и он, подвернув брюки, прошёл вглубь, пока вода не начала доставать до середины бедра. С каждым шагом прощупывая дно и натыкаясь на что-то твёрдое и гладкое, он порывался утопить руку до самого плеча и вытянуть очередной камень. Хоть существа и не должны были полностью затонуть в таком состоянии, Минхо всё равно проходил так ещё около получаса.        Отсутствие окаменевших лягушек и рыбы не успокаивало. А если он их обнаружит, то станет ещё хуже. Теперь поздно возвращаться назад: придётся проверить окраину леса.        Колдун выбрался из реки, отряхнул ноги. И смысл было подворачивать брюки, если он всё равно промокший до нитки? Пока ещё не начался закат, было достаточно тепло, но, как только Минхо дойдёт до тени густых деревьев, цепкими пальцами его схватит холод и облепит надоедливая мошкара.        Постепенно река разливалась, становясь похожей на болото. В некоторых местах трудно было сказать, река ли так сильно затопила начало леса или же лес разросся и втиснулся во владения пресной воды. Минхо давно не приходил сюда. Вспомнив, что у корней деревьев под водой можно собрать нужные водоросли, он решил совместить не совсем приятное с полезным.        Растение было легко отыскать, даже в тени и в слегка мутной воде оно пробивалось ярким зелёным. Минхо опустил руку под воду, перебирая меж пушистых травинок, зная, что как только вытащит их, те обмякнут на его пальцах. Обычная трава навевала воспоминания о приятном прошлом, ведь после появления Сона некогда любимый лес практически не вызывал эмоций.        Впервые увидев ребёнка, что так легко взаимодействует с живыми явлениями, Минхо даже воодушевился, хоть и почувствовал слабый удар поддых. Всё же мальчик мог помочь ему. Колдун использовал обычные растения как добавку к каменной пыли. И он справлялся, пока к нему не обращались за чем-то специфическим, что выходило за грань его возможностей. Продукт из напитанных энергией растений выходил куда более эффективным, да и являлся пригодным в пищу. Способности ребёнка при этом были достаточно мощными, так что Минхо нужно было просто поубавить детскую силу, чтобы растения не покрывались оболочкой. От Сона требовалось всего лишь несколько частиц энергии, совсем немного.        Минхо подносил к нему растения, пока тот спал, пробовал и на жутко измотанном мальчике, но ни в одном из случаев не получал результата. Сон не высвобождал энергию без наличия голода — и только тогда Минхо получал свои растения, но не в том виде, который ему был нужен; они всё-таки каменели.        Ребёнок не был надоедливым. Он часто молчал и находился словно в забвении. Порой Минхо забывал, что не один. Первые несколько месяцев Сон мало чем отличался от ингредиентов для отваров. По большей части колдун воспринимал его как инструмент. Жутко поломанный инструмент, который требовалось восстановить, научиться им пользоваться, потратиться на обслуживание, так ещё не понятно, какие меры предосторожности следовало принимать. Если Минхо отправлялся к реке или в лес за рудой и травами, а через несколько часов замечал, что уже давно слоняется без своего маленького напарника, то волнение не охватывало его — он продолжал двигаться дальше, пока не находил всё необходимое. Сон не захватывал его сознание, да и если ребёнок пропадёт — Минхо не сильно много потеряет, скорее избавит себя от лишних забот, от тех забот, которые он сам же и создал. Возвращаясь назад, колдун находил мальчика застывшим на месте. Казалось, тот, как отстал от колдуна, так и стоял, пустыми глазами глядя сквозь воду. Трудно было сказать, понимал ли Сон, что он вообще живой человек и что его окружает целый мир.        