Часть 14
2 июля 2023 г., 23:49
Примечания:
ребята, главы выходили редко потому, что совсем не было времени в связи с учёбой 🥺 отныне я буду стараться чаще радовать вас новыми главами!!
спасибо всем, кто читают мою работу и ждёт продолжения! также мне безумно читать ваши отзывы❤️
Лиза дрожит, таращась широко распахнутыми глазами на громоздкого мужчину, слабо освещаемого тусклым светом лампы в прихожей. У неё сердце в груди неистово бу́хает, отдаваясь неровным стуком в горле. Понимание того, насколько она сейчас бессильна, ядовитой корочкой обволакивает мозг. Страшно не только за себя, но и за Кристину, которую в любой момент могут обнаружить, и если с ней что-нибудь случиться, Лиза отчётливо осознаёт: она никогда себе этого не простит.
Мужчина нащупывает широкой ладонью выключатель, и Андрющенко морщится от резкого света, в миг окутавшего комнату.
– Чё, думала, я забуду, что ты натворила? – цедит сквозь оскал, неторопливым шагом сокращая и без того непозволительно опасное расстояние между дверью и кроватью. – Хах! Ну и ебало у тебя, девочка. Кому же ты дорогу перешла, а, Лиза? Неужто мать так избила? – насмехается, вскидывая подбородок.
Возле дверного проёма вырастает ещё одна фигура – небритый худощавый мужчина, которого Лиза видела пару раз на кухне с матерью, но не обращала на него должного внимания. Ведь это обычное дело – появление всякое сброда в их гнилой, пропитанной сыростью квартире.
– Что ж, если бить ебало тебе уже нет смысла, тогда... – Грузный мужчина, приблизившись вплотную к кровати, накрывает шершавой ладонью колено девушки, вжимаясь пальцами в кожу через ткань льняных клетчатых штанов, – ...будешь подставлять задницу. Посмотрим, трахаешься ли ты так же хорошо, как и твоя мать.
Лиза, ошеломлённая, поражённая невыразимым возмущением, отскакивает на другой край кровати, словно ошпаренная, и не скрывает животного страха, который плещется на дне её тёмных зрачков.
– Нет! Тебе мой матери недостаточно?!
Вцепившись дрожащими пальцами в лёгкое ситцевое одеяло, Лиза пытается сообразить, что может сделать, чтобы избежать самого ужасного, что собираются сделать с ней сейчас, в её собственной комнате. Мозг затуманен, не удаётся зацепиться ни за одну дельную мысль. Страх за свою (и не только за свою) жизнь обволакивает с ног до головы, и тогда она кричит, сама не зная, на что надеясь:
– Попробуй только ещё раз прикоснуться ко мне своими мерзкими руками! Клянусь, я убью тебя, убью каждого из вас, если ваши грязные пальцы...
– Ну прикоснулся, и чё дальше? – хриплый прокуренный голос пробасил где-то над ухом, и тогда Лиза резко оборачивается, с ужасом смотря на худощавого мужчину, который, находясь за её спиной, бесцеремонно укладывает ладонь на внутреннюю сторону девичьего бедра, больно сжимая. – Тебе же нравится, хули ломаешься, как целочка?
И они вдвоём мерзко смеются, заставляя Лизу задыхаться от тревоги и нарастающей боли, ибо прикосновения их, точно паяльник, обжигают ещё незажившие раны, оставленные шайкой гнусного мальчишки. И всё, что ей остаётся – молиться о том, чтобы, закончив затеянное, они ушли, не заметив Кристину. Сил сопротивляться нет – всё тело отдаёт непосильной болью. Да и если бы они были, разве смогла бы она дать должный отпор двум взрослым мужчинам, которые уже облепили её со всех сторон?
Пыль щекочет нос, и Кристина, еле сдерживаясь, зажимает ноздри пальцами, чтобы не чихнуть. Потому что прекрасно понимает, что если издаст хотя бы малейший звук, шансы помочь Лизе значительно снизятся. Она каждое слово слышит, покрываясь мерзкими мурашками от ледяного ужаса. Хочется вылезти из-под кровати, обнажить ярость, набросившись с нею на мужчин, посмевших к Лизе прикоснуться. Но страх, преобладающий над всеми остальными чувствами, не даёт ей даже пошевелиться. Её останавливает и осознание того, что вряд ли она, хилая девочка, сможет хоть чем-нибудь помочь, если поступит так безрассудно.
