Останься со мной, позабыв обо всём

      У Лизы в голове мыслей много, но все они лишь о Кристине. Она её образ вспоминает, голос, отдающий хрипотцой, касания тёплые, обжигающие сердце... И глаза закрывает, вздыхая тяжело. Её тоска пробирает, отдаваясь в каждом участке тела. Всё её нутро к девушке стремится, и от чувств этих навязчивых Лизе кричать хочется, надеясь, что вместе с криком покинут её душу и они, дымкой растворяясь перед лицом. Потому что не должно было так произойти.       Андрющенко накрывает лицо подушкой и мычит в неё, сгорая от собственный мыслей, которые даже на секунду не хотят покидать её разум. Кристина и до этого была частой гостьей в её мире грёз, но сейчас... Сейчас Лиза на это по-другому смотрит, осознав, что всё это не простой интерес, который не перерастает в нечто большее и вскоре рассеивается, будто его вовсе не было; это не обыкновенная дружба, и сослать всё на то, что Лиза просто переживает и дорожит своей новой подружкой, уже не получается; это даже не ненавязчивая симпатия, основанная лишь на положительных эмоциях, которые Лиза испытывает к Кристине. Это, чёрт возьми, самая настоящая влюблённость. Настолько сильная, что девушке хочется плакать и смеяться одновременно.       Лизе хочется сердце своё вырезать – настолько она зла на него, настолько ненавидит за то, что оно выбрало именно её – Кристину Захарову, являющуюся гетеросексуальной девушкой; Кристину Захарову – бедную девочку, у которой целая жизнь впереди, но сердце болит, не может отпустить парня, причинившего ей неимоверное количество боли; Кристину Захарову, которая никогда не посмотрит на Лизу другим взглядом, таким, встретившись с которым сразу понимаешь, что человек небезразличен к тебе. Кристина – другая. Она совершенно Лизе не подходит. Но кто вообще её спрашивал? Сердце преобладает над здравым смыслом. Ему плевать на все принципы, на все моральные установки. На всё плевать, кроме чувств, которые бесцеремонно внедряются в человека, не заботясь о том, что могут испортить ему жизнь.       Размышления её прерывает глухой стук в дверь, и Лиза нехотя поднимается с кровати, направляясь в прихожую. Она проворачивает замок и дёргает ручку двери, ожидая увидеть на пороге мать. Глаза её распахиваются, и она делает неосознанный шаг назад, когда видит перед собой отнюдь не пропитанную запахом дешёвого алкоголя женщину с неживым лицом, обрамленном чёрными жирными волосами, а парня, лицо которого покрыто страшными гематомами. Он смотрит на неё в упор, в глазах безумный блеск, а губы растянуты в устрашающем оскале, и Лиза незаметно сглатывает, поддавшись секундной робости.       – Не ожидала? – с явной издёвкой спрашивает Артём, плечом прижимаясь к косяку двери.       Лиза с показательным отвращением дёргает губой, скрещивая руки на груди.       – И как же ты узнал номер моей квартиры? – спрашивает, вскинув подбородок. В её голосе сочится презрение, и Артём абсолютно точно улавливает эти ядовитые нотки, лишь шире растягивая рот в отвратительной улыбке.       – Связи, малышка.       Лиза морщится, желая прямо сейчас плюнуть в это самодовольное и уродливое благодаря ей лицо. Она раздражённо прикусывает внутреннюю сторону щеки, и взгляд её истощает настолько сильную ненависть, что кажется, будто это несоизмеримое чувство превратит в пепел не Артёма, а её; будто грудь её взорвется от скопившегося в ней презрения.       – Не забывай, что эта малышка разукрасила твоё личико, – ехидно произносит Лиза, наблюдая за тем, как Артём, разразившись гомерическим смехом, хватается за живот, наблюдая за девушкой исподлобья.       – Смешная ты, Андрющенко, – наконец-то успокоившись, выдаёт Свиридов, вновь плечом облокачиваясь о косяк двери. – Пойдём, подышем свежим воздухом, а то у тебя в подъезде падалью да тухлятиной воняет. Теперь это «благоухание» будет ассоциироваться у меня с тобой, – произносит Артём, вновь громко хохоча.       