Лагерь потерянных детей.

Тихий шелест чернил по бумаге заставлял отвлекаться от нервных мыслей. Девушка перевела глаза на людей, что ходили за окном по шумной улице. Она тяжело выдохнула и смяла исписанный лист. В кафе было тихо и спокойно. Уэнсдей впервые писала за стенами своего дома. Но ей было это нужно. Мать сказала, что девушка такими темпами сойдет с ума. Она в третий раз подозвала молодого парня официанта, заказала все тот же кофе и парень улыбнувшись, ушел. Когда горячий стакан с напитком был оставлен на ее столике, парень потерялся в лабиринте столов. Девушка постучала ручкой по бумаге и вынула из рюкзака, слегка обожжённую, тетрадь. Открыла последние страницы, провела по ним пальцами и в нос ударил запах гари. Уже несколько недель она не может красиво написать последнюю главу собственной книге. Собственной книги, что была написана на реальных событиях. Пусть об этом никто не узнает. А если и узнает, то не поверит. Девушка отпила из стаканчика, обжигая горло и вновь нависла над белым, еще не испачканным в чернила, листом. Девушка, как сейчас помнила события тех дней. А того дня в особенности. День когда она умерла и воскресла. Когда побежала в огонь не о чем не подумав. Она помнила этот день в самых мельчайших деталях, помнила даже запах духов девушки из-за которой она умерла. Аддамс на секунду захотелось сорваться с места, сесть в машину, завести ее и рвануть по дороге прямиком в тот город, а затем по лесной дороге прямо в лагерь. Но она в какой раз напоминает себе, что лагеря больше нет. От него остались обожженные стены, пепел, что въелся в землю и маленькие кости. Уэнсдей помнила все до мельчайших деталей. Пусть ей было страшно любить ее, она до сих пор помнила обжигающие прикосновения. И она до сих пор не уверена, что это был огонь. *** Уэнсдей бежала по обожженной траве вперед, не оглядываясь. Она до сих пор не понимает, зачем рванула вперед. Казалось, она вовсе не хотела, но кто-то заставил. Она то и дело видела кого-то в дыму, но кого, она не знала. Кто-то толкнул ее в плечо и побежал дальше. В девушку врезался Ксавье, он удивленно взглянул на нее и схватил за руку. - Отпусти. - Она дернула рукой. - Уходи, быстрее! - Пошли со мной! Но Уэнсдей скрылась в дыму. Она пробежала вдоль стены, уклонилась от падающей обожженной доски и резко свернула влево, заметив движение в дыму. Воздуха все меньше, она приподняла футболку и стала дышать через нее. - Плохо обманывать, Уэнсдей. - Голос за спиной. Девушка обернулась, но никого не увидела. - Кто ты? - Она огляделась. Лишь шелест листвы в дали и треск огня. - Знаешь… тебе не стоит совать нос, куда не следует. - О чем ты? - Дышать все тяжелее, а голос упал до хрипа. - О доме в лесу. - Парень был за ее спиной, она чувствовала, но не оборачивалась. - Не увидела бы ты то, чего не следует, всего бы этого не было. - Это ты поджог лагерь? - Она все же развернулась и встретилась с лицом незнакомца. - Зачем? Кудрявый парень усмехнулся и убрал руки в карманы. Он был выше нее, казалось. На метр. Аддамс смотрела на него подняв голову. - Знаешь, Уэнсдей… - Он словно змея, шел на нее, наклоняя голову. - Я любил играть с новичками. Они обычно пугаются лагерных ужастиков. Но не ты. С тобой не весело. Я не чувствую твоей крови на своих губах, запаха металла в носу… мне это не нравится. С тобой не поиграть. - Как грустно. - Ответила девушка, делая шаг назад. - Обычно новички боялись даже голову повернуть в сторону леса, а ты… ты пошла туда посреди ночи. И сунула нос туда, куда не нужно. - Он схватил ее за воротник. - Ты зашла слишком далеко. Но знаешь, это даже к лучшему. У нас наконец то есть ключ. Девушка попыталась выпутаться из хватки. - У нас? - Вдруг опешила Аддамс и огляделась. Кругом лишь огонь и дым. Девушка инстинктивно сжала ткань своей кофты. Казалось, она ощущала