Часть 9
3 мая 2023 г., 15:16
Кристина бежит так, словно Артём её поймать намеревается, словно гонится за ней. Однако шагов она не слышит, ничего не слышит, кроме своих всхлипов и бешено стучащего сердца. Она не знает, куда бежит и для чего это делает. Ей просто в квартире рядом с Артёмом невыносимо было находиться. Будто в один миг он из любящего парня, который показал ей, что такое любовь, сломал некоторые предрассудки и во многом стал первым, превратился в злобного тирана, напоминавшего Кристине брата. Мир вокруг неё словно окрасился в чёрно-белые цвета, а после и вовсе рухнул без шансов на восстановление. У неё уже возникало подобное чувство обречённости, когда Свиридов, напившись, впервые стал к ней приставать, игнорируя неумолимые просьбы прекратить. Это стало повторяться каждый раз, когда парень приходил в состояние алкогольного опьянения. Однако она каждый раз его прощала, даже не обсуждала с ним этого, словно и не было ничего. Словно это всё не имело значения. Лишь плакала по ночам в одиночестве, искала ему оправдания, да так и засыпала с тяжёлым грузом на душе. Со временем Захарова смирилась, приписывая подобное поведение к норме, будто это в порядке вещей и изменить ничего нельзя. Остаётся лишь принять и терпеть. Она многое прощала, многое терпела, многое оправдывала, но никогда не обсуждала с ним то, что приносит ей боль. Она боялась его потерять, ведь однажды они уже расходились, и Кристина чувствовала себя самой одинокой девушкой в мире, обречённой лишь на страдания в пустой холодной комнате. И инициатором была она, когда в самом начале отношений увидела Свиридова возле школы, обнимающего незнакомую ей девушку. Артём, не выдержав её криков и обвинений, просто развернулся и ушёл, тем самым будто поставив точку между ними. Однако, как оказалось, это был отнюдь не конец, и точка превратилась в запятую, когда Кристина увидела Артёма на пороге своей квартире с конфетами в руках, пришедшего извиниться и возобновить отношения. И всё было хорошо, просто прекрасно. Мир снова приобрел краски, и Захарова больше не поддавалась бурным эмоциям, даже когда видела рядом с парнем очередную незнакомую девушку, действующую ей на нервы. Она знала, что Артём любит её, он ведь неоднократно говорил об этом и сам пришел извиняться. Как вообще может быть иначе? Поэтому Кристина игнорировала ревность, что съедала изнутри. Игнорировала, потому что боялась вновь потерять близкого человека, заставляющего чувствовать себя живой.
Сейчас, идя по тёмному переулку, в который Кристина даже не помнит, как именно забрела, и вытирая солёные слезы с щёк, она понимает, что простить такое ей будет крайне тяжело, если вообще получится. Она брата вспоминает, который её в детстве бил за каждый незначительный проступок или просто-напросто из-за отсутствия настроения. А маленькая Кристина постоянно попадалась под горячую руку, не в силах защитить себя. Бил настолько сильно, что на теле в некоторых местах до сих пор остались увечья, а душа ноет из-за непроработанной детской травмы. Когда Денис женился и уехал в другой город, наконец-то оставив бедную Кристину в покое, она пообещала себе, что больше никто не посмеет поднять на неё руку. И вот сейчас это словно бы повторяется. Её ударил человек, которого она считала самым близким.
Из-за темноты и мыслей, которые полностью заполонили мозг, не давая сконцентрироваться на чём-то другом, девушка не замечает двух огромных мужчин, что идут навстречу шаткой походкой. Когда они останавливаются прямо напротив Кристины, она от неожиданности глаза блестящие распахивает, в страхе отступая назад. Захарова видит лишь тёмные высокие силуэты, и тревога тут же подступает к горлу, норовясь криком вырваться наружу. Но девушка сдерживает себя, лишь вздыхая судорожно. Она готовится с места сорваться, но её в ту же секунду хватает за запястье широкая сухая ладонь мужчины, не давая даже развернуться.
– Куда собралась? – говорит мужчина, схвативший её.
И у Кристины ноги подкашиваются от осознания, что сейчас произойдет что-то страшное, без шансов это предотвратить.
Второй мужчина достаёт телефон и фонариком светит прямо в лицо, заставляя девушку глаза зажмурить.
– Хорошенькая, – приторно-сладко произносит тот, что телефон достал.
Интонация, с которой он произнёс эти слова: настолько пугающая и пошлая, заставляет Захарову в ужасе бить по руке громилу, что за запястье её схватил, пытаясь освободиться. У неё колени дрожат, а голова кругом идёт от всепоглощающего страха, который горло будто бы сдавливает, не давая вдохнуть.