Лиза сжимает челюсти, чувствуя, как последние капли самообладания постепенно покидают её разум. Она натягивает на лицо милую улыбку, которая выглядит устрашающе в данной ситуации, и наклоняется ближе, процедив сквозь плотно сжатые зубы:       – Почему бы тебе тогда самому не съебаться отсюда? Не испытывай моё терпение.       – Мне нужно с тобой поговорить, – спокойно отвечает Артём, улыбаясь в ответ. – Пойдём же. Или ты боишься?       – Ага, уже в штаны от страха наложила, – фыркает и небрежно ведёт бровью, всем своим видом выказывая лишь чистейшее презрение без толики страха.       – Тогда прошу. – Артём отступает от дверного проёма на шаг, дожидаясь Лизу, которая с безразличием начинает натягивать кроссовки.       Девушка пытается отогнать нагнетающие мысли, но они, несмотря на усилия Лизы, раз за разом проникают в мозг, словно пытаясь достучаться. Они, точно рой надоедливых пчёл, жужжат, скандируя одно и то же предложение: «Не иди на эту чёртову улицу». Предчувствие чего-то ужасного закрадывается внутрь, и Лиза раздражённо выдыхает, замечая, как пальцы, пытающиеся завязать шнурки, начинают подрагивать. Она бросает мимолётный взгляд на Артёма, желая убедить саму себя в том, что ничего он сделать ей не сможет. Лиза уверена в своих силах, уверена в том, что сможет стереть с лица этого противного мальчишки его глумливую улыбку. И даже если, осмелев, Артём в кармане складной нож припрятал, Андрющенко всё равно уверена в том, что сможет дать ему отпор. Однако пугающие мысли не хотят покидать её голову, и она, чтобы в конечном итоге не захлопнуть дверь перед носом парня как последняя трусиха, быстро выходит из квартиры, решая раз и навсегда покончить с этим человеком, высказав всё, что она думает о нём.       Лиза закрывает за собой дверь и выходит вместе с Артёмом на улицу, замечая ухмылку, которая, словно печать, не хочет сходить с чужого лица. И дурно ей становится от пугающего предчувствия того, что у парня уже есть продуманный план, а она лишь следует ему, словно пешка, не в силах разгадать чужие мотивы.       Кулаки по инерции сжимаются, и девушка не спускает взгляд с Артёма, готовая в любой момент вновь приложить его голову к твёрдой поверхности. И если бы она только знала, что внимание нужно было сосредоточивать отнюдь не на нём...       – Что конкретно ты собирался мне сказать? – спрашивает Лиза, когда Артём наконец-то останавливается поодаль от её дома, на пустующем участке улицы.       Свиридов ничего не отвечает, пялясь и продолжая сиять своей глупой улыбкой. Лиза напрягается ещё сильнее, и на этот раз волнение её не ускользает даже от парня, которого это лишь сильнее раззадоривает. И как только Лиза собирается прокомментировать поведение Артёма, её тотчас же сзади за волосы хватают и, чтобы она не успела отреагировать, бьют коленом в живот, заставляя упасть на землю, согнувшись пополам.       Лиза бросает гневный, но оттого не менее испуганный взгляд на человека, напавшего на неё из-за спины. В нескольких сантиметрах от неё стоит высокий парень в чёрном капюшоне, и поза его выглядит так, словно в любой момент он готов вновь ударить девушку, если только она предпримет малейшую попытку подняться на ноги. Впрочем, так и было. За его спиной Лиза замечает ещё одного незнакомого ей парня – широкоплечего здоровяка в синей толстовке, вальяжно державшего руки в карманах потёртых джинс.       Нужно быть полнейшей идиоткой, чтобы рассчитывать на то, что ей удастся противостоять против троих парней. Лиза понимает, чем это все закончится. Понимает, что сама же обрекла себя на муки, решив выйти из квартиры с человеком, от которого нельзя было ожидать чего-то иного. Она корит себя, одновременно осознавая, что не получится у неё сбежать, не получится скрыться в трухлявой квартире, не получив при этом по лицу и почкам. И всё же Лиза не упускает шанс хотя бы попытаться. Она вскакивает на ноги и подрывается вперёд, в следующую секунду чувствуя, как её хватают за шкирку, и мир перед глазами словно останавливается.       – Ну и куда же ты собралась, моя хорошая? – саркастично спрашивает Артём, делая брови домиком. – Я же обещал тебе, что заставлю страдать, забыла?       Андрющенко смотрит на ненавистного ей парня, стоявшего напротив, пока её в это время держит в мертвой хватке амбал в синей толстовке, и чувствует, как ярость начинает завладевать всеми остальными чувствами. Она бросает настолько страшный взгляд на Артёма, что у того улыбка на секунду пропадает. Однако он быстро возвращает прежнее насмешливое выражение лица, уверенный в своём превосходстве над Лизой в этой ситуации.       – Серьёзно? Ты позвал своих друзей, чтобы они избили меня? Боишься выйти со мной один на один, а? – насмешливо спрашивает Лиза, криво улыбаясь. И улыбка эта напоминает оскал.       – Просто руки не хочу марать о такую грязь, как ты, – отвечает Артём, вскидывая подбородок с таким выражением лица, словно он только что сказал что-то неимоверно умное.       – Можешь оправдываться сколько хочешь, – начинает Андрющенко, не прерывая зрительного контакта, – но мы с тобой прекрасно знаем, что ты просто жалкий трус, у которого коленки бы от страха дрожали, не будь рядом твоих несчастный друзей. Ты – никчёмный идиот, который пытается самоутвердиться, почувствовав толику власти. Но не забывай о том, что на самом деле ты ни на что не способен! Всё, что ты можешь – это глупо улыбаться и насиловать свою девушку! Гори ты в аду, тварь!       Лицо Артёма начинает богроветь от злости. На его лице уже нет и тени насмешливой улыбки, которая была мгновением ранее. Слова, сказанные девушкой с ядовитым презрением, действительно задевают, пошатнув хрупкую уверенность. И он, ведомый яростью, бьёт с неистовой силой коленом между девичьих ног, заставляя Лизу истошно вскрикнуть.       Лиза, не желая вновь падать на колени, чудом удерживается на ногах. Несмотря на то, что Артём её ударил, она чувствует горьковатый привкус победы на кончике языка, понимания, что слова, произнесённые ею, парня задели. Ей хочется верить, что она сделала ему так же больно, как и он ей, когда сказал те злополучные слова, которые в следующий момент послужили развитию гематом на его лице.       – Разве ты лучше?! – рычит Артём, хватая Лизу за шею. – Что ты из себя представляешь, а?!       – Я, по крайней мере, не виду себя как конченый идиот, издеваясь над своей девушкой! – почти хрипит, пытаясь руки Артёма убрать, который вцепился ей в шею мёртвой хваткой, не собираясь отпускать.       – Какая тебе разница, блять! Кристина – моя девушка, слышишь? Моя! Я сам решу, что мне с ней делать! – кричит Лизе в лицо, брызгая слюной, заставляя девушку морщиться от боли и отвращения.       – Давай уже отпиздим её, ну, – подаёт голос высокий парень в капюшоне, выбрасывая на землю окурок. – У меня уже ладони чешутся.       – Только не убейте, – отвечает Артём, усмехаясь.       Свиридов наконец-то отпускает Лизу, отходя от неё на шаг, и она тяжело глотает воздух, чувствуя неприятную давящую боль в шее. Не успевает она полностью отдышаться, как её пронзает новая волна боли, заставляя откинуть голову в сторону и до скрипа стиснуть зубы. Андрющенко дрожащими пальцами прикасается к своей ноющей скуле, бросая взгляд на парня, стоящего спереди Артёма, и видит, как он злобно усмехается, с наслаждением смотря на перекошенное от боли лицо.       Лиза перестала считать удары после седьмого, который пришелся носком ботинка по рёбрам, выбивая из неё сдавленный вдох. Если до этого она пыталась встать, пыталась защититься, надеясь убежать, то теперь всё, на что её хватает – отчаянно закрывать голову руками, проглатывая мерзкие тихие слёзы, напоминающие ей о том, насколько жалко она выглядит сейчас.       