Не строй иллюзии, Попов

Арсений морщится от приторно-сладкого привкуса какого-то малинового коктейля, отставляет его подальше от края, чтобы ненароком не опрокинуть, и прислоняется затылком к холодной стене. Целующаяся парочка притесняет его в угол — Арс старается не смотреть на мерзкую для него картину. Вместо этого обводит поплывшим взглядом танцующие нетрезвые тела, отстраненно цепляется за вызывающие движения девушек, их плавные изгибы, даже узнает кого-то из знакомых с университета. Отворачивается, встречаясь взглядом с одной из них. Этого он точно не хотел. От музыки начинает болеть голова, но Попов не сдвигается с места, прирастая спиной к стене. Он не пойдет в толпу танцующих, не выйдет на более-менее свободное пространство у столиков, ведь там не сможет удерживаться от вызывающих взглядов в сторону компании Белого, который — Арс знал — всегда приходит в этот клуб по пятницам. Когда мчался сюда, даже не представлял, что будет делать, что скажет ему, как поступит — просто шел с желанием увидеться. Но... Руслан был с девушкой. Если бы просто с очередной куклой, он бы и глазом не моргнул, но это была Юлька, давняя знакомая Белого, которая была намного больше, чем просто друг, но не любовница. Руслан бесился, когда Арсений спрашивал про нее, и, к сожалению, Попов с легкостью считывал плохо скрытую реакцию. Странно было видеть его таким отстраненным и нерешительным, но в то же время прямым настолько, чтобы, несмотря на многих в своей постели, оставаться привязанным к одному человеку, что, конечно же, он отрицал. Арсений был уверен, что перекроет это чувство, но, встретившись взглядом с Белым, замер, безуспешно пытаясь заглушить внутреннее бессилие перед тяжелым предупреждающим взглядом парня. Скользнул глазами по его руке, что приобнимала за талию Юлю, и, сжав зубы, сбежал в толпу, даже не пытаясь сопротивляться. Ему отчаянно хотелось остаться рядом с Русланом, отдаваясь всецело эмоциям, граничащим с нездоровой привязанностью, которая уходила глубоко в желание быть понятым и неодиноким. Он подолгу думал над смыслом этого слова. Одиночество — это же не про отсутствие людей рядом, не про пустую квартиру, не про утреннее тихое пробуждение. Это про самоощущение, понимание собственной незначительности для кого-то. Как второстепенный персонаж истории: никому не нужный, не важный, но все еще существующий довольно ярко в своем ограниченном по времени сюжете. Это когда листаешь список друзей, желая отправить понравившуюся цитату, но не находишь того, кто бы ее понял, когда совершаешь раз за разом глупости, широко улыбаясь, чтобы обратить на себя внимание, ведь по-другому не можешь, когда к тебе относятся со смешным снисхождением, ведь что с тебя взять, когда нестерпимо хочется кого-то рядом, но не так, чтобы просто рядом, а обнять, почувствовать чужое сердцебиение, ощутить теплую ладонь в волосах и без слов услышать, что этот человек прекрасно понимает, поэтому, пожалуйста, не нужно пытаться прятать себя. Это уже не было про Руслана — он не способен на подобный уровень доверия и нежности, да и Арсений не так глуп, чтобы так просто открываться, просто... казалось, что Руслан понимает. Конечно, в своеобразной манере, приукрашенной сардоническими выпадами, нездоровым юмором и откровенно пошлыми местами замечаниями, но все же понимает. Поэтому Арсения не на шутку выбила из колеи невозможность продолжать общение, ведь, сука, понимал он, что навязываться — последнее, что он хотел бы в этой жизни. Глупо стучаться в дверь, за которой тебя не ждут. И от тебя ничего не ждут. Ты и сам не ждешь, но продолжаешь упорно стоять, глядя в стену, хотя, по-хорошему, стоило бы уйти. — Заждался? — на плечо опускается чужая ладонь, несильно сжимая, заставляя едва заметно вздрогнуть и податься в сторону. Арсений морщится ударившему в нос запаху крепкого алкоголя, но больше не отстраняется, позволяя припереть себя к краю барной стойки. — Слушай, — Арсений