Тайны Дальневосточного Двора

Как бы ни пытались их убедить, но от проживания в Зимнем Шуваловым удалось отвертеться. Возможно, будь они с Мишей вдвоём, Государи нашли бы причину. Только от гостевого крыла Алексей Константинович открестился сразу, а селить в императорских покоях всех шуваловских родовичей вместе с прислугой даже заинтересованный Георгий Михайлович почитал неуместным. Последним аргументом в пользу Константиновского послужило обещание Алексея лично заняться поиском контрактной матери. Так что на ближайший месяц, вплоть до будущих крестин, Шуваловы оказались предоставлены сами себе. Правда, насчёт того, что их оставят в покое, Алексей сомневался. И причиной тому служили два десятка приглашений на званые обеды и ужины, которые сейчас лежали на рабочем столе. И ведь не выкинешь их по старой привычке в мусор, поскольку среди них затесались и те фамилии, в которых имелись девицы на эмансипацию. Но, как часто бывает, ожидая проблем с одной стороны, Шуваловы получили их совершенно с другой. И явились они рукой Варвары Андреевны, протянувшей как-то утром официальное письмо от Разумовского. — Чего Государям от нас опять надо? — горестно вздохнул Алексей, глядя на углубившегося в чтение Михаила. — Не Государям, — покачал головой Миша. — Владимир Кириллович просит об аудиенции. — То есть, просто взять и приехать Разумовский не может? — Судя по тону письма — нет. Он пишет нам от своего имени, как сын графа, а значит, причина визита никоим образом дел государевых не касается. Алексей только закатил глаза. Уж кто-кто, а Владимир Кириллович имел полное моральное право не следовать протоколу так дотошно. — Варвара Андреевна, отправьте наследнику Разумовскому гербовое приглашение от нашего имени. В Константиновском дворце обеды и ужины представляли собой совершенно уникальное действо, не похожее ни на что другое. Поскольку изначально они планировались как неформальное совещание глав министерств и ведомств, то, в отличие от большинства дворянских домов, обсуждение за столом дел насущных было обычным явлением. И уже исходя из этого пункта, столовые здесь делились по рангам: для руководящего состава, для младших чинов и сопровождающих лиц, а также отдельно для охраны, которая у каждого ведомства была своя. Вот и получалось, что в Константиновском Алексей с Михаилом ужинали в одной столовой, Васильковы с Кристиной в другой, а Варя, Викентич и нанятый на работу Горчаков — в третьей. — Ваша Светлость, — минут через десять вернулась в кабинет Варя. — Я сейчас у распорядителя была. Он говорит, что в связи с рождением наследника в Петроград нынче прибыли все, кто мог. Дворец забит битком. За первым столом вместо тридцати персон и так на сорок накрывают, поэтому приглашенных гостей он там размещать не станет. Михаил только скривился, но оспаривать решение распорядителя не стал. Во-первых, тот не в их подчинении, а во-вторых, он прав. Первый стол предназначен только для глав, а гости по мере возможности. — В приглашении Разумовскому указан именно Константиновский? — уточнил Михаил и после утвердительного кивка, добавил: — Пусть нам тогда отдельно накроют в голубой гостиной. — Нет! — вдруг оспорил решение супруга Алексей. — Варвара Андреевна, распорядитесь, пусть накроют главный стол! — Лёш?.. — удивлённо прищурился Михаил. — Да, Мишенька. Знаешь, я тут с кристальной чистотой понял, что Государи нам окончательно на шею сели. Уже через месяц мы станем крёстным отцом наследника. А там будет целая куча нянек, воспитателей, учителей, и каждый со своим виденьем того, что должен знать и уметь цесаревич. Вот только я с их мнением мириться не буду, но и каждому доказывать, что имею право вмешиваться в обучение, тоже не желаю. Поэтому, лучше один раз всем доходчиво это показать. Что касается Владимира Кирилловича, то он уже давно и прочно зарекомендовал себя одним из главных доверенных лиц Государя. Так что, Варвара Андреевна, если в беседе с распорядителем сами настоять не сможете, тогда напрямую к Платону Юрьевичу! — Так точно! Увы, дворцовые сплетни и слухи были ликвидным товаром не только в Зимнем. Отправленная на сервировку прислуга умудрилась шепнуть об этом знакомому красавчику-адъютанту. Тот, искренне пообещав когда-нибудь пригласить покататься на лодке, поспешил с этой новостью к своему начальству. Друг по секрету поведал другу, тот поделился с родичем и остановить лавину уже стало невозможно. Шуваловы встретили Разумовского в своём кабинете, но сразу после взаимных приветствий направились в столовую. Алексей невольно отметил, что Владимир Кириллович нервничал, что было ему совершенно не свойственно. Из-за чего ещё сильнее уверовал в предположение