Тайны Дальневосточного Двора

— Князь, если у вас нет хороших новостей, то давайте отложим наш разговор, — устало вздохнул Алексей Николаевич. — Георгий Михайлович на встрече с отцом, а меня вымотало вчерашнее родовое собрание. — Одна хорошая новость у нас есть, — улыбнулся Михаил. — Мы выполнили данное вам слово и нашли мать для наследника. Собственно, по этому вопросу мы и побеспокоили вас, Государь. — Вот это уже интересно. И какому роду выпала такая честь? — Морозовым. — О, как! Боярские согласились отдать вам свою девицу и подписали контракт? — Не совсем, — признался Алексей. — Миш, может быть мы и правда зайдём в другое время… — А вот это уже любопытно! — откинулся на спинку кресла государь. — Раньше, Алексей Константинович, когда вы решали преподнести нам очередной камуфлет, наше моральное состояние вас не заботило. Заинтриговали, князь! Так что присаживайтесь и рассказывайте! — Дело в том, что со Снежаной Валерьяновной мы встретились в момент, когда она решила сбежать от семьи и родни выбранного жениха. И так получилось, что не желая быть им выданной, она попросила нашей защиты. Не по контракту, а именно по старинному обряду. И мы согласились… — То есть, вы обкорнали боярскую девку?! Когда? — Два дня назад, — признался Алексей. — И где она сейчас? — У нас в Константиновском. Мы сначала к Олегу Николаевичу за информацией обратились, но он посоветовал со всем, что касается боярских родов, идти к вам. Вчера были крестины, и мы не стали поднимать эту тему, поэтому мы и просили о встрече сегодня. — Раз до сих пор в Петрограде об этом не слышно, значит, Морозовы ещё не знают. Хотя, немного странно, что они её не ищут. Ну да ладно! Не беспокойтесь, князь, мы не заставим вас выдать её. А то ещё неизвестно, когда и кого вы в следующий раз найдёте! — рассмеялся Алексей Николаевич. — Больше того, ради такого дела мы даже виру сами за вас заплатим! Только учтите, от Морозовых сами отбиваться будете. Хотите совет? Покажите её свету, а затем заприте в Константиновском. Его Морозовы штурмовать не станут. Сорок дней пересидите, а потом вы уже в своём праве будете. — Почему именно сорок? — удивился Алексей Константинович. — Потому что именно столько времени дается на то, чтобы предъявить мне претензии. Только сделать это может лишь сама боярыня лично. И если за сорок дней старуха Морозова не появится в Петрограде, то вы даже без виры обойтись можете. А у неё, насколько я помню, со здоровьицем не очень. — Снежана Валерьяновна говорит, что при смерти она. — Тогда молитесь, князь, чтобы старуха в ближайшее время не преставилась. Тогда новая боярыня может просто не успеть в срок. — Вы, Государь, не любите именно нынешнюю боярыню или всех Морозовых? — уточнил Михаил, обратив внимание на пренебрежительное «старуха». — Всех бояр поголовно, — фыркнул Алексей Николаевич. — Они — самая большая проблема российского престола. — Отчего так, Алексей Николаевич? — Знаете, чем бояре отличаются от дворян? — Не платят налогов, не состоят на службе… — начал Михаил. — Если бы только этим ограничивалось, — вздохнул Алексей Николаевич. — Чтобы объяснить вам всю сложность взаимоотношений бояр и престола, мне нужно начать рассказ ещё со времён московских князей! — Я бы с удовольствием послушал. Хотелось бы иметь понимание глубины той лужи, куда мы с Мишей наступили, — заявил Алексей. — Если, конечно, у вас есть на это время. — Порадовали вы меня, князь! Так что, думаю, можно потратить на это пару часов. Тем более, что столкнувшись с боярами лично, вы можете и поспособствовать. Раз так, то ваше просвещение я начну с того, что во времена Рюриковичей слово «князь» означало не титул, а, скорее, должность. Её можно было занять, потерять или вернуть себе вновь. Что бывало в истории не раз. Ну а поскольку это была «должность», то её мог занимать не только Глава рода, но и простой родович. Поэтому при князьях всегда была боярская дума, которая представляла из себя совет глав родов. Не всегда, но, порой, бывало так, что боярская дума принимала решение, и князь вынужден был его исполнять, потому что так ему велел собственный Глава. Разумеется, князьям такое положение дел не очень нравилось. Они искали решение, и вот однажды из Византийской империи для заключения брака с Иваном III прибыла Софья Палеолог, которая привезла с собой концепцию «короны». То есть артефакта, на который завязаны клятвы. Концепцию разбирали довольно долго, потому как то, что она предлагала, боярам не понравилось. При таком раскладе они теряли очень многое. Но сама идея сделать накопитель, который бы собирал от всех по капле, а затем стабилизировал и перераспределял силу, прижилась. И вот, Иван IV, который в последствии приобретёт эпитет «Грозный», с подачи бояр впервые был венчан на царство. До него венчание не проводили, у князей был другой обряд «восседания на стол». Какую подлость совершили бояре, Иван понял довольно быстро. Да, он получил корону, но вся накопленная ей мощь уходила боярам. Причём отток шел со стороны жены, чей род становился распределителем силы. Понятно, что эту роль желали примерить на себя многие, поэтому в смерти любимой им Анастасии Романовны он небезосновательно обвинил бояр. А дальше жены у Ивана IV стали меняться ещё быстрее. Он пытался это остановить. Даже пробовал уехать в Александровскую слободу и отречься