Молочный холод

      Единственное дельное решение, которое мог предложить Чан, — вернуть Сону память. Энергия человека напрямую зависит от целостности организма, а воспоминания в этом играют одну из важнейших ролей. Не то чтобы Минхо сам не понимал этого. Он старался убедить себя, что жизнь Сона стала лучше без него — по крайней мере больше не было угрозы внезапного всплеска энергии, так что Чану пришлось подталкивать его к действиям.       То чувство, когда знаешь все правила, подкован в теории и в голове полно нужной информации, но на деле понятия не имеешь, к какому результату всё приведёт — именно это испытывал Минхо, когда вёл парня через город, прямиком на окраину, где в частной постройке их ожидал подготовленный ритуал.       Дерево, что корнями подняло пол, превратив его в древесное море, проходило через этажи и насквозь пронизывало крышу, уходя макушкой в глубокое ночное небо. Минхо оставил Сона в центре комнаты, сам же отошёл к стволу, где ждал Чан.       — Я могу пойти с тобой, если передумал.       — В этом нет смысла.       — Знаю… Ты единственный, с кем у него есть достаточное количество воспоминаний. — Чан выудил из карманов несколько пузырьков. — Этот выпей сам, а этот дай мальчишке. И Минхо… Если что-то пойдёт не так, оставь его там. Ты либо выберешься один, либо вы оба застрянете. Только ему будет всё равно: забудет через пару дней и снова начнёт новую жизнь, и так по кругу. А ты скорее всего свихнёшься без возможности вернуться в реальность.       — Я понял. Ты повторял это уже несколько раз. В любом случае без памяти и энергии жизнь в иллюзии будет для него куда более настоящей.       — Даже если тебе хоть малость покажется, что что-то не так, — уходи и не думай. Да и в принципе можешь просто сразу оставить его. Даже такая слабая подпитка будет полезна для дерева. И ты наконец хоть что-то получишь от его энергии.       — Тогда нужно было пихать его в это дерево ещё несколько лет назад!       Минхо ведь не заботило состояние Сона, когда энергия ребёнка иссякала и он разрывался от необходимости её возмещения. Не волновало, когда мальчишка был ходячим камнем без слов и интересов и когда тот наконец превратился в полноценного живого человека. Он не испытывал какой-либо привязанности к Сону, разве что самую малость, ведь невозможно остаться совсем без чувств. Хотя скорее, решив не вдаваться в сентименты, Минхо никогда не думал о том, какое место в его жизни занимал Сон, даже если мысли эти лежали на поверхности. Вместо того, чтобы разгрести все завалы в своей душе, он предпочитал придерживаться того, что ему и правда было безразлично.       Чан собирался сказать что-то напоследок, когда Минхо забрал стеклянки и вернулся к Сону, оставив его в пустом молчании. Как и было сказано, один пузырёк он выпил сам, другой вручил в руки парня.        — Выпей.        Колдун настойчиво посмотрел в его глаза, пару секунд наблюдая смятение на чужом лице, прежде чем пузырёк полностью опустошили. Веки медленно смыкались и размыкались, будто мальчишка вот-вот потеряет сознание. Минхо крепко взял его за руку и уверенным шагом повёл вверх по лестнице. С каждой ступенькой и у него начинало плыть перед глазами, смешивая краски настенных огней и темноты за окнами. Колдун напряг каждую мышцу, чтобы ни на миг не потерять равновесие.        