Молочный холод

      Сон проснулся от затхлого запаха в комнате. Скинув одеяло в ноги, мальчишка оглядел пространство: Минхо нигде не было видно. Он нехотя поднялся и протопал к окну, чтобы впустить свежий воздух.        На кухонных тумбах была аккуратно выставлена стопка вымытых тарелок и пара ножей. На столе в центре — неочищенный от пепла очаг и большая миска, накрытая тряпкой.       — Я сварил суп, — объяснил Минхо, заходя в комнату. Его светлая одежда сильно контрастировала с грязными руками и лицом. — Ты же не хочешь есть?        — Нет, — покачал головой Сон.        — Верно, — пробубнил Минхо себе под нос. — Ты… сиди сегодня дома, — он старался говорить непосредственно, не выдавая нервозности.        — Почему?        — Думаешь, после вчерашнего это безопасно?        — Вчера… что-то случилось?        — Ты не помнишь?        — Я, кажется… Думаю, что свалился в реку, а после сплошная темнота. Господин Корхо давал мне бокал, может…        — Ты пил? — удивился Минхо.         — Не помню, совсем не помню…        Минхо вздохнул, появилось странное желание благодарности, но мёртвым уже ничего не скажешь. Неожиданный провал в памяти избавлял от одной проблемы, но всё равно было не по себе, словно он должен всё разъяснить, хотя на деле было достаточно соврать и придумать простую отмазку.        — На причале сегодня суматоха и… река неспокойна. Не стоит.        — Течение усилилось?        — Нет, не в этом деле. Течение спокойное.        — Тогда… что?        — Ничего. Ничего… Возможно, из-за общих волнений мне показалось, что и с природой что-то не так. Так что я прошу тебя не выходить.        — Колдун Мин.        Минхо посмотрел на мальчика, и тот выглядел более упорным, чем обычно.        — Вы волнуетесь? — этот вопрос казался бы обоснованным в сложившейся ситуации, если бы Сон помнил о вчерашних событиях.       Минхо не хотел отвечать. Мальчик ничего не мог больше сделать со своей энергией, он достаточно напитался рыбаками, и вряд ли бы нехотя причинил кому-то вред. Почему же было такое ощущение, будто Минхо нарочно тыкали лицом в его же ошибки? За годы он так и не научился воспринимать мальчишку без мыслей об угрозе, ведь со временем появлялось всё больше сомнений.        — Ты… точно ничего не помнишь?        Сон моргнул несколько раз, его лицо осунулось от мысли, что Минхо, возможно, не верит ему.        — Нет, — тихо выдал он.        — Ладно… Дай мне слово, что будешь дома.        — Хорошо, колдун Мин, — сказав отрешённо, Сон отвернулся к окну.        Кажется, мальчишка, хоть и не помнит ничего, но произошедшее всё равно сказалось неким образом: он уже в обращениях путается. Минхо тряхнул головой — это всё мелочи, имя же он по крайней мере помнит; спрятал суп в прохладное место, прежде чем уйти, оставив Сона с понурым видом. На улице не было ни одного порыва ветра, когда он вышел, и спокойные облака спасали глаза от прямых ударов солнца.         

