Тайны Дальневосточного Двора

Бальный сезон в Петрограде официально открывал Зимний, давая первый бал в честь годовщины венчания Государя Георгия Михайловича и Алексея Николаевича. И сразу после этого распахивались двери княжеских дворцов, родовых особняков и столичных резиденций российского дворянства. С этого момента и вплоть до Рождества расписание приёмов становилось бестселлером. Для одних он открывается дивной сказкой, которая распахнёт дебютантам двери в волшебный мир. Для других — научной фантастикой, когда нужно каким-то образом оказаться в двух местах одновременно. Для третьих — разрывающей душу трагедией, если вдруг так случалось, что кто-то из князей внезапно переносил свой приём на тот день, когда был запланирован бал в доме уездных графов. И тогда хозяйка отчаянно голосила в комнате, заламывая руки от понимания, что немалые деньги и все старания пошли прахом. Ведь именитых гостей, на чьё присутствие она так рассчитывала, можно было не ждать. Апогеем сезона становился Рождественский бал в Зимнем, после которого ажиотаж шел на спад. Гости столицы постепенно разъезжались по своим имениям, и уже там устраивали приёмы для губернских соседей и личных друзей. В этот год Шуваловы тоже решили устроить свой бал. Не столько ради престижа, сколько для того, чтобы одномоментно собрать у себя кандидаток на эмансипацию и сделать, наконец, окончательный выбор. Поэтому дату приёма они оттянули к самому Рождеству, заставив, тем самым, «подвинуться» пару княжеских родов. А пока Шуваловы разъезжали по гостям на званые обеды и ужины. — Чего не весел, Алексей Константинович? — с ехидством поинтересовался Михаил. — С чего веселиться, Мишенька? Мы скольких посетили? Восьмерых? Одна скандальная девица, которая настолько надоела родне своими выходками, что они готовы сплавить её куда угодно. Цель другой стрясти с возможных отцов побольше денег, чтобы на них вести разгульную жизнь. Трое домашних барышень, которые будут цепляться за детей в надежде узаконить своё положение и в остатке «синий чулок» с каплей дара, да капрал-бабища, против которой Василь Алексеевна — кисейная барышня. — А чего ты хочешь, Лёш? «Императрицу Ольгу»? Такие, как Дашкова, редко идут на эмансипацию. И если вспомнишь, то Государи обещали ей не закрывать контракт. Алексей вздохнул и тоскливо уставился в окно автомобиля. Их кортеж, состоящий из выездной гербовой и трёх машин сопровождения, шел по Невскому проспекту в сторону Адмиралтейства. Но увы, ни городской пейзаж, ни серая разбухшая хмарь, от которой в любой момент можно было ждать то ли дождя, то ли снега, не способствовали поднятию настроения. Погрузившись в меланхолию, Алексей даже не сразу заметил, когда всё началось. В какой момент вдруг без всякого предупреждения со стороны набережной Мойки пришла метель. Не просто редкий снежок, который присыпает улицы Петрограда в начале декабря, а настоящая зимняя вьюга. Замела, закружила, залепила стёкла тяжёлым влажным снегом. И вскоре видимость стала практически нулевой, из-за чего идущие впереди автомобили начали резко замедляться. — Вот же погань! — сквозь зубы выругалась Варя, отдавая машинам сопровождения приказ сбавить ход и выставить воздушные щиты, чтобы избежать столкновения. Но уже через пару минут поток окончательно встал. Даже работающие в ускоренном режиме дворники автомобиля не справлялись с пургой. Чтобы дать водителю обзор, Варя растянула на лобовом стекле эфирное окно, которому снежная пелена не была помехой. Получив преимущество, гербовая машина тронулась и, бросив позади сопровождение, принялась объезжать препятствия, время от времени выруливая на встречку. — Пара минут, Ваша Светлость! Сейчас до Мойки доберёмся и свернём на воду. В очередной раз бросив взгляд через лобовое, Алексей вдруг увидел, что им навстречу прямо по дороге мчалась девушка. Она бежала босиком по снегу, высоко, почти до колен подернув юбку красивого бального платья. Бежала по-спринтерски, целеустремлённо, ничуть не заботясь о грации и от том, как выглядит со стороны. А уверенность, с которой она петляла среди едва ползущих автомобилей, говорила о том, что в этой метели она видит не хуже них. — А вот и виновница наших бед! — процедила Варя. — Морозова, чтоб она под лёд провалилась! Стоило ей только поравняться