И когда Кристина слышит глубинный всхлип, сопровождаемый жалобным «Не надо...», сердце болезненно сжимается, и она начинает судорожно искать взглядом хоть что-нибудь, за что могла бы зацепиться. И находит. Керамическая продолговатая ваза, стоявшая на полке подле двери, становится единственной надеждой на то, что благодаря ей получится у Кристины бедную девочку спасти, не дав произойти ситуации, от которой кровь стынет в жилах.
Первой мыслью было разбить о стену вазу, вонзить острый осколок в плоть каждому из насильников. Но в следующий момент девушка думает о всех нюансах, и идея эта кажется слишком неустойчивой для воплощения. Во-первых, осколки могут попасть на неё, искромсав тело и лицо. Но это пустяки по сравнению со вторым пунктом, который гласит о том, что, возможно, не получится с первого раза тяжёлую вазу разбить, и если за это время её схватят, всё станет предрешено.
А Лизонька, чувствуя, как истерика начинает подступать к горлу, с остервенением прикусывает ребро ладони, сдерживая рыдания. Не может она дать волю своим эмоциям, когда Кристина лежит там, под кровью, дрожа от страха. Не хочет её сильнее напугать своими надрывными рыданиями. И поэтому молчит, лишь крупно дрожа, когда мерзкие руки, нагло забравшись под футболку, касаются груди.
Медленно, стараясь не издать ни малейшего звука, Кристина выползает из-под кровати, и когда ей открывается возможность беспрепятственно вскочить на ноги, она медленно переводит настороженный взгляд на кровать, опасаясь того, что может на ней увидеть. И увиденное вонзается острым наконечником стрелы в грудь, сбивая дыхание. Лизу бесцеремонно трогают везде, где только нельзя, пока она сжимается, закрывает лицо ладонями, содрогаясь от каждого прикосновения.
Кристина хочет проползти ещё какое-то расстояние на коленях, оставаясь незамеченной, но как только она переставляет колено вперёд, половица предательски громко скрипит, и скрип этот отпечатывается в сознании точно выстрел перед смертельным боем.
Теперь все взгляды обращены на неё: два удивлённых, которые, разглядев девушку, становятся до ужаса насмешливыми и похотливыми, и один испуганный. Кристина готова поклясться, что Лиза так и норовит выкрикнуть: «Ну зачем ты вылезла, глупая?!»
Пути назад нет – и Кристина подрывается на ноги. Всё делает настолько быстро, что мужчины, толком не соображая, что происходит, тупо пялятся, не успевая вовремя отреагировать. Кристине этого времени достаточно. Достаточно для того, чтобы схватить увесистую вазу, мёртвой хваткой вцепившись в горлышко; достаточно для того, чтобы подбежать к кровати и, размахнувшись, наотмашь ударить по голове громилу, держащего Лизу за талию. Ударить, вкладывая всю свою силу. До искр из глаз, до крови на лбу. И ещё раз. Бить до тех пор, пока ваза не расколется.
Крики, грязные ругательства, судорожные всхлипы и попытки оттолкнуть – ничего Кристину не останавливает, приводя лишь в большее безумие. И ничего она не чувствует, кроме манящего желания убить. Убить за Лизу.
Жилистая ладонь хватает девушку за тонкое запястье, рывком тянет на себя, заставляя обратить внимание на обладателя потёртых татуировок на костяшках пальцев, который замахивается второй рукой, намереваясь ударить Кристину, но она опережает его. Бьёт так же сильно, всё той же вазой, замечая, как трещины, словно змеи, расползаются по керамике, становясь длиннее и опаснее.
Нежные руки, схватившие Кристину за талию и притянувшие к себе со спины, останавливают её, заставляют замереть. Ваза падает из рук, когда тёплые губы прикасаются к мочке уха, успокаивая. А затем раздаётся шёпот – тот, который пробирает до мурашек, заставляя покалывать кончики пальцев:
– Хватит. Бежим отсюда.
