Играя свою собственную роль...

      – Эрото-что? – Лиз непонимающе смотрела на меня, обычно безупречно гладкая кожа ее лба была недоуменно наморщена.       – Эротоманическое бредовое расстройство. – Повторила я. – С... – Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, как это назвал детектив Фишер. – Э... Сопутствующими нарциссическими фантазиями.       Лиз моргнула.       – Ага. И как это на английский переводится? Чтобы мы, простые люди, тоже поняли?       Мы пили кофе на маленькой террасе домика для гостей в поместье Лиз, болтали и наслаждались прохладным утренним воздухом – это вошло в привычку за последние двадцать три дня, прошедших с тех пор, как меня выписали из медицинского центра Мид-Ки. Лиз настояла, чтобы я остановилась у нее, чтобы отдохнуть и восстановиться вдали от посторонних глаз, и я приняла ее предложение без особых возражений. С тех пор эти утренние посиделки за чашечкой кофе стали чем-то вроде ритуала; раз в два или три дня Лиз появлялась в дверях домика с графином кофе в руках после моей утренней прогулки – бег все еще был слишком болезненным – и своего утреннего плавания, и мы болтали около часа, пока кофе не заканчивался. Этим утром, когда Лиз постучала в мою дверь, я только закончила говорить по телефону с детективом Фишером.       Я слегка улыбнулась и глотнула кофе.       – Мм-хм. В общем, это значит, что Тодд Масси думал, будто у него какие-то отношения или дружба с Робин, и эти истории о том, что Джош бросил ее ради меня... Парня адски разозлило то, что я оскорбила ее, а значит и его самого. Его гнев накапливался неделями и, когда он увидел ее со мной – а он считал меня причиной, почему Джош бросил ее – он просто... сорвался.       Лиз подула на свой кофе и рассеянно кивнула, переведя взгляд с моего лица на мое запястье. Я уже здорово поправилась после выхода из больницы – лицо снова было нормального размера и формы, швы немного рассосались и уже не были такими бугристыми и красными как вначале, металлическую пластинку и шину на запястье сменили на более легкую пластиковую, и большинство синяков исчезли или стали бледно-желтого цвета, но свидетельства ‘срыва’ Тодда Масси все еще были явно видны.       – И они просто собираются сплавить его в какой-нибудь сумасшедший дом? Даже не будут судить за то, что он сделал? – Лиз обеими руками обхватила кружку, легонько постукивая по краю длинным кроваво-красным ногтем.       – Это пока не официально, но, похоже, они сомневаются, что он годится для суда. Он продолжает буянить в заключении, напал на двух сокамерников, прежде чем его передали в психиатрическое учреждение, которое занимается подобными вещами. – Я беспристрастно говорила об этом, подавляя бурю эмоций, которые вызывал разговори о Тодде Масси и его нападении на меня.       – А ты что по этому поводу чувствуешь? – осторожно спросила Лиз, с беспокойством глядя на меня.       Я вздохнула и повела плечами.       – Если честно – облегчение. Детективы и окружной прокурор считают, что, учитывая это нападение и его поведение с момента ареста, пройдет много-много времени, прежде чем кому-либо придется беспокоиться о том, что он разгуливает по улицам; они считают, что так его запрут даже на более долгий срок, чем он мог бы получить в суде.       – Тогда, наверное, так будет лучше.       Я пожала плечами.       – Наверное... Я не хотела бы пройти через это снова, и внимание прессы, которое привлечет суд... – Я передернула плечами, чтобы подчеркнуть свое отношение. – Они только-только начали забывать обо мне, и я хотела бы, чтобы все так и оставалось, хотя бы некоторое время.       Я думала, что внимание, которое я привлекла, ‘встречаясь’ с Джошем Райли, было интенсивными, но обнаружила, что нападение клинического душевнобольного с эротоманическим бредовым расстройством с сопутствующими нарциссическими фантазиями занимает гораздо более высокое место в рейтинге событий, заслуживающих освещения в печати. Добавьте к этому тот факт, что объектом фантазий и одержимости нападавшего была Робин Вард, парня которой я недавно увела, и с которой я провела выходные, когда произошло нападение... их пыл был безумным, а предположения – ошеломляющими. Появились слухи о каком-то лесбийском романе между мной и Робин, но, казалось, они проистекали из предыдущих слухов и подпитывались поцелуем в финале сезона, а не какой-то новой информацией. И без новой информации, подпитывающей жизнь слухов, они так и не закрепились, хотя и не исчезли совсем, но предположений в этой области сделано гораздо меньше, чем я ожидала, и я была рада, что ошиблась, думая о неспособности управления шерифа в округе Монро сохранить эту информацию конфиденциальной.       – Да, кажется, все успокаивается, – заметила Лиз. – Паула говорила, вы заскочили к тебе домой вчера, и там практически не было представителей прессы.       Я кивнула.       – Ни одного фотографа. Мои гортензии уничтожены и ландшафтный дизайн лужайки перед домом в беспорядке, но это прекрасный пустой беспорядок.       – А остальная часть поездки? – небрежно спросила она. – Все прошло нормально?       Вчера я только во второй раз за двадцать три дня покинула огороженные пределы владения Лиз. Я знала, что она беспокоится из-за моего затворничества, но она не пыталась подталкивать меня, и я была ей за это благодарна. На прошлой неделе я, наконец, заставила себя выйти за ворота, сопровождая Райсу в короткой поездке до магазина, а вчера, пытаясь снова привыкнуть к большому количеству незнакомцев вокруг, увязалась за Паулой, когда она посещала переполненный торговый центр со списком поручений от Лиз.       – Все прошло хорошо... На самом деле, даже лучше, чем хорошо. Еще немного нервничаю, но все было не так плохо, как я ожидала, едва только я справилась с первым наплывом жути от того, что рядом со мной посторонние люди. Вообще-то, я думаю, мне нужно вернуться обратно домой и прекратить скрываться здесь, особенно теперь, когда мой дом больше не осаждает пресса. Я и так уже долго пользуюсь твоим великодушием. Подумываю переехать в начале следующей недели.       Лиз замерла на середине глотка и опустила чашку, чтобы коснуться моей руки.       – Кэйд, ты не пользуешься никаким великодушием. Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады. – Она вернулась к своей чашке. – Вообще-то, мне нравится, что ты рядом. – Лиз улыбнулась. – Единственный, кроме тебя, кто останавливается в этом домике – мама, и с тобой гораздо легче иметь дело.       – Лиз, я встречалась с твоей мамой. То, что со мной легче иметь дело – не большой подвиг.       Она притворно нахмурилась.       – Ты действительно только что плохо отозвалась о моей маме?       Я рассмеялась.       – Нет, мэм. Я никогда бы так не поступила. – Мы улыбнулись друг другу, и я тихо ударила своей кружкой по ее. – И я тоже наслаждаюсь своим пребыванием здесь, Лиз. Еще раз большое спасибо.       – Кэйд, ты благодарила меня уже сотню раз...       – Значит, это будет сто первый. – Мгновение мы молчали. – Кстати, о маме Стокли, – с любопытством начала я, – как она приняла новости?       Две недели назад Лиз и Денни сделали заявление, которое в значительной степени удивило всех – они не только предали огласке свои отношения, но и объявили о помолвке. Это так сильно взбудоражило средства массовой информации, если не сказать больше, что мое уединение сделало историю о нападении на меня гораздо менее привлекательной темой и, несмотря на уверения Лиз, я все еще не была убеждена, что выбор времени не был преднамеренным.       Лиз рассмеялась.       – О, она немного обеспокоена тем, что он – итальянец и католик, и что я слишком тороплюсь, но уже договаривается с поставщиками провизии и флористами, и подталкивает нас к тому, чтобы назначить дату.       – Ну, это было довольно быстро, – рассеянно заметила я, вспоминая собственное удивление этой новостью, хотя я и знала, что Лиз и Денни вместе. Мой комментарий явно задел Лиз, и я быстро исправилась: – Я не говорю, что это хорошо или плохо, Лиз... Просто все случилось очень быстро, и ты многих удивила.       – Боже, если бы я получала доллар каждый раз, как кто-то говорит мне, что мы слишком торопимся... – Она покачала головой и посмотрела на лужайку. Потом снова повернулась ко мне. – У меня было много мужчин, Кэйд... Много, – она выделила последнее слово. – И я сразу поняла, что с Денни все по-другому, и он это понял, так зачем ждать? Потому что другие люди считают это необходимым?       Я подняла руку, оправдываясь.       – Прости, я не хотела, чтобы это прозвучало так, будто я считаю, что ты совершаешь ошибку – я так не считаю. Я видела вас двоих вместе, и думаю, что это хорошо, Лиз. Действительно, хорошо.       Она обдумывала мои извинения, наливая себе кофе, и, сочтя их удовлетворительным, перешла к другим темам.       – Так, когда Робин возвращается?       