Отблеск кровавой луны в лепестках камелии

Тишину в комнате прервала открывшаяся порывом ветра створка окна. Она задела стоявшую на прикроватной тумбочке фотографию в рамочке, и та полетела прямиком на деревянный пол. К счастью именно в том месте, куда она упала, на полу лежал отличный мягкий шерстяной коврик. Но звук от удара всё равно разбудил юношу. Открыв глаза, он медленно и тяжело выдохнул. “Опять заснул…Сколько хоть времени?...” – проносилось в голове. Окончательно вырвавшись из оков сна и, сопровождавших пробуждение, беспорядочных мыслей, парень сел на край кровати и заметил упавшую рамку. Вроде не разбилась, надо поставить куда-нибудь подальше от окна. Но чуть позже, сейчас он поднял её и рассматривает изображение. На нём запечатлён «счастливый момент» – фотография с семьёй. Вернее с родителями. На фото ему лет 5 или 6, оно довольно старое. Тогда в объектив фотоаппарата помещалось только небольшое пространство, поэтому он сидит на коленях у матери, что в обычной жизни происходило редко, такие уж у сов нравы – всяких проявлений привязанности особенно материнской принято стыдиться, но мама всё равно очень любила своего маленького сынишку. Отец же стоял рядом с ними. Лицо его по обыкновению не выражало никаких эмоций, разве что немного раздражения, фото ведь делалось около получаса, а стоять надо неподвижно. В прочем он это хорошо умел. А под самой фотографией на белом паспарту красовалась яркая красная надпись, гласившая: «Семейство Акааши». Парень аккуратно положил фотографию в ящик тумбочки, посмотрел на настенные часы и, наклонив голову, спрятал лицо в ладонях. - 4 часа дня…Я проспал до 4 часов дня… - тяжко выдохнул Акааши. Что сказать, настоящая сова, как по происхождению, так и по натуре. Вообще-то он планировал встать сегодня пораньше, чтобы дочитать всю литературу для эссе. И встать пораньше он смог. Смог даже переодеться и взять с книжной полки несколько томов учебников. Но если бы он не работал над этим эссе непрерывно в течение предыдущих суток, возможно у него был бы шанс не уснуть за книгами этим утром. Однако усталость всё-таки взяла верх. Теперь, когда к физическому бессилию добавилась и эмоциональная усталость с нежеланием больше сидеть над кипами иероглифов, Акааши задумался о том, что неплохо было бы что-нибудь съесть. Натянув тёплый беленький камзол поверх чёрной водолазки, он спустился на второй этаж, в столовую. До ужина оставалось ещё 4 часа, а обед был 3 часа назад, поэтому ничего особенного на столе не было, лишь несколько, накрытых столовыми салфетками, корзинок с рисовыми лепёшками, кувшин с водой и вазочка с орехами. Акааши подозвал экономку и попросил принести что-нибудь с кухни. - Господин, осталось немного риса и печёных овощей, но я боюсь, что они могли остыть, прошло уже много времени, мне очень жа… - не успела дрожащим голосом договорить низенькая и слегка полная женщина. - Это не страшно, рис с овощами подойдёт, – перебил её юноша, - можете не греть. - Да, Господин, - тётушка откланялась и поспешила на кухню. А юноша медленно побрёл в сторону длинного обеденного стола. Обойдя его по кругу, он остановился возле стула с самой высокой спинкой, стоящего во главе стола. Это место его отца, главы семейства, председателя парламента – Акааши Морифуку. Его побаивались или откровенно боялись почти все, даже собственный сын. Не то, что бы Морифуку был очень страшным, но все знали, что он силён характером и довольно злопамятен. А ещё он стоял во главе палаты лордов. Не было такого человека, который мог бы позволить себе не считаться с мнением Его Сиятельства. Особенно его жена и сын. Немного погладив пальцами спинку