Тайны Дальневосточного Двора

Появление на балу в Зимнем князей Шуваловых в сопровождении Снежаны Морозовой вновь всколыхнуло, успокоившееся было после рождения наследника, дворянское общество. Предположения строили самые разные. Одни увидели в этом возвращение влияния боярских родов. Другие, наоборот, глядя на коротко остриженные волосы Снежаны, пророчили им скорое забвение. Ибо самой боярыни Морозовой в Петрограде не было, а значит Шуваловы специально провоцировали конфликт, уведя девку без согласия родни. Сильнее всех поджимала губы Наталья Михайлова, бывшая в девичестве Давыдовой, которая совершенно ясно понимала, что потеряла сразу две возможности. Это она ведь должна была быть на месте Ольги. Сначала стать матерью наследника, а затем получить корону. И ведь у них всё могло бы получиться. Сразу после смуты Государь был слаб и сильно зависел от мнения Дворянского Собрания, где большой вес имел её папенька. Вот только в игру влез, тогда ещё граф, Шувалов. Ошиблись они в нём, зря сбросили со счетов, как опального. Давыдовы же не только дворянская фамилия. Они ещё и боярский род умудрились сохранить отдельной выделенной ветвью. Только в России об этом уже мало кто помнил. Боярские свою защиту всегда открытой держали, специально лишь княжеской прикрывались. Ждали всё, и почти дождались. Наталью же ради этого из дворянского рода вывели и в боярский отдали. И не заподозрил бы никто. Давыдовой была, Давыдовой и стала. Да, из княжны она превратилась в девку на птичьих правах, но это должно было окупиться с лихвой! Вот только после скандала, князь с боярином сильно разругались. И тот, обозлённый неудачей, отдал её замуж за Михайлова, да ещё из побочной ветви по линии третьего сына. А ведь могла бы Наталья тогда покаяться Шувалову, поплакать, пожаловаться, что не устояла слабая девушка перед соблазном. Если взяли бы тогда его в оборот, то сейчас Наталья Денисовна могла быть и на месте Морозовой. Пусть и не мать, но возможность влиять на наследника появилась бы. А Шуваловы, видно и правда, против воли родичей девку забрали. Потому как ни на один танец её ни с кем не отпустили. Подбросили высшему свету пищу для сплетен, и уже после первого круга уехали. Хотя так рано покидать бал, тем более императорский, это почти оскорбление. Но нет, молчат Государи. Ни словом, ни жестом неудовольствия не выказали. А значит, сами добро дали. Интересно, боярыня-то, Морозова, об этом знает? *** После первого выхода в свет, Шуваловы засели в Константиновском. Даже Кристину и Максима вернули от Разумовских, чтобы, в случае чего не создавать графам проблем, с которыми те будут не в силах справиться. Кристина Фёдоровна появлению Снежаны обрадовалась. Всё же та была не настолько её старше, как Варвара Андреевна или Василь Алексеевна. Зато тоже барышня, с которой тут же появилось множество общих тем. Сама же Снежана Валерьяновна вела себя тихо. Ничего не просила, князьям своё общество не навязывала. Время предпочитала проводить у себя в комнате, на полном серьёзе приняв необходимость не покидать апартаментов Шуваловых. Князья её тоже старались не беспокоить. Присматриваясь сами, и давали время привыкнуть ей. — Ваша Светлость, дозвольте просьбу? — после завтрака обратилась Кристина к Алексею. — Снежана Валерьяновна говорит, что ей нельзя покидать Константиновский. Но, может, со мной вы могли бы её отпустить? Мы с Их Сиятельством графиней Разумовской платье заказали. Примерка скоро, а мне совет нужен. — Снежане Валерьяновне нельзя появляться в городе не по нашей прихоти, а для её безопасности, — пояснил Алексей. — Если вам нужен совет, возьмите с собой Владислава Евгеньевича. А если совсем что-то дамское, то свяжитесь с Натальей Соколовой. Можете ей даже сказать, что это наше распоряжение. Пусть уделит вам необходимое время. — А авиетку можно взять? — Можно. Но если та понадобится нам, то мы отзовём Леонида Викентьевича, и вы, без разговоров, возвращаетесь с ним обратно. — Благодарю, Ваша Светлость, — присела в реверансе Кристина и умчалась прочь. — Надо же, всего две недели у Разумовских, и Кристина стала похожа на барышню больше, чем за полгода у нас, — хмыкнул Михаил. — Нам самое сложное досталось, — парировал Алексей. — Сделать из дикого уличного котёнка — домашнюю кошку. А уж разбаловать каждый может. Ты, Миш, лучше скажи, как у нас с балом дела? — Девяносто две приглашенные фамилии… — Сколько! — ужаснулся Алексей. — Это же смело на