Ей больно. Настолько, что хочется выть, но она лишь до крови прикусывает нижнюю губу, не издавая ни звука. И пусть сейчас Лиза выглядит жалкой и слабой, но гордость даже в этой ситуации не покидает её. Она не даст этим мудакам насладиться своими воплями и всхлипами, не покажет, настолько ей больно и страшно, даже если они приставят нож к её горлу, надавливая острым лезвием.       – Больно, сучка? – язвительно спрашивает парень в синей толстовке.       Лиза ничего не отвечает. И тогда он хватает её за волосы, чтобы в следующий момент ударить кулаком по лицу, разбивая и без того окровавленную губу. Следующий удар по лицу – и Лиза ощущает сильную боль под глазом, которая всё же заставляет издать жалобный всхлип.       Она хочет потерять сознание, оказаться в небытие, – что угодно, лишь бы не чувствовать нарастающую боль по всему телу, лишь бы закончить эти страдания, которые заставляют чувствовать себя беспомощной. Но, видимо, Бог настолько к Лизе равнодушен, что даже не может отключить ей сознание, заставляя содрогаться от каждого удара.       – Ну всё, с неё хватит, – через какое-то время говорит Артём, убирая волосы с лица девушки, чтобы заглянуть в глаза. – Надеюсь, теперь ты поняла, что не стоит лезть в дела, которые тебя не касаются, да?       – Иди на хуй, – хрипит Лиза, буквально выплевывая эти слова.       Артём задорно смеётся, отходя от девушки на шаг. Ему действительно удалось потешить эго, и видеть Лизу такой – одно удовольствие. Высокомерная девчонка наконец-то поплатилась за все свои необдуманные выходки. И ни стыд, ни осознание того, что поступок его жалок в своей ничтожности и жестокости, не настигают его. Никогда не настигали. И нет у него к Лизе ненависти. Есть лишь ненависть к самому себе, которую Лиза из раза в раз выращивает в нём, каждый раз пытаясь надавить на больное. И у неё это получается. Но Артём не осознаёт этого. А если и придёт к нему когда-нибудь осознание, то он ни за что не признает этого, убеждая себя в обратном. Потому что он слишком слабый, слишком никчёмный, чтобы заглянуть страшной правде в глаза и принять то, что увидит в них.       Последний раз пнув лежащую на грязной траве девушку, компания наконец-то уходит, оставляя Лизу задыхаться в собственных слезах.

***

      Кристина пальцы заламывает, сидя на кухне. Перед ней тарелка нетронутого супа и телефон, который она включает каждые пять минут, надеясь увидеть сообщение от Лизы. Захарова не может дозвониться до неё со вчерашнего дня, и она бы легко списала всё на то, что Лиза чем-то занята или у неё сломался телефон, но гадкое предчувствие чего-то ужасного не может оставить её в покое, заставляя переживать и нервно заламывать пальцы.       Кристина вздрагивает, когда телефон начинает вибрировать, и хватает его, боясь, что звонок оборвётся в любую секунду. Но тут же кладёт обратно, увидев на экране имя того, кто пытается до неё дозвониться. Меньше всего ей хочется говорить с Артёмом, слышать его голос, его тембр и обрывистые слова. Захарова не отвечает на звонок, и когда раздражающее гудение вновь сменяется тишиной, она встаёт со стола, решительно направляясь в прихожую. Ей надоело каждую секунду ожидать злополучного звонка и терзать себя переживаниями. «Мне станет легче, – думает Кристина, – если я просто схожу к ней. Может, тогда получится убедиться, что всё в порядке». И, натянув кроссовки, выходит из квартиры, закрывая за собой дверь.       Кристина, хорошо запомнив квартиру, из которой выходила Лиза в их вторую встречу, подходит к нужной двери и осторожно стучит несколько раз поверх ручки, отчего-то сильно волнуясь. Ей вдруг становится неловко, и мысль о том, что она напрасно пришла, накрутив себя пугающими мыслями, внедряется в мозг. Но отступать уже поздно, хотя бы потому, что она слышит глухие шаги за дверью, и сердце начинает биться быстрее, когда замок проворачивается, а после дёргается ручка двери.       – Кристин? – удивляется Лиза, видя перед собой человека, которого меньше всего ожидала увидеть.       