отцовского стула, Акааши младший прошёл чуть дальше вдоль стола до своего места. К этому моменту экономка уже принесла с кухни тарелку, набор приборов и горячий чайник. - Вот Господин, как Вы просили, рис с овощами и зелёный чай, сегодня прохладно, я подумала, что не помешает согреться, - суетилась тётушка, раскладывая приборы, тарелки и чашки в нужном порядке. Юный лорд молча взялся за приборы и приступил к завтраку. - Если я чего лишнего наговорила, прост… - она снова не успела договорить. - Нет-нет, всё в порядке, я просто очень хочу есть. И побыть в одиночестве. - Слушаюсь Господин, - экономка снова откланялась, забрала поднос и быстрыми, но мелкими шажочками поспешила в сторону кухни. Оставшись наедине с собой и долгожданным завтраком, младший Лорд Акааши погрузился глубоко в собственные мысли. Их, как обычно, было очень много, на совершенно разные темы и разной степени осознанности. На дворе конец сентября, уже прохладно, но морозы ещё не начались, даже в горах. Хотя в горах холодно почти круглый год. А дома у сов большие, протапливать все помещения непрактично, к тому же дорого даже по совиным меркам. Приходится носить дома утеплённую одежду, в том числе и в жилых помещениях, так как масляные генераторы не очень удобны и безопасны в частом использовании. А скоро зима, придётся постоянно топить, чтобы не заработать воспаление. Опять. Ещё в декабре исполнится 22 года – совершеннолетие по совиным традициям. И вступление младших Лордов в парламент в следующем году. Надо подготовиться и повторить всю книгу Закона. Ещё это эссе…Зачем вообще писать Эссе по юриспруденции, не то, что бы это был тот предмет, в котором можно свободно рассуждать или придумать что-то новое. Пока Акааши был отвлечён всеми этими мыслями и едой, он не заметил тихий стук деревянных каблуков об паркетный пол третьего этажа. - Господин, вы здесь? – раздался тихий женский голос. - Его тут нет, - не отвлекаясь от риса, равнодушно ответил сын. - Кейджи, - ласково и тихо позвала Миледи. Сын поднял на неё свой грустный взгляд. – мы звали тебя на обед, но ты не отозвался…Так погрузился в учёбу, что забыл про еду? – её тон был обеспокоенным, таким каким подобает быть тон матери, переживающей за своего ребёнка. - Я… уснул за книгами, - опустив взгляд в тарелку, ответил Кейджи. Миледи села по другую сторону стола напротив сына. - Ты слишком сильно стараешься, не лучше ли немного передохнуть? - Имею ли я право на отдых, если дело не окончено? - Так ли важно дело, если ты даже про еду и сон забываешь? – её тон стал ещё более обеспокоенным и нервным. - Успокойтесь мама, это всего лишь один день. Ерунда. От ещё одного эссе я не умру, - немного раздражённо ответил юноша. Он не хотел ранить чувства матери, да и зол он был не на неё, а на себя. Или не на себя, а на эссе. Сам ещё не разобрался, но сложившаяся ситуация начинала раздражать, - Простите мама…я немного устал от… - слова застряли где-то, то ли в горе, то ли в голове. Там сейчас был ветер, всё-таки, когда спишь весь день и просыпаешься под вечер, привести голову в порядок бывает очень трудно. - Я понимаю. Тебе нужно больше гулять на свежем воздухе, - ласково улыбнулась Миледи. Вот так задушевно поговорить с сыном она могла только, когда рядом никого не было. Этикет не позволяет проявлять неуместные эмоции на публике, даже при прислуге. А практически все женские эмоции считаются неуместными в неформальной обстановке, - Как насчёт твоих друзей? Давно вы в последний раз виделись? - Бокуто снова под домашним арестом. Миледи слегка усмехнулась в лёгкой улыбке, - Так на него похоже. А как же Коноха и Саку…Сакурай? - Сарукуй. Они работают над