– Убью, блять! – Амбал, которого Кристина ударила первым, достаёт из-за пазухи складной нож, и Захарова вздрагивает, когда лезвие сверкает возле её лица.
Лиза хватает испуганную девушку за руку, резким движением заставляет отступить на шаг. И Кристина, очнувшись от оцепенения, сильнее обхватывает чужую холодную ладонь, чтобы в следующий момент они вместе выбежали из комнаты, подгоняемые цепким страхом.
Входная дверь, к счастью, оказывается не заперта, и девочки выбегают из квартиры, даже не обувшись, ибо времени терять категорически нельзя – сзади уже раздаются тяжёлые быстрые шаги.
Перед тем, как они выбегают в холодный сумрачный подъезд, Андрющенко краем глаза замечает лежащую на полу на кухне маму. И сердце сжимается – больше от обиды, нежели от жалости. Лиза больше не подбежит к ней, не поможет подняться, не справится о её самочувствии. Потому что не хочет. Потому что слишком мерзко и больно.
Уже в подъезде, возле массивной железной двери, Лиза резко останавливается и охает, хватаясь за бок, который начинает нещадно болеть, и сделать даже малейший шаг становится пыткой. Кристина в панике распахивает глаза, лихорадочно соображая, что может сделать. И, недолго думая, она, садясь на корточки, слегка наклоняется, давая Лизе возможность взобраться на свою спину. Андрющенко без слов понимает, что от неё требуют, и, сомневаясь, что это хорошая идея, всё же принимает помощь, осознавая, что каждая секунда на счету.
Кристина крепко обхватывает девушку за бёдра обеими руками, пока та обнимает её за шею, прижимаясь всем телом, и выбегает на улицу, как раз в тот момент, когда дверь квартиры с громким звуком распахивается.
Захарова бежит настолько быстро, насколько позволяют силы. Лиза совсем не лёгкая, но Кристина не позволяет себе даже на секунду остановиться или замедлиться, понимания, что отвечает сейчас не только за свою безопасность. Она не слышит ничего вокруг, не пытается посмотреть назад, боясь наткнуться на преследователей, которые не собираются отступать. Резким движением заворачивает за угол дома, бежит в сторону гаражей, что тёмными силуэтами виднеются вдалеке и, как ни странно, кажутся самым подходящим местом, где можно сейчас укрыться.
И как только Кристина забегает за низенький гараж, стоящий рядом с двумя высоки берёзами, её пронзает волна боли, заставляющая упасть на холодную землю вместе с Лизой, которая недовольно шипит, хватаясь за ушибленное место.
– Боже мой, прости... – виновато лепечет Захарова, подползая на четвереньках к девушке. И руки протягивает, сама не зная для чего.
– Я настолько тяжёлая? – Лиза берёт Кристину за протянутую руку, вставая на колени. Тело всё так же невыносимо ноет, но она лишь судорожно выдыхает, прикусывая нижнюю губу.
– Нет, я... – Кристина осторожно берёт свою ступню в руки, и от боли шипит, когда кончиками пальцев дотрагивается до повреждённого места, – ...наступила на что-то острое, похоже...
– Ох... – выдыхает Лиза, прикрывая глаза. – Так, ладно... Сейчас мы приедем к тебе и домой и обработаем ногу, хорошо? Слава богу, я успела схватить телефон.
Перед тем, как вызвать такси, девушка включает фонарик, желая посмотреть, насколько сильно Кристина поранила ногу. И, видя глубокий порез, бордовая кровь из которого сочится ручейком, не собираясь останавливаться, Лиза виновато сжимает губы в тонкую полоску.
Назвав диспетчеру номер дома, находящегося недалеко от её собственно, Андрющенко аккуратно поднимается с земли и теперь уже сама любезно помогает Кристине, позволяя закинуть руку на своё плечо и облокотиться на себя.