Минхо не был жестоким или безразличным, но годы колдовства открыли ему много полезных секретов, в том числе и жутких, от знания которых временами находила необъяснимая тревога. Для простых людей колдовство являлось всего лишь магией, чем-то чудесным и завораживающим. Они видели только исходный продукт, обладающий свойствами, не поддающимися объяснению. Колдовство было для них тем, что облегчает повседневную жизнь. И даже восхищаясь колдовской деятельностью, мало кто ставил её в один ряд с любым другим ремеслом, ведь обычным людям кажется, что это дело не требует больших усилий.        Люди не чувствовали того, что происходит внутри, когда частички энергии соприкасаются с предметами. Если не уметь держать всё под контролем, то можно испытать настолько сильную боль, что вряд ли после этого колдун придёт в сознание. Минхо мог заблокировать свою энергию и больше не вспоминать о ней, но он намеренно связывал свою жизнь с подобным риском, точно так же, как и рыбаки подвергали себя опасности, выходя в море. Он чувствовал внутри себя силу и хотел уметь ею пользоваться. Минхо выбрал для себя цель и терпеливо шёл к ней, сдерживаясь от порывов попробовать практику раньше, чем он изучит всю теорию: простое понимание, чем это чревато, по его же воле держало энергию в клетке, пока он не получит все нужные знания.        В первые годы своей практики Минхо готов был разорваться от несправедливости, был готов лишиться клиента, но всё же скинуть на него все тома, что он проштудировал, все карты с отмеченными на них зонами нужных материалов. Он был готов приковать человека к месту и заставить смотреть, сколько сил ему стоит раздробить этот камень, а после влить в него энергию и превратить в пыль. Он мог по несколько дней искать определённые ингредиенты, чтобы потом гневаться на клиента, который урезал цену за задержку.        Забрав ребёнка и решив найти применение детской энергии, колдун столкнулся с осознанием, что его всё-таки нужно растить и обучать. Об этом следовало подумать в первую очередь. Однако мальчик не казался слишком уж проблематичным. Минхо, бывало, думал, может, он вообще не из этих краёв. Сон, конечно, не выглядел как-то экзотично, но его непонимание достаточно обыденных, даже для ребёнка, вещей заставляло считать его скорее человекоподобной зверушкой. Впрочем, эти догадки не оправдались, когда мальчишка заговорил, и вполне связными предложениями.        — Имя-то у тебя есть? — пока не проснулись забытые принципы вежливости, Минхо не спрашивал об этом первые несколько месяцев, считая, что мальчик и вопроса-то не поймёт. — Тебя… кто-нибудь называл как-то? — добавил Минхо, видя замешательство на маленьком лице.        Мальчишка помотал головой и прижался щекой к плечу.        — Ладно, тогда… Я подумаю.        Минхо задумался. Не хотелось ляпнуть первое попавшееся, ведь ему ещё с ним жить и имя не должно быть дурацким или раздражающим. Даже к названиям своих отваров и зелий он подходил достаточно ответственно. Перебирать все известные имена — не воодушевляюще, так что почему бы не побыть немного сентиментальным? Минхо напрягся, вспоминая: сырость, мальчик, уткнувший голову в колени, и окаменевшее деревце.        — Соннератия. Это точно была она. Только это как-то длинно, — колдун поджал пальцем губы. — Наверное, можно оставить только начало, да?        Мальчик кивнул. Что-то подсказывало, что он снова перестал понимать Минхо.        — Тебя будут звать Сон, хорошо? — Минхо нахмурился на ответную реакцию. — Конечно, киваешь… — пробормотал он. — Если я так скажу, то это будет значить, что обращаюсь я именно к тебе.         И хоть колдун сам и придумал ему имя, привык он к нему не сразу. Приходилось заставлять себя, чтобы не обращаться к нему «эй», «слушай» или просто устанавливать контакт взглядом.        