Миши о том, что Разумовский попал в неприятную ситуацию. Иначе зачем ему понадобилось являться к Шуваловым так официально? Не иначе, как просить о чём-то. При этом, собственное положение Владимира Кирилловича позволяло ему многие проблемы решить своими силами. А раз он не справился и обратился за помощью, то… — Скорее всего деньги, — предположил Михаил. — Причем такие, которые собственная семья ему дать не может. Или с кем-то из князей повздорил. Но это мне кажется маловероятным. Ссориться с личным Разумником Государя всё равно, что приговор себе подписать. Обиженный, он всегда найдёт за что зацепиться, и вытащит на свет такие грехи, что проще застрелиться. Святых среди нашего дворянства нет. Но вот дураков, к сожалению, хватает. Алексею Константиновичу Разумовский импонировал тем, что напоминал его самого. Преданный России и Государю, для всех остальных он являлся человеком крайне неудобным и даже раздражающим. И это стало ещё одним фактом, заставившим Алексея принять сегодня днём такое провокационное решение. Если Миша прав, и кто-то действительно решил утвердиться за его счёт, то после сегодняшнего ужина сто раз обдумает: так ли серьёзна причина их разногласий? Большие напольные часы показывали начало восьмого, когда Шуваловы в сопровождении Разумовского вошли в столовую. Но, несмотря на это, ужин ещё подавать не начали. При этом все те, кто обычно присутствовал за первым столом, уже собрались. Хотя рассаживаться явно не спешили, зато с любопытством поглядывали на главный стол, который стоял в торце основного и представлял собой короткую часть буквы «т». В Константиновском все знали, что его накрывают исключительно для представителей императорской фамилии. Правда, это могли быть не только Государи, но также Великие князья или иные представители Рода. И теперь, глядя на три поставленных прибора, общество гадало: кто же прибыл с визитом? — Доброго вечера, Ваша Светлость, — по очереди кивнул Алексею и Михаилу глава Рындова Двора. — Владимир Кириллович, вы к нам неофициально? — Верно, Илья Саввич. Не службой единой… — с грустной улыбкой ответил Разумовский, который сегодня был одет не в привычную рындову форму с золотыми цепями, а в щёгольский костюм. Окинув рассеянным взглядом сервированный стол, глава Рындова Двора слегка нахмурился и нервно дёрнул уголком губ. — Не ожидал, Ваша Светлость! А вы, Владимир Кириллович, могли бы зайти и пораньше, — произнёс Илья Саввич с толикой укоризны, а после повернулся к столу: — Сашенька, составь мне компанию! — Не нужно, Илья Саввич, — вдруг улыбнулся Михаил и шагнул в сторону стола. Глядя на то, какие места заняли Шуваловы и Разумовский, завсегдатаи Константиновского тоже стали рассаживаться. Дворянское воспитание не позволяло присутствующим обсуждать случившееся, но не мешало бросать в сторону князя любопытствующие взгляды. Зато когда все заняли свои места, до Алексея дошло то, что Михаил понял ещё несколько минут назад. Илья Саввич, будучи профессионалом своего дела и уже некоторое время проведя в столовой, с появлением Шуваловых понял, что для тех за столом просто не хватит места. А поскольку все ожидали появления Романовых, то скандал с князем мог дорого обойтись всем присутствующим. И в первую очередь Рындову Двору, который обеспечивает безопасность. Вот и попытался он уйти, используя Разумовского как повод, и прихватив с собой ещё и друга-генерала. Освободив таким образом как раз два стула. — Неожиданно, Ваша Светлость, — тихо хмыкнул Разумовский, принимаясь за еду. — Вы, Владимир Кириллович, посвящены в такие тайны, что уж вам-то удивляться не с руки, — повернулся в его сторону Алексей. — Неожиданно то, что именно сегодня вы решили отступить от собственного правила не демонстрировать своего положения, — пояснил Разумовский. — Знаете, чем хорош этот стол? — Разумеется, — кивнул Михаил. — Я, между прочим, пять лет в Константиновском служил. Здесь установлена комплексная защита, которая не позволяет всем остальным слышать, о чём мы беседуем. Но при этом не препятствует разговору, если мы будем обращаться с кем-то ещё. Так что общаться можно свободно, не боясь чужих ушей. До второй перемены блюд разговор шел в основном о рождении цесаревича. В том числе и о будущих крестинах. — Я так полагаю, Государи уже сделали свой выбор, — заявил министр императорского двора, с явным намёком склонив голову в строну Шуваловых. — Причём не только сделали, но и фактически объявили. — Верно, Илларион Иванович, такой разговор уже состоялся, — подтвердил Михаил, отвечая не только министру, но и всем прочим на незаданный вопрос. Алексей только хмыкнул. Большинство, конечно же, решит, что заняв главный