отодвигается, чтобы взглянуть на нового знакомого, — наверное, я пойду. Что-то мне нехорошо. Вспоминает холодную усмешку Белого на совершенно мерзкую провокацию в попытке вывести на ревность. Это было настолько жалко, что Арсению с самого себя стало противно, поэтому он спрятался подальше от Руслана, лишь бы не видеть насмешливых карих глаз, которым не было дела до Арса, к которому открыто лип пьяный парень. Он словно прямо комментировал эксцентричные выпады Попова, что не могло не расстраивать. И Арсений не был бы собой, если бы не отвернулся от разрывающей тоски внутри и не сделал бы глупость. Он и сделал. Кирилла Арс подцепил слишком легко, стоило лишь ответить на раздевающий прямой взгляд, что преследовал его уже некоторое время. Среднего роста блондин, он был здесь один, мгновенно переходя в наступление после того, как Арсений дал зеленый свет. Подошел познакомиться, с первых секунд выказывая невербальное намерение затащить в постель, он склонялся ближе, чем этого позволяла обстановка, постоянно касался, спрашивая про Арсения, практически не слушал, неся какой-то банальный бред о том, какой Арсений потрясающий и почему совсем один. Уже с первых секунд стало ясно, что ничем хорошим этот эмоциональный выпад не закончится, но упрямство не давало просто взять и уйти, извинившись. Но только сейчас это кажется такой откровенной глупостью — позволять трогать себя и улыбаться, пережидая приступ тошноты. Но то скорее от отвратных коктейлей, которые заказал Кирилл, а затем, проведя рукой по боку Арса, попросил никуда не уходить, исчезнув в толпе. — Куда это собрался? — парень пресекает попытку Арсения сбежать, перекрывая рукой путь к отступлению. — Что-то случилось, Арс? — Да все как-то... Не стоило вообще приходить. Кирилл быстро проводит языком по нижней губе, подбираясь. — Ну окей. Давай провожу. Или тебя подвезти? Может ко мне? Арс сдерживает рвущийся наружу отчаянный стон. Вот бы это все просто закончилось и Арсений оказался дома, в Омске, где не нужно было отчитывать себя за подобные выходки, где были люди, на которых он мог положиться, где его перекрученная через множественные сомнения и страхи всецело побеждающая жажда постоянно быть в движении заряжала себя самого и окружающих, давая место для шага назад, ведь были те, кто всегда мог подхватить, в каком бы положении он не оказался. А теперь приходилось всего-то не совершать ошибки, за которые нужно расплачиваться. Как, например, сейчас. Арсению кажется, что он шагает по минному полю, где каждое неверное движение грозит ему всеобщим осуждением, отстраненностью и разочарованием. Не было бы так паршиво, если бы он сам не разочаровывался в себе. Ведь сейчас, смотря в расширенные от алкоголя и темноты черные зрачки, Арс спрашивает себя, какого хуя творит, и не понимает, в какой момент он решил, что может манипулировать другим человеком в свою пользу. Правильно Руслан сделал, что разорвал их общение, ясно давая понять, что продолжение этого фарса бессмысленно. Арсений был всего лишь коротким увлечением в попытке заменить более важного человека. Как и Кирилл, и... — Не нужно, — Арсений отталкивает парня, выбираясь из угла, и на мгновение зажмуривается, пытаясь прогнать вспыхнувшие перед глазами искры. — Пока. Сейчас он вернется в общагу, ляжет спать, а наутро решит, что делать дальше. Возможно, извинится перед Белым, предложив остаться приятелями. ... или не извинится. Шумно выдыхает, оборачиваясь, кидает взгляд на запястье, которое крепко зажато в чужой руке. Вот же заноза... — Ну что еще? — с примесью усталого раздражения выпаливает Арс, ловя на себе мрачный взгляд. Кирилл дергает на себя, молча тащит к лестнице, где людей почти нет. Попов слабо упирается, но сдается, решая потратить пару минут, чтобы отвязаться от надоедливого кавалера. — То есть, ты весь вечер намекал на продолжение, а теперь... Арсений фыркает, прямо смотря в глаза. — Намекал? Это был способ выпустить пар, легкий