Играя свою собственную роль...

      На следующее утро меня разбудили шум воды в душе и тихое пение, выдернув из сна, которого я не помнила, но который оставил меня слегка выбитой из колеи. Я перекатилась на спину и открыла глаза, сонно моргая, оглядывая незнакомую залитую солнцем комнату. Мой взгляд упал на груду одежды на полу, и губы сами собой медленно расползлись в улыбке – я вспомнила предыдущую ночь, и поняла, кто слегка фальшиво напевает ‘Kiss’ Prince в душе.       Я зевнула и с наслаждением потянулась, разминая слегка затекшие мышцы, которыми давно не пользовалась. Если повезет, у меня будет множество возможностей, чтобы привести эти мышцы в должную форму. Я закинула руку за голову, улыбаясь своим мыслям. Шум воды затих, но пение продолжалось. Робин вышла из ванной в коротеньком черном халатике – проклятье, эта женщина удивительно выглядит в черном, – вытирая волосы полотенцем.       – Act your age mama, not your shoe size, maybe we could do the twirl...       Она резко остановилась, заметив меня.       – Доброе утро, – я улыбнулась. – Не могу припомнить, когда мне в последний раз пели серенады в постели.       – Э-э... Привет. – Робин смотрела куда угодно, только не на меня, очевидно, чувствуя себя неловко и не находя подходящих слов.       Я не без труда подавила волну паники. Она не могла уже закончить со мной, ведь так?       Не в том случае, если я могу хоть как-то этого избежать.       Я скинула одеяло и села на край кровати, не отрывая взгляда от ее глаз.       – Иди ко мне.       Думаю, мы обе были удивлены властности моего тона. Она моргнула и опустила полотенце на плечо, уставившись на меня.       – Пожалуйста, – добавила я, протягивая ей руку.       Она колебалась, явно борясь с собой, перед тем, как повесить полотенце на спинку стула и медленно подойти к кровати. Робин остановилась в полуметре от меня, но я притянула ее ближе, так что теперь она стояла между моими ногами.       Секунду я вглядывалась в ее лицо, ища намек на то, что мы разделили этой ночью. «Ну же, милая; не поступай так со мной...»       С осторожной неторопливостью, я развязала пояс и распахнула полы ее халата, упиваясь представшим передо мной видом. Она просто стояла, ничего не делая, пока я медленно проводила руками по ее бедрам и по животу, но когда я коснулась волос внизу живота и мягко прижалась губами к коже, то почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу, и услышала прерывистый вздох, сорвавшийся с губ.       Я обняла ее за талию и прижалась щекой к ее животу.       – Пожалуйста, Робин, – прошептала я, – не отталкивай меня. Я не думаю, что смогу это вынести.       Еще один прерывистый вздох, и я почувствовала нежную руку, мягко поглаживающую мои волосы.       – О, Кэйд... Ты адски пугаешь меня, и ты это знаешь, не так ли?       – Ты тоже пугаешь меня, – пробормотала я в ответ, и ее рука на секунду замерла, прежде чем продолжить движение.       После нескольких минут я, наконец, подняла на нее взгляд, и обнаружила, что Робин смотрит на меня с нежностью, которая успокоила мои опасения. Она взяла мое лицо в ладони и наклонилась, чтобы поцеловать меня.       – Прости, Кэйд. Я не привыкла к тому, чтобы кто-то оставался на ночь... это просто немного выбило меня из колеи. Давай начнем сначала, ладно?       Она снова поцеловала меня. Этот поцелуй был намного более страстным и, когда Робин все же отстранилась, она лежала на мне, ее халат валялся где-то на полу, а ее груди были теплыми и податливыми в моих ладонях.       Она вздохнула и слегка приподнялась надо мной.       – Доброе утро. – Робин нежно поцеловала меня. – Я восхитительно провела время вчера вечером, спасибо.       – Я... – Я не знала, как сказать ей, что прошлая ночь значила для меня, и была совершенно уверена, что мы не готовы к объяснениям в любви, безотносительно моих ночных открытий. Так что, я ограничилась искренним: – Я тоже. – Удовлетворившись довольной улыбкой, которая стала ответом на мои слова.       Я подняла голову и куснула Робин за подбородок, нежно поглаживая большими пальцами напряженные соски, и чувствуя, как напрягаются мои мышцы в ответ на ее резкий вдох.       – Боже... – Ее подбородок исчез из пределов моей досягаемости, она прижалась лбом к моему лбу. – Проклятье... Как не жаль это говорить, но мы должны остановиться. У меня рейс в десять двадцать, автомобиль подъедет через час, а мне еще нужно кое-что сделать...       С тихим стоном отчаяния, я уронила голову на подушку.       – Проклятье. – Медленно, огромным усилием воли, я убрала руки с ее грудей и положила на кровать ладонями вниз. – Несправедливо. Это так несправедливо.       – Согласна, – произнесла Робин с очевидным сожалением. Она чмокнула меня в нос перед тем, как скатиться с меня и слезть с кровати. – Мне жаль, детка.       Я драматично вздохнула, но внутренне улыбнулась. Я могла бы привыкнуть к этому голосу, называющему меня ‘детка’ по утрам. Или в любое другое время, когда ей заблагорассудится. Я повернулась на бок, с разочарованием наблюдая, как Робин снова одевается, скрывая от моего взгляда свое великолепное тело.       – Надеюсь, ты компенсируешь мне это позже, мисс Вард?       Ее взгляд скользнул по моему обнаженному телу, и улыбку, которая появилась на ее губах, можно было описать только как порочную. Восхитительно порочную.       – Будь уверенна.       Ее взгляд заставлял мое тело гореть. Я застонала и накрыла голову подушкой, слушая, как она, смеясь, выходит из комнаты.       – Все, что я могу сделать для тебя сейчас, – крикнула Робин, спускаясь вниз по лестнице, – это приготовить кофе... спускайся, как только будешь готова, найди там себе что-нибудь.       Я лежала неподвижно еще минуту, пытаясь взять эти чувства... эти удивительные чувства... которые Робин вызывала во мне, под контроль.       За ней приедет автомобиль. Она уезжает. На два месяца.       В отчаянии, я плотнее прижала подушку к лицу.       Я не увижу ее два долбаных месяца. Не смогу почувствовать то, что чувствовала этой ночью два гребаных месяца. Не смогу коснуться ее, обнять ее, испробовать ее... «Боже, она еще даже не уехала, а я уже скучаю. Ты плохо справляешься, Кэйд».       Приглушенный телефонный звонок прервал гнетущие мысли. Я отбросила подушку в сторону и скатилась с кровати, внезапно осознав, что теряю впустую то немногое оставшееся время, которое могу провести с ней. Быстро собрав свою скомканную одежду, я вытащила из шкафа Робин футболку университета Лос-Анджелеса и черные шорты, на секунду задержавшись, чтобы вдохнуть знакомый аромат, перед тем как надеть их.       Я начала спускаться вниз, счастливо насвистывая, когда меня едва не сбила с ног Робин, которая почти бежала вверх по лестнице, явно паникуя. Заметив меня, она резко остановилась, и коротко улыбнулась, разглядывая мой новый наряд.       – Проклятье. Тебе идет моя одежда. – Она моргнула, и тут же отгородилась от меня. – Но ты должна уехать. Сейчас.       Тонкое замечание о том, что она даже лучше выглядит вовсе без одежды, умерло на моих губах. Я уставилась на нее.       – Прошу прощения?       Робин пролетела мимо меня в спальню, чтобы вернуться через минуту, и сунуть мне в руки груду одежды – моей одежды.       – Моя сестра только что звонила. Она будет здесь в любую минуту, а тебя здесь быть не должно.       Я машинально взяла одежду и позволила ей стащить меня вниз по лестнице, изумленная поворотом событий. Мы были в холле, и Робин бормотала что-то насчет того, что ее сестра выбрала неудачное время, когда я, наконец, вышла из паралича.       