***

      — Колдун Хо, колдун Хо! Господин… — задыхаясь пролепетал рыбацкий подручный, подбегая к Минхо. — Вы же слышали?        — О чём ты?        — Яндэ нашли мёртвым. Колдун Хо, как же так?        Минхо парализовало на месте. Они знают? Нет, но…        — Он… — чуть не спросил, не утонул ли тот, но успел опомниться. — Что случилось?        — Его… Нет, с ним… Всё же он, как это…        — Прошу, отдышись ты и успокойся хоть немного.        — Мёртв, да, — на выдохе произнёс подручный, — но тут точно что-то нечеловеческое. Так люди не тонут, господин Хо! Рыбаки собрались, у всех паника. Даже семье его боятся сказать.        — Нечеловеческое?        — Он словно стеклом покрыт… И твёрд как камень. По нему вот так вот стукнули, — парень ударил себя кулаком в грудь, — так звук такой глухой был! Никто же его не похоронит, пока не разберёмся! Но господин Хо, на вас только осталось надеяться. Другие колдуны совсем потеряны. Никто ничего не понимает…        — Хорошо-хорошо, пойдём тогда, — он мягко похлопал подручного по спине, разворачивая в сторону леса.         Минхо всё же не нашёл одно тело. Это было предполагаемо, но всё равно неприятно. Нужно просто убедить себя, что он действительно ничего не знает, и именно так себя и вести. Сон съел черепах, получил свою энергию и не попадал в реку, и прошлой ночью Минхо не вытаскивал трупы из воды — именно так всё и было; кому вообще придёт что-то подобное в голову, кроме него? И вместе с тем закрадывались сожаления о вчерашнем дне, так хотелось, чтобы вчера он всё-таки выпил и пускай не забыл бы всего произошедшего, но воспоминания были бы куда более смазанными.        У границы леса собралась толпа, в реке находилось несколько лодок, в которых люди шебуршили вёслами воду, протыкивая ими дно. На берегу стояли в основном рыбаки и всё колдовское сообщество города.        Ещё издалека Минхо увидел тело на земле и лишь пару человек рядом, остальные держались группками поодаль.        — Господин Хо, — из толпы выдохнули с облегчением.        Один из колдунов усмехнулся, увидев Минхо, подходя к нему сбоку:         — Что скажешь?       Минхо повернулся на голос. Радости это лицо не доставляло, но и негодования не вызывало.        — Чан… Что произошло? — он постарался звучать нейтрально и самую малость обеспокоенно.        — Никто не знает, как видишь. Всё же… позвали и тебя, но сомневаюсь, что ты сможешь что-то прояснить. Учитывая, что мы уже по несколько раз осмотрели и тело, и реку. Хотя… Он вроде как окаменел, может, и подойдёт под твою специфику.        Режет. Минхо мог бы скрыть факт участия Сона, но раскрыть то, как произошла смерть. Слова Чана не казались оскорблением. В колдовском сообществе города Минхо не считали недостойным подобного звания и не то чтобы его совсем не жаловали: он отлично разбирался в своей части, но она была настолько узконаправленной, что в сравнении с остальными у Минхо был очень низкий потолок возможностей.        Большую часть дохода ему приносили не его способности, а то, что он ближе всех жил к причалу и чаще остальных встречался с рыбаками. Горожане высокого статуса гнались за прославленным именем колдуна, за достижениями, — а расположение мастерской в центре было отличным показателем статуса, — рыбакам же было спокойнее от того, что они знали Минхо в лицо, видели и общались с ним практически каждый день, и он не казался им таким отдалённым.        Минхо подошёл к телу. Оглядев его, он присел и прикоснулся к голому плечу. Покрытие такое тонкое, почти что плёнка, но на ощупь твёрже камня. И что ему говорить?        — Боюсь, я тоже не знаю, — выдал он после нескольких минут притворного обследования.        Окружающие обречённо вздохнули и продолжили перешёптывания после секундного молчания.        Минхо подошёл ближе к берегу, устремив взгляд на лодки. Вёсла разгоняли воду так сильно, что ему под ноги то и дело выбрасывалась целая гурьба ракушек.        — Тут точно что-то завелось в реке, — выкрикнули за спиной.        — Или из леса. Нашли же на берегу. Попал он сюда до или после нападения — непонятно.        — Если на него вообще нападали…        Минхо не разбирал голоса, лишь встревоженно следил за движением вёсел.        — Если все прознают, рыбу же перестанут брать! Точно решат, что порчу навели.        — У нас человек умер, а ты за рыбу печёшься?        — Умер он-то умер, но я пока живее всех живых. Чтоб просто утопился — так легче б было, а тут, как ни погляди, какое-то колдовство. Колдун Чан, неужто ничего совсем непонятно?        