флирт, но я не делал ничего, что могло бы позволить тебе считать, что у нас будет секс. Кирилл сжимает зубы. — Выпустить пар, значит? — парень криво усмехается, хватая Арсения за ворот футболки, чтобы в следующую секунду грубо приложить о стену. — Могу с этим помочь. Арс сильно зажмуривается, переживая волну боли в затылке. Распахивает глаза, поплывшим взглядом находя лицо парня. Тот явно не особо рад отказу, а мотивируемый количеством выпитого, совершенно потерял возможность адекватно воспринимать слова. — Отпусти, — во рту неприятный металлический привкус. Кажется, прокусил язык. Вот же гадство... — А то что? Арсений хватается за руки Кирилла в попытке освободиться, но понимает, что количество выпитого подействовало в обратную сторону на него. Пальцы не слушаются, и он просто сжимает чужие запястья, чувствуя зарождающуюся панику. Зачем он пришел в этот клуб? Зачем полез к какому-то левому типу? Зачем не смог остановиться вовремя? Черт. Черт. Умом он понимает, что ничего с ним не случится — слишком много людей. Но в то же время за лестницей их не видно, а громкая музыка перекрывает все звуки. Попов сглатывает, закусывая губу. Сколько раз ему еще нужно подставиться, чтобы перестать влипать в неприятности? А самое дерьмо в том, что здесь на него все равно всем окружающим. Ни Руслану, ни многим знакомым не важно, где он, сколько выпил, куда так неожиданно пропал, добрался ли до дома. Это вновь появившееся чувство бессилия вперемешку с одиночеством комом встает в горле, и Арс не может сказать ни слова, только глаза закрывает, чтобы не видеть неприятную усмешку парня. — Ну так что? Все еще не передумал? Чужой голос не приводит в себя, только сильнее давит, головная боль усиливается. Арсу уже почти что все равно, что сейчас будет: скорее всего, получит пару оскорблений или даже в нос, и его оставят в покое. Но сейчас эта беспомощность и невозможность повлиять на ситуацию, да даже ответить... — Тебе словосочетания "личные границы" и "моральные составляющие" о чем-то говорят? Вряд ли его возбуждает грубость. Поэтому сходи подыши воздухом. Кислород стимулирует работу мозга. Хватка на груди исчезает, заменяясь на осторожное прикосновение к плечам, а в следующую секунду Арсений утыкается носом в чужую грудь, сдавленно охая от неожиданности. Открывает глаза, пытаясь тут же отстраниться, но на лопатки ложится широкая теплая ладонь, не позволяя уйти. — А ты, типа, кто такой еще? Арсений задерживает дыхание. Что, черт возьми, происходит вообще? — Тебе в любом случае это ничем не поможет. Лучше займись чем-нибудь более безвредным. Например, исключением появления схожих физических единиц — иди домой. Шастун. Арсений выдыхает, чуть расслабляясь. На таком близком расстоянии он может по голосу определить Антона, его специфическую интонацию в разговоре с людьми, спокойный ровный тон и — представляет в голове — прямой взгляд сквозь собеседника, максимально незаинтересованный. Но зачем..? Откуда Шастун вообще здесь взялся? Разве он не был с девушкой? Так, Арсений, кажется, у тебя начались сбои в системе. — Да пожалуйста. Тратить время на кого-то вроде тебя, — Кирилл, судя по словам, отступает перед внушительным ростом Антона и спокойной уверенностью, которую тот излучает всем существом. "На кого-то вроде тебя." Это в том парне заиграла расстроенная гордость? — В порядке? Рука со спины пропадает, и Шастун тут же отходит на шаг, оставляя для Арса пространство, но взгляд становится цепким. Арсений перехватывает его, в удивлении обнаруживая настоящего Антона, стоящего перед ним: поза расслабленная, но брови чуть нахмурены, как будто Арсений сейчас может кинуться на него с кулаками или же разрыдаться прямо на этом месте — заглядывает в глаза, в действительности считывая эмоции, а не создавая иллюзию зрительного контакта. От такого внимания становится неуютно. Да боже, Арсу двадцать один год, а с ним возятся как с пятнадцатилетней истеричной школьницей! Только