Захарова не поднимает взгляд на девушку. Стоит с опущенными веками, неловко улыбаясь.       – Привет. Ты не отвечала на звонки, я переживала и... – тараторит, словно Лиза её собирается отчитывать за то, что она пришла.       После непродолжительной паузы Кристина поднимает взгляд на Лизу и глаза распахивает, непроизвольно закрывая рот ладонью от увиденного. У Андрющенко огромная красно-синяя гематома под глазом, жуткий синяк на скуле и разбитая губа. И всё это заставляет Кристину содрогнуться от ужаса, от понимания, что сердце её не зря болело, и предчувствие было не ошибочным.       – ...видимо, не зря... Что случилось, Лиза? – взволнованно спрашивает, видя, как девушка напротив глаза опускает, головой качая.       И вместо слов Лиза на несколько шагов отходит от двери, безмолвно приглашая Кристину зайти в квартиру.       – Кто это сделал с тобой, Лиза? Скажи мне, – с тревогой в голосе просит Кристина, потому что молчание Лизы её напрягает.       Они сидят на небольшой незаправленной кровати, на которой Андрющенко провела последние сутки, почти не вставая, ибо больно было безумно. Каждый шаг давался с трудом, и сейчас у неё ноет всё тело, но она не показывает этого, поджимая губы. Не говорит о том, что ей больно даже сидеть, потому что не хочет вновь показаться слабой. Особенно перед Кристиной.       – Лиза... – почти жалобно тянет Кристина и так же жалобно берет девушку за руку, слегка сжимая. – Пожалуйста, скажи. Твоё молчание меня убивает.       – Ты уверена, что хочешь знать? – насмешливо отвечает, бросая на Кристину взгляд, в котором презрение смешалось с усталостью.       И Кристина вздрагивает, боясь, что этот взгляд предназначается ей.       – Пожалуйста, только не говори, что... – шепчет Захарова, испуганно смотря на Лизу и не веря в осознание, которое болью отдаётся в груди.       – Могу тебя успокоить – он меня почти не трогал, – продолжает язвить, заставляя Кристина сжаться от ощущения, что это она во всём виновата. – Но не могу сказать того же про его друзей, которые так яростно пытались сделать мне больно.       Кристина всхлипывает, отворачиваясь. Потому что слушать это невыносимо. Невыносимо осознавать, что всё это произошло из-за неё. Невыносимо смотреть на Лизу, невыносимо думать о том, настолько ей было больно. И как же, блять, невыносимо окончательно разочаровываться в Артёме.       – Прости меня... – шепчет, вновь всхлипывая, и глаза поднимает к потолку, стараясь прогнать нахлынувшие слёзы. – Прости меня, Лизонька... – говорит совсем тихо, почти про себя, но Лиза отчётливо слышит каждое слово.       Лизонька...       Андрющенко удивлённо смотрит на девушку, не зная, чему поражена больше: тому, какую Кристина применила форму её имени, или тому, что она у неё слёзно прощения просит, будто Лиза может её не простить. Будто Захарова избила её своими же руками.       – Ты чего, глупая? – мягко произносит девушка, сжимая чужую ладонь в своей. – Ты здесь ни при чём. Я зла на твоего парня, но... Боже, Кристин, я не виню тебя, слышишь? Пожалуйста, посмотри на меня.       – Он не мой парень, – отрезает Кристина, раздражённо вытирая слёзы, которые не хотят останавливаться. – Я никогда его не прощу за это... Как он мог позвать своих друзей, чтобы избить тебя... девочку... Сколько их было, Лиза?       – Всего лишь трое.       – Это не всего лишь... – печально произносит Кристина, наконец-то бросая взгляд на Лизу. И тут же жалеет об этом. Увечья на чужом лице вновь делают ей невыносимо больно, и хочется кричать от этой боли, от этого сжигающего её изнутри чувства. – Это не всего лишь, понятно?! Я не думала, что он способен на такое! Не думала, что он окажется таким мудаком!       – Подожди, – твёрдо произносит Лиза, дёргая разгневанную Кристину за руку. – То есть ты это только сейчас осознала? Не после того, как он обращался с тобой?       