Он видит твои сны

У Бруно уходит целая неделя. Он откладывает каждую ночь, говоря себе, что это неправильно, настаивая на том, что не может беспокоить её в день своей смерти, затем не желая говорить с ней в годовщину своей настоящей смерти, говоря себе, что Джульетта недостаточно долго спала, он притворялся, что не только его собственный страх мешает ему поговорить с сестрой в этот момент. Вероятно, он подождал бы ещё дольше, но тут он замечает кое-что в своей сестре. Что-то, что убивает его, когда он знает, что у них есть нечто общее. Он желал мочь плакать, когда он осознал, что она крадёт еду в ванную. Он заглядывает на секунду, чтобы подтвердить то, чего опасался. Джульетта причиняла себе вред и использовала еду, чтобы скрыть это. И она такая хорошая актриса, потому что, если бы он не увидел это сам, он бы никогда не узнал. Он не знает, как долго это продолжается. Но он знает, что она не воровала еду, по крайней мере, на их день рождения, так что это что-то новенькое, и у него гнетущее чувство, что это его вина. Кажется, что это может убивать его снова и снова. Он не знает, что он будет делать, чтобы она остановилась. Чтобы она почувствовала, что у неё есть другие варианты. Не то чтобы он когда-либо убеждал себя в этом. Он знает, каково это. Может быть, ему просто нужно быть рядом с ней. Если он сможет заставить её поверить, что это он. Он знает, что она, вероятно, попросит его показать ей видение, как он делал для Пепы, в качестве доказательства. И он не может продолжать разочаровывать свою сестру, поэтому, если она не проснётся сразу, ему придётся сказать «да». И тогда он действительно разочарует её. Она снова возненавидит его. Может быть, это закрытие, которое ей нужно. Возненавидеть его навсегда. Может, тогда она перестанет винить себя. Он затаился в оранжерее в спальне Джульетты, ожидая середины ночи. Она искусственная, но небо здесь отражает то же время, что и снаружи, и он смотрит на звёзды, мерцающие над ним. В сочетании с лёгким бризом, дующим в комнате, и ароматом зелени, здесь должно быть невероятно умиротворительно. Вот только Бруно не чувствует ветерка и запаха растений. Они мертвы для него. Но небо живое, и он пытается отвлечься, составляя собственные созвездия. Это не помогает. К тому времени, когда небо стало чёрным как смоль, Бруно уговорил и отговорил себя от создания видения для своей hermana по крайней мере четыре раза. Боже, если бы я мог постучать по дереву прямо сейчас. Назад дороги нет. Бруно покидает оранжерею и плывёт обратно в основную часть комнаты Джульетты. Она и Агустин оба спят. При приближении видны засыхающие дорожки слёз на её лице. Его собственное лицо скривилось в болезненной гримасе. Бруно протягивает руку, как бы откидывая назад её волосы. Его утягивает вперёд, мир скручивается. Когда всё проясняется, Бруно находится на дереве. Под ним смеются подростки Джульетта и Феликс. Феликс кашляет и передаёт что-то Джульетте. Бруно протирает глаза, когда осознаёт, что это сигара. Он не знал, что Джульетта делала это. Допустим, что это воспоминание, а не просто сон. Он знал, что она и Феликс прятались в лесу и тусовались, и иногда он присоединялся к ним, но они определённо не курили, будучи с ним. Это ранит. Он честно присоединился бы, если бы они попросили. Может, она думала, что он настучит. Может, она просто хотела чего-то для себя. Он стучит по дереву, и царапина на костяшках пальцев возвращает его к действительности. Что бы там ни было. Он спрыгивает с дерева, и двое отскакивают друг от друга. Сновиденческий Феликс исчезает. Джульетта бросает сигару, а затем быстро принимает сидячее положение, которое слишком наигранно, чтобы казаться небрежным. «Бруно, привет, что такое?» Он смотрит на себя. Он тоже подросток. Сосредоточившись, Бруно снова заставляет себя выглядеть нормально. Глаза Джульетты расширяются. Он хватает её за руки. «Мне так жаль, что я сделал это. Я мёртв, Джульетта, я настоящий, и я здесь, и я мёртв. И тебе нужно перестать наказывать себя.» Выражение лица Джульетты тает, и она принимает свой нынешний возраст. Её глаза полны слёз. «Ч-что? Как?» Бруно грустно качает головой. «Я не знаю, но я пока здесь. Я также говорил с Пепой и Феликсом, ты можешь спросить их, когда проснёшься. Клянусь, я настоящий.» Джульетта вытирает слёзы, и её глаза блуждают по его лицу, будто ища что-то. Через мгновение она кивает. «Хорошо.» Брови Бруно хмурятся. «Хорошо?» Джульетта пожимает плечами. «Да, хорошо.» «Тебе не… нужно видение в качестве доказательства или что-то вроде того? Джульетта хмурится. «Ты можешь сделать это?» Он кивнул в подтверждение. «Ох. Ну нет, мне не нужно. Не прямо сейчас. Я, эм, я просто…» Джульетта обрывается, заплакав, и убирает руки из рук Бруно, чтобы прикрыть рот. Она бросается на Бруно, обвивая его руками. «Я так скучала по тебе. И я, я, — Бруно чувствует, как её грудь вздымается, когда она начинает учащённо дышать. — Я думаю, теперь я понимаю, почему ты делал это.» Бруно ломается. Он «размораживается» и тоже обнимает её, а слёзы начинают течь по лицу. «О, Лиета, мне так жаль.» Он даже не знает, за что извиняется. Разрушение её сна? Разрушение её жизни? Знание её боль? Бруно не знает, но он знает, что это намного сложнее, чем он думал. Бруно открывает рот, чтобы продолжить говорить, когда его отбрасывает обратно в спальню Джульетты. Ещё темно, а часы на стене показывают чуть больше часа с момента, как он изначально вошёл в её сон. Глаза его hermana открыты, и она плачет ещё до того, как полностью просыпается, и Бруно чувствует себя совершенно неудовлетворенным от того, что умение плакать украдено у него природой его существования, и ему больно, когда он смотрит на неё. Она выскальзывает из постели и бросается в оранжерею, чтобы поплакать, не разбудив Агустина. Бруно плывёт за ней, желая, чтобы он справился лучше, желая, чтобы она спала подольше. Ему придётся снова навестить её.