***
– Больно... – шипит Кристина, хмурясь от неприятных ощущений. – Я знаю, малыш, потерпи немного. – Лиза, сидя напротив Кристины на коленях и положив её ступню себе на бедро, аккуратно промокает стерильной марлевой повязкой рану. – У кошечки боли, у собачки боли, а у Кристиночки не боли... Кристина смеётся, и уголки губ Лизы непроизвольно тянутся вверх, а в груди разливается щемящее тепло. Она сравнивает смех девушки с тёплым летним дождем, слушать который, сидя на подоконнике – необыкновенное удовольствие; с прекрасной мелодией, сыгранной на фортепиано, потому что играть на этом инструменте – несбывшаяся детская мечта Лизы; с пением птиц, что заставляет утром разлепить веки, напомнив, что вообще-то жизнь продолжается. Кристина – волшебная, и смех её, несомненно, тоже. – Что? Мне бабушка в детстве так говорила, – улыбается Лиза, бросая взгляд на Кристину, которая заправляет длинную прядь волос за ухо, выглядя при этом по-особеннному очаровательно. – Мне тоже. Но мне всегда было жалко кошечек и собачек... Уж лучше пусть у меня болит! Андрющенко хихикает себе под нос, умиляясь с девушки, и в очередной раз думает о том, что Кристина поистине светлая девочка. И лучше бы она не была такой, потому что сердце Лизы начинает болеть, когда она вновь понимает, что такая девочка достанется не ей. Не её Лиза сможет окутать своей нежной любовью, потому что Кристине это попросту не нужно. – Лиз... – шёпотом зовёт Захарова, и голос её становится намного серьёзнее, чем несколько мгновений назад. – М? – Это же не в первый раз, да? – О чём ты? – Ты знаешь, о чём я. Лиза тяжело вздыхает, чувствуя режущий ком в горле, потому что вновь с головой погружается в события, которые хочется забыть, словно произошедшее – тошнотворный ночной кошмар, не стоящий её внимания. Но как бы того ни хотелось, девушка отчётливо понимает, что забыть такое не получится никогда. И, скорее всего, её ждёт далеко не одна ночь, сопровождаемая слезами и холодным потом, стекающим по лицу. – Нет, со мной такое впервые. – Но один из них сказал, что вы не закончили в прошлый раз... – Меня никогда раньше не пытались изнасиловать, Кристин. – Лиза поднимает взгляд на девушку, переставая обрабатывать рану. – Этот ублюдок – один из маминых ёбырей. Кричит на неё, избивает, насилует. И ведь она всегда за него, всегда! – Андрющенко судорожно выдыхает, сжимая кулаки. Было видно, как она изо всех сил сдерживает накопившуюся злость и обиду, пытаясь успокоиться. – Я всегда оставалась виноватой, сколько бы ни пыталась её защищать. Но недавно... недавно они вновь устроили скандал, и я – ох, добрая моя душа! – снова решила вмешаться. Только на этот раз грёбаный Андрей словно с цепи сорвался, клянусь! Насколько я знаю, у него что-то случилось, вроде проблемы с законом... Блять, в общем, я никогда не видела в нём такой вопиющей агрессии. Он пытался меня ударить, ломал предметы, которые попадались ему на глаза... И когда он схватил нож, я разбила чёртову бутылку водки ему же об голову. После этого он разозлился ещё сильнее... Видела бы ты его глаза! Я тогда сбежала из дома, думала, что он забудет об этом, ибо был слишком пьян. Долгое время Андрей не появлялся в квартире, и я уж было подумала, что теперь моя жизнь станет чуточку спокойнее, но, как оказалось, этому не суждено было долго продлиться... А что было дальше, ты и сама видела. Кристина сидит, понурив голову, и чувствует, как в груди ноет от невыносимого чувства сострадания, потому что Лизу действительно жаль. В голове вновь всплывает страшная картина: двое мужчин трогают своими клешнями Лизу, пока та сжимается настолько, словно ещё немного и растворится. Захарова чувствует слёзы, обжигающие веки, и шмыгает носом, раздражённо вытирая пальцами влагу с глаз. Сейчас, сидя перед Лизой, ей хочется быть сильной. Искренне помочь, отплатить за ценную