с их машиной, как Викентич коротко и зло ударил по клаксону. Девушка дёрнулась, повернулась в их сторону и резко остановилась, разглядев герб. — Что за хулиганство, госпожа Морозова?! — недовольно рыкнул Михаил, чуть опустив стекло. — Немедленно очистите улицу, пока не произошло серьёзной аварии! — Ваша Светлость, прошу вас… — начала девушка но уже через секунду ей пришлось буквально вжаться в дверь их машины, чтобы не оказаться под колёсами медленно ползущего по встречной полосе автомобиля. — Садитесь, живо! — улучив момент, Михаил распахнул дверь, пропуская её внутрь. — Позади нас тоже едут. А теперь, извольте представиться и объясниться! Зачем вы это устроили? — Морозова Снежана Валерьяновна. Ищут меня, Ваша Светлость. — Кто ищет? — уточнил Михаил. — Или мне из вас каждое слово вытягивать? — Дядька мой ищет и Апраксины. Я всё расскажу, Ваша Светлость, только увезите меня отсюда, пожалуйста! В этот момент Викентич резко выкрутил руль, автомобиль выскочил сначала на тротуар, а через несколько метров скатился в реку. Всё-таки машина — не авиетка и летать не могла. В ней плетения Земли, поэтому для движения вперёд колёсам требовалось хоть какое-то сцепление. А Викентич — Воздушник, а не Водник, из-за чего выездную болтало по реке, как перебравшего пьянчужку. — Что ж вы босиком, госпожа Морозова? — с укоризной спросил Алексей, когда, пытаясь удержать равновесие при очередной качке, едва не наступил барышне на ногу. — В туфлях особо не побегаешь, — пожала плечами Снежана. — А я готовилась драпать, Ваша Светлость. — От кого же? — спросил Михаил. — От Апраксиных. Сейчас, когда боярыня наша при смерти, дядька удумал меня из рода вывести. Я-то прямая правнучка ей, а его жена — внучка её брата. А у нас наследование идёт по женской линии. Так что через мою голову им не перепрыгнуть. Ежели бы я просто замуж вышла, то мой муж стал бы Морозовым. И это ничего бы не изменило. Тогда он с Апраксиными сговорился. Что вроде как мы в гости приедем, а потом он меня там оставит. Те продержат у себя три дня, пока дядька по Петрограду с шумом разыскивать будет. А как объявят меня беглянкой, так Апраксины и заявят свои права. Введут меня в род, и поминай как звали! У них там такие порядки, что лучше сразу в монастырь! Автомобиль в очередной раз качнуло и Снежане пришлось схватиться за поручень. Её рука оказалась перед лицом Алексея и тот вдруг сообразил, что девушка одета лишь в тонкое бальное платье с открытыми руками и плечами. А на улице минусовая температура. И, видимо от холода, её светлая кожа покрылась ещё более светлыми узорами. Почти белыми, как налёт инея. — Вы замёрзли, Снежана Валерьяновна? — спросил Алексей, одновременно пытаясь снять с себя пальто. — Что вы, нет, Ваша Светлость! Я и в сорок градусов не мёрзну. — У вас руки побелели… — Так это не от холода, а от Дара. Снежана улыбнулась и узоры на её коже стали ярче, пришли в движение и потекли по руке морозными кристаллами. А через секунду над открытой ладонью закружил снежный вихрь. — Я могла бы и реку в лёд заковать, но тогда дядька меня найдёт, — вздохнула она. Когда снежная пелена поредела настолько, что стало видно противоположный берег, Викентич поднял машину на дорогу, и все вздохнули с облегчением. — Куда вас отвезти, Снежана Валерьяновна? — спросил Михаил. — На вокзал. Мне бы в поезд до Архангельска. Там бабка моя живёт, глядишь, не выдаст. — Босиком, без вещей, без денег? — скривился Алексей невольно припомнив, как сидел когда-то на Николаевском. — В Петрограде мне некуда идти, а к дядьке возвращаться нельзя. — А друзья, знакомые? Неужели совсем никого нет? — Мы — бояре, — тихо вздохнула Снежана и опустила глаза. — И? — не понял Алексей. — Никто не станет вмешиваться в наши дела. И укрывать тоже никто не станет. Ни от дядьки, ни от Апраксиных. Они ведь тоже боярский род. Так что по первому их требованию выдадут. А второй раз мне сбежать никто не даст. Посадят в подвале на цепь, и держать будут голодом, пока не сломают. — Я что-то пропустил, Миш? — повернулся Алексей к супругу. — У нас отменили законы или вернули крепостное право? — Это же бояре, Лёшенька, — фыркнул Михаил. — Они сами по себе. Думаешь, за что их дворянство так не любит? За то, что власть государеву не признают. Формально, конечно, подчиняются, а