Он видит твои сны

Бруно был призраком почти целый год. Это одновременно похоже на дни и десятилетия. День за днём, день за днём. Бруно чертовски скверно от повседневности. Он чувствовал, что груз, который он носит с собой дни напролёт, становится всё тяжелее по мере приближения первой годовщины его смерти. Он немного потерялся снова после Нового года, увидев, как Mamá за едой ругает Пепу за то, что она беспокойно потряхивант ногой всё время. Она зашла так далеко, что удержала ногу. Это произошло в и без того плохой для провидца день, и, увидев это, он просто отключился. Ему было больно смотреть, ему было больно слышать, было больно, потому что это была слишком знакомая сцена, и он точно знает, каково это быть на месте Пепы, и это не очень хорошее чувство. Он вроде как хочет навестить её снова. Он не уверен: эгоизм ли это или как раз таки то, что он должен делать теперь. Если вообще есть что-то, что он должен делать. Не похоже, чтобы он сильно что-то изменил, не считая негативных событий, поэтому он не чувствовал, что дальнейшее вмешательство что-то улучшит. Но он также не знает, может ли он чувствовать себя хуже. Если он действительно что-то чувствует все эти дни. Бруно немного рассеян в данный момент, а дата его смерти через два дня, и мысли вращались вокруг неё. Он исчезнет в этот день? Подходит ли его время бытия призраком к концу? Каковы правила? Растратил ли он время, отведённое на семью, из-за страха? Прямо как в жизни? Или это навсегда? Он тонул в собственной голове. Звуки музыки вывели его из дум, и теперь он сидел, вытянувшись, как кошка в солнечном луче, наблюдая, как Агустин рубит дрова и тихо напевает себе под нос. Музыка была единственной передышкой от мучительных круговоротов мыслей, когда он был жив. Это не изменилось и в загробной жизни. Бруно стремится найти что-нибудь с ритмом, который может отогнать его собственные мысли хоть на несколько минут. Агустин пел оригинальную песню о рубке дров. Она не была хороша, и определённо излагалась в вольном стиле, но Бруно брал от ситуации, что смог. «Руби дрова. Руби дрова. Потом неси это в дом, я должен. Надеюсь, количество, которое я нарубил — хорошее. Руби дрова. Руби дрова.» Бруно покачал головой в ответ на выходки cuñado. Если бы он был жив и у него был хороший день, Бруно, вероятно, поддразнил бы мужчину. Он почувствовал извечный укол вины за то, что он — наблюдатель. Агустин вёл себя так глупо, только когда был один. Кем, как он думает, он является прямо сейчас. Потому что мёртв. Вес, бывший в груди, вернулся в полную силу. (Дело не в том, что Бруно не хочет быть мёртвым. Потому что, чёрт возьми, так было всегда. Но он хочет быть МЁРТВЫМ мёртвым. Не это странное пограничное бытие. Его разум терялся, дрейфовал, привычки нерегулируемо усиливались, покуда он был один. Он более одинок, чем когда-либо, более озлоблен, в большей безысходности. Просто в худшем состоянии, чем может быть, он когда-либо был по ощущениям. Однако вес… это потому, что он был вынужден занять это странное положение зрителя, о котором он никогда не просил, никогда не хотел, и он просто очень устал.) Агустин собирает дрова и возвращается к Касите. Бруно идёт за ним, когда внезапное спиралевидное движение приближающихся облаков привлекает его внимание. Пепа. Погода над ними оставалась спокойной, что показывало, насколько она сдержанна, поскольку погода вокруг его hermana превратилась в небольшую грозу. Её платье и волосы развевались на ветру, когда она буквально пронеслась мимо их дома, направляясь к задней стене Каситы. Бруно следует за ней. Пепа разбегается в прыжке хватается за решётку балконных перил, после взбираясь на сам балкон, который ведёт в её комнату. Она бросается через двойные двери, и они захлопываются за ней, одновременно с раскатом грома, испускаемого её облаком. Бруно переминается с ноги на ногу, не зная, стоит ли ему продолжать следовать за ней. Вот только… он знает, что Феликса и Джульетты