поддержку, которую оказывала Андрющенко, когда Кристине это было необходимо. – Не возвращайся больше домой. Не ночуй там. Мне за тебя страшно. Лиза грустно усмехается, качая головой. – Я бы с радостью, моя хорошая, но где же мне тогда жить? Снова ночевать на улице? Не волнуйся, я смогу постоять за себя, правда. Буду держать под подушкой нож или пистолет... – Лиза улыбается, и всё это звучит как чёртов сарказм, заставляющий Кристину небрежно фыркнуть. – Я не пущу тебя домой, слышишь? Поживи у меня неопределённое время, пока... – Захарова задумывается, беря Лизу за руки. – ...В общем, пока мы что-нибудь не придумаем. Так будет лучше. И для тебя, и для меня. – Ох... – Андрющенко в растерянности опускает взгляд, не зная, как реагировать на благосклонное предложение девушки. – Я не знаю, Кристин... Мне неловко. Не хочу постоянно стеснять тебя... Да и твоя мама... – Мама не будет против! – воодушевлённо перебивает Кристина, чуть ли не подпрыгивая на кровати. – Ты не знаешь, но она мне говорила, что ты очень милая девочка. И ещё она у меня очень-очень добрая, обязательно всё поймёт. Тебе здесь все будут рады, Лиза. И меня ты стеснять не будешь. Пожалуйста, соглашайся. Я же не смогу спать ночами, зная, что ты где-то там, возможно, в опасности... – Господи, ладно, – сдаётся Лиза, театрально закатывая глаза. – Я только вещи кое-какие днём заберу, хорошо? Обычно в такое время в квартире никого нет, поэтому тебе не стоит идти со мной. А сейчас... – Лиза вновь прикасается марлевой повязкой к стопе Кристины, заставляя девушку втянуть воздух сквозь сжатые зубы, – ...позволь мне наконец-то до конца обработать и перевязать твою бедную ножку.***
Кристина упрашивала Лизу взять её с собой, чтобы помочь, но Андрющенко наотрез отказывалась, приговаривая, что сейчас в квартире, скорее всего, никого нет и помощь ей не нужна, ведь из вещей всего пару комплектов одежды. И ведь Захарова не дура, поняла, что Лиза волнуется за неё, ибо сама же не уверена в том, что дома нечего опасаться. Но всё же осталась. Взяла с Лизы обещание, что в случае чего она ей обязательно позвонит, напишет сообщение, да что угодно! И, чтобы не терять время зря, принялась за готовку, решив порадовать Лизу курабье – своим любимым печеньем, которое она однажды приготовила на день рождения мамы. Спустя несколько минут, когда Кристина была вовлечена в готовку, выдавливая печеньки на противне, застеленной пергаментом, и иногда поглядывая на телефоне, лежащий напротив, в прихожей раздались приглушённые стуки. Захарова, обрадованная тем, что Лиза вернулась так скоро, похрамывая направилась к двери. Но, открыв её, улыбка в одночасье исчезла, лицо стало мрачнее, потеряв краски – точно тучи заволокли ясное небо, предвещая грозу. На пороге стоял человек, которого она хотела увидеть сейчас меньше всего. Да что там, она вообще не хотела его видеть. – Зачем пришёл? – с напускным безразличием, по-деловому складывая руки на груди. – Почему ты игнорируешь мои звонки? – вопросом на вопрос. Кристина впервые видит лицо Артёма после того, как Лиза избила его. И отмечает про себя, что смотреть на девушку с гематомой под глазом оказалось в сотню, нет, в тысячу раз больнее, нежели на него. – Действительно, почему? – усмехается, растягивая рот в ядовитой насмешливой улыбке. – А ты подумай, милый. – Слушай, Кристин, я был очень пьян, мне действительно жаль... – Да плевать мне, – резко перебивает, делая шаг вперёд, когда Артём намеревается переступить через порог. – Кто знает, быть может, я бы вновь простила тебя за насилие в свою сторону, потому что дура... Но простить за такое точно не смогу. – О чём ты? – Артём непонимающе сводит брови к переносице, будто действительно не понимает. Кристина начинает злиться. Больше всего ей сейчас хочется захлопнуть дверь прямо перед носом парня. Но она сдерживает накапливающую