Казалось, как только Сон начал разговаривать, то и сам стал более оживлённым. Минхо удивлялся временами, почему больше не теряет мальчишку по пути и что тот даже оглядывается по сторонам вместо того, чтобы пялиться в одну точку. Его присутствие стало более заметным, и Минхо не обратил внимания, как начал проверять, не далеко ли тот ушёл от него, не набрёл ли на что-то ядовитое. Странно, но обычная тревога, что оставалась с ним на долгие дни после проведения более сложных ритуалов, когда энергия была готова выплеснуться из вен, сменилась тревогой за мальчика.        — Жабий лес!        — Это лягушки, так что…        — Лягуший лес!        Минхо вздохнул.        — Мы тут не за лягушками. Видишь на берегу фиолетовое растение? Оно обычно растёт в болотистой местности. Не вырывай их с корнем, подрезай у самой земли, хорошо?        — Угу, — Сон продолжал смотреть на воду, словно видя каждый звук кваканья.        Минхо, немного с опаской, вручил мальчику нож — тот принял его машинально.        — Сон… Сон!        — Да, господин Мин? — ребёнок держал нож в одной руке, а в другой сжимал ладонь колдуна.        — Ты понял?        — Понял, господин Мин! Срезать, не вырывать.        Минхо разжал их руки, и Сон рванулся к фиолетовым колосьям, практически на метр выглядывающим из воды. Хоть и казалось, что мальчик улетучивался во время объяснений или его внимание поглощал совсем не тот предмет, который должен был, он прекрасно понимал указания, если до него удавалось достучаться. Минхо действовал так, словно у Сона были базовые навыки жизни и ему не нужно было объяснять элементарных вещей. Только доходчиво рассказав, что тому следует делать, колдун не подумал, что никогда и не показывал, как обращаться с ножом. Поймал он себя на этой мысли, услышав пыхтение и звуки махания.        Минхо подорвался и оглянулся, но выдохнул, увидев, что Сон размахивает ножом между стеблями.        — Это так ты пытаешься их срезать? — он подошёл, нависнув плотной тенью в и так тусклоосвещённой местности.        — Это трудно, гоподин Мин, но я стараюсь!        — Потому что не так, — колдун присел, забрал нож из детских рук, придержал стебель, натянув его, и срезал растение. — Нужно держать, иначе почти что ветер режешь.        Мальчик склонил голову, изучающе глядя на Минхо.        — Я могу порезать ветер?        — Не знаю, что ты можешь. Надеюсь, нет.        С этими словами колдун вернулся на своё место, оставив Сона на волю леса. Он постепенно продвигался вглубь, стараясь ступать в более мелких местах, чтобы вода не доходила до колена. Чем дальше он шёл, тем свободнее себя чувствовал. Нет, мальчик не забирает у него этот лес, но почему-то простое его присутствие заставляет ощущать скованность: в движениях, мыслях и в возможностях. Минхо определённо знает больше, он опытнее, и, хоть Сон не может даже надрезать стебель, по врождённым способностям он значительно превосходит.        Мальчишка нагнал Минхо, когда тот шарил по дну, пытаясь ухватить камень. Вода поднялась выше колена и уже заливалась в сапог.         — Господин Мин, вот!        — Вот же… — Минхо только заметил, что вода хлюпает не только под подошвой, но и внутри обуви.        Сон принёс ему охапку колосьев. Было трудно удерживать их, потому как растение было почти такой же длины, что и сам ребёнок, отчего его ноги чуть ли не путались в стеблях.        Минхо, разочарованный промокшей обувью, обратил взор на мальчика. Тот принёс ему достаточно хорошо срезанные стебли, но один выбивался своим неестественным блеском. Колдун сглотнул, стараясь не расплакаться от напряжения.        — Молодец, — потёр ребёнка по плечу и забрал у него охапку, быстрее зарыв в середину окаменевший стебель.        Каждый раз подобные мелочи давали надежду. Раз Сон действительно мог воздействовать только на часть живого, то Минхо нужно было просто продолжать искать способ. И продолжал он годами.       