Я остановилась и стряхнула ее руку, которой она отнюдь не нежно подталкивала меня к двери.       – Почему?       Робин нахмурилась, нервно поглядывая на дверь.       – Что ‘почему’?       – Почему я должна уходить, если твоя сестра придет сюда. Ты взрослая женщина, Робин. Это твой дом. Ты можешь приглашать сюда кого заблагорассудится, независимо от того, придет твоя сестра или нет.       Ее глаза сузились, лицо стало ледяной маской – буквально за секунду моя возлюбленная превратилась в незнакомку. Она отступила на шаг и скрестила руки на груди.       – Осторожней, Кэйд. Я не терплю давления. Ночь, проведенная в моей постели, не дает тебе права указывать, как мне вести себя с моей семьей. Я не стану признаваться сестре только потому, что ты хороша в постели.       Я моргнула, мой удивленный вздох был явственно слышен.       «Ой».       Удивительно, сколько боли могут причинить несколько небрежно брошенных слов. Часть меня знала – она не это имела в виду – она не могла иметь в виду это. Робин была напряжена и напугана, и пожалеет об этих словах, как только обдумает их. Вообще-то я могла сказать, что она уже сожалеет о сказанном – она закрыла глаза и сжала пальцами переносицу, тихо ругнувшись.       – Черт, Кэйд, прости...       Но от ее сожалений произнесенные слова на стали менее ранящими, и это нисколько не уменьшило мой гнев.       – Боже, Робин, я не просила, чтобы ты признавалась сестре, я просила только, чтобы ты обращалась со мной как с кем-то, кто тебе небезразличен, вот и все. – Ее глаза расширились, когда я судорожными сердитыми движениями стянула футболку и шорты, кинув одежду в ее направлении.       – Что, черт возьми, ты делаешь?       Я расправила собственную мятую одежду и начала одеваться.       – По подъездной дорожке идет женщина – полагаю, твоя сестра. Ты же не хочешь, чтобы она увидела меня в твоей одежде? У нее могут возникнуть неправильные мысли. – Закончив одеваться, я горько рассмеялась, распихивая нижнее белье по карманам. – Поверить, блин, в это не могу. Давненько я не выскальзывала утром из чужого дома с нижним бельем в кармане.       Я потянула за подол своей шелковой рубашки без рукавов, пытаясь немного разгладить мятую ткань, и нервно пригладила пятерней спутанные волосы, но это мало помогло. Я выглядела именно так, как и должна была – как человек, которого ночью трахнули, а теперь вышвыривают из дома.       – Спасибо тебе, детка, за то, что превратила нечто потрясающе адски великолепное в плохой подростковый фильм. Теперь я знаю – если захочу как-нибудь почувствовать себя дерьмом, нужно просто обратиться к тебе.       Робин вздрогнула и сделала шаг вперед.       – Кэйд...       Я махнула рукой, заставляя ее замолчать, и рывком открыла дверь, напугав блондинку, стоящую снаружи, которая как раз подняла руку, чтобы постучать.       – Доброе утро, – произнесла я, вежливо кивнув. – Вы, должно быть, сестра Робин. Рада познакомиться с вами. Я иногда работаю с вашей сестрой и зашла поздороваться. Я как раз собиралась уходить.       – Кэйд... постой. – Робин пыталась взять меня за руку, но я проскользнула мимо ее смущенной сестры, обернувшись только на крыльце.       – Безопасной поездки, Робин. Я рада, что, по крайней мере ты, хорошо провела время.       – Черт побери, Кэйд, я не то имела в виду...       Я развернулась и спустилась с крыльца, пылая праведным гневом, даже не вспомнив, пока не добралась до Твайлы, что у меня нет ключей. И бумажника. И сотового. Все это лежит в моем рюкзаке, который покоится на табуретке в кухне Робин.       «Прах побери».       