Под конец лестницы в его голове заваривалась каша, воспоминания и образы сбивались в одну кучу, ноги сами вели его, а он даже не уверен, какая из дверей верная. Его остановило словно невидимым барьером у одной из них, сообщая, что дальше идти смысла нет. Свободной рукой Минхо ударил о ручку двери, открывая и выпуская из помещения запах рассвета.        Колдун глянул на Сона: глаза полузакрыты, и голова вяло наклонена вбок, будто в шее уже не было достаточной опоры. Затянув мальчишку внутрь, Минхо увидел лишь темноту без единого проблеска света. Чувствовал он только запах, до боли знакомый. Трудно было спутать с каким-то другим, когда именно аромат прохладной реки с примесью соли он вдыхал чаще всего в своей жизни.        — Ты… видишь что-то? — Минхо обернулся, надеясь, что смотрит прямо на мальчишку. Теплота его ладони была единственным, что связывало с реальностью, но темень перед глазами не позволяла связать осязаемое с визуальным, отрезала всё спокойствие, подгоняя ближе к давно забытому страху.        — А ваше зелье сработало. Рыбы и правда стало больше, только… откуда столько рыбаков? Никогда не видел, чтобы так много людей возились на пристани. И ещё…       Знакомая картина. Минхо и сам отчётливо мог её представить. Пока Сон продолжал описывать, он смотрел неизвестно в каком направлении, прекрасно зная, что все эти образы не предстанут перед ним, ни сейчас, ни в реальности. Даже если о нём давно все забыли. Прошло столько лет, и когда-то значимые для него люди уже мертвы — он не может позволить себе вернуться обратно без угрызений совести. Если бы он сам выпил пузырёк Сона, увидел бы он тогда своё прошлое?        Колдун не заметил, как перестал вести мальчишку и тот шёл уже сам по себе, не отпуская руки. Минхо следовал за ним, сглатывая после каждой описанной картины и слыша фантомные звуки речного течения. Казалось, он растворился во времени, и словно ударом его вывело из оцепенения.        — Такой большой лес… Вообще, тут как-то много природы. Господин колдун, не думаю, что мы в нашем городе.        — Да… Конечно, Сорбет для тебя единственный город. Это другое место. Но тебе хоть что-нибудь кажется знакомым?        Минхо не видел, но по дёргающейся руке понимал, что мальчишка вертится, оглядываясь.        — Неа. Всё новое, но тут приятно.       — Сон, послушай меня, хорошо?        — Да?        — Ступай в лес. Когда позади не будет видно берегов, сворачивай влево. Иди прямо и не спеши, через некоторое время ты должен увидеть деревья, метров десять в высоту, с овальными листьями. Впрочем, наверное, так трудно будет отличить с первого взгляда. Ты увидишь цветы на деревьях, из них должна торчать куча белых нитей. Примерно так…        — Овальные листья и белые нити цветов. А… зачем?        — Объясню на месте, хорошо? Тебе нужно просто подождать меня там.        — Но вы не пойдёте со мной?        — Я догоню. Только сделай так, как я и сказал.        Почему-то именно в этот раз Минхо хотелось увидеть реакцию Сона. Мальчишка всегда был не шибко многословным, и он привык читать всё по выражению лица. Сейчас он мог только держать его руку в своей. Хватка оставалась такой же крепкой.       Минхо обхватил его ладонь обеими руками, словно уверяя в своих словах.        — Я догоню. А ты найди деревья.        Сон кивнул? Наверное, да, потому как он молча высвободил руку, и Минхо остался на месте. в темноте и тишине всё ускользало от него.        

