Предатель или Круги ада

Здесь не шел дождь, хоть на этом можно было сказать спасибо. Оглядываясь вокруг, Стайлз понял, что души умерших стали более осязаемыми и реальными. Потому что сложно драться и орать друг на друга, если оппонент не материален и не видим. — Заметил кое-что интересное? — Талия решила задать наводящий вопрос вместо того, чтобы сразу рассказать все как есть. — Зачем им камни? — Стайлз шел рядом, но достаточно далеко, чтобы не задевать женщину размахивающими руками. — Я понимаю, что пейзаж не изобилует чем-либо интересным и приходится использовать камни в качестве всего, но зачем драться-то? Типо, у кого лучший камень, тот и круче всех? — Почти, — женщина-оборотень улыбнулась логике подростка. — Одни из них скупцы, которые не отдали бы даже самый ненужный камешек, а другие — расточители, которые не ценили самых дорогих вещей. Стайлз устало кивнул, потому что вечное, непрекращающееся движение начинало изматывать его. Как раз тогда, когда он мечтал пройти этот круг по-быстрому, на их пути разыгралась интересная сцена. Целая толпа душ окружила одного человека, который защищал огромный камень от посягательств других, используя при этом клыки и когти. При виде второго оборотня грешники внезапно поняли, что лучше поискать добычу доступнее и легче. Когда толпа разбежалась, Стайлз увидел еще одно знакомое лицо. — Бойд! Ни круга без кого-нибудь из знакомых, — Стилински замахал рукой, приближаясь к бете. — Рад тебя видеть, приятель! — Не могу сказать того же, — ответил Вернон, сидя на камне как собака на сене. — Ты будешь рад услышать, что вы Эрикой соседи по аду? — Стайлз попытался ободрить Бойда, что получалось достаточно плохо, судя по желтому блеску в глазах. — Я встречал ее не далее, как кругом раньше. — Души умерших не могут ходить между кругами. Для нас разница в один круг — бесконечная пропасть. — Странно, что ты очутился тут, есть кучи людей, которые совершили более ужасные грехи, — пытался посочувствовать Стайлз. — Я нахожусь там, где должен, — ответил Бойд, опустив взгляд. — Я посягнул на то, что мне не предназначалось. В тот момент, когда я увидел Дерека и Скотта, мне захотелось получить такую же силу. Глупо было полагать, что такое дается даром. Бойд стал воплощением своего греха. Пробыв достаточно долгое время в аду, забываешь все, кроме причины, по которой оказался именно тут, раз за разом проматывая в голове одни и те же события. — Между прочим, — Вернон внезапно поднял взгляд на Стайлза, застав того врасплох, — не я один настолько жадный до силы. Стилински знал, о чем говорил Бойд, они оба знали. Сделанного не вернешь, поэтому Стайлз не собирался жалеть о содеянном, как бы глубоко в ад его не утянули его же поступки. — Зато, по крайней мере, я остался человеком, — парировал Стайлз. — После всего, что произошло, тебя сложно назвать человеком, — на это Стилински нечего было возразить. Они никогда не были близкими друзьями, просто знакомыми, которых объединял только Дерек. Темы для разговора исчерпали себя, и ни один из них не стремился к продолжению беседы. Стайлз ничего не мог сделать для Бойда, но раз с Эрикой вышло, то парень подошел к оборотню, чтобы подарить простой человеческий контакт. Но стоило Стилински приблизиться к Вернону, тот среагировал моментально, вскочив с камня, на котором сидел. — Не смей подходить ко мне! — изрезанная футболка не выдержала и треснула на плече, когда Бойд схватился за нее. — Зачем тебе это нужно было? Разве нельзя было обойтись и без этого? Стайлз безразлично смотрел на Вернона, который нависал над ним, угрожающе сверкая глазами и показывая клыки. После долгого общения с оборотнями, у Стилински выработался иммунитет. Он