Я закрыла глаза и оперлась руками о крышу автомобиля, пытаясь унять свой гнев, к которому теперь прилагалась изрядная доля смущения. «Я не могу вернуться в этот дом. Я не могу вернуться в этот дом. Я не могу вернуться...»       Я топнула ногой по асфальту, и распахнула глаза от внезапной боли. Оказывается, обуви у меня тоже нет.       «Ну, черт».       – Нет, ну это просто потрясающе! Мятая вчерашняя одежда, ни ключей, ни бумажника, ни телефона, ни гребаной обуви...       – Эй, ш-ш-ш... – Робин внезапно очутилась позади меня, обняла меня за талию и притянула к себе. Оперевшись лбом о мое плечо, она сильнее сжала объятия. – Боже, я такая идиотка, Кэйд, прости. Я не то имела в виду... Пожалуйста, детка, не уезжай. Мне так жаль...       Паника в ее голосе уничтожила мой гнев; я вздохнула и расслабилась в ее объятиях, прислоняясь к ней.       – Черт. – «Ну разве мы не пара. Шаг вперед, восемнадцать назад».       Она подняла голову и поцеловала мои волосы.       – Мне так жаль, Кэйд. Я продолжаю все портить. Я никогда не хотела, чтобы ты думала, что я... ты – не хороша в постели...       – Эй! – возмущенно воскликнула я, повернув голову, чтобы хмуро посмотреть на Робин.       – Ах, черт, опять получилось не то... конечно, ты... вообще-то, великолепна... я хочу сказать, что не думаю так о тебе, несмотря на свои слова...       Она выглядела такой взволнованной, такой чертовски серьезной... я рассмеялась.       Робин в замешательстве нахмурилась, и развернула меня лицом к себе, держа за плечи.       – Ты не злишься?       Я фыркнула.       – Конечно, я злюсь – после всего, что ты сказала, и как себя вела.       Она убрала руки с моих плеч и опустила глаза, переминаясь с ноги на ногу, как ребенок, которого отчитали. Великолепный, ростом метр восемьдесят, в обтягивающем черном халатике, слишком коротком для того, чтобы стоять в нем на дорожке перед домом, отчитанный ребенок.       – Я знаю, – тихо произнесла Робин, кинув на меня полный раскаяния взгляд из-под ресниц.       Это было... восхитительно.       Неудивительно, что ей сходит с рук подобное поведение. Один такой взгляд – и ни у кого нет ни шанса. Я вздохнула и приподняла ее голову, коснувшись рукой подбородка, чтобы посмотреть ей в глаза.       – Я переживу это, Робин, но ты в последний раз используешь эту ‘я не привыкла к’ фразу, ладно? Происходящее непривычно для нас обеих, но это не повод, чтобы так себя вести.       – Я знаю, Кэйд, и я сожа...       – Эм, Робин? В чем дело?       Мы синхронно повернулись на голос.       «Ой». Совсем забыла о ее сестре.       Я неторопливо убрала руку с подбородка Робин и отошла на шаг назад, покидая ее личное пространство. Возможно та фраза и была излишне черствой, но Робин права. Ее отношения с семьей – не мое дело.       Пока что.       Робин коротко глянула на сестру и снова повернулась ко мне, держа меня взглядом, будто я могла уехать. Должно быть, она не слышала мою небольшую тираду насчет отсутствия ключей, бумажника и сотового.       – Прости, Триш... мы скоро придем. Дай нам минуту, ладно? На кухне есть кофе.       – Робин, мне нужно...       – Триш. Пожалуйста. Только минуту.       Я почувствовала прикосновение к своим пальцам, и, опустив взгляд, обнаружила, что Робин держит мои руки в своих. Я с удивлением посмотрела на нее. Десять минут назад она была в ужасе от мысли, что ее сестра застанет меня в ее доме и не так все поймет. Или так все поймет. А теперь она стоит посреди дороги, и держит меня за руки.       Раздался раздраженный вздох и звук удаляющихся шагов, но Робин не отводила глаз от меня.       – Так. – Она рассеянно погладила мою ладонь большим пальцем, пристально глядя на меня. – Мы в порядке?       