чье-то дыхание на своей шее, но нет, ей всего лишь мерещится. Она слышала хруст веток в лесу, словно кто-то шел в полумраке. За дымом уже не было видно неба. А дышать все тяжелее. - Да, Уэнсдей, у нас. - Женский голос где-то сбоку. Девушка резко, как могла, обернулась и сердце бешено застучало, пусть на лице даже губы не дрогнули. Миссис Торнхилл стояла с ножом в руках. Лезвие поблескивало в свете огня. Вторая рука женщины легла девушке на плечо. Так спокойно и нежно. - Как мило, что ты сама заглянула к нам в гости. Неправда ли? - Продолжала женщина. А лезвие все блестело. Нож все поднимался. Выше и выше. Щекотал кожу через ткань пижамных штанов и выше. - Что вам нужно? - Совершенно спокойно. Темные глаза заволокло туманом. В горле противно першило. Женщина мило улыбнулась. Провела лезвием по животу через ткань, выше к горлу, по щеке и ниже по руке. Взяла чужую ладонь в руку и сделала надрез. Уэнсдей зашипела, сжимая ладонь, по которой текла кровь. Женщина оглядела нож, продолжая улыбаться. - Этого нам хватит. - Она смотрела на капли крови, что остались на лезвие ножа. - Спасибо, Уэнсдей. Тайлер… избавься от нее. - В каком смысле? - Спросил парень, его голос вздрогнул. - Ну что за глупые вопросы? - Посмеялась женщина и отвернулась. - Убей, конечно же. Парень сильнее сжал чужую кофту. Он смотрел то на уходящую женщину, то назад на девушку. - Не делай этого. - Прошептала Аддамс, пытаясь дышать. Бесполезно. Кругом дым. - Это не было просьбой. - Попытался объяснить он, вдыхая кислород. Которого здесь и не было. - Это приказ. И в его глазах блеснули слезы. Сколько же таких приказов он исполнил? На ее глаза, парень отшвырнул ее и молча смотрел на нее. Его глаза вдруг начали увеличиваться, казалось, вот-вот лопнут. Но за глазами увеличилась и голова. Красивые кудри исчезли. Пальцы исказились в их пародии. Конечности вытянулись. Перед ней уже стоял не миловидный, на первый взгляд, парень, а настоящий монстр. Мог бы монстр говорить, он бы извинился перед тем, как занести лапу над девушкой. А Аддамс вдруг так захотелось жить. Она встала на ноги и увернулась от лапы, что ударилась о землю и прочертила по ней когтями. - Тайлер… стой! - Крикнула девушка, вспомнив его имя. Но монстр лишь сильнее разозлился. Он замахал лапами, пытаясь попасть по девушке. Его зубы пугали, а от запаха гнили хотелось убежать. Монстр занес лапу над головой девушки и та упала на колени, дабы увернуться. Но ее переиграли. Вторая когтистая лапа сжала ее горло и подняло вверх. Разбежавшись, монстр вбил ее в стену. Казалось, кирпичи хрустнули. Или это были кости девушки. Что уже не видела ни монстра, ни огня перед собой. Дышать уже не чем. А когтистая лапа перекрывала возможность вдохнуть даже дыма. Уэнсдей безнадежно впилась ноготками в противную лапу. Безуспешно. Она открыла глаза и рот, пытаясь вдохнуть хоть чего-то. До того момента, она думала, что кадры из жизни люди видят лишь в фильмах. Но нет. Сейчас перед глазами мелькало все. День рождения, первый питомец, ее роман, первые слезы, брат, родители, Энид. Энид. Семья. Ей нельзя умирать. Не здесь, не сейчас. Словно воспоминания могли чем-то помочь. Она все так же безнадежно впивалась в противную лапу. Гортанный рык где-то со стороны. Но девушка не могла повернуть голову. Нет сил. Ей мешают. Руки медленно опускаются. Вот они. Весят по бокам. И она уже ничего не чувствует. Но вдруг она чувствует, как дышать становится легче. Глаза открываются и она видит, как огромный белый волк налетает на монстра и валит его на землю. Видит, как у ворот горят мигалки. Видит, но не слышит. Волк оборачивается на нее, смотрит глубокими глазами. Голубыми. Эти глаза кажутся такими родными. Ей хочется сказать глупость. - Энид…- Ни то вопрос, ни то ответ. Но волк кивает. А затем Энид сбивают с ног. А Уэнсдей оборачивается, не хочет