не знал, кому конкретно Бойд задавал вопрос, себе или Стайлзу, но тот все равно ответил. — Не мог. *** — Бесполезняк, — Стайлз откинулся в кресле, потирая красные и уставшие глаза. Сколько бы подросток не лазал в интернете, у него не получалось найти действительно полезной информации. Было бы как минимум странно, существуй сайт настоящих друидов, где они делились бы ритуалами и обрядами, обсуждали правила сбора трав и выкладывали забавные истории из жизни своих стай. Стайлз собрался ложиться, поэтому подошел к окну, чтобы задернуть шторы — сигнал о том, что его нельзя беспокоить. За окном едва светил лунный серп, и Стилински машинально сосчитал дни до полнолуния. Каждый раз, когда он просил Дитона взять к себе в ученики, тот отказывал. Лишь снисходительно смотрел и спрашивал, зачем нормальному шестнадцатилетнему подростку гробить свою жизнь. Может, ветеринару и осточертело все это, поэтому он решил спрятаться в своей скорлупе, однако Стайлз уже давно и безвозвратно был повязан с оборотнями. Он завалился на кровать, раскинув руки. Стайлз хотел силы, беспомощность злила. Ему надоело вечно полагаться на других, быть обузой, вечным балластом. За подобными размышлениями, которые проносились в его голове в тысячный, наверное, раз, Стилински так и уснул, не раздеваясь. Проснулся он уже стоя. — Ты куда собрался на ночь глядя? — Стайлз обернулся на голос отца, который явно только что встал с постели. Затем посмотрел на часы, которые показывали половину пятого. Слишком поздно даже по меркам младшего Стилински, или, может, слишком рано. — Проголодался, — быстро сориентировался Стайлз и для правдоподобности пошел на кухню. Стоило отцу скрыться в спальне, как парень уткнулся лбом в холодильник. По непонятной причине он стоял посреди прихожей и понятия не имел, как там оказался. Лунатизм был преимущественной чертой половины его друзей, но не Стайлза. Укусов как прошенных, так и нет, у него не имелось, но на всякий случай парень перепроверил дважды. Уснуть в ту ночь Стайлзу так и не удалось, поэтому в школу он отправился накаченным кофеином и с уставшим лицом. Ничего необычного, никто и внимания не обратил. На первом же уроке парень начал клевать носом, поэтому едва не подскочил на стуле, когда услышал. Приди… приди ко мне… Стайлз заозирался по сторонам, но никто, похоже, ничего не заметил. Даже Скотт как всегда держался за руки с Эллисон и не обращал внимания на голос, который продолжал повторять одну и ту же фразу. — Эй, Скотти! — шикнул Стилински, потому что думал, что друг окончательно потерял голову от любви, раз ничего не слышал. А затем добавил, когда МакКолл неохотно повернулся. — Ты совсем ничего не слышишь? — Не понимаю, о чем ты, друг, — полный недоумения взгляд Скотта сказал Стайлзу все, что нужно было. — С тобой все в порядке? Тот ничего не слышал, значит, голос раздавался только в голове Стайлза. Подросток пока не собирался менять прикольные футболки на смирительную рубашку, а вместо плакатов видеть только мягкие стены. — Да, да, все отлично, приятель, — поспешил оправдаться Стайлз. — Задремал, наверное, вот и послышалось во сне. Скотт показал головой, высказывая свое неодобрение ночными посиделками друга, но быстро перевел свое внимание на Эллисон. А Стайлз остаток дня пытался бороться с голосом у себя в голове, который продолжал его звать. Иди ко мне… приди… Уже на парковке после уроков, Стайлз спросил: — Собираешься в одно из тайных убежищ на тренировку? — после того, как Дюк официально объявил войну, Дерек тренировал своих без перерыва на обед и отдых. — Если Дерек собирается сражаться с Дюкалионом, то ему понадобятся все возможные силы, — если что-то угрожало опасностью его