Я сопротивлялась желанию пододвинуться и поцеловать появившиеся от беспокойства морщинки на ее лбу, ограничившись кивком и пожатием ее рук.       – Мы в порядке.       Робин расслабилась с явным облегчением, медленно моргнула и улыбнулась.       – Спасибо.       – Но, если ты снова так поступишь, я пинком отправлю твою прекрасную задницу в следующее столетие. – Я только наполовину шутила, и она знала это.       – Если я снова так поступлю, это будет заслуженным. Я искренне сожалею, Кэйд. Я вела себя... ужасно. Будь я на твоем месте... – Она покачала головой, глядя сквозь меня. – Не знаю, смогла бы я простить себя так быстро.       – Эй. – Я потянула ее за руки, заставляя снова посмотреть на меня. – Не думай, что раз я так быстро простила, то это стало менее болезненным, Робин. Твои слова ранили меня. Но я еще не готова сдаться и, надеюсь, ты тоже.       – Ни за что, – пылко ответила она, мотая головой.       – Хорошо.       Мы стояли и застенчиво улыбались друг другу, пока она не прикусила губу и не покосилась в сторону дома. Ах да, сестра. Все время о ней забываю. Робин снова посмотрела на меня, и внутренние дебаты ясно отразились на ее обычно спокойном лице.       – Может, зайдешь? Я хотела бы... хотела бы, чтобы ты должным образом познакомилась с Триш. – Удивление, должно быть, отразилось на моем лице, потому что она торопливо добавила: – Не как кто-то... не как моя возлюбленная, Кэйд. Я не думаю, что уже готова к этому. Но я хочу, чтобы она знала, ты – больше, чем просто женщина, с которой я иногда работаю.       «Моя возлюбленная». Удовольствие от этих слов было очень острым, и я улыбнулась.       – Я бы хотела познакомиться с твоей сестрой.       – Ну, тогда, – она усмехнулась, – не будем заставлять ее ждать.       Робин повернулась к дому и, отпустив одну мою руку, но продолжая мягко сжимать другую, повела меня по дорожке.       Когда я начала упираться, она остановилась и с любопытством посмотрела на меня.       – Что-то не так?       – Мы... – Боже, не могу поверить, что говорю это. Такое чувство, что мне пятнадцать, и я нарушила комендантский час. – Мы должны придумать легенду или что?       Она в замешательстве нахмурилась.       – Легенду?       – Для твоей сестры. Ты не хочешь, чтобы в твоей семье знали о... нас, но, когда ты побежала за мной... ну, в общем, наверное, это выглядело немного больше, чем дружественно. Что ты собираешься ей сказать?       Робин пожала плечами.       – Ничего.       – Ничего?       – Да, ничего, потому что она не спросит.       – Не спросит?       – Нет. Моя семья... – Она снова пожала плечами. – О некоторых вещах мы просто не упоминаем.       Я не слишком поверила в то, что выбежавшая из дома полуголая Робин, и ее разборки с какой-то женщиной на дороге будут проигнорированы, но вскоре обнаружила, что Робин была права. Когда мы зашли на кухню, ее сестра выглядела скорее раздраженной, чем любопытной, и я получила свой первый урок отношений в семье Вард.       Не спрашивай, не говори, будь жив-здоров.       Робин направилась прямо к кофеварке, наполнила чашку, стоящую рядом на столе и вручила ее мне. Я с улыбкой изучала молочного цвета напиток, довольная тем, что она помнит, какой кофе я предпочитаю.       – Спасибо. – Я обеими руками поднесла чашку ко рту, чтобы подавить желание коснуться Робин.       Она слегка улыбнулась и повернулась к сестре.       – Триш, познакомься с моим хорошим другом – Кэйд Харрис. Кэйд, это моя старшая сестра Триш.       Триш была на пару сантиметров ниже Робин, на голове стильная прическа боб длиной до подбородка. Более округлые черты лица, светло-карие глаза в отличие от жгучих проникновенных почти черных глаз ее сестры, но, несомненно, они были родственниками, и получили привлекательную внешность от родителей.       