Её ту же второй мужчина за свободную руку хватает, заламывая её за спину с такой силой, что Кристина ахает.
– Не брыкайся, сука, – звучит где-то над ухом, и в нос ударяет тошнотворный запах перегара, который теперь ощущается слишком остро.
– Отвалите от меня, ублюдки! – кричит, ногами в пустоту бьёт, всё ещё освободиться пытаясь.
Её рот тут же зажимает мерзкая ладонь, и девушка мычит от отвращения и липкого страха, который словно парализует все органы, кроме сердца, что бьётся о рёбра с такой силой, словно намеревается разбить грудную клетку. Истерика к горлу подступает, когда её к грязной обшарпанной стене дома со всей силы прижимают, заставляя затылком о бетонную поверхность до потемнения в глазах удариться.
Слёзы вновь непроизвольно катятся по щекам, тело дрожит, словно от озноба, чувство беспомощности накрывает с головой. Она всё ещё дёргает руками и ногами, но все попытки оказывается тщетны, словно всё уже предрешено.
Сколько ни пытайся, Кристина, тебя всё равно трахнут. Просто смирись и молись Богу, чтобы в тебя не кончили и в живых оставили.
И Кристина начинает молиться. Но молит всё ещё о спасении, надеясь, что её отпустят, и она успеет убежать, скрыться в других тёмных переулках или смешаться с толпой, не давая этим мерзким тварям совершить затеянное.
– Шлюха поняла, что у неё нет шансов, и наконец-то успокоилась? – произносит один из мужчин прокуренным голосом прямо на ухо, обдавая зловонным дыханием и заставляя поморщиться.
Он руку Кристины отпускает, когда видит, что та уже не предпринимает никаких попыток выбраться, точно приговорённый перед казнью, когда человек смерть принимает, осознавая её неизбежность. Он ширинку на своих брюках расстёгивать начинает, в то время как другой мужчина всё ещё крепко держит, вжимая девушку в стену.
Захарова чувствует, как рука того амбала, что её к стене прижимает, вдруг отпускает её запястье и скользит по бедру, задирая лёгкое платье. Кристина в этот момент начинает жалеть, что надела именно его, а не какие-нибудь толстые джинсы, с застёжкой которых этим недоразвитым пришлось бы повозиться. Она крупно вздрагивает, когда широкая ладонь ложится поверх её нижнего белья, начиная грубо водить средним и указательным пальцем по промежности. Рука, что рот зажимала, тоже хватку ослабляет. И Кристина понимает, что это её единственный шанс. Либо у неё сейчас получится выбраться, либо она окончательно обречена.
Она руку, что у её рта находится, хватает резко и кусает настолько сильно, что кровь мерзким металлическим привкусом на языке ощущается. А затем слышит истошный крик. Мужчина от неё тут же отходит на шаг, хватаясь за руку, что тёмно-багровой жидкостью истекает. И когда Захарова наконец-то ощущает, что больше её никто не держит и в стену не вжимает, она с места подрывается и бежит так, как не бегала даже на спортивном марафоне. Она слышит маты и проклятия за спиной, слышит звук тяжёлых ботинков по асфальту, которые приближаются с каждой секундой.
– Стой, тварь! – раздаётся совсем близко, и тогда девушка ускоряется настолько сильно, что ей кажется, будто ещё немного и она точно взлетит. Это бы её сейчас однозначно спасло.
Кристина за угол заворачивает, когда мужчины оказываются на достаточном расстоянии от неё, чтобы этого не заметить, и к стене прижимается, молясь, чтобы они мимо пробежали. Когда она видит силуэты, пробегающие мимо неё, то наконец-то позволяет себе облегчённо выдохнуть и дыхание перевести после бешеной беготни. Горло ужасно саднит, ноги дрожать продолжают, а голова кругом идёт, будто ещё немного и она упадёт в обморок.
Она на карточки опускается и дышит размеренно, борясь с тошнотой, что скопилась мерзким комом в горле. После недолгой передышки Захарова вновь на ноги поднимается, понимая, что она всё ещё в безлюдном тёмном переулке и поймать её здесь не составит труда. Нужно скорее выбираться.
Кристина осторожно выглядывает из-за угла, хоть и понимает, что в темноте вряд ли что-то сможет разглядеть. Она хочет аккуратно выйти, как мышка по закоулкам пройтись, лишь бы её никто не услышал. Но как только до её ушей доносится шорох где-то позади, она с места подрывается, забыв обо всём. В голове бьёт лишь одна мысль, скандируя единственное слово: Бежать. Бежать. Бежать. У девушки фантомное ощущение, что за ней гонятся, что ей в затылок дышат, и она не оборачивается ни на секунду.