нет дома. Агустин сейчас с детьми. А Пепа пошла задним ходом, чтобы избежать Mamá. (Они часто использовали его, когда были подростками. А позже, им пользовался Феликс, чтобы прокрасться к Пепе. Насколько Бруно знал, им не пользовались уже много лет, а это значит, что что бы ни случилось, это должно быть плохо.) Бруно не знает, что он может сделать в этой ситуации, кроме как наблюдать, и он не уверен, что это то, что нужно Пепе. Его рот дёргается, когда он обдумывает это. Он ненавидит выражение её лица. Страдание. Гнев. Он хочет помочь, даже если не знает, как и в чем проблема. Ну… может, если я посмотрю, то смогу помочь во сне? Ещё немного поразмышляв, он всплывает на балкон и через двери. К тому времени, как он входит внутрь, Пепа уже скинула мокрую одежду и переоделась в сухое, выжимая влажные волосы в полотенце. Она укрылась от своих облаков на кровати, которая находилась внутри защищённого от непогоды купола. Она ворчит, обращаясь к стене, взяв с тумбочки расческу и расчесывая свои спутанные локоны. Кому-то другому может показаться, что она разговаривает сама с собой, но Бруно по её позе понимает, что Пепа адресует свои слова Касите. Это заставляет его чувствовать себя немного лучше, когда он вслушивается. «— de puta. Этот тупой, грёбаный viejo, » — она понижает голос на октаву, подражая, — «Похоже на дождь, Пепа!» какого, блядь, ЧЁРТА Марко сказал это? Vete a comer una polla, тупой —.» От её слов Бруно чувствует, как кровь стынет в жилах. Похоже на дождь. Три простых слова, которые оттолкнули его еще дальше, когда он, не задумываясь, открыл свой большой дурацкий рот в день свадьбы сестры. Шутка, которая, как он думал, напомнит Пепе о днях их юности, но совсем не пробудила воспоминаний. Вместо этого, слова были восприняты как правда о будущем и разожгло гнев и раздражение Пепы по отношению к нему. (На задворках мозга появилась новая цепочка мыслей: Кровь? Есть ли она ещё у меня? Ему не приходилось думать об этом до этого момента, да и сейчас не хочется. Он вздрагивает от этой мысли.) Пепа продолжала говорить, но Бруно прослушал. Он снова настроился на свою hermana при звуке своего имени. Это заставляет его снова похолодеть. Её слова пропитаны ядом. — …как Бруно. Конечно, КОНЕЧНО, он бы из могилы меня мучил, ведь что ещё нового? Как с дождём. Как будто мне ЭТО нужно на этой неделе,» — раздражённо заканчивает она. Бруно чувствует, как его брови изгибаются внутрь, а лицо сморщивается в ответ на её вопрос. Касита постучала по ящикам тумбочки и по деревянной доске в манере, в которой Бруно узнал ту, которая должна была успокоить нервы Пепы. Он тайно назвал это ритмом «чистого неба». Плечи Пепы чуть расслабляются. Однако теперь очередь Бруно раздражаться. Мучить её из могилы? Вот что она думает обо мне? Потому что какой-то засранец фермер, который точно знает историю её свадьбы и знает, насколько эта фраза является для неё триггером, решил быть мудаком? Это каким то боком моя вина? Что за хрень? Пепа закончила расчёсывать волосы и легла вздремнуть. Касита продолжала выстукивать «чистое небо». Бруно вернулся на балкон, чтобы поворчать. Он почувствовал, как искра молнии пробежала по его позвоночнику, когда ему в голову пришла идея. Он повернулся к Касите, чтобы озвучить её, желая услышать второе мнение. «Я покажу ей! Я не мог заставить её вспомнить день её свадьбы, и с тех пор она ни разу не дала мне объясниться, но я, я, я могу показать ей? Верно? Показать ей, как, когда мы были детьми, это помогало, и показать ей мою точку зрения на её свадьбу. Как она выглядела, будучи на грани. Как сильно я хотел помочь. Может быть, она… она получит это? Это плохая идея? Я думаю, я мог бы это сделать, я достаточно изменял сны в прошлом. Что ты думаешь?» Касита пожала перилой балкона. Она постучала по плитке так, что Бруно истолковал как: «Доверься интуиции». Действительно ли это имелось в виду, ну… он мог переводить быстро и свободно, играясь с интерпретацией.