Робин уехала в Нью-Йорк для работы над озвучкой фильма за день до моего выхода из больницы. Мы ежедневно перезванивались, но она не могла вернуться даже ненадолго, и я ужасно скучала. Так что, сказать, что я ждала ее возвращения в Лос-Анджелес с нетерпением, было бы преуменьшением; последние несколько дней я думать не могла ни о чем другом.       – Она еще не уверенна, но в эти выходные, если график не изменится. – Я с благодарностью кивнула, когда Лиз налила мне кофе.       – Готова поспорить, ты дождаться не можешь, а?       – И не говори, – сухо ответила я.       – Ага. – Она рассмеялась. – Ну, не знаю, какие у вас планы на ее приезд, – она многозначительно поиграла бровями, – но можешь передать ей, что ее ждут здесь в любое время – я предупредила Райсу, что Робин желанный гость.       Я покраснела, но улыбнулась ее заботе.       – Спасибо, Лиз.       Она снова рассмеялась и похлопала меня по руке.       – Всегда пожалуйста, милая.       Через некоторое время Лиз ушла, и я заполнила свое утро легкой разминкой со свободными весами и почти полутора часами осторожной растяжки, затем последовал обед, пара деловых звонков и еще одна прогулка. Было уже далеко за полдень, когда я захватила книгу и устроилась в большом мягком кресле в гостиной, я почти улеглась в нем наискосок, одну ногу перекинув через подлокотник, а другую – вытянув по полу, чтобы ослабить давление на все еще чувствительную спину       Я была полностью поглощена историей, когда пронзительное бренчание телефона разорвало тишину дома, напугав меня до чертиков.       – Черт... – Резкая боль пронзила спину, когда я вздрогнула от неожиданности. После нескольких успокаивающих вдохов, боль ослабла, и я осторожно спустила ногу с подлокотника и медленно встала. Выпрямившись, я поморщилась, прежде чем кинуть книгу на кресло и подойти к телефону.       – Да? – коротко ответила я, пытаясь скрыть раздражение из-за боли, которую принес этот звонок в мой ленивый день.       – Привет. – Мелодичный голос Лиз раздался на линии. – Прости, что прерываю твой напряженный день, милая, но твоя девушка здесь, и мне кажется, что она хочет увидеть тебя, а не меня.       – Моя кто?.. – Я моргнула.       – Твоя девушка. Робин. Помнишь ее? Высокая, темноволосая и заботливая? Которую ты три недели не видела? Я только что разрешила Райсе впустить ее... Так что, надеюсь, ты сегодня принимала душ. И, пожалуйста, скажи мне, что ты сменила на что-нибудь более приличное эти жуткие драные вещи, которые были на тебе с утра... Потому что, если это не так, у тебя есть примерно три минуты, чтобы переодеться во что-нибудь, в чем ты не будешь похожей на безработную.       – Робин здесь? – Глупо повторила я, и посмотрела вниз на себя, хотя и знала, что на мне все еще эти жуткие драные вещи – застиранные штаны, некогда черные, а теперь серые, обрезанные на середине бедра, и выцветшая футболка с оторванными рукавами и воротом.       «Чудесно».       – На тебе все еще эти вещи, ведь так? – Я нахмурилась, услышав насмешку в ее голосе. – И я была не права насчет трех минут – эта женщина адски спешит, потому что я уже вижу ее автомобиль. У тебя примерно тридцать секунд. Возможно, за это время ты успеешь немного поправить то крысиное гнездо, которое называешь прической.       – Лиз, ты несносна. – Я повесила трубку, слегка улыбаясь ее ответному смеху.       Я подумала о том, чтобы быстро во что-нибудь переодеться, но отклонила эту идею – сейчас мое тело не было способно делать что-либо быстро. Я глянула на себя в зеркало и попыталась хоть как-то привести волосы в подобие порядка, а затем открыла входную дверь и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди, наблюдая как зеленый рейндж-ровер поворачивает мимо главного дома к узкой гравийной дорожке, ведущей к домику для гостей.       Она остановилась метрах в шести от двери и выключила зажигание, на мгновение замерев, чтобы посмотреть на меня, перед тем как медленно выйти из автомобиля и двинуться по короткой дорожке к дому. Я знала, что усмешка, сияющая на ее губах, была отражением моей собственной. Секундой позже, я обнаружила себя в ее объятиях, наслаждаясь ее запахом и чувством ее тела, прижатого к моему.       – Привет, – прошептала Робин в мои волосы.       – М-м-м... Привет. – Со стоном удовольствия я растаяла в ее объятиях. – Ты рано.       Одна из ее рук передвинулась к основанию моей шеи, мягко поглаживая.       – Проблемы с графиком на одной из студий, нам не удастся продолжить до субботы. Лэйн дала всем пару дней отдыха. Мне придется лететь назад в пятницу ночью, но я хотела увидеть тебя.       – Я так рада, что ты здесь... – Я поцеловала ее шею, крепче прижимаясь к ней. – Боже, я скучала по тебе.       – Я тоже скучала по тебе, – ответила Робин хриплым шепотом, сжимая меня в объятиях.       От этого опять заболела спина, но меня это не волновало. Я могла бы стоять так несколько дней.       Пару минут мы медленно покачивались на месте, просто впитывая ощущения, вызванные объятием. Моя здоровая рука заползла под ее хлопковую футболку, легла на разгоряченную кожу спины и притянула Робин ближе. Она вздохнула и уткнулась лицом мне в шею.       При звуке шагов по гравию, мы, наконец, оторвались друг от друга. Но, к моему удивлению и удовольствию, Робин не сильно отстранилась, оставив одну руку лежать у меня на плече, когда мы повернулись в сторону Лиз, которая приближалась к дому с самодовольной усмешкой на лице.       – Похоже, твой ранний приезд был хорошо встречен, – Лиз обратилась к Робин.       Робин с улыбкой посмотрела на меня, и я обняла ее за талию, возвращая улыбку.       – Похоже на то.       Когда она снова посмотрела на Лиз, эти двое понимающе усмехнулись, и я почувствовала сговор.       – Ты знала, что Робин приедет? – с любопытством спросила я.       – Она позвонила утром, когда ты была в своем мини-походе... Сюрприз был моей идеей. Ты бы дергалась весь день, если бы знала.       Конечно, она была права, и сейчас я слишком чертовски счастлива, чтобы возмущаться.       Лиз остановилась перед нами, засунув руки в карманы своих длинных шорт.       – Денни приедет на ужин... Я пришла, чтобы пригласить вас присоединиться к нам.       Я почувствовала, как Робин слегка напряглась. Она посмотрела на меня, потом на Лиз.       – Я... э... вообще-то привезла ужин для нас... я думала...       Я с удивлением посмотрела на нее.       – Ты привезла еду?       – Угу-м. Индийскую.       – Мне нравится индийская кухня, – улыбнулась я.       Робин усмехнулась в ответ.       – Я так и подумала.       Наверное, мы бы долго простояли так, улыбаясь, но Лиз вытащила руки из карманов и счастливо хлопнула в ладоши.       – Прекрасно! Мы придем, как только появится Денни. У вас есть вино, или нам принести?       Я хорошо знала Лиз и заметила игривые искорки в ее глазах, но Робин, очевидно, раньше не имела дело с более... озорной стороной Лиз, и выражение ее лица было бесценным. Я прикусила губу, чтобы сдержать смех, но Лиз, отнюдь не раскаиваясь, звонко рассмеялась.       – Лиз, ты несносна, – добродушно произнесла я, сжимая талию Робин. – Не волнуйся, Роб, она шутит. Она ненавидит индийскую кухню и, я уверена, у них с Денни запланировано нечто более интересное, чем ужин с нами.       Робин оцепенело переводила взгляд с меня на Лиз, которая, наконец, прекратила смеяться и теперь изящно вытирала слезы в уголках глаз.       – Она права, Робин, я шутила. – Она дружески улыбнулась. – Я не мечтаю прервать ваше воссоединение. Вообще-то Денни ведет меня в «У Маттео», а потом мы собираемся хорошенько поразвлечься.       – Берегись, Лос-Анджелес, – пробормотала я, и Лиз рассмеялась.       Робин восстановила равновесие и тоже улыбнулась.       – Между прочим, Лиз, поздравляю. С помолвкой. Денни хороший парень.       Улыбка Лиз стала мягче.       – Я тоже так думаю. Спасибо. – Она посмотрела на меня, потом снова на Робин, и хитро улыбнулась. – Вас тоже стоит поздравить.       Я украдкой покосилась на Робин, задаваясь вопросом, как она отреагирует на то, что наши отношения сравнили с помолвкой Денни и Лиз. Все, что я смогла сделать – это глупо усмехнуться, когда Робин с обожанием посмотрела на меня, поцеловала в щеку и ослепительно улыбнулась Лиз.       – Спасибо.       Она снова поцеловала меня, на сей раз в висок, позволив губам ненадолго задержаться. Я закрыла глаза и неловко обняла ее за талию так крепко, как только могла.       – Думаю, мне пора уходить, – со смешком заметила Лиз, и я виновато посмотрела на нее.       – Прости...       – О, не стоит, – отмахнулась она. – С возвращением, Робин. Вы двое, развлекайтесь сегодня вечером. – Уже уходя, она бросила через плечо. – Не делайте ничего такого, что не стала бы делать я.       Я позволила ей пройти еще несколько шагов и громко зашептала Робин.       – Не волнуйся, детка, это означает примерно все.       