Чёрное сердце, голубые глаза

      Антон уже потерял счет времени, а весь его позитивно-саркастический настрой испарился. Ему просто хотелось выть от безысходности, как это делали волки при виде луны в детских мультиках. Казалось, пройди еще часа два, и он бы начал постепенно сходить с ума в этой давящей на грудь и перекрывающей дыхание темноте. Ну, или же в скором времени просто загнулся бы от обезвоживания. Что из этого произошло бы раньше, можно было только догадываться. Вся его одежда уже пропиталась запахом сырости и тем самым прекрасным ароматом, каким несло от мертвых тел.       Сколько они там вообще уже лежали?       Если верить медикам, то человек мог прожить без воды не более пяти суток, пребывая в тяжелых для него условиях. Отлично, осталось всего лишь выяснить, сколько он уже тут сидел, и тогда Антон узнал бы, сколько ему осталось. Парень перестал ощущать свое тело, затекшее от головы до пальцев ног. Антон долго думал о том, насколько беззащитен, и, что его пропажу никто не замечал и не заметит, пока он не пропустит свою смену на работе. Она, к сожалению, была только через четыре дня. Только вот внутреннее чутье и безжизненные тела поодаль ему подсказывали, что по истечении четырёх дней он уже либо будет мёртв, либо, в лучшем случае, активно истекать кровью. Впервые в жизни он пожалел о том, что работал в таком режиме.       Парень уже не мог тут находиться ни минуты! Хотелось просто биться об стены, двери и кричать, что есть мочи.       Останавливали его два фактора: веревки, которыми он был связан, и полное отсутствие сил. Из-за последнего, кстати, Антон и решил немного вздремнуть.       — Подъем, шпала!       Юноша вздрогнул. Громкий и чуть хриплый мужской голос и стук металла о металл раздался эхом по всему помещению. Когда он нашел в себе силы открыть глаза, то увидел перед собой мужчину и подвал, залитый все тем же холодно-синим светом. Шастун отвёл взгляд в сторону и нахмурился.       — Ну что, поумнел? — в голосе Арсения послышалась усмешка.       Антон в свою очередь предпочел промолчать, чтобы не ляпнуть опять чего-нибудь, за что мог отхватить еще одну пощечину, или еще чего хуже. Забегав глазами по полу и тихо бормотав себе под нос всевозможные оскорбления, Антон поспешил себя заткнуть и прикрыл глаза. Внутри его уже начало потряхивать от страха, и никакая усталость не спасала. Мужчина обошёл его, остановившись позади и осмотрев парня со спины.       — Ты очень слаб, — он улыбнулся и прикоснулся пальцем к его лопатке, спускаясь ниже и вызывая волну мурашек на замерзшей спине Антона, который от страха вновь забыл, как дышать.       Он мог почувствовать, как немного тряслась рука убийцы. Казалось, с чего бы это? Не он ведь тут сидел в заложниках в подвале вместе с трупами.       — Приятно слышать… — выдавил из себя Антон.       А ты ведёшь себя, как полнейший псих! Вот сдохну я, будете потом плака… Ах, да, кому я нафиг нужен?!       Если бы не сложившаяся ситуация, парень бы опять начал загоняться по поводу того, что ему уже двадцать девять, а у него кроме съёмной однушки ничего нет, однако сейчас была проблема поважней. Например, вот, позади него стоял человек, который немного того, и мог Антона лишить жизни в любую секунду.       — Да ну? — маньяк вновь встал напротив Антона, держа одну руку за спиной. Антон поднял уставший, но испуганный взгляд на мужчину.       — Помнится мне, ты… Вы, — тут же поправил себя парень, когда поймал на себе недовольный взгляд, — говорили, что если я следую определенным п-правилам, то у меня есть шанс свалить отсюда, так? — сказать все гладко и на одном дыхании ему не удалось — из-за страха и волнения он запнулся пару раз.       Мужчина на это отрицательно помотал головой из стороны в сторону.       — Я говорил, что, может, ты еще проживёшь месяц-другой. — поправил его старший, вновь начав улыбаться какой-то ненормальной улыбкой непойми с чего.       У Шастуна широко раскрылись глаза, под которыми уже виднелись синяки, заметные даже при тусклом свете. Антон только открыл рот, чтобы возразить что-то, но все мысли в голове перемешались в одну кашу из слов. Что? Что теперь он мог сделать? Просто смириться? Сорваться на крик или уточнить, правильно ли он понял своего обидчика, а может, просто промолчать от безысходности?       — Ты отсюда уже не выберешься, мой хороший, — он по-прежнему улыбался и поставил перед парнем ту самую бутыль с водой, что забрал ранее, — ты был хорошим мальчиком в этот раз. Приятного вечера.       Антон вновь остался наедине со своими мыслями. Ему хотелось свернуться комочком и спрятаться в самом дальнем углу планеты, чтобы ни одна живая душа не смогла до него добраться. За столь короткий срок он уже успел возненавидеть своего похитителя всеми фибрами души. Такой ненависти он не испытывает даже к своему начальству, с которым у Антона не все так гладко в отношениях, как хотелось бы. Если бы он был чуть сильнее… Может, он бы и попытался дать отпор этому сумасшедшему. Только жить-то еще хотелось, а в его состоянии, шансы победить при встрече лицом к лицу были ну прям совсем невелики. От осознании этой мысли захотелось рыдать навзрыд, рвать на себе волосы и кричать до срыва голоса.       Надо что-нибудь придумать…       Антон, постаравшись успокоиться и сглотнув ком в горле, в который раз уже обвел глазами подвал, где был заперт. Он шмыгнул носом, а его взгляд упал на зеленую бутылку с мутной жидкостью. Спустя десять минут и полсотни попыток разбить бутылку так, чтобы ее осколки можно было поднять, он наконец достиг своей цели. Без слез не обошлось, как бы он не старался сдерживаться. Сейчас Антон находился в таком состоянии, что мог буквально разрыдаться из-за того, что у него упала бутылка.       Когда от стен отдался эхом звук разбивающегося стекла, у Антона замерло дыхание. Он надеялся всем сердцем на то, что слышимость тут была не очень хорошая, потому что если это не так, то у Антона дела стали бы куда хуже. Парень замер, прислушавшись.       — Пронесло… — отрывистый шепот сорвался с его губ, и Антон принял попытку поднять один из осколков.       С большим трудом и огромным количеством мата всего за двадцать минут ему удалось дотянуться до одного из осколков. Он крепко сжал еще мокрое стекло между пальцев и попытался дотянуться до верёвок, плотно связывающих его запястья.       — Ну же, давай…       Через пятнадцать минут диких мук парень чувствует, как давление на руки значительно ослабло.       — Серьезно? Получилось?       Шастун сейчас готов был от радости просто прыгать. А нет, секунду, ноги еще оставались связанными. Потерев запястья, растертые в некоторых местах до крови, он приступил к быстрому разрезанию верёвок, что сковывают ноги.       — Еще чуть-чуть!       Последняя верёвка порвалась, и Шастун тут же вскочил на ноги. Голова немного пошла кругом от резкого изменения положения в пространстве, а перед глазами заплясали тёмные пятна. Парень подождал, пока все нормализируется, а после принялся осматривать все помещение еще раз, пристально вглядываясь в детали.       Такая себе атмосфера… Хоть бы прибрался немного.       Позади почти во всю стену висело огромное зеркало, а перед ним — небольшой металлический столик. Антону показалось, что его сердце просто на просто вырвется наружу в ближайшие секунды, когда в отражении позади себя в этой темноте он заметил силуэт совсем рядом.