на это смотреть. Чувствует себя так беспомощно. Но смотрит, как женщина с ножом выходит из столовой и быстрыми шагами приближается к ней. А девушка уже и не дышит. Дым забился в легкие. - Этого не достаточно! - Кричит женщина и Уэнсдей слышит ее через воду. - Почему… жива. Тайлер… Обрывки фраз долетают до нее. А она хватается за кофту и падает на колени. Видит, как нож блестит над головой. Видит, как глаза женщины блестят. Вот так? Она умрет здесь? В детском лагере? Как глупо. А лезвие все ближе. И впивается в кожу. Но Уэнсдей не чувствует боли. Нож вонзили не в нее. Женщина закрывает ее. По бледной коже стекает кровь и Уэнсдей видит это. Чувствует, как чужая кровь падает на ее колени, как пачкает ее штаны. Уэнсдей впервые застыла от чувств, что врезались в нее. Казалось, ее разорвало изнутри. Директор падает, цепляясь за девушку руками. А она отлетает от нее, как только может. Но затем вдруг возвращается. Кладет руки ей на плечи, пытается перевернуть, но сил нет. Она поднимает глаза и смотрит на женщину, что выпускает нож из дрожащих рук. А Уэнсдей не чувствует чужого сердца под собой. Директор не двигался. Под ее телом кровь, сожженная трава окрасилась с цвет брусники. Как странно что-то чувствовать. Пятнадцать лет она ничего не чувствовала. Считала людей не равными себе. Восхищалась цветом крови и пыткам. А тут вдруг все эмоции рвут ее изнутри. Она никогда не чувствовала страха. Что произошло? Почему сейчас ей так страшно? Тело болело. Дышать больно. Поэтому она перестала пытаться найти кислород. Но дыхание вернулось само. Она почувствовала запах таблеток. Противный запах хлорки и моющего средства. Она попыталась пошевелить пальцами, но ладонь ответила болью. Тяжелые веки не поднимались. Больно. По окну стучал дождь, она слышала это. - Жить будет. - Раздался строгий голос и девушке захотелось повернуться на него. - О Боже… - А та девочка?! - Мой сын… Столько голосов, что голова раскалывалась. Девушка сжала губы и приоткрыла веки. Сумрак. Она слегка повернула голову. И вправду. За окном поднималась луна. Дверь тихо приоткрылась и в палату зашла девушка, за ней тихо прошла медсестра. - Ты… - Энид забегала глазами по девушке. - Очнулась. - Закончила медсестра и выбежала из палаты. Энид аккуратно прикрыла дверь. Нервно огляделась и присела на соседнюю кровать. - Как чувствуешь себя? - Блондинка заправила прядь за ухо. - Не знаю. - Она сжала ладонь. Острая боль. - Что произошло? Энид усмехнулась и уткнулась в колени. Дождь все шумел. - Я сама не до конца поняла. Очнулась у машины скорой помощи, в одной футболке и шортах. - Она нервно пожала плечами. - Волк… - Энид потянулась к потолку подбородком. - Что волк? - Не знаю. Мне показалось, я увидела в волке тебя. Откуда ему было взяться… Все плыло. Уэнсдей было тяжело дышать. Видимо, дым еще гулял по легким. Капли скатывались по стеклу. - Тебе не показалось. - Она нервно усмехнулась и встала на ноги. Расхаживала по комнате туда-сюда и обратно. - Все так сложно, Уэнс… Я оказалась не человеком. - Что? - И лагерь был не простым. - Она нервно мотала головой. Ее слова путались на губах. - Полиция ничего не говорит! Родители молчат, а мне так страшно. А ты… тебе страшно? Уэнсдей смотрела на нее. На ее дрожащие губы. На голубые глаза. В голове промелькнула такая странная, глупая мысль. Но так захотелось… - Я не знаю… - И это правда. - Что с лагерем? Синклер сжала пальцы в кулак. - Сгорел. - Черт. Ей не хотелось этого. Не за этим она ехала туда. Роуэн… нет. Мать Роуэна была права. Ее сыну нужно было ее убить. Возможно тогда, лагерь бы уцелел. Ей хотелось извиниться перед директором. Сердце вздрогнуло. - Директор, что с ней? - Мертва. Уэнсдей ударила, сжатыми в кулаки, руками о кровать и устройство с право от нее запищало. - Не делай резких движений, Уэнс! - Девушка подбежала к