стол Шуваловы поторопились с демонстрацией своего положения. И что приличия ради следовало бы подождать крестин. Но тот факт, что распорядитель Константиновского пошел им навстречу убедит, что решение Государей однозначное и пересмотрено не будет. — Да уж, Ваша Светлость, поставили вы меня в положение, — усмехнулся Разумовский. — С вами-то всё ясно, но теперь большинство ломает головы, при чём тут я? — У вас даже без формы присутствует допуск к защите? — удивился Михаил. — Нет, Михаил Александрович. Но чтобы понять, о чём думают господа, Разумником быть не надо. — Ну вот с этим вопросом мы и попытаемся разобраться, — тихо произнёс Алексей. — Вы же знаете, Владимир Кириллович, что я не любитель изящной словесности и политес. Так что давайте прямым текстом, что у вас за дело? — Прямым, говорите, Ваша Светлость? — нервно поджал губы Разумовский. — Ну, ежели прямым, то я прошу вашего дозволения видеться с Кристиной Фёдоровной. Просьба Разумовского оказалась для Алексея настолько неожиданной, что он даже растерялся на минуту. А вот Михаил, хоть и взглянул удивлённо, но нить разговора не потерял. — Помилуйте, Владимир Кириллович, вы же наследник! А Кристина, хоть и наша воспитанница, но бездарная. При этом вы должны понимать, что мы ни при каких обстоятельствах не отдадим её в содержанки. Так что извольте объясниться точнее. — Вам, Михаил Александрович, я всё объясню одним словом, — вздохнул Разумовский. — Она моя Звезда. — Так ей же всего пятнадцать? — наконец пришел в себя Алексей. — Поверьте, для запечатления возраст не играет никакой роли. Впрочем, как и пол. Так что мне ещё сильно повезло, что это не младенец и не беглый каторжник. — И всё-таки на мой взгляд рановато… — Алексей Константинович, я же не руки её прошу. Пока… А только разрешения видеться с ней. И вашего одобрения, чтобы иметь возможность пригласить Кристину Фёдоровну на прогулку. Разумеется не наедине. Я могу взять с собой сестру или кого-то из ваших подгербовых. Ежели вас беспокоит её репутация, то смею вас заверить, что для меня это не менее важно. Ведь в будущем я хотел бы видеть её своей женой. — Владимир Кириллович, — вздохнул Алексей. — Как правильно заметил Михаил Александрович, Кристина — бездарная. Вы понимаете, что у вас, возможно, одарённого наследника может вовсе не быть. Что вы тогда делать будете? — Откажусь от титульного дворянства и останусь только в служивом. Оно по наследству не передаётся, так что там Дар не настолько важен. — Вы сейчас серьёзно? — Абсолютно, Ваша Светлость. И в данном случае уверен, Михаил Александрович подтвердит, что титул — это не высокая цена за свою Звезду… Чем дольше размышлял Алексей, тем меньше причин для отказа видел. Да, летом в театре он сам лично заявил Кристине, что ни один аристократ на ней никогда не женится. Ни один, кроме запечатлённого Разумника. Вот уж кому действительно будет наплевать на происхождение. А история России знавала и такое, что и князь брал в жены артистку крепостного театра. Сам же Владимир Кириллович молод, красив и обеспечен. И у него будет как минимум два года чтобы влюбить в себя молодую девицу. Причём делать он это будет чинно и благородно. В его собственных интересах иметь жену с кристально чистой репутацией. Тем не менее, сегодня Шуваловы ответ Разумовскому не дали. Причём инициатором отсрочки был именно Михаил. — Михаил Александрович, может просветите меня, почему мы не ответили Разумовскому сразу? — Потому, Алексей Константинович, что Владимир Кириллович всего лишь наследник. И правила хорошего тона обязывают нас оговорить этот момент с графом Разумовским. Вот выберем на неделе время, возьмём с собой Кристину и заедем к ним в гости. И пока Владимир Кириллович будет развлекать барышню, мы с его отцом всё решим. — Думаешь, граф может быть против? — усомнился Алексей. — Вряд ли. У Разумовских в семье уже была трагедия со Звездой, поэтому я не думаю, что графу настолько безразлична судьба сына. Да и Кристина для них неплохой вариант. Разумовские не слишком знатны и не очень богаты. Это Владимир Кириллович взлетел на волне собственного Дара. Им сейчас надо как-то закрепиться наверху, и наша воспитанница в невестках — хорошая возможность это сделать. Особенно после сегодняшней демонстрации нашей лояльности. Ну а то, что она манерами пока не блещет, так твой, Лёшенька, пример показывает, что со временем всё поправимо. — Чего?! — подскочил на кресле Алексей. — М-да, не всё, — чуть нахмурившись заявил Михаил. — Но всё же не настолько это безнадёжно, чтобы… Договорить у Михаила не вышло, потому что в этот момент ему в голову прилетела диванная подушка. А дальше и вовсе стало не до светских разговоров.