вот, вместо ответа коротко кивает, отводя взгляд. Из ниоткуда возникает досада, что Антон застал эту нелепую сцену, возможно, даже ее предшествующее. Не то чтобы его волновало подобное, но все же. Краем взгляда Арсений улавливает привычный тяжелый вздох — не слышит, но замечает как плечи Антона приподнимаются, а сам он немного запрокидывает голову. Хочется сказать, что Арсений правда в порядке, а лучше уйти, но делить ночную улицу с самим собой очень не хочется. Также как и просить Шастуна остаться — глупо. — Вот, держи, — Антон снимает с себя ветровку, накидывая на плечи Арсения, который мгновенно выныривает из своих мыслей и вскидывает голову, но Антон лишь на мгновение переводит на него взгляд, бесстрастно поправляя ветровку и вновь отступая на шаг. — Хочешь уйти? — Как ты... В смысле, почему ты здесь? — В качестве хобби очищаю мир от самодовольных выскочек. Арсений хмурится, не оценивая шутку. — Поэтому за мной пришел? Шастун хмыкает, в мгновение развеселившись. Судя по всему, ироничная манера Попова реагировать на его сарказм кажется Антону забавной, иначе как объяснить факт того, что он прикусывает краешек губ в попытке подавить улыбку. И как Арсений замечает все эти мельчайшие перемены в полутьме — непонятно. — Именно так, Арсений, — чуть помедлив, — пойдем домой? Если ты хочешь уйти отсюда. Я не думаю, что... — обрывает спешное бормотание, в смятении одергивая себя. — Тебе точно на сегодня хватит впечатлений. Впечатлений уж точно. Особенно последнее, где Антон Шастун собственной персоной спасает Арса, которого не то чтобы слишком любит, вытаскивая из неловкой ситуации. — Да, хорошо, — прислоняется головой к стене, прикрывая на мгновение глаза. По ощущениям — часа три утра, а прошлой ночью он практически не спал. Все эти ненужные мысли о Руслане, о его взгляде на их взаимоотношения, о самом себе... Антон тянется к рукаву кофты, которую только что надел на Арса, медлит, вопросительно вздергивая бровь, но не встречая сопротивление, ухватывается за край, утягивая за собой обратно в зал. Арсений напрягается, готовясь упасть в огромную мешанину звуков, лиц и ощущений резких неприятных касаний, но ничего из этого. Впереди идет Шастун, освобождая путь, его широкая спина, мягкие кудри на макушке — забавно, Арс только сейчас подумал о том, что Антон кудрявый, и этот очевидный факт кажется настолько сюрреалистическим, как и малиново-красное свечение, подкрашивающее пряди. Теперь спокойно — Арсений прерывисто выдыхает. Недалекое будущее в виде ночи и утра следующего дня уже не кажется таким пугающим, по крайней мере, он не проснется в чужой постели или на улице в кустах акации. Даже музыка больше не кажется давяще-раздражающей, но вместе с этим Попов замечает, как слабеют ноги. Он чертовски устал, а накатывать начинает только сейчас, да и не факт, что вторая волна не догонит через пару часов. Не стоило столько взваливать на себя, пусть и сам виноват в собственных созданных проблемах. Он старается не смотреть на Антона, когда тот оборачивается, следя за состоянием Арса, точнее, сам Арсений думает именно так: пялится в спину на очертание острых лопаток под рубашкой. Едва не врезается в спину Шастуна, когда тот тормозит — не внезапно, но Арсений реагирует запоздало, лишь чудом уберегая нос. Сейчас понимает, что они шли отнюдь не к выходу, а в глубину зала, где расположены отдельные столики. Ничего не говорит на это, всецело полагаясь на Шастуна, который, кажется, совсем не пьет. Антон оборачивается на Арсения, чуть наклоняясь вперед. — Посиди здесь, я скоро вернусь, — и с этими словами подталкивает Арса к столику. Арсений тормозит, неосознанно подаваясь назад и вжимаясь плечом в Антона. — Арсений? — Шастун легко касается его локтя, коротко сжимая, но тут же отпускает. — Все в порядке. Это мои друзья. Арс кивает, не поворачиваясь к Антону, хотя и хочется ужасно вцепиться в него и таскаться следом, но вместо этого окидывает взглядом невысокую