ней, положив свои руки на ее. И вдруг стало легко. - А остальные? - Все живы. Торнхилл… ее связали. Что будет дальше, не знаю. - Она выдохнула и присела на колени. - И не особо хочу знать. Я уезжаю сегодня. Сейчас. И Уэнсдей задохнулась. - Куда? - Домой. - Она улыбнулась и сняла с плеч голубой рюкзак. - Но… перед уездом, я хотела отдать кое-что. Уэнсдей смотрела на свою, слегка обгорелую тетрадь. - Она слегка пострадала… но я успела взять ее. Девушка положила тетрадь на прикроватную тумбочку и улыбнулась. - Спасибо. - Уголки ее губ слегка приподнялись. Запах таблеток сменился на аромат знакомых духов. Энид всегда пахла так. С первого дня, как только зашла в комнату. - Слушай… возможно это глупо, но… - Блондинка помотала головой, словно смеясь сама над собой. Затем взглянула на девушку. Телефон завибрировал от смс. Мать и отец ждали ее снизу. - У меня мало времени… Энид робко подошла к девушке и склонилась над ней, прижавшись своими губами к чужим. Уэнсдей замерла, не осознав сначала, что происходит. Но через мгновенье ответила на поцелуй. Капли барабанили по стеклу, перебивая сбитое дыхание. То было так странно, так непривычно. Уэнсдей чувствовала тепло на своих губах, нежные укусы. Девушка хотелось поднять руки, вцепится пальцами в этот яркий свитер и притянуть ближе. Но руки болели. Энид облокотилась рукой о кровать и прижалась к девушке. Брюнетка чувствовала улыбку в поцелуе. Как глупо. Ее первый поцелуй забрала эта… блондинка. Уэнсдей не знала как описать девушку. Хотелось назвать ее всем и сразу. Но слова лишь застряли на губах и Энид закусила их. Аддамс дышала с ней в унисон, пока Энид цеплялась за ее одежду, сжимая в пальцах. - Энид…? - Выдохнула девушка, когда не ощутила теплое прикосновение. - Прости. - Она мотнула головой и на прощание поцеловала девушку в лоб. - Мне пора. Пока. Аддамс молча наблюдала за тем, как Энид хватает свой рюкзак и выбегает из палаты. Сталкивается с медсестрой, которая забегает в палату с врачом и родителями. Кажется ей что-то говорят, но она не слышит. На губах остался клубничный блеск, девушка медленно облизывает губы. - Уэнсдей… Ее звали, но она не отвечала. Она чувствовала, как к ней прикасаются. Она смотрела на оставленную тетрадь. Хотелось дотянуться за нее, но руки болели. Ей помогли привстать, но она все еще не слышала, что ей говорят. Как же странно что-то чувствовать. *** Девушка поставила точку и перевернула лист. Она зачеркнула одну строчку, пока бегала глазами по тексту. Она отпила напиток из стакана и тихо поставила его на стол. Уэнсдей сверила написанное с текстом из тетради. Хотя, тетрадь ей была и не нужна. Она все помнила. Помнила, как взяла эту же тетрадь, в надежде, что увидит на последней странице номер телефона, ссылку на страницу. Аддамс была готова купить телефон, компьютер, все что угодно, лишь бы списаться с девушкой. Но Энид просто исчезла в тот день. Брюнетка пыталась найти и сейчас, но в интернете была сотня «Энид Синклер». Она просмотрела страницы каждой, но ни одна из них не была похожа на ее Энид. - Простите, - Молодой парень подошел к девушке и улыбнулся. - Мы уже закрываемся… - Ах, да, простите. - Девушка быстро убрала вещи в рюкзак и накинула его на плечи, забрала стакан с кофе и попрощавшись, выбежала из кафе. Вечерний, дождливый Нью-Йорк был прекрасен. Уэнсдей хотелось остановится прямо здесь, посреди пешехода. Сесть на сырую землю и начать писать. Но она продолжала идти мимо домов и машин. Фары отражались от сырого асфальта. Интересно, может ли среди этих прохожих быть Энид? Возможно. Но Аддамс уткнулась в асфальт и продолжала идти. Поднявшись по лестнице в квартиру, девушка закрыла за собой дверь и с облегчением выдохнула. Записи упали на диван, девушка упала рядом с ними и взглянула в приоткрытое окно. Когда-нибудь, воспоминания о девушке отпустят ее.