каким-то проектом для канцелярии, так что до следующей недели от них вестей не ждать, - произнёс Акааши с лёгким оттенком тоски в голосе, смотря на пустую тарелку испод риса. - Да уж… - сказать нечего, студенты сейчас действительно очень заняты, особенно те, кто не на домашнем обучении, как её сын, - Голодный? Я могу что-нибудь ещё приготовить. - Не нужно, спасибо, - Кейджи отложил приборы и тарелку в сторону и уставился в маленькое окошко на другом конце комнаты. - Может теб…Вам стоит навестить Вашего друга Бокуто? Акааши понял, что в комнату кто-то вошёл и повернулся. Это оказалась прислуга, пришедшая, чтобы забрать посуду, – Возможно. - Что ж…я пойду в свои покои. Хорошего Вам вечера Господин, - Миледи встала из-за стола и направилась в сторону лестницы на 3-ий этаж. - Матушка, - окликнул её сын. Он ничего больше смог сказать, лишь бросил на неё взгляд полный сожаления. Она ничего не ответила, лишь слегка наклонилась в знак уважения и поднялась по лестнице. Кейджи провожал её взглядом до самого верха, пока она не исчезла за перегородками. Посидев ещё с минуту, юноша вскочил со стула и быстрым шагом направился в коридор к выходу со второго этажа. Этот выход вёл на небольшую некрытую террасу, от которой шла тропинка в горы – его любимое место для прогулок. Скоро будет закат. А закат над префектурой – незабываемое зрелище. Хотя его можно наблюдать каждый день, дух захватывает каждый раз как первый. Нацепив поверх камзола белую тёплую куртку с пушистым воротником из рябчатых перьев, Кейджи направился вверх по тропинке, в сторону орлиной скалы. Скалу назвали так из-за формы выступа на самом краю, напоминающей закручивающийся клюв молодого орла. С этой скалы открывается самый лучший вид на всю префектуру и территории за её пределами. Отсюда видно даже другой берег соляного озера и очертания старой столицы Некомы. Правда без бинокля разобрать что-либо там нельзя, слишком уж далеко. Но это никак не мешает наслаждаться великолепным закатом. А вот что действительно этому мешает – это мысли Акааши. И сейчас они снова поглотили его. Как же невыносимо хочется в полёт. Особенно сейчас, когда ветер стих, и ничего не мешает завести двигатель и взлететь с любой площадки, даже с любого уступа и точно так же безопасно приземлиться. Отец никогда не запрещал водить торию, но вот ездить в префектуру почему-то никогда не разрешал. Но так хочется узнать, что там внизу, какие там люди, какие порядки. Они ведь наверняка отличаются от того, что происходит в обществе сов. Ещё и Бокуто много лет подбивает слетать туда, вниз. Да ну, что за дурацкие мысли. Разве Лорд, нет, даже не так, разве сын председателя парламента может думать о подобном?... Но думает же. Как же так? Внимание Кейджи внезапно переключилось на череду повторяющихся отблесков. Они были слишком правильными и ритмичными для случайных солнечных зайчиков, так что паренёк сразу достал из кармана маленькую записную книжку с карандашом и принялся записывать чёрточки и точки. Получившееся сообщение гласило: «помогите». Зов о помощи. Нет, его нельзя игнорировать. Но что скажет отец, когда узнает. Нет. Если узнает, будет в ярости, он и так без отдыха работает. Но если слетать туда ненадолго. А в лучах заката можно скрыться от пограничников и патруля, если лететь достаточно высоко со стороны бухты, никто не заметит. А если набрать высоту и спускаться, планируя, никто даже не услышит звук. Нет, это плохая идея, очень плохая…Но человеку внизу нужна помощь. Кейджи встал с травы и подошёл к самому краю обрыва. Внезапный порыв ветра взъерошил и без того растрёпанные чёрные волосы, а в изумрудно-зелёных глазах появился огонёк.