короткостриженную блондинку, которая очаровательно улыбается ему, заметив обоих. Что-то говорит, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить место, на которое Попов садиться не очень и спешит. Здесь еще Ира, которую Арс видел в их комнате, и молодой светловолосый парень, его ровесник. Намотав всю выдержку, что неумолимо несла его в яму с истерикой, на метафорический кулак, Арс опускается на место рядом с блондинкой, стараясь на Шастуна и не смотреть. Боковым зрением видит, как тот стоит рядом высоченным извоянием, очевидно, не спеша никуда уходить. Черт, и почему он не ушел сразу после того как встретил Антона? И почему настроение, которое и так на самом дне, упорно прорывается глубже? Снова эта гребанная планка нормальности, где Арсений должен изображать уверенного в своих действиях человека, который точно знает, чего хочет. А ведь так хочется просто... Арс прикусывает щеку, стараясь незаметно выдохнуть. Все что от него требуется — тихо посидеть пару минут, ожидая Шастуна, который уже скрылся в толпе танцующих людей. — Ты же Арсений, верно? Слава. Парень протягивает ладонь через стол, которую Арс нехотя пожимает, кивая. — Вы с Антоном вместе в общаге живете. Кажется, Дима упоминал тебя пару раз. — Странно, что Шаст ничего не рассказывал, — блондинка пододвигается ближе, но обращается к своему другу. Тот виновато улыбается Арсению. — Ты же знаешь Антона. С чего бы ему? — Я Клава, — наконец представляется девушка. — Арсений. — Ты здесь с кем-то? Хочешь выпить? Ира, до этого сидевшая молча, перестает буравить Попова взглядом, переключаясь на остальных. Честно говоря, клал сейчас Арс на чьи-то там хмурые взгляды, но неприятное ощущение не отпускает. — Ребят, Сеня сейчас разве что пакет бумажный не просит. Оставьте человека в покое. Тем более, — она вдыхает кальянный дым, выдыхая в сторону Попова, который кривится то ли от сладкого запаха, то ли от столь неформального обращения, — ощущение складывается, что Антон не будет в восторге, если вы его друга напугаете. — Мы не друзья, — обрывает Арсений, выдерживая прямой взгляд карих глаз. Ира улыбается, мол, конечно, дело ваше, но не отвечает на это, давая понять, что не стоит здесь и говорить о противном. — Просто живем вместе. Просто соседи... —... которые спят по любви. Арс давится следующей фразой, так и не произнеся ее, и уставляется на Клаву. Девушка прикрывает рот ладошкой, заливисто смеясь. — Прости-прости. Ты очень милый. Я не имела в виду ничего такого, — практически сразу успокаивается, перехватывая предупреждающий взгляд Ирины, который замечает и сам Арсений. К чему бы это? — Антон не из тех людей, которые стали бы терпеть любую проживающую рядом личность. Будь то сам Позов — они могут находиться в зоне видимости друг друга не более пяти часов, — Ира или любой человек на планете. — Не то чтобы Шаст плохо к этому относился, но его представление о допустимом контакте с людьми и личном пространстве достаточно... своеобразное, — подбирает нужную формулировку Слава, старательно исправляя впечатление, вызванное словами подруги. — И если бы что-то его не устроило, он подобрал бы альтернативу. Арсений даже не старается вникнуть в то, о чем говорят эти люди. В голове вертятся другие вещи, множество мыслей, которые так и не отпустили. Ему правда хочется переключиться хотя бы на этот дурацкий разговор о Шастуне с его друзьями, но из всей кучи слов, которые, кажется, уже даже не обращены конкретно к нему, он улавливает лишь то, что Антон, не смотря на свою идиосинкразию к людям, умудряется уживаться с Арсением, который в свою очередь не видит в этом "уживаться" хотя бы толику положительного оттенка. Нужно ли ему отвечать на это? В плане... как он попал вообще сюда? — Не слушай этих двоих. Они до сих пор не могут оправиться от того, что Антон привел тебя сюда. Даже более того, — Ира показательно окидывает взглядом Арса, на плечах которого все еще куртка Шастуна. — Тебе