Чан, всё это время молча наблюдавший за перепалкой, глянул на остальных колдунов, обернулся на Минхо и окинул его изучающим взглядом, и только затем заговорил:        — Понятно одно — это несомненно было воздействие иных сил, так что нет, просто так утонуть он не мог. Возможно, конечно, что в реке он сам наткнулся на что-то, что привело к подобному исходу, — он кивком указал на тело, поджав губы, — но и то, что на него напали — также не исключено. Господин Минхо, разве вы не заметили, что человек полностью лишился внутренней энергии?        — Хм? — Минхо, вполуха слушавший все выводы, встрепенулся. — Это было очевидно. Но думаю, вы и до меня заметили.         Чан кивнул с лёгкой улыбкой и продолжил:        — В общем-то, никто из местных колдунов не в силах полностью объяснить произошедшее, но и призывать иностранных не имеет смысла. Так что предлагаю следующее: тело мы заберём и продолжим изучать, и нужно решить вопрос с семьёй, чтобы по городу не пошла молва.        — Тебя пугают слухи? — спросил Минхо.        — Как и уже говорили, это навредит рыбацкому промыслу, что может привести к шаткому рынку. Люди лишатся работы и дохода, что уж говорить о том, что всеобщие волнения не утихнут за пару дней. Беспокойный город — это не то, чего желает народ.        Они оба замолчали. Молва о смерти при странных обстоятельствах действительно навредит не только рыбакам, но и всему городу, но и прилюдные споры колдунов не добавят людям спокойствия.        — Да-да, господин Чан прав. Тогда… мы отправимся к семье, сообщим, что Яндэ свалился в море и его унесло течением? Верно, и завтра тогда проведём прощальную церемонию, не станем же им тело показывать. А вы, господа колдуны, заберите его ночью, чтоб никто не видел; спрячем его в начале леса пока что.        — Горожане, как правило, не суются в эту часть леса, но вот дети забредут, куда глаза глядят.        — Колдун Хо, право же, даже рыбаки туда не заходят, только вы, колдуны. Чтоб вот так вдруг кто-то из города пришёл на болото?        — Зачем полагаться на удачу? Сон постоянно там носится.        — Тоже мне, ребёнок колдуна не станет наводить панику.        — Он, конечно, видел смерти, но тогда был подготовлен, а внезапный мертвец может лишний раз напугать его. Он всё же ребёнок, что мне с ним делать в таком случае?       — Ладно-ладно, мальчишка у вас не слабый, но, впрочем, не беспокойтесь, мы спрячем Яндэ на судне.        Минхо успокоился на этом, наблюдая, как часть толпы уносит тело, покрытое несколькими кусками мешковины, а другая расходится. Он подумал отправиться домой, но решил всё же нагнать Чана.        — Беспокойный город? Разве не это самое лучшее для колдовства? — Чан повернулся на него, замедляя шаг, и они отделились от остальных, продолжая идти поодаль. — Если пойдёт молва, что человек умер не совсем… человеческим образом, сколько людей же придёт к тебе за оберегами и зельями против нечисти?       — Ты не смотришь дальше. Отбоя от клиентов не будет — это конечно. Но что дальше? Либо смута поутихнет и всё вернётся на круги своя, либо достигнет предела. Ты знаешь, что происходит, когда страх заполоняет сознание? Люди глупеют. Одни бегут от опасности, другие — начинают с ней сражаться. И если враг неизвестен, то кинутся на того, кто больше всех подходит под «описание». Загадочная смерть, которую никто не в силах объяснить. Не думаешь, что подозрения рано или поздно падут на нашу долю? Будешь продолжать проводить ритуалы, когда перед тобой толпа разгневанного люда, который считает, что устранив тебя — они вернут мир и спокойствие? Честное слово, я бы посмотрел на твои ярые потуги выкрутиться из всего этого бедлама. Минхо, ты как в колдовстве, так и в мыслях не можешь перепрыгнуть собственную натуру.        — Не помню, чтобы спокойное течение жизни тебя когда-то волновало. Будь в городе смута, с твоей дальновидностью ты покинешь его при первом зажжённом факеле.        — Не пойму, ты хочешь привести народ в смятение, дабы нажиться, или всё ещё не перерос свои замашки юности.        — Думаю, что пытаюсь понять, как ты решил не воспользоваться такой возможностью. Твои рассуждения разумны, но совсем тебе не подходят. Разгульный Сорбет был для тебя бескрайним полем, и там сохранность рассудка людей тебя не особо и волновала. А тут наживаться на народе — последнее, о чём ты думаешь?        — Ты был в Сорбете лишь единожды, а говоришь так, словно всё знаешь о нём. Не скажу, что такая спокойная жизнь меня полностью устраивает, бывает, не хватает… событий. Но народная смута? Не для этого города и не для этих людей. Если тебе вольно разрушить всё, что строилось годами, только из-за небольшой прихоти — ты в праве этим заняться. Но если потащишь за собой остальных — тебя выкинут в то самое болото, — Чан кивнул в сторону леса, — и никогда больше не подпустят к городу. Если и вовсе не порешают.        — М, я, может, и не прыгну выше себя, но больно смотреть, как ты продолжаешь сдерживать свою натуру. Рано или поздно может разорвать.        — Это беспокойство? — Чан наигранно склонил голову. — Ежедневные трупы в Сорбете никого не удивляют, их даже не замечают и не станут о них говорить. И среди одурманенного народа трудно сеять смуту. Я прекрасно понимал те реалии, но здесь они другие. Твои подначивания — лишь очередной толчок стать чуточку мудрее. Глупо сравнивать себя прошлых лет с нынешним.        — Я понял, Чан повзрослел и поумнел, укротил самого себя и стал приличным городским колдуном. Я тебя поздравляю. Не тот успех, к которому ты стремился, но все мы меняемся, даже так кардинально, — Минхо подбадривающе хлопнул его по плечу.        Чан усмехнулся, качая головой. Они дошли до начала города, где их пути расходились и Минхо нужно было идти дальше вдоль реки. Он посмотрел на Чана, прощаясь взглядом, и развернулся в нужном направлении.        — Почему тебя так волнует этот мальчишка?        Минхо остановился на расстоянии.        — Всё не пойму, зачем ты его притащил, и продолжаешь растить. Отец, да и наставник из тебя путный не выходит, по-видимому. Ты всё продолжаешь лишний раз обременять себя?        — Это что, беспокойство? — передразнил Минхо. — И почему ничего путного не выходит? Я хорошо справляюсь.        — Ты предлагаешь поднять народные волнения, когда у тебя подросток под боком. Как же ещё.        — Может, я закладываю в него иные ценности. Отличные от привычных. — Минхо пожал плечами, закончив разговор своим уходом.        Вернулся он отрешённым. Казалось, что мгновение Минхо жил не своей жизнью. Жил так, словно Сон никогда не появлялся в его доме. Мальчишка, которого он когда-то подобрал ради выгоды, постепенно превращался в одну большую проблему. Его силы не приносили пользы, только забирали часть дохода на лишнее продовольствие.        Тем не менее и помехи в ребёнке он не видел до этого случая. Одно дело — быть сродни тихому домашнему животному, другое — взбесившемуся, что растерзало невинных людей.        Сон сидел у нижней полки со стеклянками, переставляя их в разные стороны и изучая наклейки на поверхности. Ничего нового он бы не вычитал, ведь знал все имеющиеся в доме предметы наизусть.       — Господин Мин! — Сон обернулся на шум со входа. — Я могу уже выходить?        — Нет. Но и я больше никуда не пойду. Ты поел?       — Немного…       Минхо кивнул, стягивая уличную одежду и чуть ли не падая на кровать.       — Хорошо, я немного отдохну. Завтра пойдём на похороны.       — Похороны?       — Яндэ… утонул в море…       — Господин Мин… У меня вопрос. А где все книги?       Минхо убрал руку от лица и уставился на мальчика.       — Стоят на полках? И в ящиках.       — Я имею в виду книги по отварам и прочее.       — Их нет, мне они ни к чему. Всё можно выяснить из описания свойств трав и камней.       — Не так же вы учились?       — Когда-то нет, но сейчас это неважно.       — Научите меня составлять отвары.        — Зачем тебе?        — Ну… Я уже могу распознавать нужные виды руды и в некоторых травах разбираюсь, и тогда мог бы помогать вам не только со сбором.        — У тебя не хватит для этого энергии, — Минхо невольно сглотнул, — так что любое зелье не будет иметь никакого эффекта, если ты его сделаешь. Тебе стало скучно?        — Мне бы хотелось… Я ведь не могу совсем ничем не заниматься…        — Что ж… Тогда позже отправлю тебя к рыбакам, научат ловле. Как тебе? Тоже непростое занятие, и энергия не требуется.       Сон распахнул глаза в удивлении.        — Я об этом не думал… Да, я точно могу попробовать!       Поникшее выражение лица мальчика оживилось новым светом. Сон отвлёкся от запасов на полках, забыл про книги и выбежал на порог дома, чтобы взглянуть на реку.              — Я не буду выходить, только выгляну наружу, — предупредил он.       Издалека берег был нечётким, а из-за яркого света изображение ещё больше расплывалось в глазах, но он точно видел бурное движение фигур у причала, предвкушая, что вскоре окажется среди них.