Играя свою собственную роль...

      «Гребок... Гребок... Гребок... Вдох.       Гребок... Гребок... Гребок... Вдох.       Согнуться... Развернуться... Коснуться... Оттолкнуться.»       Я легко поддерживала удобный ритм, рассекая воду.       Гребок... Гребок... Гребок... Вдох.       Гребок... Гребок... Гребок... Вдох.       Две недели.       Гребок... Гребок... Гребок... Вдох.       Робин уже две недели как уехала, и мы с ней разговаривали только три раза. Три проклятых раза.       Она позвонила из Маратона в ночь, когда покинула Лос-Анджелес, и у нас состоялась довольно неуклюжая, но милая беседа о том, как она долетела, как у меня прошел день, и о той ночи, что мы провели вместе. Я смущенно сказала ей, что скучаю без нее, и она ответила, что тоже скучает; и когда я повесила трубку, широкая глупая улыбка освещала мое лицо. Двумя днями позже она снова позвонила мне между сценами, чтобы язвительно пожаловаться на то, каким мудаком оказался этот Лонни Колчев. Этой тирадой Робин рассмешила меня, но ей пришлось повесить трубку задолго до того, как было сказано что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее личное. И последний звонок, через четыре дня после второго, состоял из неуклюжей беседы о погоде, острове, где проходят съемки, и Джоше, который провел уже две игры на открытом чемпионате Франции, и выступил очень сильно. И когда я повесила трубку, то чувствовала себя расстроенной и неудовлетворенной; и это чувство оставалось со мной все эти семь дней, несмотря на доставленный четыре дня назад букет цветов и записку, в которой было сказано, что она скучает.       Гребок... Гребок... Гребок... Вдох.       Я знала, что эти съемки значат для Робин. Знала, что она считала это важным для своей карьеры. Ее умение концентрироваться на цели и драйв были тем, что в первую очередь привлекло меня в ней. Я знала, Робин считает, что беседы со мной будут отвлекать ее, а этого она не может себе позволить, и я с тяжелым сердцем ждала, что чем глубже она будет уходить в съемки, тем реже я буду слышать ее. Я все это знала, но не была готова к тому, сколь чертовски расстраивающим это будет. Я скучала по ней, и это сводило меня с ума.       Я скользнула к стене, закончив последние пятьсот метров, и подняла очки. Привычно проверив итоговое время, я не была удивлена тому, что побила результат своей обычной тренировки. Я старалась энергичнее работать в последнее время в попытках не сойти с ума. По крайней мере, если не произойдет чего-то из ряда вон, за следующие полтора месяца я приду в самую лучшую форму в своей жизни.       Несколько минут я растягивала мышцы плеч, держась за тумбу, затем вылезла из воды и пошла в раздевалку, влажно шлепая по бетону босыми ногами. В середине дня в тренажерном зале почти никого не было, так что я долго стояла под душем и переодевалась – у меня не было ничего запланировано до вечернего ужина с Лиз.       С влажными волосами, одетая в шорты и мешковатую футболку, я опустила ключ от своего шкафчика на стол регистратора.       – Спасибо, мисс Харрис. – Темнокожий атлетически скроенный мужчина с улыбкой принял ключ. – Не хотите ли записаться к Шону на этой неделе? У него есть свободные часы в четверг и в пятницу в час и в три.       Я кивнула, поправив висящую на плече спортивную сумку.       – Пусть будет в четверг в три. А Тоши свободен после трех?       – Сейчас проверю. – Он опустил взгляд на монитор и застучал по клавишам. – Тоши будет занят до самого вечера... – Снова шуршание клавиш. – Коллин свободен в пять...       – Отлично.       Мужчина занес информацию в базу и снова посмотрел на меня.       – Хорошо. Я записываю вас к Шону в три в четверг и после этого на массаж к Колину в пять. Сообщите нам, если ваши планы изменятся.       – Непременно. Спасибо Грэг, хорошего дня.       – Не за что, мисс Харрис. Вам тоже хорошего дня, увидимся в четверг.       Я махнула ему рукой и вышла через лобби на солнечный свет, пропитанный смогом. Направляясь на стоянку, где была припаркована Твайла, я проверила сотовый. Два сообщения от Конни. Я нахмурилась и мысленно пробежалась по своему графику – ничего особенного на эту неделю назначено не было. Вместо того чтобы прослушивать сообщения, я позвонила ей, полагая, что если уж она оставила целых два, то все равно предпочтет это обсудить.       Конни ответила после первого же гудка, и начала с места в карьер.       – Кэйд, милая, я всеми руками за то, чтобы ты начала с кем-то встречаться, но если фотографии, где ты целуешься, появляются на обложке бульварных газет, я хотела бы узнавать об этом заранее.       Мои легкие прекратили работать; хотя я знала, что это физически невозможно, но мой желудок упал на тротуар с отчетливым стуком.       «О черт, о черт, о черт...»       Невозможно, чтобы кто-то мог сделать фотографии нас с Робин, но, очевидно, кому-то удалось невозможное.       «Боже, если это не заставит Робин прийти в ярость, то ничто не заставит».       – Кэйд? Ты еще там? – Укоризна в голосе Конни сменилась беспокойством.       – Я... – Я прочистила горло, пытаясь успокоиться. – Да, я здесь.       – Итак, что ты хочешь мне рассказать?       – Э-э... Ну...       Она раздраженно фыркнула.       – Кэйд, конечно, ты не обязана говорить мне, кто этот джентльмен, но с тех пор, как эти расплывчатые, но вполне узнаваемые фотографии, на которых ты целуешься с крепким блондином, появились на обложке ‘The Hollywood Seer’, мне задают вопросы. Что ты хочешь, чтобы я им отвечала?       – Джентльменом? – тупо повторила я, вновь проигрывая в голове сказанное.       Джентльмен. Блондин. Поцелуй.       «Джеймс».       Джеймс и его неожиданная атака в пляжном домике.       Облегчение было столь интенсивным, что я почувствовала головокружение; я смеялась до слез и все не могла остановиться.       – О... Боже... Конни, прости. – Наконец, мне удалось взять эмоции под контроль. – Ты просто... Я думала... Не бери в голову. – Я снова хихикнула. – Эм, я не встречаюсь с этим парнем; это был своего рода несчастный случай.       – Несчастный случай, – недоверчиво повторила она.       – Да.       Конни немного помолчала.       – Так, ты хочешь, чтобы я назвала имя этого джентльмена?       Я на мгновение задумалась. Несмотря на тот факт, что Джеймсу может понравится, если люди узнают, что мужчина на фото – он, за этим последует больше проблем, чем он может себе представить. И мне не нужна была история о том, что я склонна целоваться с друзьями своего брата, которым только-только стукнуло двадцать один.       – Я могу сказать тебе, кто это был, Кон, если тебе действительно интересно. Но я бы предпочла, чтобы его имя не называлось в печати, ладно?       – Звучит справедливо, – осторожно произнесла она. – Кэйд, это будет что-то, о чем я не хочу знать?       Я рассмеялась.       – Все не так страшно, но я бы предпочла, чтобы это не стало всеобщим достоянием. Мой брат и его друг оставались со мной в пляжном домике Лиз несколько дней после нашего возвращения из Биг-Беар, и этот друг – Джеймс – напал на меня из засады на балконе.       – Так ты с ним тогда встречалась?       – Боже, нет! – Воскликнула я, потрясенная этой мыслью. – Конни, ему едва стукнуло двадцать один, ради всего святого. За кого ты меня принимаешь?       Конни рассмеялась.       – Ну, ты была бы не первой актрисой, возлюбленный которой моложе ее, Кэйд. Такое случается постоянно. И обычно это хорошая реклама.       – Да, обычно... Но не в этот раз. Прости, если разочаровала.       – Я не разочарована, дорогая. Но, на будущее: если решишь завести молодого любовника – я всеми руками за. Пока он совершеннолетний – это золотое дно.       Я закатила глаза.       – Хочешь, чтобы я начала ошиваться возле школьных парковок? Мне искать кого-то конкретного? Спортсмен, любитель травки, музыкант?       – Не думаю, что в этом будет необходимость. – Она рассмеялась, и я услышала стук клавиш на заднем плане. – Так ты ни с кем не встречаешься?       Я не хотела лгать Конни; возможно ей придется расхлебывать последствия чего-то бо́льшего, чем свидание с подростком. Но и сказать правду я была не готова.       – Нет, с Джеймсом все закончилось одним поцелуем, я с ним не встречаюсь.       Пару секунд она молчала, обдумывая формулировку моего ответа.       – Кэйд, давай я задам этот вопрос еще раз: есть что-то, о чем ты хочешь мне рассказать?       Теперь была моя очередь помолчать перед ответом.       – Не сейчас, Кон, нет.       Она вздохнула.       – Только не позволь им огорошить меня, пожалуйста. Ненавижу, когда люди знают больше, чем я.       Я тихо засмеялась.       – Брошу все силы на то, чтобы этого не случилось, обещаю.       – Хорошо, – ворчливо ответила она. – Теперь вернемся к целующему бандиту. Ты знаешь, если я не дам им никаких комментариев, это может привлечь даже больше внимания, а мне известно, как ты это ненавидишь.       – Я знаю. – Я задумчиво потерла лоб ладонью. – Я тоже думала об этом, и я все еще не хочу, чтобы имя Джеймса было названо. Это же всего лишь ‘Seer’, верно?       – Пока что.       Я вздохнула.       – Если это привлечет ко мне больше внимания, мне просто придется смириться с этим. Но они никогда не интересуются мной подолгу – я живу очень скучной жизнью. Черт возьми, я пропала и, возможно, была убита бандой мотоциклистов, а они забыли об этом за неделю.       Конни хихикнула.       – Ладно, тебе решать. Но, может, стоит сообщить, что он – друг, и это несерьезно, вместо того, чтобы вовсе не давать комментариев? Это может вызвать меньше интереса.       – Как ты посчитаешь лучшим, лишь бы его имя не упоминалось. Спасибо, Кон.       – Всегда пожалуйста. И, раз уж на то пошло, звонили из студии. Они хотят видеть тебя в утреннем ток-шоу на следующей неделе до показа последнего эпизода ‘Девятого участка’, а потом в вечернем ток-шоу ‘Ночной разговор’.       – Фу. – Каким-то образом, из-за всего, что случилось за последние несколько недель, я ухитрилась забыть о своем грандиозном прайм-тайм поцелуе. Который гарантирует мне гораздо бо́льшее внимание прессы, чем любой молодой любовник. – Это будет неприятно, не так ли? – Спросила я, уже зная ответ.       – Для тебя лично – боюсь, что так, милая. Но я все еще думаю, что это хороший профессиональный ход.       – Как будто у меня был выбор, – проворчала я.       – Что?       – Ничего. Ты подготовила маршрут?       – Конечно. Финал покажут во вторник, и ты должна быть на утреннем ток-шоу, а ‘Ночной разговор’ будет в среду... запись в полпятого. Останешься там на ночь, или мне заказывать два рейса?       Я скривилась при одной мысли о том, чтобы лететь обратно во вторник днем, чтобы снова вернуться туда в среду.       – Лучше останусь.       Снова стук клавиш.       – Запись утреннего ток-шоу в семь, ты должна быть там в шесть... предпочитаешь ночной рейс или дневной в понедельник?       – Ненавижу ночные перелеты, особенно, если утром придется работать... пусть будет рейс на пять вечера, я хочу поужинать в ‘Ono’.       – Хорошо... я попрошу Даниель, пусть закажет тебе билет на дневной рейс в понедельник; две ночи в Гансевурте и... в восемь часов в среду обратный рейс до Лос-Анджелеса?       – Фу, – повторила я, и Конни рассмеялась.       – Прости, милая.       – Ах, я сама выбрала эту работу, и мне придется жить с последствиями. О, ты будешь рада узнать, что Лиз тащит меня в ‘Crustacean’ сегодня вечером – она собирается покрасоваться перед фотографами, и каким-то образом уговорила меня присоединиться.       – Небольшое общение с прессой тебя не убьет, особенно, если рядом будет Лиз. – Отчитала меня Конни. – И тебе могут задать пару вопросов насчет этих фотографий в ‘Seer’... постарайся не быть воинственной, ладно? Просто улыбайся и молчи – если им нужны цитаты, они могут позвонить мне.       – Фу. – Я не подумала об этом. Можно было бы отменить встречу, но гнев Лиз намного хуже, чем несколько любопытных фотографов или репортеров. – Сделаю все, что в моих силах. Лиз говорит, что мне стоит поработать над своими навыками обаяния.       – Лиз права. А теперь развлекайся, и надень что-нибудь с декольте.       – Да, да...       Она рассмеялась и повесила трубку. Я рассеянно закрыла телефон, думая о том, что нужно сделать: изменить график следующей недели, позвонить Перри, чтобы он поговорил за меня с Джеймсом и, конечно, позвонить Робин, которая теперь постоянно присутствовала в моих мыслях.       Моя прежняя паника была связана только с ее предполагаемой реакцией, и теми последствиями, которые разоблачение будет иметь для наших довольно шатких отношений. Мысли о любых других последствиях – моя семья, карьера, друзья – тогда мне даже в голову не пришли, но теперь я задумалась об этом.       Мама и Ларри были бы смущены, но в целом благосклонны, бабушка была бы немного шокирована, Перри решил бы, что это круто, а Себастьян назвал бы меня непотребной девкой, грешницей, шлюхой. Ничего нового.       У меня контракт с «ДУ» еще на два года. Конечно, стоит им только захотеть, и они легко найдут способ избавиться от меня раньше, но, учитывая финал сезона, вряд ли это стало бы для них проблемой. А после «ДУ» или для летних подработок? Ну, ничего еще неизвестно. Среди актеров множество геев, но редко кто из них открытый. Так что будущие последствия для моей карьеры мне еще только предстоит увидеть.       