Молочный холод

      К утру огонь уже погас, но тепло продолжало окутывать комнату. Минхо редко хотелось поваляться подольше: он мало чего интересного находил в простом лежании.        Оглянувшись, колдун заметил пустую кровать и недавно вымытую тарелку. Прикрыв глаза, он с минуту обдумывал следующие действия. Вчерашняя одежда хоть и высохла, но снова надевать её не хотелось, так что он выудил плотную рубашку и просторные брюки из ящиков под кроватью.        На рассвете было спокойно, но ближе к реке слышались звуки отплывающих судов.        — Корхо! — Минхо окликнул рыбака; занятый сборами на борту, тот махнул ему, не оборачиваясь. — Не забудьте про черепах! — Рыбак покивал куда-то в сторону, и оставалось лишь надеяться, что это было положительным ответом.        Он выдохнул, собираясь с мыслями, и отправился по знакомому маршруту. Сон с понурым видом слонялся вдоль реки. Его ступни до щиколоток были погружены в воду.        — Как ты себя чувствуешь?       Мальчишка шарахнулся от резкого звука в тишине.        — Хорошо, господин Мин…        — Говори как есть.        — Я устал уже, как только проснулся. И день сегодня такой пасмурный, что не особо настроение есть.        Минхо уставился на небо, где мирно плыли широко растянувшиеся сероватые облака, меж которых переплетались слабые лучи. Ветра не было, а благодаря рассветному времени чувствовалась свежесть.        — Ничего, сегодня хорошо поедим, и завтра тебе станет лучше. — Минхо потрепал его по волосам и отошёл за детской парой обуви, оставленной в траве. — Вытри ноги и обувайся. Раз устал, не стоит тратить силы на холоде. Нужно приготовить отваров.        Сон выполнил все указания и последовал за Минхо. Тот шёл быстрее, и мальчишка то и дело отставал, смотря ему в спину. Откинув усталось, Сон напрягся и подбежал к колдуну, зацепившись за его рукав.        Сегодня их обычные ритуалы изменились: вместо того, чтобы посылать мальчика бегать на улицу за водой, Минхо заставил его сидеть в доме, сам же взял на себя почти все обязанности. Сону нужно было лишь следить за огнём и мыть тары для ингредиентов.        Пока солнце на скатилось за верхушки деревьев, Минхо не думал ни о чём другом, кроме отваров и зелий. Он не напрягал Сона с заданиями: энергия иссякала, и если нагрузить его, то срыв может произойти раньше. Лучше дождаться черепах. Хотя мальчишка, даже несмотря на слабость, тут и там порывался чем-то подсобить. После каждого предложения помочь колдун лишь сильнее колотил по камням.        А на закате можно было впустить в голову другие мысли. Минхо укутался потеплее, отправляясь к пристани. После дня в изоляции собственного сознания огни и крики у реки для него были подобны карнавалу.        — Колдун Хо! Как же так вам везёт, а?        — Поймали черепах?        — А то, целых шесть! Поглядите-ка.        Корхо подтащил два ведра. Под крышками в каждом оказалось по три черепахи.        — Хорошо, — подытожил Минхо, протянув рыбаку свёрток, перевязанный плотной лентой. — Деньги и парочка ваших обычных отваров.        Корхо вернулся к судам, а Минхо наклонился за вёдрами, с трудом поднимая их и медленно разворачиваясь. Они не были такими уж тяжёлыми, но пальцы болели после долгих часов колки камней.        Рыбак окликнул его, не успел Минхо сделать и пары шагов:        — Колдун Хо, посидите с нами, сегодня хоть и похолоднее, но рыбы много наловилось.        — Корхо, я же говорил, что ваша рыба… Ах, неважно. Хорошего вам вечера.        — Да ладно вам, колдун Хо. Дайте я пошлю кого-нить за Соном, раз к нему спешите. А черепахи не уплывут, — рыбак сам себе засмеялся, — поставим вёдра в воду, чтоб не сварились тут на огнях. Давайте-давайте, — и он разжал и без того ослабевшие пальцы Минхо, своровав уже купленные вёдра. — Эй, — крикнул он юноше из толпы, — иди беги за ребёнком господина Хо. Быстро давай!        Корхо подвёл колдуна к рыбацкому столу, уставленному кучей металлической посуды, и Минхо без сомнений мог предположить, что все блюда тут либо с рыбой, либо чем-то морским.        — Да тут не только рыба, колдун Хо, — прочитал его мысли рыбак. — Моллюсков тоже наловили. Садитесь.        У Минхо не было ни сил, ни желания сопротивляться. От него не убудет, если часок посидит с рыбаками. Разве что пропахнет тиной и потом.        Убежавший юноша спустился с небольшого холма, приведя за собой Сона. Минхо кинул на него короткий взгляд: в оранжевых огнях лицо мальчика казалось живым, хотя тени усталости виднелись отчётливо. Впрочем, поесть обычной еды ему тоже будет полезно, хоть и не сильно.        — Господин Мин? — словно уточняя.        — Садись, поешь.        Сон устроился на свободном месте с другой стороны стола. Стульев было куда меньше, чем народу. Но большинство всё равно стояли, постоянно передвигаясь от блюда к блюду.        Минхо не особо следил, что именно Корхо подкладывал ему под нос, покорно принимая пищу. Изредка он поглядывал на Сона, чтобы удостовериться, что тот не замер над едой и хоть что-то да жуёт. Желудок наполнялся, и усталость потиху спадала на нет. Минхо начал слушать диалоги рыбаков, простые и зацикленные на ремесле, но всё же увлечённые. Кто-то расспрашивал его о зельях для ловли, и он не заметил, как сам утонул в рассказах. Огни то тускнели, то горели ярче, когда их вновь разжигали. Рыбаки напивались, перекрикиваясь всё громче. После выпитых литров в реке послышались тяжёлые плюханья.       — Жарко? Давай, иди окунись! — сквозь разговор Минхо слышал подбадривания на стороне, не отвлекаясь, чтобы взглянуть.        От еды прибавилось сил, но долгие беседы снова утомили, и он поднялся, чтобы размять ноги, а после забрать Сона и отправиться домой.        — Господин Корхо, не видели Сона?        — Колдун Хо, что ж вы так рано. Может, тоже хотите окунуться? — спросил уже полураздетый рыбак.        — Нет-нет, наверное, он уже домой ушёл.        — Да нет же, вон он, в реке, — Корхо развернулся к воде, указывая на группу мужчин. — А нет… Уплыл, кажись, подальше. Ну с берега вам его труднее будет найти, — хитро добавил рыбак и с разбегу прыгнул в тёмную реку.        Минхо с секунду задумался, взглядом перебирая еле видных пловцов. Он огляделся ещё немного около стола и последовал вниз по течению за удаляющимися мужскими криками. Видимо, рыбаки решили доплыть до леса. Свет огней всё меньше освещал пространство и поверхность реки, и Минхо ориентировался лишь на грубые плескания в реке. Совсем погрузившись в темноту, он пожалел, что не взял с собой факел. Шум толпы больше не доносился с пристани, а крики рыбаков становились всё менее рьяными: видимо, те уже замерзали, чтобы слишком буйно веселиться в воде.       — Эй! Эй, гляньте, — возглас был надрывным и тревожным.        — Чтоб меня… Мальчишка! Ты что-а!?        Послышались быстрые перебирания рук по воде, и Минхо побежал к источнику звуков.        — Корхо! Что там? — крикнул он с берега.        — Колдун Хо! Ваш Сон тут! Трясётся весь, чуть тонет. Ишь, замёрз!        Минхо скинул обувь, быстро ступая в реку и подпрыгивая от колющего холода. Сразу отогнав неприятные ощущения, он пробежал, пока не оказался по пояс в воде. Звуки барахтанья утихли, а с глубины донеслось тёплое дуновение.        — Господин Корхо!        Минхо не слышал ни рыбаков, ни течения воды — ничего. Сглотнув, он тихо прошептал «нет-нет» и оторвался ото дна, плывя дальше.        

***

      Казалось, что плыл он скорее вечность, нежели несколько десятков метров. А темнота заставляла чувствовать, что находился он не в воде, а в невесомости. Когда не видишь конечной точки — не известно, сколько ещё потребуется проплыть. Его снова разрывало между желанием остаться в неведении и вернуться обратно и необходимостью найти Сона.       Чувствуя, как леденеют кончики пальцев ног, Минхо наткнулся на бревно, как ему показалось. Слишком гладкое — может, уже размокло в воде. Но он нащупал человеческие черты, и ухватился сильнее, ударив по телу головой. Его накрывало волной осознания в спокойной воде.       Губы онемели в попытке прокричать. Минхо опомнился, не став звать на помощь. Ему нужно справиться с этим в одиночку. Толкая тело вперёд, он старался разглядеть хоть какой-то блеск в воде. Сколько их тут? Они ведь не утонут, нужно собрать всех. Одному?       Тело стукнулось о другое, и, удерживая первое, Минхо потянулся ощупать его.       — Сон… — прохрипел он.       Закинув мальчишку себе на спину, колдун пытался не погрузиться глубже, таща за собой ещё и мёртвое тело. Наконец нащупав дно, он перешёл на тягучий шаг. Подводное течение словно утаскивало ноги обратно.       Минхо выполз на берег, притянул тело на песок и как можно аккуратнее скинул рядом Сона. Мальчик дышал ровно и глубоко, а от него самого исходило нагоняющее страх тепло, пока вокруг всё было овеяно темнотой и ночной прохладой. В мокрой одежде, облепленный песком, Минхо сидел рядом и пустым взглядом прожигал живое тело мальчишки, желая окрестить его всеми имеющимися проклятиями. Смотрел на него, словно на предателя, хоть и понимал, что всё это его ответственность. Ему не стоило так праздно проводить вечер, не стоило забывать следить за Соном. И спускать на нет недомогание мальчика тоже не должен был, когда знал, что это означало. Редко Минхо надеялся на случай, и сегодня этот случай подвёл его. Заняло бы не так много времени: отнести черепах в дом, чтобы отдать энергию Сону. Его обычная привычка ждать, пока мальчик не дойдёт до стадии полубреда, всегда была чревата излишним погромом в доме, а сегодня они, к несчастью, оказались снаружи, окружённые толпой живых людей — огромным скоплением энергии.        