Он видит твои сны

Джульетту было гораздо труднее застать спящей, чем остальных членов семьи. Она была ранней пташкой в ​​силу своего дара и часто спала с перерывами поэтапно, бодрствуя по несколько часов подряд посреди ночи. Бруно тоже не хотел тревожить свою hermana и решил просто войти в сон и наслаждаться временем с сестрой, как он сделал с Пепой. Пепа вспомнила сон. Он услышал, как она рассказала обо всём Феликсу. Она не осознавала, что что-то было… не так, или что это на самом деле был реальный Бруно, но она считала, что это был хороший сон (кроме части с крысиным королём, она согласилась, что это было странно). Серьезные переговоры могли подождать до другого дня. Другого времени. Годы, если Бруно имел какое-то право голоса в этом. А учитывая, что он имел все голоса… ну, он ещё не был достаточно готов морально, чтобы столкнуться с этим. Он слонялся по комнате Джульетты, ожидая, когда та действительно заснет достаточно надолго, чтобы начать видеть сны, когда она проснулась, тяжело дыша. Она просыпалась почти каждый час. Щурясь в темноте, Джульетта направилась к двери. Бруно последовал за ней. Она спустилась на кухню и начала варить кофе. Бруно был… обеспокоен. Было примерно три часа ночи. Ей не нужно было бодрствовать еще три часа. Он не был уверен в том, что она делает. Джульетта закончила варку и налила себе чашку. Она взяла её с собой в спальню. Поднявшись по лестнице, она остановилась у подножия его башни. Её взгляд устремился к тёмной двери. Она выглядела затравленной. Бруно почувствовал укол вины в мозгу. Агустин был тем, кто нашёл его, но Джульетта отчаянно пыталась спасти его. Они не успели вовремя. Он не хотел, чтобы она спасла его тогда, и он до сих пор не может заставить себя сожалеть о своих действиях. Он не помогал кому-то, будучи живым. По крайней мере с мёртвым, им нужно взаимодействовать только, когда он пробивается в их сны. По крайней мере, мёртвый, он не может обременять их дальше или проклясть их своим невезением. Тем не менее выражение лица его hermana — то, что он не мог вынести. Это то, что, как он думал, никогда не увидит. Он никогда не думал, что ему придется увидеть, потому что он определённо не ожидал этого призрачного существования, когда пытался убежать от своей жизни. Может, он мог попытаться облегчить её вину во сне. Джульетта вытерла непрошенную слезинку, прежде чем отвести взгляд от двери. Она пошла в свою комнату. Она отпивает кофе на ходу, опустошая чашку примерно наполовину. Джульетта забирается обратно в постель. Очевидно, кофе не возымел пробуждающего эффекта, так как Джульетта снова легла с полуприкрытыми глазами. Она ворочается какое-то время, но в конце концов засыпает. Бруно ждёт, чтобы убедиться, что она крепко спит, а не дремлет. Так и есть. Бруно тянется к её руке. Мир завертелся. Когда всё прояснилось, Бруно оказался на кухне Каситы. Он сидит на столе кухонной гарнитуры, болтая ногами. Судя по его внешнему виду и длине волос, он определённо моложе, чем есть на самом деле (или был? Он не был уверен в том, как стоит измерять время по отношению к себе). Он поднимает глаза и обнаруживает Пепу, сидящую на столешнице по диагонали к нему, тоже болтающую ногами. Рядом с ней, у кухонной гарнитуры, стояла Джульетта и месила тесто. Судя по внешности его сестёр, им около четырнадцати. Бруно не уверен, является ли это воспоминанием (Подобное часто случалась в их юности) или искаженной сновиденческой версией, но он полагает, что выяснит это. Джульетта прервалась, чтобы достать что-то из духовки. «Вот.» Джульетта была перед ним с пирожным. Он не узнал его. Парень сунул его в рот, сразу же пожалев об этом. Внутри пирожное было каким-то творожным, но казалось… испорченным. Он закашлялся и сильно замедлил жевание. Он попытался отыграться и всё равно сглотнул, одарив Джульетту слабой улыбкой, которая, он уверен, больше походила на гримасу. «Вкусно?» Бруно не понимает, почему она дала ему ужасное пирожное. Джульетта и Пепа расхохотались. «Ох, БОЖЕ МОЙ, Бруно, поверить не могу, что ты только что съел это!» — взвизгнула Пепа, всё ещё смеясь. Бруно сопоставил детали. Они тестировали его, используя его как морскую свинку для одного из экспериментов Джульетты. Это была одна из сцен, которая много раз разыгрывалась в их юности. Зачастую, он ничего не подозревал, пока еда не была частично съедена. Это были идеи его hermanas для розыгрышей. Если бы ему пришлось угадывать, что он только что съел, то это были либо тухлые яйца, либо молоко. Но исцеляющие способности Джульетты (и это был сон, очевидно, что здесь не было реальных эффектов, но он точно знает, что ел такое же пирожное при жизни.) остановили любые негативные последствия, вызванные этой выпечкой. Просто на вкус было противно. Он разломил пирожное пополам и бросил кусочки в сестёр. Возмездие также было большой частью