И, наконец, друзья. Старые друзья из колледжа могут быть немного сбиты с толку; Тоби, которого я все еще нежно любила как друга, и с которым поддерживала связь, вероятно, придумает какую-нибудь статистическую модель, предсказывающую этот вариант развития событий; мои друзья в Лос-Анджелесе? Удивленно поднятые брови, сплетни... но, в общем, они это примут.       Конечно, были бы и другие последствия, но об этих я беспокоилась больше. Стоило ли это возможного риска для моей карьеры и потери нескольких друзей? Стоила ли этого Робин?       Я вспомнила о том, что чувствовала в ее присутствии. Как ее улыбка согревала меня, какой мягкой была ее кожа под моими ладонями...       Черт возьми, да.       Этого и гораздо большего.       Когда я завела Твайлу и поехала домой, улыбка не сходила с моего лица.

***

      Раздался стук в дверь, и я вышла в холл, на ходу застегивая маленькую серебряную сережку. Сквозь стеклянные блоки было видно крепкую фигуру Уолтера – водителя Лиз, – и я открыла дверь, застегивая вторую сережку.       – Добрый вечер, мисс Харрис. Вы выглядите прекрасно. – Он слегка улыбнулся. На Уолтере был черный костюм с черной же рубашкой и фиолетовый галстук, мерцающий на свету.       Я усмехнулась.       – Спасибо, Уолтер. Красивый галстук. Я буду готова через минуту.       Он кивнул.       – Конечно.       Я вернулась в спальню и еще раз глянула на себя в зеркало; темно-коричневые расклешенные брюки, туфли на низком каблуке и белая блуза без рукавов с коричневым геометрическим рисунком, которая открывала часть спины и имела вырез, выполняющий шуточную просьбу Конни о декольте. По дороге к двери, я захватила маленькую коричневую сумочку, проверила наличие ключей, сотового и кошелька, и перекинула тонкий ремешок через плечо.       – Я готова.       Уолтер кивнул и отошел в сторону, чтобы я могла закрыть дверь, а потом проводил меня к черному лимузину, стоящему на подъездной дорожке.       Когда я скользнула в прохладное нутро автомобиля, Лиз уже потягивала белое вино из бокала. Она протянула мне стакан с парой кубиков льда и порцией скотча, как только я села. На ней было простое небесно-голубое коктейльное платье под цвет глаз, а волосы были искусно собраны сзади в пышную прическу, смутно напомнившую мне экзотическую птицу.       – Привет. – Она коснулась своим бокалом моего. – Тост.       – Привет. – Я вопросительно подняла бровь. – Не то, чтобы я жаловалась – ты знаешь, я не отказываюсь от хорошего скотча – но разве мы что-то празднуем?       Лиз подняла что-то с сиденья рядом с собой и вручила мне.       – Твоя первая по-настоящему скандальная обложка, милая. Я так горжусь. Почему ты мне не сказала, что у тебя новый кавалер?       Я посмотрела на бумагу. Три зернистых, но узнаваемых черно-белых снимка – до, во время и после того момента, когда Джеймс поцеловал меня. Парень находился спиной к фотографу, и узнать его по белокурому затылку было бы непросто, но мое лицо было четко видно на всех снимках. На первом фото я улыбалась ему, второе – сам поцелуй, третье – наши лица все еще близки друг к другу, мои руки на его плечах, когда я его оттолкнула, но выглядит это так, будто я притягиваю его к себе. Все фотографии были аккуратно вырезаны и заламинированны, как и заголовок ‘Действительно ли она была в походе?’, с подписью: ‘Кэйденс Харрис нашла больше чем просто дикую природу в своем печально известном походе’.       – О, Боже, – простонала я.       Лиз восхищенно улыбнулась.       – Паула настояла, чтобы мы заламинировали фотографии. Мне кажется, это выглядит довольно мило. Кстати, она тоже посылает тебе свои поздравления.       Я нахмурилась и с отвращением отшвырнула фотографии на сиденье.       – Очень мило, – мои слова истекали сарказмом. Я показала на снимки. – Они были сделаны в твоем доме, знаешь ли. Возможно, тебе стоит поговорить с соседями о том, кого они пускают на пляж.       Улыбка Лиз мгновенно исчезла. Она схватила фотографии, чтобы внимательно их изучить.       – Вот, черт. Мне нужно будет поговорить с Мелани об этом. Я плачу почти четыре миллиона долларов за дом не для того, чтобы любой мог делать фотографии, когда захочет.       Четыре миллиона? Ого. Цена положила конец любым мыслям о покупке бунгало в этом районе.       – Так, если это мой дом... – Лиз снова посмотрела на фотографии, сначала хмуро, а потом с зарождающимся пониманием. – О, Кэйд... – Она недоверчиво посмотрела на меня. – Джеймс? Ты встречаешься с Джеймсом? – Она откинулась на спинку сиденья и рассмеялась, качая головой. – Ни за что бы не подумала.       – Я не встречаюсь с Джеймсом. – Я выхватила фотографии у нее из рук. – Мы стояли на террасе, смотрели на закат и, внезапно, он поцеловал меня. Мелкий, растревоженный гормонами, придурок.       Она засмеялась громче, и я впилась в нее взглядом.       – Лиз, это не смешно.       – О, отнюдь. Это забавно. Мальчик и трех слов не мог связать, но у него хватило смелости поцеловать тебя. Это... бесценно. О, хотела бы я увидеть в тот момент твое лицо. – И она снова мелодично рассмеялась.       Я нахмурилась и скрестила руки на груди, задумчиво потягивая скотч, ожидая, когда Лиз успокоится.       – Ох... Боже, это было хорошо. – Она волшебным образом достала салфетку откуда-то из темного уголка машины и промокнула глаза.       – Рада быть тебе полезной, Лиз, – раздраженно ответила я.       Она хихикнула и похлопала меня по ноге.       – Ты такая милая, когда дуешься.       Я хмыкнула, потягивая скотч, пока Лиз восстанавливала ущерб, нанесенный смехом ее макияжу. Через несколько минут она снова начала хихикать.       – Лиз... – предостерегающе протянула я.       – Прости, Кэйд, просто это так... не похоже на тебя. Попасться во время поцелуя с каким-то юнцом. Хотя, ты знаешь, есть кое-что в том, чтобы встречаться с молодыми мужчинами. Я и сама в некотором роде эксперт в этом, и знаю, о чем говорю.       Я слегка улыбнулась.       – Конни сказала то же самое. Не о тебе, а о молодых мужчинах. Скажем, она не была бы против, если бы я однажды привела одного из них в дом – это хорошо для печати.       – Ну, Конни права. – Лиз допила свое вино одним глотком и понимающе улыбнулась. – Но есть и несколько других положительных моментов, о которых я могла бы рассказать...       Я подняла руку.       – Избавь меня от деталей, о великий эксперт. Я оставлю молодых парней тебе.       – Хорошо, милая. – Она снова похлопала меня по ноге. – Мы найдем тебе кого-нибудь постарше. Кстати, – небрежно начала она, – Энтони спрашивал о тебе на днях.       Я посмотрела на нее.       – Энтони – наркоман, Лиз. И он не может говорить ни о чем, кроме вечеринок и спортивных автомобилей.       – Но ты спала с ним, так ведь?       – Боже... – Я задавалась вопросом, сколько людей уже в курсе. Учитывая болтливость Энтони – немало. – Болтливый кокаиновый идиот. Эту ошибку я не повторю.       Лиз отметила мою раздраженную позу и медленно кивнула.       – Хорошо-о-о... большое н-е-т свиданиям с Энтони. Как насчет Патрика... или Кэмерона?       – Лиз, я не хочу, чтобы ты мне устраивала свидания с кем бы то ни было.       – Кэйд, не считая той небольшой неприятности с Джеймсом, держу пари, ты даже ни с кем не целовалась, я уж не говорю о чем-то бо́льшем, целую вечность.       Меня затопили воспоминания о мягких требовательных губах, теплых руках на моей коже, ощущении ее внутри меня... я медленно вдохнула и выдохнула, но не смогла сдержать улыбку.       – Ты покраснела! И улыбаешься! Кэйденс Харрис, о чем ты мне не рассказываешь? Скажи мне, кто он, немедленно! – потребовала Лиз.       Я посмотрела на нее и мягко произнесла:       – Нет.       Лиз замолчала и удивленно выпрямилась на месте.       – Нет? Ты только что сказала мне нет?       – Да.       – Что... – Она в замешательстве нахмурилась, затем задумчиво посмотрела на меня. – Но это значит, что тебе есть, о чем сказать, верно? Ты с кем-то встречаешься?       – Возможно. – Я улыбнулась ее разочарованному стону и допила скотч. – Мы приехали.       Лиз впилась в меня взглядом.       – Мы еще не закончили эту беседу.       – Нет, закончили, – ответила я, выходя из автомобиля, как только Уолтер открыл дверь.       Я огляделась и ругнулась себе под нос, когда низенький лысеющий мужчина, стоящий возле ресторана, перевел взгляд с меня на газету в своих руках и обратно. Когда Лиз вышла из автомобиля, он выпрямился, отбросил газету, и поднял висящий на шее фотоаппарат.       – Дерьмо.       – Улыбайся, милая. – Мягко произнесла Лиз, ослепительно улыбаясь мужчине, который непрерывно клацал затвором фотоаппарата. – Ведь именно для этого мы здесь. И, кстати, мы вовсе не закончили эту беседу.       