Когда она наконец-то оказывается на людной улице подле парка, освещаемой фонарями вдоль дороги, то позволяет себе остановиться и обернуться. Никаких подозрительных мужчин она не замечает, вокруг лишь подростки, снующие возле неё с громким смехом, который сейчас как никогда успокаивает, заставляя почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Сил не осталось, и Кристина больше не бежит. Тихим шагом направляется в сторону дома, но всё равно держит ухо востро и оборачивается часто, готовая в любой момент вновь сорваться на бег. Внизу, под платьем до сих пор фантомное ощущение чужих отвратительных прикосновений, заставляющее зажмуриться, словно это поможет забыться, сотрёт из памяти то, что произошло с ней несколько минут назад.
Захарова доходит до своего дома, поднимается по лестнице на второй этаж и ручку дёргает, которая снова поддаётся. Больше всего она сейчас надеется, что Артём ушёл. Не хочет показываться перед ним в таком состоянии, да и в целом видеть его сейчас не хочет. В квартире кромешный мрак, свет не горит ни в одной комнате. Кристина дверь на все замки запирает, а после в каждую комнату заходит, парня зовёт и, убедившись, что его в квартире нет, идёт в свою комнату, словно в убежище, где никто её не тронет и не потревожит. Она на кровать садится, к стене спиной прижимается и колени к груди подтягивает, утыкаясь в них лбом. Кристина навзрыд плачет, дрожа всем телом. Ей больно настолько сильно, что хочется нож взять, прокрутить его в груди и измученное сердце достать, которое ноет до невозможности. Почему всё это произошло именно с ней? Разве она заслужила?
За что? За что? За что?
Кристине страшно сидеть в этой пустой квартире. Она от каждого шороха шарахается, словно эти мужчины её даже здесь найти смогут и закончат начатое. Тишина давит, заставляя прокручивать в голове в сотый раз то, что произошло. То, что уже не изменить.
Она за волосы хватается, тянет их, остервенело вырывать начинает, зубы стиснув. Ничего не помогает. В груди по-прежнему ноет, и с каждой секундой словно сильнее. Не выдержав, девушка вскакивает с кровати и телефон искать начинает, который вроде бы оставила в квартире. Находит его в прихожей, возле тумбы для обуви, замечая, что он потрескался в некоторых местах. Видимо, она выронила его, когда из квартиры убегала. Кристина его на зарядку ставит, и когда экран наконец-то включается, светя яркими обоями, она тут же пароль вводит, а после нажимает на иконку с телефонной трубкой. Буквы и цифры расплываются от слёз, заполонивших глаза. Но она упорно ищет среди всех контактов единственное имя, которое первое пришло ей в голову. Имя девушки, голос которой она хочет сейчас услышать, зная, что для неё он подействует, как успокоительное. Имя девушки, чьё присутствие ей сейчас словно бы необходимо.
Спустя несколько секунд гудки прекращаются и в трубке раздаётся сонный голос:
– Да?
– Лиза, я тебя разбудила? – старается говорить как можно естественнее, но дрожь в голосе полностью скрыть не получается, и Лиза, безусловно, это замечает.
– Кристин? Что случилось? – говорит громче, и Захарова отчётливо слышит нотки волнения, от которых сердце сжимается.
Лиза волнуется. Ей не всё равно.
– Ты можешь ко мне сейчас приехать?
– Что случилось? – вновь задаёт волнующий её вопрос, надеясь услышать ответ, однако Кристина отвечать сейчас не собирается.
– Я просто хочу, чтобы ты приехала. Пожалуйста.
– Боже, Кристин, конечно, я приеду. Подожди немного, ладно?