семье или Эллисон, Скотт отдавал всего себя для их защиты. — Не присоединишься? — Нет, не буду мешать Дереку получать удовольствие от хруста ваших костей, — Стайлз улыбнулся той улыбкой, которая у Скотта прошибала холодный пот на спине. — Передавай ему горячий привет от меня. Можешь даже поцеловать. — Да пошел ты, — Скотт несильно ударил Стайлза в плечо. МакКолл запрыгнул на свой мотоцикл и надел шлем. — Сам ему и передай. Скотт уехал, оставив Стайлза на парковке, однако тот совсем не собирался ехать домой. Он знал, куда ему нужно было. Когда ехать по лесу оказалось больше невозможным, то подросток пошел на зов на своих двоих. И чем становилось ближе, тем зов звучал отчетливее и громче. Подойди… ближе… ближе… Зов звучал почти не переставая, когда Стайлз вышел к срубленному дереву. Подросток уже видел его однажды, в ту самую ночь, когда Скотта укусил оборотень. Шериф любил рассказывать сыну истории про гигантский дуб, который возвышался над всеми остальными деревьями, словно король этого леса. На него даже съезжались посмотреть разные люди, и Стайлз теперь знал наверняка, что ими были друиды. Старое дерево умерло, однако из его мертвого тела, словно феникс из пепла, возродилась новая жизнь. Четыре маленьких ростка пробивались из срубленного дерева: три побольше и один, новый, еще совсем крохотный. Стайлз сделал пару шагов вперед, еще, подойдя вплотную, остановившись у корней. Ближе… Ближе… Стайлз потянулся вперед и коснулся самой сердцевины дерева-гиганта. Потоки силы наполнили каждую клетку его тела, делая единым с этим дерево, лесом и природой. Стилински чувствовал словно свое сердце биение потоков земли, его дыхание становилось движением ветра, тепло его тела могло разжечь огонь, а слезы дать начало рекам. Теперь Стайлзу стало понятно, почему Дитон отказался брать его в ученики. Нельзя стать друидом по желанию, природа сама должна избрать тебя. Пока подросток изучал свои только что обретенные способности, раздался еще один голос. — Идем со мной, и ты обретешь невиданную силу, — этот голос отличался от того, что Стилински слышал ранее, напоминая единственного человека, который мог говорить о пропаже людей с улыбкой на лице. И Стайлз согласился. *** Да, он мог ограничится лишь той силой, что дал ему Неметон, но каковы были гарантии, что их хватит для борьбы со стаей альф? Никакого. Стайлз взял, что ему не положено, и результат на лицо. — А разве это не стоило того? — Стилински не сожалел о своем выборе, ведь если он хоть секунду засомневался бы, то не смог бы идти дальше. — Разве нельзя побыть хоть чуточку эгоистом, чтобы заслужить хоть немногую долю счастью, что тебе полагалась? Вспомни слова Дерека. — Стая будет любить тебя всегда, — процитировал по памяти Бойд и отпустил, наконец, Стайлза, а то у него ноги устали стоять на цыпочках. Моменты, проведенные Верноном в стае, были лучшими в его жизни, даже если эта жизнь была куплена в кредит, который он не смог оплатить. — Это стоило того. Спасибо. Ни объятий, ни рукопожатий не было, однако они не нуждались в этом. Их объединял один грех, а это самая сильная связь после смерти. Потому что она объединяла всех. Стайлз не нуждался в напоминании Талии Хейл, чтобы идти дальше, он просто пошел дальше, а уже она нагнала его, показывая путь. Она вывела его к новой реке, вода в которой текла скорее разбавленная грязь, нежели грязная вода. Спускаясь вместе с рекой, Стайлз не заметил, как его ноги постепенно промокали от лодыжек до колен. Сначала он списал это на неровный туманный берег, затем парню приходилось прилагать усилия, чтобы вытаскивать ноги из грунта, а под конец и вовсе не вылазил из него. Так Стилински оказался на следующем кругу.