Я выдавила улыбку и двинулась за Лиз в ресторан.       Внутри мы прошли над застекленным ручьем с рыбками кои, пересекли крошечный деревянный мостик и проследовали мимо огромного – под потолок – аквариума и шумящего водопада. Метрдотель бурно приветствовал нас обеих по именам и почти немедленно провел за маленький столик в просторном главном зале, который сверкал мраморными полами, мансардными окнами и рощицей чего-то, похожего на бамбук.       Любопытные восхищенные взгляды, которых мы удостоились, пока шли к своему столику, заставили меня нервничать. Как только официант ушел за заказанными напитками – еще вина для Лиз и минералку для меня, так как двойной порции скотча, выпитой в машине, мне вполне хватило, – я заворчала, что нам нужно было заказать частную комнату наверху.       – Кэйд, – ответила Лиз с раздраженным вздохом, – для этого мы и пришли сюда. По крайней мере, я уж точно пришла не ради еды – ты знаешь, я не люблю морепродукты.       – Значит, ты собираешься заплатить пятьдесят баксов за тарелку рыбы, которую не хочешь есть, только для того, чтобы завтра увидеть свое фото на развороте?       – Как будто я не могу себе это позволить. Если тебе от этого станет легче, то я заплачу и за твой ужин тоже. – Она открыла меню и углубилась в изучение.       – Проклятье, конечно, ты заплатишь за мой ужин – это была твоя чертова идея. – Я нервно огляделась.       Лиз опустила меню и, нахмурившись, посмотрела на меня.       – Я беру назад свои слова о том, что ты милая, когда дуешься. Это совсем не мило. Это откровенно раздражает. Если ты собираешься вести себя так весь вечер, Уолтер может прямо сейчас отвезти тебя домой.       Она была права. Я вела себя как большой ребенок. «Возьми себя в руки, что за нытье».       – Прости. – Я вздохнула и бросила на Лиз извиняющийся взгляд. – Я буду вести себя хорошо. Можно мне взять лобстера, мамочка.       – Ты получишь все, что захочешь, но никогда больше не называй меня мамочкой. – Лиз слегка улыбнулась, и я поняла, что прощена.       Я усмехнулась и принялась изучать меню. Я много хорошего слышала о том, как готовят в этом ресторане, и надеялась, что это не досужие вымыслы.       – О, смотри, Кэйд, – невинно начала Лиз. Каждый раз, как Лиз что-то делала невинно, я знала, что следует быть осторожной. – У них есть креветки ‘Джеймс Бэй’. – Она облизала губы. – Молодые и вкусные.       – Заткнись, – несмотря на раздраженный тон, я не могла сдержать улыбку. Мелодичный смех Лиз привлек к нам еще больше внимания, но я уже начала к этому привыкать.       – Вот Кэйд, которую я знаю и люблю, – мягко произнесла она и подмигнула мне.       Я склонила голову набок, наблюдая, как она читает меню.       – Ты сегодня в ужасно хорошем настроении. И это не может быть связано только с моим первым действительно скандальным заголовком. Тогда что? Или Брюс действительно хорошо удовлетворяет твои потребности?       Она рассеянно глянула на меня.       – Кто?       – Брюс. Красавчик с вечеринки у Скотти. Хорошие губы, крепкая задница, пустой взгляд...       – Крепкая задница, да? – Лиз улыбнулась приятным воспоминаниям и махнула рукой. – Нет, он – история.       – Так... кто?       Она посмотрела на меня и таинственно улыбнулась.       Я закрыла свое меню и положил его на стол.       – И почему это, Лиз Анна Стокли, мне кажется, что ты что-то от меня скрываешь? – Я была очарована и заинтригована этой мыслью. Обычно Лиз не могла сохранить что-то в тайне, даже чтобы спасти свою жизнь.       Официант принес наши напитки и, когда он ушел, Лиз наклонилась ко мне.       – Открой мне свою тайну, и я открою тебе свою, – они многозначительно поиграла бровями.       Я притворилась, что обдумываю ее предложение.       – Ну, думаю... нет.       – Нет?       – Нет.       Лиз выпрямилась.       – Ты действительно не собираешься мне говорить, так ведь?       Я похлопала ее по руке, перед тем как снова открыть меню.       – Не-а.       – Не могу поверить, что ты не собираешься мне говорить. – Лиз надулась и глотнула вина. – Прекрасно. Тогда я тоже тебе не расскажу.       Я пожала плечами, не отрывая взгляда от меню.       – Хорошо.       За этим заявлением последовала изумленная тишина, и я с трудом подавила улыбку.       – Кэ-э-эйд... – Ее обиженный тон был столь явно театрален, что я расхохоталась.       Она нахмурилась.       – Боже, Лиз, с тобой так легко. – Я усмехнулась ей и глотнула воды.       – Сука, – добродушно фыркнула она, и моя улыбка стала шире.       – Ты знаешь, что любишь меня.       Лиз покорно вздохнула.       – Да, по причинам, которые в настоящий момент не могу вспомнить, люблю.       Я рассмеялась и откинулась на спинку стула.       – И ты говоришь, что мне не хватает обаяния.       Лиз улыбнулась и снова перевела взгляд на меню.       После того, как официант принял наши заказы, беседа перешла к другим темам. Сериал, моя поездка в Нью-Йорк на ток-шоу, планы Лиз на лето, и красивые мужчины в команде дизайнеров, которая занимается ее домом. Лиз всегда могла заставить меня смеяться, и беседа текла легко, лишь иногда прерываемая просьбами об автографах.       Мы заказали десерт на двоих, и я потягивала коньяк, пока Лиз выбирала себе какой-нибудь вкусный кофейный напиток с горой взбитых сливок.       – Ты собираешься съесть это и лаймовый как-его-там? Ну и обжора. – Я оперлась на спинку стула и закинула ногу на ногу.       – Ты съешь большую часть как-его-тама, – ответила она, безрезультатно дуя на кофе через гору взбитых сливок. – Я только кусну пару раз.       – Ты всегда так говоришь, а потом я смотрю вниз и – пуф! Тарелка пуста.       Лиз поджала губы и снова подула на кофе, я спрятала улыбку за стаканом.       – Так, это один из тех красивых садовников сделал тебя настолько счастливой?       Она прекратила дуть и нацелилась ложкой на взбитые сливки.       – Только если ты расскажешь мне свою тайну.       Я пожала плечами.       – Я могу подождать. А ты?       Лиз медленно положила ложку, ее губы сжались в упрямую линию.       – Конечно, могу.       «Ой». Я только что уничтожила все шансы узнать об этом в ближайшем времени. Не нужно было бросать ей вызов. Это все равно, что махать красной тряпкой перед носом быка.       Какой-то шум раздался в задней части ресторана, и все зашевелились. Люди переговаривались и вытягивали шеи, пытаясь разглядеть причину происходящего, и я чуть было не сделала то же самое, с трудом остановив себя. Я смущенно посмотрела на Лиз, но она сама глазела в ту сторону.       – Кэйд, – произнесла она, коснувшись моей руки. – Это не Джош Райли?       Я обернулась так быстро, что чуть не свернула себе шею. И это действительно был Джош Райли, который с улыбкой шел через зал в нашу сторону. Он выглядел небрежно-элегантным в темных штанах, белоснежной рубашке и черном пиджаке.       Джош поймал мой взгляд, и тут же лицо его осветила гораздо более теплая улыбка.       – Боже мой, – выдохнула Лиз. – Ну, разве он не душка.       Это точно. Я не видела его с той вечеринки у Скотта Зиема, и успела забыть, каково воздействие его невероятной внешности и обаяния. Я обнаружила, что улыбаюсь в ответ – я искренне была рада видеть его.       Джош подошел к нашему столику и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.       – Кэйд. Я так рад тебя видеть. – Он взял мою руку в свою, мило улыбаясь мне.       – Джош. – Я улыбнулась в ответ и сжала его руку. – Я тоже рада видеть тебя. – Я посмотрела на Лиз, которая выглядела нетерпеливой. – Джош, это мой хороший друг Лиз Стокли.       Он отпустил мою руку и повернулся к Лиз с очаровательной улыбкой.       – Конечно, я узнал вас, мисс Стокли. Приятно познакомиться с вами.       – Пожалуйста, зови меня Лиз, – с придыханием сказала она, – и это честь для меня, познакомиться с тобой, Джош.       – Спасибо Лиз. – Еще раз улыбнувшись ей, он снова посмотрел на меня. – Прости, что прервал ваш обед.       – Да ничего, – ответила я. – Я рада, что ты подошел. Ты прекрасно играл на чемпионате... давно вернулся домой?       Джош добрался до полуфинала – очень хорошо выступил, - но в ответ он с отвращением покачал головой.       – Если бы я играл прекрасно, то победил бы. Но все равно спасибо. Я вернулся вчера. – Он пристально посмотрел на меня. – Сначала сделал небольшую остановку во Флориде.       Второй раз за день мои легкие прекратили работать, и только усилием воли я удержала спокойную улыбку на лице. Она в живую видела Джоша – касалась его, говорила с ним, – но она не может даже поговорить со мной по гребанному телефону.       – Кис? – Я пыталась говорить спокойно. Джош не был виноват в том, что я расстроена и ревную.       – Да.       Я медленно кивнула.       – Рада за тебя. – Ну, да... возможно я не очень хорошо умею справляться со своими чувствами.       Джош беспомощно пожал плечами.       – Кэйд...       – Я думаю... – Неуверенно начала Лиз, и быстро встала. – Думаю, мне нужно найти дамскую комнату. Рада была познакомиться с тобой, Джош.       Он легко улыбнулся ей.       – Я тоже, Лиз.       Когда она ушла, Джош присел на ее стул и коснулся моей руки.       – Между прочим, ты замечательно выглядишь. Я могу понять, почему тебя считают отвлекающим фактором.       – Это очень мило с твоей стороны, Джош, но не пойми меня неправильно, это не совсем то, что я хочу сейчас услышать.       – Ну, тогда как насчет этого. – Джош наклонился ко мне и заговорил тише. – Она сказала, я цитирую: «Передай ей, что я так ужасно тоскую без нее, это сумасшествие».       Я закрыла глаза, впитывая эти слова.       – Да. – Я шумно выдохнула, только теперь осознав, что затаила дыхание. – Сумасшествие. – Я открыла глаза. – Боже, я тоже так тоскую без нее.       Джош мягко улыбнулся мне и отклонился назад.       – Я рад, что столкнулся с тобой. Я собирался позвонить тебе, и пригласить на ужин на этой неделе.       – Думаю... Это было бы неплохо.       Он сжал мою руку и встал. Импульсивно, я тоже встала и обняла его.       – Спасибо, Джош. – Я отстранилась и слегка ударила его кулаком по руке. – Хотя я адски ревную. И ты это знаешь, так ведь?       Джош рассмеялся, и наклонился, чтобы снова поцеловать меня в щеку.       – Судя по всему, это я должен ревновать, – тихо произнес он, перед тем как выпрямиться. – Я позвоню тебе, ладно?       – Да, я буду ждать.       Он сверкнул улыбкой на миллион долларов.       – Я тоже.       Лиз как раз возвращалась к нашему столику, когда Джош уходил, и они перекинулись парой слов, перед тем как Лиз вернулась ко мне.       – Милый, не так ли? – Она опустилась на стул, провожая взглядом его спину.       – Да. – Согласилась я с отсутствующей улыбкой, думая больше о словах Робин, что она скучает, чем о том насколько милый Джош.       Робин. Проклятье, я люблю эту женщину.       – Робин – счастливая женщина. – Протянула Лиз, когда Джош пропал из поля зрения.       Моя улыбка стала еще шире.       – Ага.       Лиз нахмурилась, и начала рассеянно помешивать свой кофе.       – Кэйд... Вы с Робин друзья, верно?       Ее голос звучал настолько серьезно, что моя улыбка исчезла.       – Да, – осторожно ответила я. – Мы друзья.       Она постучала ложечкой по краю своей чашки, и снова принялась помешивать. Лиз нервничала, а она редко нервничала.       Я еще пару секунд наблюдала за ее движениями, потом постучала пальцами по столу.       – Похоже, тебя что-то тревожит, Лиз. Выкладывай.       Лиз посмотрела мне в глаза впервые с тех пор, как вернулась к столу.       – Вы с Джошем, похоже, довольно... близки. Что Робин об этом думает?       Это, наконец, расставило все на свои места, я поняла, о чем ‘догадалась’ Лиз.       – О. – Я подавила желание рассмеяться. Смех был не самым удачным выбором в данный момент. – Эм... Нет, Лиз. Кажется, я поняла, о чем ты думаешь, и это – не Джош.       Скептический взгляд.       – Честно, Лиз. Джош – просто друг, я клянусь.       Мы молчали, пока подошедший официант ставил на стол десерт. Затем Лиз вздохнула и отодвинула тщательно размешанный кофе.       – Точно?       – Точно.       Я чуть не рассказала ей все тогда. Мне ужасно хотелось взять ее за руку и рассказать, как я влюбилась в эту удивительную женщину, которая взволновала меня, подходила мне, заставила меня чувствовать себя действительно живой, и сделала меня более счастливой, чем когда-либо. Боже, мне так хотелось хоть кому-нибудь рассказать.       Вместо этого я просто улыбнулась.       – Я... – Лиз замолчала, чтобы попробовать десерт с лаймом, который мы заказали. Потом она удивленно посмотрела на него, и откусила еще. – Проклятье, этот как-его-там – просто объедение.       Я взяла вилку, попробовала кусочек, и вынуждена была согласиться с ней. Чертовски вкусно.       Следующие несколько минут мы провели, уничтожая десерт. Наконец, Лиз в последний раз провела пальцем по тарелке и облизала его, что в ее исполнении выглядело очень изящно, и снова посмотрела на меня.       – Прости, это выглядело, как невероятная ситуация, и я не хотела, чтобы тебе потом было больно.       Она действительно могла быть очень милой.       – Спасибо, Лиз. Но не нужно волноваться насчет Джоша.       «Надеюсь, ты будешь столь же благосклонна, когда узнаешь, что на самом деле происходит».