необязательно рассказывать нам что-то, — Арсению кажется, что она намекает на ту ситуацию в комнате, где он был взвинчен и нагрубил Ире, и, кажется, ему становится немного совестно, но недостаточно, чтобы выгораживать Шастуна перед друзьями. — Мы случайно встретились. Я и не думал, что Антон будет здесь. Немного не рассчитал с алкоголем и повздорил кое с кем, а он помог не натворить дел. Только и всего, — немного подумав, добавляет. — Мы не очень хорошо ладим. — Он хороший. Местами забавный, ужасно язвительный, нудный, слишком умный, но хороший человек, — Клава касается его плеча, успокаивающе поглаживая. Наверное, что-то такое отобразилось на его лице, что девушка принимает это за огорчение, поэтому решает поддержать. Хороший, а как же. — Есть некоторые вещи, которые нельзя так просто объяснить или понять с первого раза, а Антон — чтоб его — даже не пытается. — Ты сейчас его сватаешь что ли? "Антон у нас чуть ли не святой, только огрызается немного и рычит. Но если не снимать намордник, кусаться не будет", — Слава приглушенно смеется, запуская в Клаву скомканную салфетку. — Думаю, Арс достаточно взрослый, чтобы строить с Антоном отношения, которые для обоих будут приемлемыми. — Отношения в плане... — Например такие, где флегматичный Шастун беспокоится о ком-то, отыскивая в толпе и закутывая в свою одежду, которую в любой другой ситуации скорее сжег, чем отдал чужому человеку. — Да херня, Ирк, он бы так не сделал. Я, наоборот, думаю, что Шаст всегда готовый помочь, но только в своей особенной манере. Арсений переводит взгляд с одного на другого, совершенно не понимая, что сейчас происходит. По описанию правда подходит под Шастуна, но отстраненное сознание подкидывает любопытные события того, как только что Антон, непривычно внимательный к его реакциям на окружающее и слова, стоял рядом, ожидая, когда Арс успокоится достаточно, чтобы можно было оставить его на время. На время же..? Попов беспокойно косится в сторону, куда ушел Шастун, думая о том, что теперь, наверное, может самостоятельно добраться до общаги. Мысли о Шастуне заняли другие. Только вот проблема в том, что Арс не может теперь не думать об Антоне. — Сень, лучше? Арсений переводит взгляд на Славу, правда прислушиваясь к себе. Тошнота до сих пор не прошла, голова кружится, но в целом сносно. Жить можно, что он и озвучивает. — Ты бы не налегал так в самой середине недели. — Спасибо за совет. А вы здесь, я погляжу, чай пьете, — Арсений старается произнести это как шутку, но выходит упрек, который остается незамеченным. — А мы и не расцениваем ночной клуб как место для уединений. Сень, успокойся, ты не в серпентарий попал, никто здесь тебя не задушит. Эти двое, — Ира указывает на друзей, — чистейшей души люди. Клава вообще за любое позитивное безумство, одно что Шаст одергивает. А если и сам загорится идеей, то таких восхитительных последствий нахватают — неделю потом фрукты им в палату таскай. Арсений чуть смущенно тупится в пол, представляя эти самые вдохновенные безумства в исполнении Шастуна. Наверняка это должно быть чем-то грандиозным и нисколько не тупым, если наблюдать за его изощренным моральным террором. — Не могу представить. — И не нужно, — фыркает Ира, достает телефон и, что-то быстро напечатав, откладывает в сторону. — Счастливее спать будешь. А вообще... — она косится в сторону тихо переговаривающихся друзей, медлит мгновение, а когда склоняется над столом, побуждая Попова повторить действие, тот без раздражения подается вперед, отвечая на пристальный интригующий взгляд. — Антон тебя весь вечер в толпе высматривал. Брови Арсения неконтролируемо вздергиваются, и он недоверчиво хмыкает, отстраняясь. Ну уж нет, это кажется совершенной ложью. С чего бы Шастуну..? Ира, считав его реакцию, прикусывает губу, с минуту размышляя о чем-то, пока Арсений переваривает в голове заявление, изредка пересекаясь взглядом со Славой. — Если это не был ты, то я не могу назвать причину. А