Минхо проклинал свою непоследовательность в обращении с энергией мальчишки. Все его ритуалы проводились по плану, продуманные до мелочей. Все растения собирались определённым образом, в нужное время. И камни крошились пошагово, так, как он делал годами. Системность приводила к надёжному результату, а сплошной хаос детской энергии был самым большим пятном на его собственной репутации колдуна. Доводить мальчика до изнеможения только для того, чтобы тот ничего не запомнил…  Память Сона часто была источником страха. Если он запомнит, узнает о своей силе, с этим придётся что-то делать: обучать, тренировать, объяснять, почему всё держалось от него в тайне, надеяться, что мальчишка никуда от него не денется. Минхо тяжело давалась мысль о том, что эта сила будет полностью подвластна кому-то другому.       Мальчишка закашлялся и перевернулся лицом в песок. Минхо потянул его за волосы, другой рукой стряхивая грязь, чтобы та не залезла в рот и ноздри. Единственное, как он мог выплёскивать свою злость, — это резкость движений. Подождав, пока из Сона выльется вся вода, колдун перевернул его. Мальчишка приоткрыл глаза и, не моргая, еле фокусировался на Минхо. Сделав глубокий вдох, он вновь отключился.        Убедившись, что тот не в опасном состоянии, Минхо снова залез в воду, уже более уверенный в направлении. Сколько их было? Он не знал. Четыре? Или больше? Может, вернуться за факелом? Нет-нет. Пока не начнёт светать, он будет изрезать поверхность воды.        Один есть. Отплыть к берегу или искать дальше? Тело за телом, покрытых переливающимся слоем, он вытаскивал их из воды, волочил по песку и клал рядом с другими.        В совокупности нашлось шесть тел, которые теперь были беспорядочно разбросаны по берегу. Минхо снова развернулся к реке. Вода всё ещё мутная, но на поверхности появились розовые блики. С опаской глядя в сторону пристани и на другой берег, он ждал несколько минут, пока солнце не охватило большее пространство.        Самой большой заботой было то, выловил ли он всех. Другое беспокойство заключалось в том, что делать с телами. Минхо всегда был таким: рассмотреть ситуацию с разных сторон и продумать план действий на любой возможный случай. И часто он всё равно что-то пропускал — мелочь или что-то поважнее.        Тела нужно затащить в лес, как можно дальше, спрятать под водой в высоких корнях. Их не будет видно только во время приливов, сильный же отлив оголит корни, так что придётся вернуться на следующий день, чтобы закопать их. На болото никто, кроме него и прочих колдунов, не ходит. Рыбаки не наловят там ничего, кроме лягушек, обычные горожане не найдут чего-то увлекательного, а вот трав можно добыть там с лихвой. Ему придётся зайти намного дальше, чтобы избежать обычных колдовских маршрутов.       Минхо смотрел на сложенные на берегу тела, с горячей тоской подмечая среди них Корхо.        Оттаскивал он по два тела. Корни были затоплены почти на всю высоту, так что пришлось попыхтеть, ныряя в кромешной темноте, но он сумел закрепить тела так, чтобы те не ушли в вольное плавание.        Когда со всеми шестью было покончено, на берегу стоял лёгкий туман, покрывая и землю и воду светлым дымом. Минхо огляделся вокруг, всмотрелся вдаль: никакой опасности не было заметно. Ему хотелось поскорее вернуться в дом, к его обычной жизни, но в то же время было тяжело уйти без полной уверенности, что в реке больше никого нет.        Он не мог продолжать стоять на открытой местности. Нужно было действовать. В скором времени город проснётся, и незаметное возвращение может оказаться под вопросом. Подобрав Сона на руки, Минхо быстрым шагом направился к дому.        У пристани погасли все огни, рыбацкий стол перевёрнут, вместе с пустой посудой. По берегу разбросана мужская одежда, а под небольшим мостом, наполовину в воде стоят два ведра. Минхо стало больно от их вида: почему же он не донёс их до Сона раньше?        Отнеся мальчишку в кровать, он спешно вернулся к реке, чтобы забрать вёдра, и от усталости чуть ли не поволок их по земле. Внутри Минхо выудил черепах — уже непонятно, спящих или мёртвых, — принимаясь разделывать их на кухонном столе.