в пользу сына Ивана. Но боярам удалось его убедить вернуться, в обмен на опричнину и дозволение казнить по своему усмотрению. Иван IV вернулся, но бояре тут же пожалели об этом. Получив возможность, он припомнил им все грехи. И бывшие, и будущие. Через десять лет Иван Грозный вновь попытался избавиться от короны, посадив на престол Симеона Бекбулатовича. Но того корона не приняла, так что его царствование было номинальным. Многие историки соглашаются с выводами, что именно искаженная чужими родовыми силами суть короны и довела Ивана IV до сумасшествия. Потому как ни Фёдору, ни Годуновым она не принесла пользы. От неё отказались, и наступило время семибоярщины и земского правительства. С короной нужно было что-то делать, и решение проблемы неожиданно нашел патриарх Филарет. Он изменил суть венчания, отрезав бояр от короны, оставив возможность пользоваться её силой только одному Роду. Скептически настроенные бояре предложили ему самому испытать на себе своё изобретение. Только патриарх Филарет был церковным человеком, поэтому 21 февраля 1613 года новой российской короной был венчан его сын — Михаил Фёдорович Романов! Так началась вторая страница взаимной неприязни бояр и царей. Потому что, хоть обряд Филарета оказался действенным, но отток родовой силы к боярам и наложенные ими ограничения остались. Поэтому, вместе с короной цари всегда получали в довесок жену из боярского рода. По сути, цари не могли принять самостоятельно никакого решения. Всё должно было быть одобрено боярской думой. А если кто пробовал своевольничать — бояре накладывали запрет. Так было до воцарения Петра I, которому боярские ограничения тоже не понравились. Он начал искать возможность их сбросить, и в этом ему помог Меншиков. Документальных сведений того времени осталось немного, но я склонен доверять мнению, что он был подослан к Петру прусским двором. Он убедил Петра, что в Европе, где разнообразных корон очень много, ему помогут скинуть боярский контроль. Деятельный Пётр решился, и в 1697 году в Европу отправляется Великое Посольство. На обряд Петр согласился добровольно, возможно, не до конца понимая его суть, поэтому прусакам и удалось провести Подмену на нужного им человека, а не на случайного родовича. Поскольку Петра в посольстве знали очень хорошо и на изменившееся поведение обратили бы внимание сразу, то новый «Пётр» оставил их всех в Европе, а в Россию вернулся только в сопровождении Меншикова. Благодаря Подмене, боярский контроль Пётр, действительно, сбросил. И по возвращении первым делом отправил в монастырь свою жену, обрывая обрядом пострига её связь с короной. Вот только Евдокия Лопухина, будучи Видящей, с одного взгляда поняла, что вернулся не её муж. О чем и сообщила боярам. Противостояние бояр и Петра я вам, господа, описывать не буду. Скажу только, что именно из-за наложенных ими когда-то ограничений, все последующие русские цари и императоры стали брать жен не из России. Для того, чтобы ненароком вновь не посадить себе на шею этих пиявок. Со временем бояр стало меньше, но традиция уже прижилась. Без дополнительной подпитки бояре стали терять своё влияние. А часть из них и вовсе перешла в дворянство. Не со всеми получалось красиво. Как тут не вспомнить боярина Голицына, которого Анна Иоановна после перехода в дворянство женила своей волей на карлице-шутихе? Подобные перегибы остановили других, и на сегодняшний день в России всё ещё остались двенадцать боярских родов. Их особенностью является то, что они неподконтрольны короне. Вы, господа, не задумывались, почему жандармы и рынды с лёгкостью заходят в родовые имения? Почему на них не срабатывает родовая защита, призванная защищать от любых сторонних проникновений? — Государев допуск, — без сомнения ответил Михаил. — Верно, государева защита имеет более высокий приоритет. Но только у дворян. Не у бояр. На их территорию государевы люди не зайдут. Родовая защита их не пустит. Поэтому и не имеют над боярами власти ни жандармы, ни прокурорские. Бояре не подчиняются судьям, и среди своих вершат закон сами. Так, как считают нужным. И если однажды боярин кого-то или что-то закроет в своих владениях, то, как вы понимаете, будет только одна возможность туда попасть. — Армия! — понял Алексей. — Причём, штурм боярского имения, где каждая пядь земли напитана родовой силой, обойдётся очень дорого. Когда боярина Козаринова выковыривали из родового поместья, Анна Иоановна потеряла две сотни одарённых, против четырёх родовичей, державших оборону. Теперь вы понимаете, князь, какая это пороховая бочка? — И тут мы с Морозовой?.. — Если вы остригли её по обряду, без контракта, то она в боярском роду так и останется. Даже не потеряет своей очереди наследования. И если когда-нибудь сама станет боярыней… — Алексей Николаевич рассмеялся и довольно потёр руки. — То боярский род Морозовых вашим подгербовым к сожалению не станет, но вот в полном подчинении окажется. Потому как по обряду боярышня Морозова добровольно признала вашу власть над ней! Поэтому я и говорю вам, князь, покажите её свету и заприте в Константиновском. Ибо Морозовы обязательно попытаются её вернуть. Если не по-хорошему, то выкрасть. Ну а мы со своей стороны вас поддержим. И я очень надеюсь, что однажды в России больше не останется боярских родов, и мы, наконец, сможем вздохнуть спокойно.