когда ты в компании какого-то парня промчался мимо нас, Антон, что слишком подозрительно, почти тут же ушел. — Он мог просто случайно узнать меня. Девушка коротко кивает, не бросаясь разубеждать. — Обычно он не проявляет инициативу и не становится организатором наших посиделок, но почему-то сегодня... Ира не заканчивает, переводя взгляд за спину Арсения и замолкая. Она выпрямляется, достаточно мило улыбаясь, а затем расслабленно откидывается на спинку дивана, хитро посматривая на Арса, который понимает столь очевидную реакцию, но оборачиваться не спешит, не совсем отошедший от слишком странного разговора с друзьями Антона. Боже, они правда обсуждали Шастуна, пока тот отходил. — Шаст, блин, бросил Арсения в незнакомой компании, а сам свинтил куда-то. Что за безответственность? Мы в ответе за тех, кого приручили или подобрали. Музыка сменяется на какой-то прогремевший в этом месяце трек, который Арсений часто слышал на кухне в общежитии, когда там готовили девочки. Арс безотчетно касается края ветровки, проводя кончиками пальцев по молнии, чересчур увлеченно следит за молочной дымкой кальяна, отстраненно ловя голоса девушек, но не вникая в слова. Странное чувство прорывается наружу, ища выход, но он старательно подавляет его, пресекая на корню это непонятное нечто, чему и название дать не может. Это не пугает человека, который имеет некие проблемы с определением собственных эмоций и в нужный момент не может озвучить то, что действительно важно, ведь сам до конца не понимает природу чувств. Но вот именно сейчас останавливается на каком-то смутном предвкушении, словно что-то должно произойти — хорошее, плохое, он еще не определился — и обязательно произойдет, даже если Арсений не сделает для этого ничего. Попов коротко выдыхает, поднимая глаза на устроившегося напротив Антона, и с видимым облегчением не встречает ответный взгляд. Шастун не слишком увлеченно выслушивает какой-то пространный монолог Славы, совершенно не пытаясь дать ответную реакцию. Просто спокойно потягивает из стакана какую-то оранжевую жидкость. Наверное, все же стоило уйти раньше, чем сидеть здесь в окружении этих людей. Антон был невообразимо далек от привычного круга общения Арса, а теперь и его довольно-таки странные друзья, относящиеся с терпением и даже с каким-то невообразимым оптимизмом к шастуновским замашкам. Как ни странно, это не вызывало отторжение, но было довольно далеко от чувства комфорта. Да и вообще — Антон чуть заметно дернул подбородком, а затем повернул голову, перехватывая прямой изучающий взгляд Попова — он не помнил, когда чувствовал себя полностью расслабленным в чужой компании. Это если не считать комфортного и максимально домашнего Матвиенко с его привычкой ненавязчиво и в меру позволительно вытягивать из Арса личную информацию. И, наверное, Антона, к которому привык за все время их сожительства. Антона словно вообще ничего не могло смутить. И в то же время ему было настолько все равно, что он мог целый день проводить время в одной комнате с Арсением, совершенно игнорируя его присутствие. То ли так углублялся в свои мысли, что не замечал окружающее, то ли ему правда было неважно, что рядом находится живой человек. В любом случае, эта сниженная интенсивность восприятия порядком выбивала из колеи Попова, который привык к постоянной коммуникации, и вот так лишиться общения на долгое время... В итоге растерянность сменилась необычным для него приятным фоном, который с ужасной эффективностью помогал приводить мысли в порядок, и даже изредка мельтешащая на переферии долговязая фигура Антона не могла потревожить умиротворенный настрой. Это было странно, дико, а еще очень любопытно — Арсений не мог не отметить, что, несмотря на их редкое общение в формате ироничного сарказма Антона и едких ответов на провокационные реплики, Шастун не бесит своим присутствием. Раздражает лишь его манера поведения и патологическое равнодушие ко всему. Когда же