по факту — нет. Живут обособленно, своим укладом, как государство в государстве. Налогов не платят, на службе не состоят. Чиновников и прокурорских к себе не пускают, суды между собой вершат сами, и сами же исполняют приговор. Но и в ответ получают то же самое. Не будет им ни защиты, ни милости государевой. Если два боярских рода решат свести счёты — никто не вмешается. Даже если на глазах у десятка людей они друг друга вешать начнут. Ежели кто-то из боярских преступление против верноподданных совершит, то по воровству да мошенничеству Главе рода претензии предъявят. А если смертоубийство было, то Государь может и армейский корпус послать. Понимаешь, Лёш, армию, а не жандармов. — И что, никто не пытается ничего с этим сделать? — А ты у них спроси, — кивнул Михаил на Снежану Морозову. — Чего им неймётся? Принесли бы присягу и жили, как все. Хотя я тебе и сам скажу. Всё дело в том, что боярином не рождаются, боярином становятся. Потому что боярин — это всегда Глава рода. А главенство в Роду не всегда передаётся по наследству. Оно, как ты знаешь, может перейти любому родичу. У дворян родовая сила зависит от герба, но у бояр гербов нет. У них всё завязано именно на Главу. Тот, кто становится новым боярином, получает полную единоличную власть. А теперь скажи мне, что будет с дворянским родом, если государь лишит его герба? — Они станут мещанами. — Верно, но не просто мещанами, а совершенно нищими. Потому что имущество привязано к титулу, и после его ликвидации отходит в казну. Вот этого и боятся боярские рода. Их хоть и немного осталось, но они очень богаты. А после перехода в дворянство Государь будет иметь власть над их имуществом. И сможет передавать его вместе с титулом по своему усмотрению, невзирая на главенство. — Неужели деньги могут значить больше, чем жизнь близких? Морить барышню голодом в подвале? Это уже не род, это секта какая-то! Михаил не стал ничего отвечать, а лишь пожал плечами. И тогда Алексей перевёл взгляд на Морозову. — Не верится мне, Снежана Валерьяновна, что вам нравится такое положение дел. Ежели бы всё устраивало, то вы бы сейчас спокойно ехали к Апраксиным. Но ведь вы сбежали? Так почему же не измените свою судьбу? Несколько мгновений Морозова молча переводила взгляд с Михаила на Алексея, а потом вдруг соскользнула с сидения на пол, встав на колени. — Ой, не губите, мужи, девку сирую! Боса, роздета из дому бежала. Волосы просты по ветру растрёпаны… На этих словах Морозова принялась торопливо разбирать причёску, жестко вырывая заколки, иногда вместе с прядями волос. Пока Алексей пытался понять причину столь странного поведения, на лице Михаила при каждом слове становилось всё больше удивления. — Ни мира, ни життя мне нету! И не вступится никто! Щита прошу вашего, мужи, живота своего! — Сне… — начал было Алексей, но вынужден был замолчать, потому что Михаил протянул руку и попросту зажал ему рот. Когда Алексей взглянул на мужа, тот поднёс палец к своим губам, предупреждая молчать. А после кивком указал на девушку, которая опустила голову и закрыла лицо ладонями. Алексей нахмурился в непонимании, и вдруг у него в эфирнике зазвучал голос Вари. И это при том, что сама она молча сидела на переднем сидении. «Эмансипацию Морозова предлагает вам, Ваша Светлость. Только не по договору, как сейчас делается, а по старому обряду, который ещё в древности на Руси практиковали». Михаил снова кивнул на девушку, и сейчас до Алексея дошло, что он спрашивал: соглашаются они или нет? Взглянув на растрёпанную светлую макушку, Алексей припомнил капрал-бабищу, чьё семейство они покинули полчаса назад, вздохнул и кивнул. — Косы-то в прошлой жизни оставить надобно, — нарушил тишину Михаил. — Режьте, мужи! — выдохнула Снежана. Михаил огляделся в поисках чего-нибудь подходящего, но тут Варя открыла эфирное окно, достала из багажного отделения рабочий нож и протянула его назад. Отрезать волосы ножом было неудобно. Алексею с Михаилом приходилось по очереди пилить небольшие пряди. Когда последняя из них упала на пол, Снежана подняла голову. Неровно обкромсанные волосы сделали её похожей на взъерошенную птицу. Глядя на неё Алексей подумал, что хороший парикмахер всё же сможет сделать ей приличную стрижку. Но только такую короткую, что даже в хвост не соберёшь.