***
Андрющенко с кровати вскакивает и шкаф распахивает, доставая первую попавшуюся одежду. Она на себя джинсы натягивает, параллельно с этим такси вызывая. Сердце щемит от тревоги, которую вызвал звонок Кристины. Лиза слышала всхлипы, слышала дрожащий голос, несмотря на то, что девушка всеми силами пыталась говорить нормально. Ей действительно за Кристину страшно, и дрожащие пальцы, которыми она пытается застегнуть джинсы – прямое доказательство этому. Лиза быстро кроссовки натягивает и дверь открывает. В следующий момент захлопывает её, совсем не заботясь о том, что мать может разбудить. Ей не до этого. Она из подъезда выбегает и нервно ждёт такси, которое обещало приехать в течении пяти минут. Девушка на время смотрит и телефон в руке сжимает, когда на главном экране видит, что уже почти два часа ночи. Что у Кристины могло произойти так поздно? Если в этом виноват ублюдок Артём, я... Её мысли прерывает шум колёс о потёртый асфальт, и когда машина останавливается подле её дома, она тут же запрыгивает в салон, называя адрес, который запомнила очень хорошо. Сердце бешено стучит, и Лиза, не выдержав давящего волнения, вновь телефон достаёт, чтобы Кристине позвонить и убедиться, что она в безопасности. Но когда спустя несколько гудков, она слышит в телефоне ненавистное: Вызываемый абонент не отвечает, коленки начинают дрожать, и она просит водителя ехать быстрее.***
Кристина слышит громкий стук в прихожей и вздрагивает, проливая воду из стакана, который держала в руке вместе с таблеткой. Она тихо к двери подходит и в глазок заглядывает, чтобы убедиться, что это не кто иной, как Лиза. Захарова видит девушку, стоящую в полумраке подъезда, и поспешно открывает дверь, натыкаясь на запыхавшуюся Лизу, которая почти влетает в её квартиру. – О Господи, что с тобой? – Кристина Лизу за плечи хватает, вглядываясь в её лицо, на котором написано чистое волнение вперемешку со страхом, который можно отчётливо распознать по её распахнутым глазам. – Это с тобой что, Кристина? Ты одна? – Андрющенко за плечо девушки заглядывает, ожидая взглядом наткнуться на парня, но никого не замечает. Даже звуков посторонних не слышит. – Да. Со мной всё хорошо, Лиз. Я просто... – взгляд в пол опускает, потому что резко стыдно становится. Кристина видит, насколько Лиза напугана, и думает о том, что не стоило ей звонить. Она разбудила её, заставила приехать и волноваться. И ради чего? Ради того, чтобы та Кристину утешила? Захарова вновь себя эгоистокой чувствует. Однако она и представить себя не могла, что Лиза будет настолько напугана. Кристина вздыхает, а после взгляд поднимает, смотря в глаза напротив, и незаконченную фразу продолжает: – ...хотела тебя увидеть, – говорит шёпотом, не понимая, о чём Лиза думает в этот момент, потому что по лицу прочитать невозможно. У неё лишь страх в глазах пропадает да дыхание наконец-то успокаивается, становясь размеренным. – Ты расскажешь мне, что случилось? Почему твой голос дрожал, когда ты звонила мне? – спрашивает Андрющенко, когда они вдвоем сидят на Кристиной кровати напротив друг друга. Захарова лишь губы сжимает, чувствуя, как солёные слёзы вновь норовят блестящими дорожками скатиться по щекам, обрамляя лицо. Кристина хочет Лизе рассказать. Хочет поделиться, словно разделив эту боль с кем-то, ей станет легче. И сделать ей это хочется именно с Лизой. Она всхлипывает, и тогда Андрющенко её к себе притягивает, поглаживая по волосам. Кристина, почувствовав тепло, не сдерживается, начинает вслух плакать, чувствуя чужие руки, что не перестают её гладить ни на секунду. Лиза молчит. Не пытается ничего узнать, пока Кристина в таком состоянии. Лишь когда девушка успокаивается, больше не дрожа в её руках и не всхлипывая, Андрющенко аккуратно спрашивает: – Ты поссорилась с Артёмом? А потом сама же усмехается от глупости вопроса. Стала бы Кристина так плакать из-за какой-то ссоры? А может быть, и стала. Она же не знает, настолько Захарова привязана к этому парню. – Нет... То есть да... Но это неважно, – неуверенно произносит и от Лизы отстраняется, поднимая на неё свои небесно-голубые заплаканные глаза. И правда. Это неважно. Кристина уже забыла о ссоре, о той злополучной пощёчине, потому что всё это вдруг стало казаться таким мелким, незначительным по сравнению с тем, что произошло с ней в том проклятом переулке. – Что это значит? – тихо спрашивает Лиза. Андрющенко руку поднимает и аккуратно касается мокрой щеки Кристины, думая, что та отвернется. Но девушка напротив – щекой ластится, и у Лизы, кажется, сердце на секунду останавливается. – Меня пытались изнасиловать. Рука, что щёку