этих сцен. «ФУ, Бруно, это был свежий лук!» Джульетта стряхнула остатки еды с волос. Пепа вытирала их со своей рубашки. Он показал им язык. «Ну, мне пришлось СЪЕСТЬ это, подумай, что я почувствовал!» Сцена вокруг него изменилась. Теперь он сидел за столом. Рядом, с обеих сторон — сёстры. Их мадре, с другой стороны, укоряла их за трату ингредиентов, за их порчу, за эксперименты вообще. Бруно глянул на лица своих сестёр. «Это была моя идея, Mamí, а не девочки. Я должен быть в опале, а не они. Lo siento.» Пепа и Джульетта дружно потрясённо посмотрели на него. Мать тяжело вздохнула, прежде чем отпустить двоих из тройняшек. Он мог видеть, как они всё ещё выглядывали из-за угла столовой, подслушивая. Мама закрыла лицо руками, прежде чем выпрямиться и одарить его разочарованным взглядом. Это тоже было до боли знакомо. «Бруно, ты это знаешь. Мы все знаем, как работает дар Джульетты. Может стоит меньше фокусироваться на экспериментах с ним и больше на попытках сделать свой более позитивными, si hijo?» Он кивнул, в то время как его сердце упало. Сцена снова изменилась. Тройняшки были в его спальне, на кровати. «Спасибо, что взял на себя вину, ты не должен был. Ты знаешь что, это была НАША вина.» Бруно отмахнулся от Джульетты. «Эх, это я швырнул еду и устроил беспорядок на кухне. Она в любом случае права.» Он подтянул колени к груди и положил на них подбородок. Джульетта положила руку ему на плечо. «Эй, нет, она не права. Мы знаем, как работает твой дар, и она ошибается. Ты не можешь заставить будущее измениться так, как ты хочешь. Он работает не так.» Он кивнул, но слова не возымели эффекта. Бруно резко выпрямился, когда вспомнил правду о ситуации. Он был во сне Джульетты. Он должен успокаивать её, а не наоборот. Он хотел облегчить её чувство вины из-за его смерти, и вот, она утешает его из-за дара, которым он больше не пользуется. «Джульетта? " «Да, Бруно?» «Ты не должна винить себя». Он начал качатать головой. « Ни за что из этого. Это не вы, ребята. Никогда. Это я. Я просто не мог… ну, я просто не мог. Это не висит на тебе, и я не хочу, чтобы ты так думала.» Когда он взглянул на свою сестру, она выглядела так же, как сейчас, с потрясением, написанным на всём её лице. Сновиденческая Пепа исчезла с края кровати. Они были вдвоем. Он снова свернулся в клубок. «Бруно, я не… о чём ты?» Он посмотрел на неё большими грустными глазами. «Ты знаешь. И мне очень жаль. Но я действительно так считаю. Это никогда не лежало на тебе, пожалуйста, не вини себя.» «Бруно, я…» Прежде чем она успела ответить, мир опркинулся. Он вернулся в комнату Джульетты. Та лежала на кровати, хватая ртом воздух. Она разбудила Агустина. Он в панике подскочил: «Что случилось, кто пострадал?» Она покачала головой. «Никто, Гас, я просто… ты думаешь, то, что случилось с Бруно — моя вина?» Бруно мог сказать, что у неё в глазах стоят слёзы. То, что Агустин скажет дальше, явно имеет для нее решающее значение. Бруно как мантру забормотал то, что только что говорил ей. Что она не виновата. Агустин протянул руку и заключил её в объятия. «Эй, нет, вовсе нет. Совершенно. Ты сделала всё что смогла. Ты не могла его спасти, и… ну, я не думаю, что он хотел этого.» Джульетта подавила всхлип. «Я просто, я не могу перестать винить себя. Он только что был в моём сне, говорил мне то же самое, но я просто не могу прекратить. Я не могу перестать видеть его таким каждый раз, как закрываю глаза.» Теперь её слезы полились не на шутку. Если бы Бруно мог плакать, он бы тоже заплакал. Он не хотел причинять ей еще большую боль. Он просто хотел, чтобы она перестала винить себя. «Джульетта, посмотри на меня,» — попросил Агустин. Она подняла на него глаза. «Ты абсолютно не виновата. Бруно… он очень долго страдал. Я не думаю, что ты могли бы сделать что-то ещё. Он зашел слишком далеко.» Она расплакалась сильнее. «В том то и дело, Агустин! Я позволила ему зайти так далеко. Я, Пепа и мама, это была наша обязанность — защитить его, а мы этого не сделали, и мне очень жаль, и мне так страшно. Что, если девочки получают дары? Что, если они будут страдать, как он? Что, если горожане относутся к ним так же? Я позволила этому случиться раньше, что, если это случится снова?! И я даже не могу попросить Бруно посмотреть. Заверить нас, что это не повторится.» Бруно открыл было рот, чтобы возразить ей, но вспомнил, что это не имеет значения. Она больше не могла его слышать. И он был причиной всей её боли и вины в данный момент. Агустин старался изо всех сил, но Бруно не уверен, что заверения дошли до неё. Он пообещал ей, что они никогда не позволят городу травить их детей или племянников, как Бруно. От этого призрак почувствовал себя немного лучше. Он запутался. Он не должен был лезть в голову Джульетте. Он должен был позволить всему быть как есть. Он вышел из комнаты под плач сестры.