Триш вежливо кивнула мне, с любопытством рассматривая меня поверх чашки с кофе.       – Приятно познакомиться.       – Мне тоже. – Я пыталась вспомнить, что Робин вчера говорила о своей семье. Старшая сестра, Санта Моника, ресторан... – Вы, должно быть... шеф-повар?       – Да. У меня ресторан в Санта Монике. – Ее улыбка стала шире, и я поздравила себя с выбором темы, которая, очевидно, нравилась Триш. – Приходится много двигаться, но мне нравится. А вы... – Ее глаза округлились, и она поставила кружку на стол. – Постойте. Кэйденс Харрис? Которая пропала?       Я подавила вздох, решив, что сейчас не время вступать в полемику, заявляя, что я не пропадала, и что это было большое недоразумение. Вместо этого я улыбнулась.       – Да, это я. Но в свою защиту, – добавила я шутливо, – я всегда знала, где нахожусь.       – Ну, бывает, – она слегка склонила голову в сторону, задумчиво глядя на меня, – это действительно сильно расстроило Робин. И я рада, что все закончилось хорошо.       – Я тоже, – просто ответила я, чувствуя пристальный взгляд Робин.       Триш слегка приподняла бровь – точно так же, как и Робин, мельком отметила я, – и оглядела меня с головы до ног.       – Я редко смотрю телевизор, но пару раз видела ваш сериал, когда в нем участвовала Робби. – Я могла бы сказать, что эти слова удивили и порадовали Робин. – Простите, что не узнала. В жизни вы выглядите... иначе.       «Мятая одежда и гнездо на голове сделают это с любой», сухо подумала я, смущенно проведя рукой по волосам.       – Мне нравится не быть узнанной. На экране я обычно скрыта несколькими слоями косметики и мусса для волос, так что, это не удивительно.       Мгновение она рассматривала меня, затем рассмеялась и подняла свою чашку кофе.       – С таким лицом, сомневаюсь, что вам нужно много слоев. – Я удивленно подняла бровь, и она снова рассмеялась. – Не стоит выглядеть столь удивленной, когда кто-то говорит, что вы великолепны. Как и все друзья Робин. В конце концов, за это вам и платят, не так ли? Мелькать на экране, хорошо выглядеть, делать деньги...       Я моргнула, удивленная витиеватым оборотом беседы, задаваясь вопросом, не шутит ли она.       – Триш.       В голосе Робин прозвучала смесь раздражения и предостережения, что сказало мне – Триш не шутила. Она действительно перешла от комплимента к оскорблениям за пару слов без видимой причины. Конечно, если ее целью не было вывести Робин из себя – в этом случае, она преуспела.       – Ну, – продолжила я, стараясь говорить спокойно, – мне нравится думать, что это нечто большее. – Я холодно улыбнулась и подняла свой рюкзак, быстро проведя ревизию содержимого, прежде чем закинуть его на плечо. – Так же, как и быть поваром – это больше, чем просто следовать рецептам. Не так ли?       Триш открыла рот, и снова закрыла его. Легкий румянец появился на ее на щеках.       – Да, это так, – спокойно ответила она. – Простите, меня немного занесло.       – Да, немного, – ровно ответила я, решив, что на этом нужно остановиться. К сожалению, из-за злости на подразумеваемое оскорбление в адрес Робин, у моего языка появились свои планы. – Я возражаю не столько за себя – черт, я знаю, почему получила эту работу, и знаю, что не за свои способности – но ваша сестра действительно хорошая актриса. Очень хорошая. И ей пришлось работать вдвое усерднее, чтобы добиться того, чего она добилась, из-за ее внешности и из-за отношения подобного тому, что вы сейчас высказали. – Я уперла руки в бедра, теперь мой голос был сердитым. – Вам когда-нибудь отказывали в работе потому, что вы слишком симпатичны, чтобы быть хорошим шеф-поваром?       – Я... – Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, удивленная внезапной вспышкой гнева.       «Черт. Не лучший способ произвести хорошее впечатление». Я прикусила губу и глубоко вдохнула, вынуждая себя расслабиться.       – Извините. Мне не хотелось бы прощаться на подобной ноте. – Извинения были встречены молчанием. Я достала ключи из рюкзака. – Боюсь, мне пора идти. Триш, несмотря на то, как это могло выглядеть, я действительно была рада познакомиться с вами.       Она медленно кивнула, переведя взгляд с меня на Робин, и тихо произнесла:       – Да, я тоже.       – Робин... – Я повернулась к ней, ожидая увидеть на ее лице гнев или разочарование, но вместо этого находя теплую улыбку.       – Я провожу тебя. – Она повернулась к сестре. – Я вернусь через минуту.       Мы шли молча. Уже у двери я повернулась к ней.       – Прости, меня немного занесло...       Свирепость ее поцелуя застала меня врасплох. Уверена, что всхлип, который я слышала, когда она прижала меня к двери своим телом, принадлежал мне. Ее язык проник в мой рот, и я со звоном уронила ключи на пол, внезапно почувствовав необходимость немедленно коснуться ее кожи. Мои ладони скользнули под ее халатик, жадно сжимая мягкие ягодицы, и она застонала, когда мои руки переместились ниже, притянутые жаром ее кожи, кратко коснувшись влажной...       – Боже... – Робин резко отстранилась и отступила на шаг назад, оставив меня хватать руками воздух. – Ты... – Она покачала головой, тяжело дыша.       – Ты это начала, – обвинительно произнесла я, прислонившись к двери, пытаясь успокоить рваное дыхание и дикое сердцебиение. – Ты же не думала, что я буду просто стоять, пока ты так меня целуешь? Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне... – Я покачала головой, пораженная и немного испуганная нашей потерей контроля.       – Я знаю... Боже, я знаю. Это...       – Сумасшествие, – закончила я ее фразу.       – Да, – выдохнула она. – Сумасшествие.       Робин неуверенно шагнула вперед, и я закончила это движение, сжимая ее в объятиях и опираясь подбородком на ее плечо.       – Я буду скучать по тебе, – наконец, прошептала я, после долгих секунд тишины. Я колебалась, зная, что мы уже говорили об этом, но мне нужно было снова услышать ее ответ. – Ты позвонишь мне, как только сможешь?       – Кэйд... – Она тяжело вздохнула и немного отодвинулась, обхватив мое лицо ладонями. – Раньше мне казалось, что ты будешь меня отвлекать. Но теперь... – Она покачала головой. – Я действительно хочу этого, Кэйд. Я нуждаюсь в этом, и хочу все сделать правильно. Я не знаю, смогу ли...       Мой поцелуй заставил ее замолчать. Я извиняющее улыбнулась.       – Я знаю, прости. Я обещала себе, что не буду давить, но... два месяца – это ужасно долго.       – Я знаю, – Робин погладила меня по щеке, ее глаза изучали мое лицо. – Я позвоню, как только обоснуюсь на месте, а там посмотрим, как дело пойдет, ладно?       – Ладно. – Я кивнула и снова втянула ее в объятие, крепко сжав. – Мне нужно идти.       Я почувствовала, как она кивнула, но ни одна из нас не сделала попытки разжать объятия. Наконец, я глубоко вздохнула и отодвинулась от нее. Я натянула ботинки, которые бросила в холле прошлым вечером. Она нагнулась, чтобы поднять мои ключи, и молча подала их мне.       Наклонившись, я мягко поцеловала ее напоследок, задержавшись, чтобы запомнить текстуру и вкус ее губ.       – Будь осторожней, милая. – Слова родились сами собой.       Робин улыбнулась, медленно и очаровательно.       – Ты тоже, детка. И, Кэйд? – протянула она, когда я открыла дверь. Я остановилась, вопросительно посмотрев на нее. Она положила руку мне на грудь. – Ты была права, когда сказала, что это было потрясающе адски великолепно. Именно так.