Кристина опускает ресницы, бросая взгляд на их переплетённые пальцы. Ей нечего сказать, потому что она каждый раз прощала Артёма, находила ему оправдания, плюя на себя и свои чувства. Возможно, настолько сильно она себя не любит. Готова на всё, лишь бы не остаться одной, лишь бы от неё не ушёл человек, которому она с таким трепетом отдала своё сердце, надеясь, что он будет беречь его. Кто же знал, что вместо того, чтобы бережно относиться, её сердце будут рвать на куски, и Кристина будет принимать это как должное, не находя в себе сил остановить сие извращение над собой.       – А знаешь, я даже рада, что это произошло, – нарушает тишину Лиза после продолжительной паузы, посчитав, что Кристина не собирается отвечать. Её молчание уже ответило красноречивее всяких слов.       – В смысле? – удивлённо спрашивает, сведя брови.       – Ну, теперь ты хотя бы поняла, что Артём – конченый мудак, и приняла окончательное решение бросить его, верно? – Кристина кивает, и Лиза незаметно улыбается. – Значит, не зря я терпела побои, – шутливо произносит, но Кристина, не оценив шутки, вскакивает с кровати, злобно поджимая губы.       – Ты дура, Лиза, – недовольно бросает и губы выпячивает, заставляя Андрющенко разразиться хохотом, который, впрочем, не продолжается долго, ибо нахлынувшая боль даёт о себе знать. – Что я могу для тебя сделать? Ты вообще обрабатывала раны? Если нет, то я могу...       – Не нужно, Кристина, я все сделала, – отвечает Лиза, хотя на самом деле не притрагивалась к увечьям ни на лице, ни на теле. – Спасибо, что пришла проведать меня. А теперь уходи.       – Почему? Ты больше не хочешь меня видеть? Ты всё-таки на меня злишься, да? – испугано тараторит, хлопая глазами.       – Нет! Конечно, нет... – Лиза тоже хочет подняться с кровати, но навязчивая боль заставляет её вновь осесть, и она тяжело вздыхает, опуская голову. – Я просто не хочу, чтобы ты находилась здесь. Сама видишь, в каких условиях я живу. Мне неловко и...       – Лиза! – резко перебивает Кристина. – Пожалуйста, можно я сделаю для тебя хоть что-нибудь? Я схожу в магазин, куплю тебе чего-нибудь вкусненького. Хочешь?       – Не нужно, Кристин.       – Ну пожалуйста! Я всё ещё чувствую себя виноватой, дай мне успокоить своё сердце.       Лиза качает головой, не в силах сдержать улыбки, потому что поведение девушки её умиляет. И как она может отказать ей, как может заставить уйти, когда Кристина смотрит вот так? В её взгляде искреннее желание помочь; в каждом движение, в каждом слове, что она проронила, сквозит сожаление, откровенное сострадание. И Лиза кивает. Потому что иначе не может.       – Хорошо.

***

      – Ну нет, давай не будем смотреть этот фильм, у него описание скучное! – ноет Кристина, пока Лиза самодовольно улыбается, включая фильм. – Ну Лиза!       – Ну что «Лиза»? – усмехается, наблюдая за Кристиной, которая недовольно дует щёки, ёрзая на постели.       И тогда Захарова нагло выхватывает из чужих рук телефон, смеясь и отворачиваясь на противоположный от девушки бок.       – Всё, не отдам больше!       Андрющенко, превозмогая боль, на локтях осторожно поднимается, а после садится на чужие бёдра, начиная Кристину щекотать. И видя, как девушка громко хохочет, извиваясь под ней, не может сдержать широкой улыбки.       – Ещё как отдашь, милая!       Кристина, чувствуя, как живот болеть начинает, и она не может ничего сказать, задыхаясь от смеха, хватает Лизу за руку, намереваясь завершить пытку. Она неосознанно тянет Андрющенко на себя, и девушка совсем неожиданно падает на Кристину, врезаясь губами в тёплую щёку.       – Эй, ты опять за своё, извращенка? – шутливо произносит Кристина, легонько отпихивая от себя девушку.       