он спокойно залипает в телефоне на соседней кровати или рано утром сонный сидит за столом с чаем и книгой, Арс не может привязать чужое нахождение рядом к дискомфорту. То ли это сам Шастун излучает эту самую атмосферу, то ли Арс в какой-то момент преодолел грань ощущения небольшой растерянности в непосредственной близости с кем-то. И, наверное, он совсем бы поехал крышей, если бы не Антон, который резко выставлял границы личного пространства при общении с кем-либо. Кажется, в какой-то момент Арсений не уследил за эмоциями на лице, и Антон чуть нахмурился, окидывая его взглядом, насколько позволял ракурс. — Не думал, что кого-то так может растрогать Крид. — Что? Антон делает непонятный жест рукой в воздухе, указывая на весь зал, где танцуют люди под, очевидно, Егора Крида, а Арсений только сейчас выныривает из своих мыслей, немного ошалело смотря на Шастуна. — Арсений, совсем ведет? — беззлобно интересуется Антон, вставая с места и подходя ближе к притихшему Попову. — Идем домой, пока они не успели заразить тебя своими психоделичискими взглядами на мир и пока Чепурченко не начал делиться коммунистическими мыслями. Домой. Арсения, кажется, совсем плывет. — Вот давай не надо, Шаст. Твои манеры куда более ужасны. Поэтому это нам нужно беспокоиться о сохранности Сени, — тем не менее Клава в пару глотков допивает коктейль, одним жестом поправляя челку. — Он, кстати, выглядит куда более адекватным, чем человек, который бы смог прожить с тобой в одной комнате полгода. Антон фыркает, коротко косясь на Арса. — Вы оставайтесь. Время еще детское. Все трое так и замирают, уставляясь на Шастуна, который беззаботно ждет, пока Арс соизволит встать. Первым отмирает Слава, внезапно тихо рассмеявшись. — Ты потрясающий, знал это, Антон? — с восхищением резюмирует блондин, но ехидные нотки так и сквозят в словах. — В следующий раз выбирай менее сложные махинации, раз так печешься о репутации. Мы то понимаем, но у других может мозг сломаться. — Не понимаю, о чем ты. Арсений, ты к этому дивану задницей прирос? Антон несвойственно для себя начинает раздражаться. И Арсений, не в силах сейчас спорить с ним, спешно поднимается, прикрывая на секунду глаза, чтобы переждать слабость в теле. Медленно выдохнув и вновь открыв глаза, видит Шаста на шаг ближе, чем тот стоял секунду назад. Арс качает головой, мол, в порядке. — Сень, мы собирались на следующих выходных за город смотаться. Там еще пара человек будет. Хочешь с нами? — У него планы. Арсений даже не успевает открыть рот, чтобы мягко отказать, как Антон резко перебивает. — Почему бы и нет, — удивленно для себя выдыхает, смотря на нахмурившегося в досаде Шастуна. — Антон тоже будет? — Не, он не любитель лагерного спорта. Да и в свои двадцать с лишним имеет здоровье шестидесятилетнего деда. Нам в падлу брать с собой дополнительные комплекты одеял и арсенал согревающих мазей, ведь он точно простудится. Антон возводит глаза к потолку, не отвечая на безобидную провокацию. — Отлично, Ир. Спасибо. Можете забирать Арсения хоть на неделю — буду наслаждаться одиночеством. Арсений сдерживает улыбку. Видеть Антона таким общительным дико, но в то же время нехило разогревает любопытство, поэтому он не может удержаться от небольшого выпада в его сторону. — Обычно ты не имеешь проблем с тем, чтобы оставаться со мной наедине, — максимально невозмутимо. Ира театрально вздыхает, прикладывая руку к груди. — Какие откровения, боже. Пожалуйста, Арсений, избавь от интимных подробностей. — Мечтай. — Ладно, бегите, голуби, — Клава машет рукой, потарапливая. — Но, Шаст, ты, конечно, кидалово. Так что с тебя по меньшей мере мятное печенье в наш литературный клуб. — Нет. — Ничего не знаю. Печенье. Антон в который раз закатывает глаза и разворачивается, неторопливо уходя. Арсению приходится собрать ноги в кучу и поспешить, чтобы не остаться и не отстать от Антона, который на мгновение оборачивается, убеждаясь, что Попов следует за ним.