Лиз снова рассмеялась и, не оборачиваясь, махнула рукой. Я еще некоторое время, улыбаясь, смотрела ей вслед, перед тем как снова повернуться к Робин.       – Она совсем... не такая, как на площадке, да? – спросила Робин, все еще задумчиво глядя вслед Лиз. – Я всегда задавалась вопросом, почему вы двое такие хорошие друзья – вы казались такими разными – но теперь, думаю, я понимаю.       Я нежно посмотрела на уходящую фигуру Лиз и снова повернулась к Робин.       – Да, просто она не многим людям позволяет видеть это.       Робин повернулась и положила руки мне на плечи.       – Тогда, мне хотелось бы узнать ее получше. – Сказала она, целуя меня в кончик носа. Немного отодвинувшись, она замерла, обеспокоенно рассматривая мое лицо. Затем медленно провела пальцами по щеке чуть ниже шрамов. – Все еще болят?       Я повернула голову и поцеловала ее руку.       – Немного, но все не так плохо. Я втираю в них мерзкий крем каждый день, и это адски больно, но большую часть времени они меня не беспокоят.       – Они довольно сексуально выглядят теперь, когда швы сняли, – произнесла она, снова проводя пальцами по моей щеке, и криво усмехнулась. – Особенно в этом наряде. Очень круто.       Я с сомнением посмотрела на нее.       – Я серьезно. – Робин наклонилась и легонько поцеловала шрамы. – Очень сексуально. А в остальном как? Как спина? – Она замерла на секунду и быстро отстранилась. – Ах, черт, я чуть не раздавила тебя, когда обнимала... должно быть, было больно. Проклятье, мне жаль, Кэйд, я не подумала.       Я подошла к ней и снова обняла за талию, притягивая ее к себе.       – Не так уж и больно, и это того стоило. Честно, – добавила я, чтобы рассеять сомнения, написанные у нее на лице. – А сейчас, что ты там говорила об ужине?       – Ах, – она осторожно вернула руки мне на плечи и коснулась волос. – Ужин в автомобиле. И пара фильмов на выбор, если хочешь...       – Ты еще и фильмы привезла?       – Да... – Робин выглядела почти смущенной. – Я подумала, что вечер с тобой, ужин и кино, звучит... хорошо.       – Даже лучше, чем хорошо. – Я улыбнулась, снова запустив руки под ее футболку, нежно поглаживая спину. – Звучит идеально.       Она втянула воздух и быстро заморгала, затем снова чмокнула меня в нос и высвободилась из моих объятий.       – Хорошо, – оживленно произнесла она, – все в машине. Еще я купила пива. Индийская еда всегда лучше идет с пивом, мне так и не удалось найти подходящее вино... Ты все еще принимаешь таблетки? Тогда тебе не нужно пить... Я не знала, какие фильмы ты любишь, так что выбрала смешение жанров... немного экшена, немного драмы и иностранное кино...       Я покачала головой, пораженная тем, что она явно нервничала. Я смотрела, как Робин идет к машине и вытаскивает из багажника пару пакетов и шесть банок пива.       – Помочь?       – Нет, спасибо... – Она быстро выпрямилась и ударилась головой о крышу автомобиля. – Черт...       Я подошла к машине и молча забрала у Робин пиво. Она смущенно посмотрела на меня и потерла голову освободившейся рукой.       – Ох... Черт, это больно.       – Бедняжка. – Я подошла ближе. – Дай мне посмотреть. – Она прекратила потирать голову, и слегка надувшись, наклонилась. Секунду я смотрела на шишку, потом встала на носочки и поцеловала это место. – Вот. Лучше?       – Спасибо. – Робин улыбнулась, былая нервозность исчезла.       Я отступила на шаг и кивнула на дом.       – Идем, Вард, я умираю с голоду.

***

      Домик представлял собой переделанный лофт с большой гостиной, кухней, двумя спальнями и ванной – на нижнем этаже; и хозяйской спальней и ванной – на втором этаже с видом на гостиную. Робин остановилась в холле, с любопытством оглядываясь, пока я продолжала идти к кухне.       – И это – домик для гостей? – со смешком спросила Робин. – Лиз, должно быть, ужасно любит своих гостей.       Я улыбнулась, убирая пиво в холодильник, и вышла в холл.       – Когда-то давно она сказала, что это – переделанный лофт, но я думаю – это чушь.       Робин все еще оценивающе оглядывалась, и я взяла у нее пакеты и вернулась на кухню.       – Ну, чем бы оно ни было раньше, сейчас это место выглядит хорошо.       – Ага. Почему, как думаешь, я согласилась остаться здесь? Это место выглядит лучше, чем мой дом. – Я начала выкладывать еду из пакетов на стол.       – А мне нравится твой дом. Он милый.       Оглянувшись, я обнаружила, что Робин стоит в дверях и наблюдает за мной.       – Мне он тоже нравится, – ответила я, поворачиваясь обратно к столу, – хотя, думаю, скоро начну искать себе другое место жительства... Мои соседи готовы линчевать меня. – Я открыла одну коробочку, вдохнула аромат специй. – Боже, Роб, это прекрасно пахнет. Когда ты... Ох-х-х... – Я задохнулась, когда Робин подошла, остановившись максимально близко, но не касаясь меня, и поцеловала мою шею.       – Ты пахнешь прекрасно, – пробормотала Робин. Ее горячее дыхание обжигало мою кожу. Затем ее губы переместились на мое плечо, потом к уху, и она слегка прикусила мочку. – И на вкус тоже прекрасна.       Волна возбуждения застала меня врасплох, и я закрыла глаза, ухватившись за край стола здоровой рукой, положив вторую руку ладонью на стол.       «Боже...»       Робин опустила руки на стол с обеих сторон от моих; я чувствовала, как ее напряженные соски прикасаются к моей спине, и как она слегка двигается из стороны в сторону, и ее дыхание становилось все быстрее, пока она терлась об меня.       – Боже, Кэйд, – ее голос был таким хриплым. – Не могу поверить, насколько я сейчас тебя хочу.       Я застонала, и Робин снова поцеловала мою шею, слегка посасывая кожу. Я наклонила голову в сторону, чем она немедленно воспользовалась, посасывая и целуя обнаженную кожу – выше, под челюстью, и дальше к уху, где она провела языком.       И постоянное размеренное движение за моей спиной, касаясь меня грудью, порой прижимаясь сильнее, чем в другие разы, но все время в устойчивом ритме. Сочетание ощущений было ошеломляющим, и я едва могла дышать. Все мое тело дрожало и, чтобы не упасть, я сильно ухватилась за край стола забинтованной рукой, вскрикнув от удивления, когда острая боль пронзила запястье, отчего слезы выступили на глазах.       – Черт, – прошипела я, прижимая руку к груди и баюкая ее. – Чертов черт, черт, черт...       Робин отпрянула от меня так, будто ее ударили, и быстро отступила на пару шагов назад, потом, нерешительно, вернулась обратно, подняла руку и замерла, не зная, как помочь.       – О, проклятье. О, Боже, Кэйд, прости...       – Ничего, – просипела я через стиснутые зубы, медленно дыша через нос, пока боль не превратилась в просто гудение.       – Вовсе нет, – сердито ответила Робин, проведя дрожащей рукой по волосам. – Господи, ты только вышла из больницы, ты еще не оправилась, а все, о чем я могу думать – это как бы поскорее затащить тебя в постель...       Я слегка улыбнулась, несмотря на боль. Может она и думала, что это плохо, но я была необычайно довольна ее рвением в желании перевести меня в горизонтальное положение. Это означало, что, несмотря на произошедшее и некоторые изменения в моей внешности, Робин все еще хочет меня. Я даже не осознавала, как волнуюсь из-за этого, пока ее действия не развеяли мои опасения.       Продолжая баюкать больную руку, я развернулась и прислонилась к столу.       – Роб, все хорошо.       Она отошла на несколько шагов от меня и помотала головой, глядя в пол.       – Милая, – я шагнула к ней и прикоснулась к ее щеке здоровой рукой. – Детка, посмотри на меня. – После нескольких секунд колебания, она подняла голову, встречая мой взгляд, и ее темные глаза были полны раскаяния. Я погладила ее щеку. – Робин, ты не сделала ничего плохого. Вообще-то, я даже рада, что ты все еще хочешь меня, после всего, что случилось. – Она собиралась возразить, но я передвинула руку, прижав пальцы к ее губам. – Дай мне договорить. – Удостоверившись, что она не будет больше прерывать, я продолжила. – Я люблю тебя, и я хочу тебя так же, как ты хочешь меня. Я так сильно по тебе скучала... скучала по твоим прикосновениям и близости, которая была между нами в те выходные... я хочу вернуть это все и, надеюсь, ты тоже этого хочешь.       Я убрала пальцы обратно на ее щеку, чтобы она могла ответить, и Робин повернула голову, чтобы поцеловать их, перед тем как заговорить.       – Больше всего на свете, – мягко произнесла она.       – Хорошо. – Я улыбнулась и наклонилась, чтобы быстро поцеловать ее. – Тогда нам просто нужно быть более осторожными некоторое время, вот и все. Но, пожалуйста, не отстраняйся от меня... пожалуйста.       Робин медленно кивнула.       – Хорошо.       Я провела ладонью вниз по ее руке и сжала ее ладонь.       – Хорошо. Как насчет того, чтобы поужинать, включить фильм и посмотреть, что случится дальше?       Робин медленно улыбнулась и сжала мою руку.       – Я не против.       