поглаживала, резко замирает. Андрющенко ничего не отвечает, и Кристине отчего-то страшно на неё посмотреть. В комнате тут же воцаряется давящая атмосфера, которую словно невозможно ничем разбавить. Захарова хочет, чтобы Лиза её вновь гладить начала, потому что прикосновения её успокаивали. Однако девушка ничего не делает, а после и вовсе руку от лица Кристины убирает, и у той будто внутри что-то с треском падает. – Кто? – твёрдым голосом спрашивает Лиза, словно тем самым обозначая, что не терпит возражений. Кристина должна рассказать ей всё. – Двое мужчин, – тихо отвечает, пытаясь унять дрожь, которая вновь тело пробирает. – Они схватили меня в переулке. – Что ты там делала, Кристин? Ты же пошла к себе домой, разве нет? И Захарова губу закусывает, потому что говорить о том, что случилось у неё с Артёмом она не хочет. Лиза её руку в свои берёт и сжимает, вкладывая в этот жест столько нежности, что Кристине хочется в ней захлебнуться. Прямо сейчас. Она думает о том, что это была бы идеальная смерть, которая избавила бы её от пугающих мыслей и терзаний, что терпит её бедное сердце. – Я убежала из дома, – начинает девушка, пальцами теребя подол своего платья. – Мы с Артёмом поссорились. – Поссорились? Кристина вздыхает. Лиза её словно насквозь видит, читает, как раскрытую книгу. И, наверное, Захарова сама в этом виноват. Она сейчас слишком уязвима перед ней, не скрывает своих эмоций и готова рассказать всё, что только та попросит. Это состояние пугает и приводит в упоение одновременно. – Он меня ударил. Лиза кулаки сжимает, до скрипа стиснув зубы. Боже, как же ей прямо сейчас хочется приложить лицо этого идиота об асфальт, чтобы наверняка. Чтобы он не отделался больше жалким ушибом. – Скажи мне, они успели что-то сделать? Трогали тебя? – обеспокоенно произносит Андрющенко и, когда Кристина кивает, чувствует, что и у самой ком к горлу подступает. Захарова больше ничего не говорит. Она сама к Лизе тянется и обнимает её настолько сильно, словно девушка может уйти, оставив Кристину снова наедине с мыслями, которые сжирают её мозг заживо, как черви-паразиты. И Лиза вновь её обнимает. Гладит, где только можно, слушая громкие всхлипы, от которых сердце разрывается на мелкие кусочки. Она не замечает, как начинает плакать сама. Тихие слёзы ручьями по щекам катятся, приземляясь прямо на белоснежное платье Кристины. Андрющенко словно страдания девушки себе забирает, потому что в груди начинает болеть до невозможности, будто сердце кто-то в ядовитых тисках сжимает. Хоть она и понимает, что не сможет почувствовать того же, что и Захарова. Всё, что она сейчас может сделать – это рядом быть и попытаться хотя бы на один процент облегчить муки, которые испытывает Кристина. И она даже не догадывается, что у неё уже это получилось. – Я рядом, Кристин. Ты в безопасности, слышишь? – почти шепчет, заправляя прядь белокурых волос за ухо. Кристина ничего не отвечает. Но Лизе это и не нужно. Она и так понимает, что девушка её слышит. И самое главное – Кристина ей верит. Верит, что её действительно никто не тронет, пока она здесь, рядом с Лизой. Словно весь мир уменьшился до размеров крохотной комнаты. И пока она девушку обнимает, к ней никто больше не посмеет прикоснуться. Что-то в груди в этот момент скоропостижно ломается, меняется, появляются новые незнакомые чувства. И Захарова не может дать им название. Она и разбираться в этом не хочет. Её мозг и так слишком нагружен, чтобы думать ещё и о посторонних чувствах, что заполнили грудь. Одно она знает точно – ей вместе с Лизой становится легче. Словно она действительно её спасение. Лекарство, которое Кристина смело употребляет, несмотря на то, что на подкорке сознания бьёт мысль, что оно может вызвать зависимость. – Ты ведь останешься на ночь у меня? – спрашивает Кристина, нехотя от Лизы отстраняясь, чтобы в глаза заглянуть. Ей нестерпимо захотелось сделать это. Просто посмотреть на Лизу. И она удивляется, когда видит блестящие глаза и мокрые щёки. Неосознанно руку поднимает и пальцем слёзы вокруг прелестных карих глаза вытирать начинает. – Почему ты плакала? – Потому что тебе больно, – отвечает Андрющенко. И звучит это так искренне, что Кристина замирает, не убирая руку с чужого лица. – Мне уже не так больно, благодаря тебе, – произносит с той же чистой правдой, не подозревая о том, что у Лизы в этот момент внутри творится из-за её слов. А там море бушует, да настолько сильно, что кажется огромными волнами готово смыть все органы, оставив только сердце, что бьётся в унисон вместе с ещё одним, таким же разбитым и несчастным. – Я останусь, Кристина. Конечно, я останусь.