ярость, тяжело выдыхая. Отходит в сторону, всё-таки позволяя Артёму зайти в квартиру. Потому что вот он, идеальный момент, чтобы поставить точку в их отношениях. Теперь уже навсегда. – Не ты ли со своими дружками избил Лизу? Свиридов комично вздымает брови вверх, всем своим видом выказывая глубочайшее удивление, и выглядит при этом до невозможности глупо. – Это тебе Андрющенко сказала? – Сказала, да. – Кристина прижимается спиной к стене, вскидывая подбородок. – Ну, можешь объясняться. – Да что здесь объяснять, Крис? – Артём делает шаг к девушке, вставая напротив. – А ты ещё говоришь, что не наивная! Боже, ты действительно ей веришь? – Верю, Артём. Всем своим сердцем верю. – А доказательства у неё есть? Кристина тихо смеётся, потому что вся эта ситуация до невозможности глупая. Она действительно верит Лизе, и наблюдать за тем, как Артём отчаянно пытается отрицать свою виновность – сплошная потеха. С каждой секундой он опускается в её глазах ещё ниже. Хотя, казалось бы, куда ниже? – Увечья на её лице и теле недостаточные доказательства? – Кристин, послушай меня, – серьёзно говорит парень, будто сейчас, сложив руки на поясе, начнёт зачитывать ей заумную лекцию. – Здо́рово Андрющенко придумала, обвинив во всём меня. Я не удивлён, что её избили. Такая, как она... наверняка не только мне перешла дорогу... Но я не имею к этому ни малейшего отношения! Как же ты не понимаешь? – Свиридов хватает девушку за запястье, легонько встряхивая. – Эта змея собирается промыть тебе мозги, Крис! Она специально настраивает тебя против меня. Хочет разрушить наши с тобой отношения. Это же очевидно! Кристина резко одёргивает свою руку, потому что прикосновения Артёма больше не вызывают в ней трепет, не успокаивают, как раньше, а напротив, ещё больше напрягают, пробуждая чувство отвращения. – Не верю. Ни единому твоему слову не верю, – твёрдо произносит, нисколько не сомневаясь в ситуации, которую уже выстроила у себя в голове. И Артёму не удастся вновь заставить её сомневаться, переманив на свою сторону. – Не зря говорят, что со стороны виднее. Лиза искренне переживает, видит, какой ты мудак, и именно поэтому защищает меня. Да, она хочет, чтобы мы расстались, но это только потому, что ты губишь меня в этих отношениях! – Да она будет против любых твоих отношений, разве непонятно?! – Артём, негодующе всплеснув руками, отходит от Кристины на шаг. – Это ещё почему? – Да потому, что она хочет, чтобы ты досталась ей! – И тычет пальцем в лоб девушки, будто желая внедрить ей эту фразу в мозг. – Она в тебя втюрилась, Кристин. Захарова непонимающе моргает, потому что Артём говорит вещи, которые совершенно не вяжутся у неё в голове. Будто он на ходу придумывает сюжет к какому-нибудь драматическому сериалу с нотками совершенно нелепой комедии. Ибо всё это звучит слишком глупо, нереально, чтобы происходить в её жизни, которая и без того полна вечных проблем и не дающего облегчённо выдохнуть стресса. – Что за бред? – Открой глазки, моя хорошая. Разве не видишь, что Лиза... да она же типичная лесбиянка! И избила она меня потому, что ревновала тебя. Достаточно сложить дважды два, чтобы понять её истинные намерения. Удивительно, что ты ничего не замечаешь. – И улыбается, обнажив ровные зубы, когда видит замешательство на лице Кристины, которая, кажется, наконец-то приняла его слова во внимание. – Всё, о чём она мечтает – переспать с тобой, сечёшь? И если она устанет ждать, если наиграется, то просто кинет тебя. Потому что ей до глубины души плевать на твои проблемы. Ей нужно только... – Артём похотливо проводит ладонью по талии Кристины, заставляя девушку сжаться, – ...