У Лизы улыбка в одночасье пропадает, и лицо мрачнеет. Она знает, что Кристина просто шутит, прекрасно понимая, что Лиза сделала это не специально и, наверно, никак не собирается её задеть. Но Лизу задевает. Она вспоминает недавний день у реки, когда, поддавшись чувствам, которые Андрющенко тогда ещё не до конца осознавала, она совершила ошибку, из-за которой могла окончательно разрушить дружеские отношения с Кристиной. И ей не верится, что Кристина сейчас с ней, смеётся и так легко шутит на тему, которая, как кажется Лизе, должна задевать её. Но всё выходит наоборот.       Они наконец-то выбирают фильм, который устраивает обеих. Лиза, лёжа на постели, держит телефон двумя руками, пока Кристина осторожно укладывает голову ей на плечо, щекоча щёку своими волосами. И в этот момент Лиза задерживает дыхание, потому что происходящее почему-то кажется нереальным. Кристина слишком близко. Не отталкивает её, а напротив – хочет быть рядом. И это происходит после того, как Андрющенко осознала свои чувства, которые с каждым вздохом Кристины лишь крепнут, отдаваясь мурашками по всему телу. Ей кажется, что Бог над ней издевается. Будто он специально прислал это испытание, искушая её, чтобы после Кристина от неё вновь отдалилась, растоптав её подлинные, нежные чувства.       Лиза тяжело вздыхает, стараясь не думать о будущем, потому что сейчас слишком хорошо. Она уверена, что нет у неё никаких шансов на взаимность со стороны Кристины, но всё же не лишает себя возможности насладиться столь сладким, невинным моментом. И она осторожно кладёт руку на талию Кристины, прижимаясь ближе настолько, насколько позволяют дружеская между ними грань. А Захарова вовсе не против – она улыбается и щекой трётся о чужое плечо, не подозревая, что в этот момент происходит внутри у Лизы.       Они молча лежат в обнимку, смотря фильм. И через какое-то время Лиза бросает взгляд на Кристину, замечая, как та начинает сонно прикрывать веки, намереваясь заснуть. Она знает, что правильным будет разбудить Кристину и попросить уйти, потому что у Лизы оставаться нельзя. Но Захарова крепче прижимается к девушке, и последнее, чего хочет сейчас Андрющенко – это Кристину потревожить. В ней здравый смысл борется с чувствами, которые не хотят Кристину отпускать, и последние всё же после непродолжительной борьбы одерживают победу.       Лиза выключает телефон, накрывает Кристину лёгким одеялом и, недолго думая, наклоняется к уже спящей девушке, мягко прижимаясь губами к золотистой макушке. И жест этот – такой очаровательный в своей невинности, но в то же время преисполненный дерзостью, заставляет Лизу покраснеть, словно Кристина сейчас не спит, а смотрит на неё осуждающе, заставляя ненавидеть себя за свои чувства. Но Захарова мирно спит, ничего не подозревая. А Лиза всё равно себя ненавидит.

***

      Кристина просыпается глубокой ночью, чувствуя непреодолимое желание выпить воды. И первое, что привлекает её внимание, заставляя окончательно проснуться – приглушённые стоны. Она испуганно распахивает глаза, озираясь по сторонам. И, когда до неё доходит, что она находится в квартире Лизы, Кристина бросает взгляд на противоположную сторону кровати, видя на ней тёмный силуэт девушки.       – Я боялась, что ты проснёшься, – тихо произносит Андрющенко, поворачивая голову к Кристине.       – Что это, Лиза? – встревоженно лепечет, морщась, когда стоны женщины, видимо, издаваемые в соседней комнате, становятся громче.       Лиза приподнимается на локтях, нехотя отвечая, точно это не имеет никакого значения:       – Моя мать.       У Кристины липкие мурашки бегут по всему телу, потому что жутко безумно. Жутко лежать в кромешной тьме, слыша не привычную тишину, а скрип кровати, громкие женские стоны и пошлые шлепки, заставляющие содрогаться. Слишком мерзко.       – Поэтому я хотела, чтобы ты ушла, – виновато шепчет Лиза, придвигаясь к Кристине ближе. – Мне нужно было отправить тебя домой, но ты уснула... Боже, извини, что тебе приходится слушать это.       – И часто у тебя так?..       – Почти каждую ночь, – спокойно отвечает, будто в этом и впрямь нет ничего такого, на что стоило бы обращать внимания; будто это обыденная вещь, которая происходит во всех домах, – иногда не только ночью.       – Извини за вопрос, но... – неуверенно начинает Кристина, бросая взволнованный взгляд на Лизу, которая в силу обволакивающей комнату темноты не способна его увидеть, – ...она так кричит... Её один мужчина... трахает?..       Вопрос Лизу ничуть не удивляет: она понимает, что Кристине до безумия тревожно. Андрющенко чужую ладонь в свою нежно берёт, говоря этим жестом о том, что Кристина в безопасности. Ей нечего бояться, потому что Лиза рядом; потому что Лиза не допустит того, чтобы кто-то в её присутствии причинил вред Кристине.       – Я не знаю, – честно отвечает, усаживаясь на колени перед девушкой. – Но, Кристин, пожалуйста, не волнуйся. Подобное – обычное явление в этой квартире, с которым мне приходится мириться. Через несколько минут всё утихнет, и никаких мужчин в доме не будет, слышишь? К нам никто не зайдёт, потому что я им не нужна. И да, можешь не переживать – я закрыла дверь в комнату на замок.       Кристина кротко кивает, веря Лизе. Она ладонь её сжимает крепче и на коленях ползёт ближе, слегка прижимаясь к чужому плечу, и прикосновение это дарует необъяснимое спокойствие. Каждый хриплый стон, звонкий шлепок и осознание, что в этой квартире сейчас находится, возможно, не один мужчина, заставляют тело мелко дрожать, словно от озноба. Каждый мужчина вызывает в ней неподдельный страх. Только теперь он увеличился вдвойне, потому что страшно не только за себя.       – Они действительно тебя не трогали? – сомневается Кристина. – Никогда даже не пытались зайти в твою комнату?       – Правда, никогда, – говорит успокаивающе Лиза, нежно поглаживая ладонью чужое плечо.       И Кристина раздражается. Она уверена буквально на все сто процентов, что Лиза ей врёт. Врёт, дабы успокоить такую трусливую девочку, как Кристина Захарова. Но Кристина ведь не трусливая! Не настолько, чтобы была необходимость так щепетильно успокаивать её, утаивая правду.       – Ты говоришь совсем неуверенно... – констатирует Захарова, слегка отстраняясь от девушки. – Ты мне врёшь, Лиза. Скажи правду, я...       Кристина резко умолкает, чувствуя, как сердце начинает отбивать быстрые ритмы, и она буквально слышит каждый его стук... А может, и не своего сердца. Лиза тоже затаила дыхание, потому что стоны резко прекратились, и они вдвоём услышали тяжёлые шаги в прихожей.       И в следующий момент Кристина неосознанно вскрикивает, когда в дверь кулаком с размаху бьют, и от этого кровь стынет в жилах, а сердце останавливается в леденящем ужасе.       Лиза ей тут же рот ладонью закрывает, и строго, с нескрываемой паникой шепчет на ухо:       – Тише, тише, Кристин.       – Открывай, Лизка, мы с тобой в прошлый раз не закончили! – басистый, противный мужской голос раздаётся за дверью, а за ним – такой же низкий, грудной смех, но более приглушённо.       Дрожа, Кристина на Лизу испуганные глаза поднимает, не в силах увидеть её выражение лица. Но она чувствует, что девушка тоже дрожит, судорожно вздыхая ей в волосы.       – Открывай, говорю, иначе замок сломаю или твою мамку убью, нахуй! – не скрывая своей агрессии, кричит мужчина, барабаня в дверь. Осознав, что это бесполезно, он начинает с неистовой силой дёргать ручку, старый замок которой точно не выдержит подобного издевательства.       – Прячься под кровать, – взволнованно шепчет Лиза, отстраняясь от девушки.       – В смысле? А ты? – непонимающе лепечет Кристина, слыша бешеную панику в собственном голосе.       – Кристин, – укоризненно произносит, кивком указывая на пол.       – Но...       – Сука, просто спрячься под кровать, блять! Быстрее! – разгневанно шепчет, толкая Кристину в грудь.       И только тогда Захарова, поражённая ещё бо́льшим страхом, делает так, как велено: спускается с кровати, чтобы спрятаться под ней, боясь даже лишний раз вдохнуть.       В этот момент ручка двери не выдерживает, и замок предательски ломается.