пять умножать можно. Титулы, пара их отпрысков и обязательно какая-нибудь дальняя родственница, прибывшая в Петроград в поисках жениха. — Это ещё не считая завсегдатаев Константиновского дворца, — кивнул Михаил. — Ждём примерно до шестисот человек. Распорядитель к балу главный зал готовит. Ну а чего ты хочешь, Лёш? Мы впервые, с момента получения титула, даем приём в Петрограде. И в светском обществе нет уверенности, что подобное ещё раз повторится. Так что желающих попасть к нам даже больше, чем на Рождественский бал в Зимнем, который дают каждый год. — Одно радует, сразу после приёма мы можем возвращаться в «Лесную Сказку». Пусть нас боярыня, если ей приспичит, там ищет. На нашей территории! Двадцать первого декабря, в четыре пополудни Константиновский дворец распахнул свои ворота, в которые тут же потянулась вереница выездных гербовых машин. Князь, князь, светлейший князь, великий князь, и снова князь. Графы, бароны, министры, генералы… Уже к шести вечера в Константиновском было не протолкнуться. Чтобы хоть немного снять нагрузку на главный приёмный зал, для гуляющей молодёжи был организован отдельный досуг: воздушные горки, цыганский хор, цирк с медведями и уличный стол с закусками и спиртным. Да, морозно, зато весело и без ворчания старшей родни. Кристина Фёдоровна в силу возраста на бал допущена не была. Но не зря же она шила новое платье и меховую накидку. Никто не мог помешать ей выйти на прогулку во внутренний двор, куда гости не допускались. Не все гости. Владимир Разумовский, испросивший дозволения князя Шувалова, уже после пятого танца направился туда же, чтобы проветриться. Да, видимо, ветер и унёс. А вот Снежане Валерьяновне пришлось выйти к гостям. Но не абы как. Алексей не удержался и всё-таки нарядил её Снегурочкой. Именно так, как помнил с детства. В длинный голубой сюртук до середины голени, отделанный по краям меховой оторочкой, сапожки на каблуке и кокошник. Правда, Снегурочку никто не звал, она сама явилась. Когда вдруг, посреди привычного бального репертуара, зазвучали аккорды русской народной, — гости переглянулись в недоумении. А пока они соображали, хор затянул песню: — Потолок ледяной, дверь скрипучая, За шершавой стеной тьма колючая. Как шагнешь за порог — всюду иней, А из окон парок синий-синий. Под эти слова в зал вплыла Снежана. Взмахнула рукой, и стены бального зала покрылись инеем. Ещё пасс, и на окнах расцвёл морозный узор. — У леса на опушке жила Зима в избушке. Она снежки солила в березовой кадушке, Она сучила пряжу, она ткала холсты Ковала ледяные да над реками мосты. И тут же, как по волшебству, бальный зал украсился ледяными скульптурами, которые даже не думали таять в тепле. — Ходила на охоту, ковала серебро, Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро. Деревьям шубы шила, торила санный путь, А после в лес спешила, чтоб в избушке отдохнуть. Потолок ледяной, дверь скрипучая, За шершавой стеной тьма колючая. Как шагнешь за порог — всюду иней, А из окон парок синий-синий. Снежана исполняла соло, а на неё смотрели все. Зато после зал взорвался аплодисментами, и бал вошел в полную силу. Те, кто хорошо знал Шуваловых, сбросили условности и просто отдались празднику. Другие пытались подражать, но без толку. Возведённые в зале несколькими Скульпторами, статуи просто не могли конкурировать по совершенству с ледяными изваяниями Морозовой. Ведь Снежана, по наущению Алексея, стремилась не к достоверности, а к красоте. Её коты, птицы и собаки были гротескными, но узнаваемыми. В то время, как Скульпторы пытались придать точность. — Варвара Андревна, не боитесь, что у вас мужика уведут? — хмыкнул Алексей, кивком головы указывая на парочку. — Горчаков, что ли? — улыбнулась Дёмина. — Да я только рада буду! — Надоел Викентич? — Ни в коем разе, Ваша Светлость. Просто Владислав Евгеньевич, если Бог позволит, не допустит к Лёне никакую другую бабу! — А вы, Варвара Андреевна? — Я — офицер. Это другое! А ещё Вероничке нужна мама. И Владислав Евгеньевич с этой ролью справится лучше, чем я. Помилуйте, Ваша Светлость, у меня сын от одного и дочь от другого! Разве я могу… Мешать им решать мои проблемы без меня! — Миша, а где Снежана? — под конец вечера спросил Алексей, обведя взглядом зал. — Мазурку танцевала с Троицким. А дальше я не видел. — Миша… — тихо произнёс Алексей так, чтобы его не слышали гости. — Снежаны нигде нет. Я даже Викентича спрашивал, он её по «воздуху» не нашел…