это. Если не веришь, то убедись в этом сама. Скажи ей, что она тебе нравится. Вот увидишь, эта девчонка тотчас же прыгнет к тебе на шею. Можем даже пари заключить: если всё окажется так, как я предполагаю, то ты вернёшься ко мне. В ином случае... – Нет. Я не собираюсь участвовать в этом. – Кристина хватает парня за руку, грубо отбрасывая. – Говори о ней, что хочешь, но моё мнение останется неизменным – она во всём лучше тебя. Она та, кто меня всегда поддерживал, а ты – тот, кто постоянно издевался. И я больше не собираюсь плясать под твою дудку. Понятно?! – Да что с тобой?! Я не узнаю Кристину, в которую влюбился! – То есть глупую Кристину, да? – Девушка усмехается, решив наконец-то подвести разговор к завершению, потому что всё это – и глупое выяснение отношений, и глупый Артём, толкающий совершенно абсурдные мысли – её изрядно утомило. – К твоему великому несчастью, такой Кристины больше нет. Перед тобой стоит та, кому плевать на твои слова. А знаешь почему? Потому что она тебя больше не любит. – Брехня. – Свиридов отрицательно качает головой, не собираясь верить Кристине. – Зря ты это говоришь. Я с удовольствием напомню тебе о твоих же словах, когда ты приползёшь ко мне на коленях, умоляя вернуться. Слова эти, как бы ни хотелось, больно режут сердце, и Кристина отчаянно пытается сглотнуть колючий ком, вставший в горле. Ей действительно больно слышать такие вещи от человека, которого она когда-то любила. Да что там говорить, Кристина рассматривала Артёма, как своего потенциального жениха, надёжного человека, с которым она обязательно, обязательно в будущем создаст семью! Сейчас, вспоминая всё это, ей становится смешно: от собственной наивности, от нежелания трезво смотреть на очевидные вещи, которые буквально подтверждают факт того, что не быть ей счастливой в этих отношениях. Никогда. И от прежних мечт и чувств не осталось ничего, лишь вопиющие боль и обида, каких не получается заглушить. – Клянусь, я перережу себе горло, если в моей голове возникнет такое сумбурное желание, как вернуться к тебе, – приблизившись к чужому лицу, цедит Кристина, желая наполнить каждое сказанное слово ядом. – На этой прекрасной ноте я хочу закончить наш бессмысленный диалог. Убирайся из моей квартиры и больше не смей показываться здесь. Прочитать эмоции на лице Артёма было крайне сложно. Казалось, что все они – и гнев, и растерянность, и обида, и разочарование – смешались в единую какофонию звуков, которая теперь раздаётся в ушах Кристины надоедливым шумом. Артём молча постоял ещё с минуту, а после ушёл, захлопнув дверь настолько сильно, что белая штукатурка с потолка, не выдержав, вихрем посыпалась на пол. Кристина судорожно вздыхает, сползая на пол по стене, и закрывает лицо руками, поддавшись эмоциям. Она определенно чувствует облегчение от того, что наконец-то смогла закончить токсичные отношения. Но облегчение это ничтожно по сравнению с тяжёлым, тягостным чувством в груди, какой поселил в ней этот разговор. Слова Артёма внедряются в мозг – и об истинных намерениях Лизы, и о чувствах её, и о том, что она, Кристина, действительно захочет вернуться к парню, когда станет невыносимо. Когда она вновь станет никому не нужной.***
– Очень вкусно, Кристин, – говорит Лиза с набитым ртом, блаженно прикрывая глаза. – Научишь меня так же готовить, м? – Ага... – отстранённо отвечает Кристина, не понимая до конца, что у неё спрашивают. Потому что не до этого. Мысли заняты совершенно другим. Она исподлобья смотрит на профиль Лизы, сидящей рядом за кухонным столом, и в очередной раз прокручивает слова Артёма в голове. А конкретно – слова о том, что, мол, Андрющенко неровно дышит к ней. И как бы она ни хотела выбросить их из головы, как бы ни старалась переключиться на другие, более безмятежные мысли, ничего не получалось. И опасения её подкрепляются воспоминанием о тёплом дне, когда случился её первый и – Кристина уверена в этом – последний поцелуй с девушкой. После того, как они с Лизой помирились, Захарова старалась об этом не думать, воспринимать ситуацию легко, не