*** 

      По напряжённой фигуре Чана можно было подумать, что он самую малость нервничает. Оно и правда: он подготовил основную часть ритуала, и то, каким будет результат, прямо в лицо кинет ему факт его неудачи, или удачи, — ответственный момент для колдуна, для которого личные успехи важнее чужой жизни.        Если память к мальчишке не вернётся, а Минхо сумеет выбраться — так себе, но не полный провал. Но в случае, если они оба застрянут в иллюзии, Чан будет переживать что-то похожее на позор. Поэтому, как только он услышал хлопок двери на верхнем этаже, его настигло какое-никакое, но чувство облегчения.        Чан ждал у самого начала лестницы, ровно там, где начиналось погружение в иллюзию, в окружении раздражающей тишины, в которую время от времени влетали звуки шаркающих шагов сверху и не к месту радостных криков с бордельной. Минхо определённо спускался со скоростью улитки, будто останавливаясь на каждой ступеньке.       Солнце уже взошло, когда Минхо свалился с последней ступеньки, так, словно пихнули в спину. Чан подхватил его почти у самого пола, не дав расшибить голову: лицо блестело от холодного пота, ноги явно были не в силах держать тело, а кожа — едва ли не прозрачная от отсутствия цвета.        Он не спешил приводить Минхо в чувство, давая отдышаться и отдохнуть. Чан только в теории мог представить, сколько энергии отнимала иллюзия. Каждое утро в город приходила тошнотворная духота, но тут, в доме, отделённом от мира, с каждой минутой усиливался холод, прожигаемый солнечными лучами из окон. Сила ритуала понемногу растворялась в воздухе, запечатывая в себе каждую крупицу энергии, что осталась внутри иллюзии.        — Надо уходить, — прошептал Чан.        Не получив от Минхо никакого ответа, он поднялся, подтягивая его к себе на плечо.        — Подо-жди. — Минхо с усилием поднял голову, всем весом опираясь на Чана. — Он…        — Мы не можем остаться. Ритуал будет высасывать силы, пока не закончится. А к тому времени у нас не останется энергии, чтобы и до двери дойти.        — Подождём немного. Давай, — Минхо откашлялся, словно надышался дымом, — у самого выхода.        — Минхо. Что произошло?        — Я оставил его. Там, где изначально и должен был.        Он оттолкнулся от Чана, привалившись к стене у входной двери и съехав по ней на пол. Чан выдохнул с раздражением.        — Мы. Не. Можем, — отчеканил он. — Не можем рассчитать время, когда завершится ритуал. Не можем знать, будут ли силы хотя бы руку поднять, чтобы открыть дверь.        — Тогда иди. Я вернулся — а значит, ты можешь быть доволен результатом.        — Да тебе проще было тогда оставаться там, если не собираешься уходить, — он замолчал на некоторое время, чтобы не выпускать больше гнева, прежде чем вспомнить о более важном: — Что случилось, раз решил выбраться?        — Ну… Как сказать. Было такое чувство, — Минхо тяжело вдыхал через каждые пару слов, — что если останусь, то меня поглотит та темнота. Как только отослал Сона, так оно навалилось ещё сильнее. Знаешь, будто в голове рой мыслей, куча событий — всё сразу, и одновременно эти все мысли отбирают, прям вырывают из головы, — он вцепился в волосы, натягивая их пальцами. — И чем дальше шёл, тем труднее было понимать, что вообще происходит.        — А… Кажется, я понял.        — Что?        — Если б ты остался, то скорее всего стал бы подпиткой для Сона. Он бы вернулся как новый, а у тебя не было бы ни энергии, ни памяти, впрочем, как у него сейчас. В общем, если вдаваться в романтику, ты бы, по сути, пожертвовал собой.        — Тоже мне. Скажи ты об этом с самого начала, никуда б я не пошёл…        — Поверю ровно на половину. Но в любом случае такого варианта я не предполагал. Ты должен был быть лишь стимулом его воспоминаний, и проводником. Видимо, иллюзия чувствует былую энергию мальчишки и пытается её восстановить.        Чан навернул несколько кругов перед дверью, а Минхо перехрустел всеми костяшками, пока оба не ощутили резкий упадок сил.        — Ты же не можешь сам идти? — Чан поднял его подмышки, практически вытаскивая из здания.        — Давай ещё…        — Хочешь остаться? Тогда сам вставай и иди обратно.        Улицы пустовали, покрывшись туманом пыли. В застывшем воздухе медленно плыли запахи похотливой ночи и утренних трупов. Минхо обессилено сидел на каменной плите у самого здания, без возможности вернуться внутрь.        — Я уеду через пару недель. Так что если ещё нужно будет с чем-то помочь, то не тяни.        — Понял. Что это? — Минхо обернулся на внезапный звук удара, раздавшегося позади дома.        — Наверное, кто-то умер. Как обычно. Дотащу тебя до дома, когда ритуал закончится.        — Сколько ещё ждать?        — Господин Мин?        Колдун замер от знакомого голоса, а Чан безрадостно уставился на вполне бодрого, хоть и слегка помятого Сона.        — Наверное, ждать больше и не нужно… — Чан, стараясь выглядеть как можно беззаботнее, явно не был рад тому, что его ритуал, по сути, окончился удачно.        — Сон, ты… — Минхо только смирился с тем, что оставил мальчишку на съедение иллюзии, и возвращение Сона словно нарушило его планы. — Как ты вышел?        — Я… выпал с окна.        — Ну тогда никто не умер. Что удивительно.        — Чан, разве не этого мы и добивались? Раз он помнит моё имя, значит…        — Думаю, что вам нужно мне что-то объяснить, потому что совсем не понимаю, где мы, — рассеянно перебил Сон.       Чан жестом заткнул Минхо:        — Хорошо-хорошо, скажи, что последнее помнишь.        — Ничего особенного, мы приплыли в Сорбет, нашли дом, жили какое-то время, а потом всё как в тумане… Не понимаю. — Сон растерянно крутился по сторонам, потирая ушибленные места.        — Доведи его до дома, — кивнул он на Минхо.       Чан не стал разъяснять мальчишке, что с ним произошло. Никто не стал бы даже пытаться. Минхо смотрел ему вслед, злясь, что тот без объяснений оставил их, да ещё и не был особо рад, что ритуал прошёл как и требовалось.        — Господин Мин, — Сон помог колдуну подняться и, сделав пару шагов, застыл на месте. — Я не знаю, куда идти…         — Я покажу.        

*** 

      Сон отчётливо помнил события трёх-четырёхлетней давности, когда они только сбежали, а последующее время практически расплылось в сознании. За последний год, что парень провёл в скитаниях по борделям, Минхо и забыл, каково это — иметь под боком временами назойливого мальчишку. Хоть большую часть времени тот и был спокойным и молчаливым, но на этом фоне его внезапная активность всегда бросалась в глаза. Только на нервы это больше не действовало. Минхо странно себя чувствовал. Думая, что сам же бросил Сона в иллюзии, потеряв навсегда, он был готов до последнего оставаться под воздействием ритуала и подвергать себя опасности, лишь бы дождаться его возвращения. Эти воспоминания забывались, как и то, что он ощущал внутри иллюзии. В реальном мире у Минхо был ясный разум, чтобы не поддаваться излишним размышлениям. И чувство утраты, тогда пронизывающее его в уязвлённом состоянии, теперь ощущалось обрывком сна.        Всё проходило и стиралось временем, и жизнь практически в мгновение стала прежней.        Сон расспрашивал Минхо не больше дня, так и не получив внятного ответа. Он привык жить в тумане, настолько, что не знал других вариантов. Всю жизнь мир перед глазами был расплывчат, временами оставляя тёмные пятна на памяти и лишь в редкие мгновения обретая насыщенность.        Река, переливавшаяся на солнце, всегда была ярким образом в голове. Оставшиеся в памяти обрывки детства чётко хранили в себе образ Минхо, выступавшего самым надёжным человеком в его жизни. Прекрасно понимая, что он никогда не сможет до конца погрузиться в реальность, так и живя по кускам, Сон полагался на Минхо куда больше, чем на самого себя. С частыми пробелами парень не знал нормального течения памяти, он представить не мог, каково это вернуться воспоминаниями в конкретный период времени.        