Отбросив эти воспоминания, Минхо собрал водоросли и пошлёпал глубже в лес, где корни деревьев ещё больше возвышались над поверхностью. Становилось темнее, и на коже чувствовались первые укусы комаров. Пространство постепенно заполнялось кваканьем, казалось, именно из-за него и появлялись круги на воде. Когда-то он так любил этот водный лес, что никогда не обращал внимание на все неудобства от насекомых, а сейчас лоб и тыльную сторону ладоней до жути саднило: здесь хоть и красиво, но больше не так приятно находиться.        Колдун не хотел много думать о том, зачем ему понадобился этот лесной ребёнок. Он себя знает: если бы мальчик был обычным бродяжкой — было бы не очень приятно так поступать, но Минхо обошёл бы его стороной, дабы избежать ненужных проблем. Никогда не знаешь, действительно ли перед тобой то, что видишь.        Лягушки квакают не так рьяно, как в те годы, но каждый звук бьёт по ушам. Может, Минхо не обращал тогда на это внимания, но запах стоит не самый приятный. Всегда ли так было, или экосистема леса с годами претерпела некоторые изменения? Колдун шёл на звук, стараясь добраться до эпицентра. С глубиной становилось труднее передвигаться: прилив был слишком сильным и вода стала более мутной; дно развезло настолько, что проще было плыть, но не хотелось промокнуть до нитки. Уж что-то сухое должно остаться.        Пройдя так несколько десятков метров, Минхо забрался на толстый корень дерева, благодаря которому он теперь возвышался над поверхностью воды. Шершавые звуки кваканья исходили со всех сторон, но колдун концентрировал внимание на том, что видел. Он вглядывался в каждый миллиметр воды, пока чуть поодаль не заметил блики, затесавшиеся между высоких корней. Колдун спрыгнул с дерева, забрызгав грудь,  и добрался до соседнего.        Кваканье окружало его со всех сторон, что необычно: лягушки чаще собирались ближе к окраине леса. Наверное, Сон распугал их, пока нёсся, заодно поубивав часть из них. Существа были слишком лёгкими, чтобы опуститься на дно, и слишком тяжёлыми, чтобы крутиться на поверхности воды.        Собрав всех во внутренние карманы пиджака — благо хватило места — Минхо вернулся к пристани.        — Ишь… Колдун Хо, вы совсем что ли из ума выжили? — Корхо оглядел его мокрый вид и скривил лицо, прочувствовав состояние Минхо. — Ну, ладно-ладно, не хотите поесть? Вам бы не помешало.        У берега, рядом с пришвартованными лодками, был поставлен низкий стол, на котором устроилась одна лишь посудина, прикрытая крышкой.        — Рыба с водорослями.        — А как же, — буркнул Минхо себе под нос. — Вы так посадите себе желудок! Это всё равно что я буду одними отварами питаться. Можно, конечно, но рано или поздно меня от них рвать начнёт.        — Тоже мне сравнили, колдун Хо. Где ваши отвары, а где рыба. Да и что мне тратиться на еду, когда я её каждый день ловлю.        — Ну хотя бы иногда словите хоть какую черепаху для разнообразия.        — Колдун Хо! Как будет заказ на черепаху, так и словлю, а покамест мне только рыба и нужна. За черепахой в море надо выходить, да и не каждый заплатит.        — Я заплачу, хорошо? Завтра отправляйтесь за черепахами. Нужно как можно больше. И парочку вам отдам. Вы своей тушёной рыбой и меня, и себя до земли доведёте.        Минхо потряс головой от недовольства. Пора возвращаться: вечерний холод пробирает всё сильнее. В сырой одежде он добрался до дома, растопил внутри очаг и подкинул туда зелье для большего тепла. Колдун не смотрел на кровать в углу, на которой под горой из одеяла свернулся мальчишка. Что он успел надумать за это время? Минхо стянул одежду и нацепил сухую, не поев и поскорее забравшись в свою кровать. Возможно, он не хотел слышать прерывистое дыхание на другом конце комнаты, поэтому уснул с мыслями о черепахах.