собираясь нагружать свой мозг бесполезными, ни к чему не приводящими размышлениями. Но сейчас... сейчас не получается отбросить их так же легко, как раньше. Ведь не целуют люди тех, кто им совсем не нравится, правда же?.. И вспоминая все моменты, связанные с Лизой, наполненные чистым, искренним теплом, она неосознанно начинает придавать им совершенно другое значение. А учитывая, что ориентации у Лизы отнюдь не гетеросексуальная, Захарова готова начать заламывать пальцы от волнения, потому что совпадений слишком много. «Если не веришь, то убедись в этом сама. Скажи ей, что она тебе нравится. Вот увидишь, эта девчонка тотчас же прыгнет к тебе на шею», – голос Артёма в очередной раз звучит в голосе, заставляя морщиться. И кажется, что действительно – достаточно сказать эти три слова, понять абсолютно всё по реакции Лизы, тем самым развеяв или, напротив, подтвердив свои опасения. Но разве так можно?.. – Всё нормально, Кристин? – Ты мне нравишься, – на выдохе произносит, тут же давая себе мысленную пощёчину. О боже. Ну как, как можно быть настолько глупой, чтобы, идя на поводу своих мыслей, сказать такое? Интерес, желание убедиться в подлинности своих опасений – всё это, доминируя над здравым смыслом, вырвалось наружу словами, которые останутся в воздухе плотной дымкой, не смогут развеяться на ветру, ибо значат они слишком многое. Лиза замирает, так и не откусив очередное печенье, которое уже поднесла к губам. Она смотрит в одну точку перед собой, вздымая брови вверх, а после усмехается, опуская приподнятую руку обратно на стол. Заветные слова, которые она даже не смела мечтать услышать из уст Кристины, сейчас произносятся так беспечно, до невозможности фальшиво и обеспокоенно. – Зачем ты так говоришь, если это неправда? – удручённо спрашивает Лиза, опуская взгляд на свои руки. – Впрочем, я догадываюсь, зачем. Тебя интересует, нравишься ли ты мне? Могла бы просто спросить, Кристин, а не прибегать к подобным хитростям. – Я подумала, что тогда ты будешь со мной нечестна... – Кристина стыдливо отводит взгляд в противоположную от Лизы сторону, нервно перебирая пальцами прядь волос. – Мне просто было очень интересно... – Что ж, хорошо, что ты мне не нравишься, – улыбаясь, говорит Лиза. – Но это не отмечает того факта, что мне очень обидно. Если бы я действительно что-то к тебе испытывала... представляешь, как мне было бы больно? Нельзя произносить такие слова просто так, нельзя ими разбрасываться... Ты же не такая, Кристин. Я знаю, что ты честная, сердобольная девочка, которая не станет играть чужими чувствами и пренебрегать ими, ведь так? Захарова тяжело выдыхает, чувствуя, как начинают краснеть кончики ушей. Ей действительно кажется, что она сделала сейчас что-то неисправимо ужасное, и Лиза справедливо отчитывает её, заставляя стыдиться ещё больше. – Прости... – Кристина переводит взгляд на девушку, которая равнодушно потягивает чай, постукивая пальцами по столешнице. – Так я действительно тебе нисколечко не нравлюсь, да?.. – Нисколечко, – отвечает Лиза, вновь натягивая на лицо снисходительную улыбку. И как же, блять, сложно держать себя в руках, когда в горле застревает тяжёлый ком, а слёзы дрожат на ресницах, намереваясь в самых неподходящий момент хлынуть из глаз, обнажив подлинные чувства Лизы. – Поэтому не надумывай себе всякого, ладно? Да, я считаю тебя симпатичной девочкой, но никогда не рассматривала как потенциального партнёра... И Кристина кивает, веря Лизе. Она берёт чашку в руки, и губы сжимает в тонкую линию, когда не чувствует облегчения от слов, которые вроде как желала услышать. Вместо этого внутри зарождается новая, необъятная тоска, какой она ещё не испытывала. И всё становится до невозможности странно и нелепо, когда Кристина начинает прокручивать в голове иной исход событий, в котором Лиза бы сказала: «Да, ты мне нравишься».