И он держался за те образы, что крепко держались в голове: река, болотистый лес и Минхо. Когда Сон объявился на пороге Чана, когда тот уже готовился к отъезду, колдун решил, что скорее Минхо отправил его вместо себя. Предполагать, что мальчишка явился по собственной инициативе, — было глупо.        — Говорил же ему не тянуть… — Чан устало выдохнул, оглядывая собранные вещи.        — Господин Чан, я…        — Что ему нужно? — перебил он, будучи уверенным в своих догадках.        — Не господину Мину, а мне, — Сон боязливо поглядывал на колдуна, стараясь разгадать его выражение.        — Тебе? Ты, — Чан помедлил, подбирая слова, — что-то вспомнил?        — Если вы о том доме, то нет. Ничего не знаю, и Мин… господин Мин тоже ничего не говорил. Я не стану пытаться разведать об этом у вас, просто… у меня есть просьба.        Чан выгнул бровь в ожидании.        — Вы ведь возвращаетесь. Возьмите меня с собой.        — Ты решил сбежать от Минхо?!        — Нет! Вы что!        — Зачем тогда?        — Кажется, что постепенно начинаю забывать то место. Чувствую, что теряю что-то. Не хочу этого чувствовать! Господин Чан, — Сон кинулся к колдуну, хватая того за предплечье, — я не сбегаю, но сейчас так сильно понимаю, что мне нужно увидеть всё это снова. Не могу нормально спать, думать, ничего не могу…        — Слушай, думаю, что этого ты точно не забыл: я сам помог вам уехать. И если ты не понимаешь, что для этого у Минхо было веская причина, что нельзя было там оставаться, то, наверное, не можешь осознать, что возвращаться опасно.        — Я не приближусь к городу. Честно. Хочу увидеть лес. Там же и нет никого!        — Лес? С Сорбета мы не поплывём по тому пути, по которому вы шли в прошлый раз. И в городе окажемся как раз с самой оживлённой стороны. Как мне тебя потом доводить до леса? Хотя, знаешь, — Чан посмотрел на Сона, словно продумывал авантюру, — могу нанять для тебя судно, и сам поедешь, как тебе надо.        — Господин Чан, но… Я не думаю, что помню дорогу… — Сон свесил голову, крепче сжимая руку Чана. — И господин Мин не станет даже слушать, если я заикнусь о подобном.        — Удивительно, откуда в тебе столько проницательности.        — Я прошу вас об одолжении.        Чан начинал задумываться, перестраивая свои мысли с категоричного отказа на возможность получить то, что не было ему доступно.        — Вопрос в том, — он присел на ближайший стул, поднимая взгляд на Сона, — чем ты сможешь оплатить.        Парень сжал губы, сглатывая, потому как предоставить ему было нечего. Деньги? Будто Чану нужны те гроши, что у него имелись. Услуга? Сон не был таким уж ценным помощником и для Минхо, что уж он сможет сделать для того, кому нужно что-то более ценное, чем выполнение заурядных поручений.        — Вы же знаете, что у меня ничего нет.        — А как насчёт информации? — Чан дал мальчишке минуту, давая шанс додуматься самому, и вздохнул, когда тот по прежнему молчал с неведением в глазах: — Скажи мне то, о чём не знает даже Хо.        Было забавно наблюдать, как взгляд Сона проясняется и покрывается тенью огорчения. Разве могло быть так, что он хоть что-то скрывал от Минхо?        — Хах, кажется, я попал.        — Но это… Вы ведь не расскажете господину Мину?        — За кого ты меня принимаешь? Я оказываю тебе услугу за информацию и должен вот так просто поделиться ею с кем-то?        Пока Сон растерянно смотрел на Чана, глаза начинали слезиться. Стоит ли это чувство предательства его маленькой прихоти?        — Я ведь не единственный вариант. Просто самый удобный. Если поднапрячься, то ты и сам найдёшь способ добраться.        — Никто мне не поможет без денег.        — Вот именно. И за ту информацию, которую ты можешь дать мне, никто другой тоже не станет помогать.        — Тогда… Я расскажу, но когда мы будем в пути.        — Ты что, научился хитрости? Ну да, за столько лет рядом с Минхо трудно не усвоить базовых правил переговоров. Хорошо, на рассвете найди меня в портовой таверне. Как только отплывём, если ничего толкового не предоставишь — выкину за борт. Благо плавать ты умеешь…        — Х-хорошо.        — Можешь идти. Надеюсь, твоя история будет стоить моего внимания.