А дальше, после ужина, случилось то, что я заснула.       Заснула после двух банок пива, удобно устроившись на диване, прислонившись спиной к Робин, чувствуя ее размеренное дыхание на своей щеке, ее тепло за моей спиной, ее пальцы, рассеянно перебирающие мои волосы.       Когда я открыла глаза, эмблема DVD медленно прыгала по экрану, напомнив мне пинг-понг, и ее тусклый свет мерцая освещал комнату. Я подняла голову и слегка повернулась, чтобы посмотреть, не спит ли Робин, и обнаружила, что она смотрит на меня с мягкой улыбкой.       – Привет. – Она нежно поцеловала меня в висок.       – Привет. – Я опустила голову обратно ей на грудь и сонно потерла глаза. – Прости... То еще свидание, правда? Давно фильм закончился?       Я почувствовала, как она пожала плечами.       – Некоторое время назад. Я не жалуюсь. Это прекрасно – даже просто обнимать тебя так.       Я усмехнулась и повернула голову, чтобы поцеловать ее подбородок.       – Робин Вард, ты такая славная.       Она усмехнулась и начала поглаживать мой живот.       – Меня по-разному называли, Кэйд, но славной – ни разу.       – Времена меняются, – твердо ответила я, целуя ее шею и плотнее прижимаясь к ней.       – Это точно, – мягко ответила Робин, нежно сжимая меня в объятиях. – Тебе, наверное, нужно в постель, а? Ты спишь наверху или где-нибудь здесь? – Я напряглась, и она прекратила поглаживания. – Кэйд?       – Ты останешься? – тихо спросила я, стараясь не затаить дыхание в ожидании ее ответа.       Она снова начала ласкать мой живот.       – Я хотела бы, если ты не против.       – О, я определенно не против. – Я осторожно развернулась и посмотрела ей в глаза. – Помнишь, во Флориде ты сказала, что всегда хочешь, чтобы я была в твоей постели? Это работает в обе стороны, милая.       Я подчеркнула свои слова быстрым крепким поцелуем. Робин моргнула от удивления, и я слегка погладила ее щеку забинтованной рукой, перед тем как осторожно встать с дивана. Аккуратно выпрямившись, я протянула здоровую руку Робин, которая все еще лежала на диване, глядя на меня с плохо скрываемым беспокойством. Когда она не двинулась с места, я пошевелила пальцами.       – Давай, женщина. Время идет.       Она подняла бровь, и я не смогла сдержать усмешку.       – Я когда-нибудь говорила тебе, как я обожаю твои брови?       Вторая бровь присоединилась к первой на лбу.       – Насколько я помню, нет.       – Хорошо, теперь сказала. Они действительно изумительные.       Робин улыбнулась и приняла мою руку, плавно поднимаясь с дивана, абсолютно не опираясь на меня.       – Ты – действительно изумительная. – Она наклонилась для быстрого поцелуя. – Странная, но изумительная.       Я улыбнулась, решив, что это комплимент, и потащила ее к лестнице, по дороге выключив телевизор и DVD. Робин покорно следовала за мной несколько шагов, а затем остановилась.       – У меня сумка в машине... – Она выглядела слегка смущенной. – Захватила вещи, потому что... надеялась, думаю. У меня там ночнушка...       – Она тебе не понадобится.       Робин стояла, с сомнением глядя на меня.       – Кэйд, я знаю, что мы уже говорили об этом, но не уверена...       – Робин, пожалуйста... прекрати так много думать и просто иди со мной, – спокойно попросила я, снова потянув ее за руку.       После некоторого колебания она последовала за мной, и мы поднялись по лестнице в просторную спальную с толстым мягким ковровым покрытием на полу и огромной низкой кроватью. На лестнице я остановилась ненадолго, и ткнула в выключатель, на удивление всего со второй попытки попав в тот, что был нужен – который зажигал только четыре бра на разных стенах комнаты.       Я сделала несколько шагов к кровати, потянув за собой Робин, затем развернулась к ней и поднесла ее руку к губам. Она прикрыла глаза, когда я опустила ее руку и легко провела пальцами по ее животу, чувствуя дрожь ее мышц в ответной реакции, остановившись на подоле футболки.       – Я хочу раздеть тебя... – Мягко произнесла я, поднимая забинтованную руку, – но, думаю, мне понадобится некоторая помощь.       Робин шагнула назад, неотрывно глядя мне в глаза, и медленно подняла руки к застежке шорт. Расстегнув пуговицу и молнию, она стянула шорты вместе с нижним бельем по своим длинным ногам, и отпнула их в сторону. Быстрым движением она стащила футболку через голову и кинула ее к шортам. Вскоре к этой куче присоединился лифчик.       Я проследила за падением последнего предмета туалета на пол и позволила своему взгляду совершить медленное путешествие по ее длинным загорелым ногам, кратко задержавшись на темных волосах между бедер, и дальше вверх по длинным мышцам плоского живота, маленькой упругой груди с напряженными коричневыми сосками, высокой изящной шее... Робин встретила мой взгляд без каких-либо признаков смущения или неловкости, она стояла, гордо выпрямившись, почти высокомерно, и имела на то полное право.       – Ты потрясающая, – благоговейно прошептала я, делая шаг вперед, чтобы провести рукой по ее боку, по груди, и дальше на живот, остановившись чуть выше пупка. – Такая красивая... – Я наклонилась, чтобы провести языком по коже ее груди, медленно двинуться ниже и захватить губами напряженный сосок.       Робин зарычала от удовольствия, ее руки оказались у меня на затылке, притягивая ближе, пока я ласкала губами и языком ее сосок. Наконец, я отодвинулась и подвела ее руку к подолу моей футболки.       – Теперь ты. Руки, – скомандовала она, и я послушно подняла руки, позволяя ей стянуть с меня футболку через голову. Футболка отлетела в сторону, и Робин профессиональным взглядом окинула мой лифчик, перед тем как расстегнуть его, оставив поцелуй на коже, и небрежно отбросить в общую кучу. Она медленно опустилась на колени, оставив линию поцелуев на моем животе, и развязала ремешок на шортах, позволив гравитации довершить дело. Потом Робин села на корточки и просто смотрела. Я спокойно стояла под ее взглядом, стараясь чувствовать такое же доверие, и обнаружив, что под ее взглядом это просто.       Любовь, желание, нежность... Все это и даже больше отражалось в темных глубинах ее глаз. Я мягко улыбнулась и коснулась ее щеки.       – Иди ко мне.       Она медленно поднялась на ноги.       – Я боюсь причинить тебе боль, Кэйд, – тихо произнесла она. – Я не хочу причинять тебе боль.       – И не причинишь, детка. – Я нежно улыбнулась. – Мы что-нибудь придумаем.       И мы придумали.       Мы лежали лицом к лицу на кровати, обмениваясь долгими мягкими поцелуями и нежными прикосновениями, руки скользили по теплой коже, повторно знакомясь друг с другом.       – Боже, я скучала по этому, – пробормотала Робин. Она скользнула ладонью от моего бедра вверх по животу и накрыла грудь, мягко сжимая.       – М-м-м, – я глубоко вздохнула и повторила ее движение, проводя большим пальцем по ее соску, и захватывая ее губы в новом долгом поцелуе.       Темп был медленным и нежным, без напора и спешки и, когда наши пальцы, наконец, сделали свое дело, оргазм был неожиданно интенсивным. Мы цеплялись друг за друга, я спрятала лицо в ее волосах, она прижалась лбом к моей шее.       – Боже, Робин... – Мой вздох был наполовину рыданием, наполовину смешком – я была уничтожена эмоциями, которые она вызывала во мне.       Она немного отодвинулась и погладила меня по щеке дрожащей рукой, удивленно глядя мне в глаза.       – Как я могла не знать, что все может быть таким?       – О, детка... – Я нежно поцеловала ее и прижалась лбом к ее плечу, не в силах подобрать слов.       Она осторожно перекатилась на спину и обняла меня, и после того, как я удобно устроила свое забинтованное запястье между нами, я опустила голову ей на грудь, здоровой рукой обнимая Робин за талию, чтобы плотнее притянуть к себе.       Она поцеловала меня в макушку, ее пальцы лениво выводили узоры по моей спине.       – Я люблю тебя, детка.       Я повернула голову и поцеловала ее грудь.       – Я тоже люблю тебя, милая.       Робин провела со мной оба дня своего отпуска; я продолжала ждать, когда она скажет, что ей нужно ехать домой, или что ей нужно еще кое-что сделать, но она осталась, и мы погрузились в своего рода рутину. Короткая прогулка с утра, чтение газет за долгим завтраком, более длинная прогулка за пределы владений Лиз днем, тихий ужин и просмотр кино или телевизора перед сном, и нежная любовь перед тем, как уснуть в объятиях друг друга.       Это была идиллия; настолько близко к совершенству, как никогда раньше, и я осознавала с подавляющей уверенностью – это именно то, чего я хочу. Я никогда раньше даже в мыслях не использовала понятие ‘вечность’; вообще-то я даже смеялась над мыслью о том, что один человек сделает меня счастливой на всю оставшуюся жизнь, но сейчас, впервые, я могла себе это представить. Я нашла того, кто мог сделать ‘вечность’ возможным и, когда она будет готова, это именно то, о чем я попрошу.