Не строй иллюзии, Попов

— Он жалок, но ему плевать, — вставляет очередной комментарий Серёжа, оплачивая свои два чебурека, сникерс, топтыжку и воду без газа Арса, пока упомянутый стоит рядом, критично осматривая содержимое полок буфета. Разумеется, ещё бы Попов не следил за тем, чтобы его зад не разжирел. Тогда как он будет влезать в свои узкие джинсы, чтобы сверкать голыми коленками и стройными бёдрами на весь универ? — Ему плевать, — вторит Арсений, забирая воду. Он отходит к окну, опираясь на подоконник, и прислоняется головой к стене. — Но если бы предложили вернуться в прошлое, то единственное, что бы он изменил — поставил бы на фон лет ит би у Биттлз. Тогда, может быть, Шастун и подвергся бы порочному влиянию. Серёжа закатывает глаза, в который раз поражаясь драматизму и умению переживать кризисные ситуации посредством самоиронии. — Арс. Ты его напугал. Арсений поджимает губы, отводя взгляд. Ага. Напугал. Да он сам после этого уснуть не мог, а Антон, как ему показалось, практически и не растерял самообладание, только в самом начале замешкался, словно не знал, как поступить. Ох уж эта пресловутая шастуновская деликатность. — Я действовал на эмоциях. — А сейчас? Вздыхает, потирая пальцами переносицу. Это всё начинает казаться какой-то фантасмагорией. Но страшнее думать о том, что сейчас происходит в голове Антона. Стоит только представить растерянный непонимающий взгляд Шастуна, как в груди всё стягивает и ноет. Он конкретно обосрался. Просто огонь. И он в говне, и всё вообще в говне! — А сейчас я боюсь встретиться с ним. — Да потому что нужно делать так, как нужно, а не так, как делать не нужно, — продолжает отчитывать Матвиенко, вникая в исповедь Арса про неожиданное озарение по полной. — А ты сеансы психоебли не ведёшь, нет? А то я смотрю, советы у тебя просто на пике улётности — боюсь жизненностью захлебнуться. — А ты от меня совета и не услышишь — катись к чёрту со своей недальнозоркостью. Понял он, ага, в одно мгновение. Класс. Смешно. Обхохочешься, — вскипает Серёжа, хватая рюкзак и топая по лестнице вниз. Арсений устало стонет, семеня за ним, ведь заслужил негодование друга, который только и делает, что разбирает лего в голове Арса на простые составные. — Нам нужно будет поговорить. Хочу объяснить, что это был эмоциональный всплеск, а на Антона у меня нет никаких планов, — вслух рассуждает Арсений, бегая глазами по лицам студентов, идущих навстречу. Волнение внутри сжирает всё, когда думает о том, что сегодня пары у Шаста на этом же этаже, что и у него, а это сулит встречу с восьмидесяти процентной вероятностью. Отстой. Какой же это отстой. — То есть, когда ты отказался на выходных пойти со мной, Машей и её подругой на ролики под предлогом того, что Шаст докладывается на конференции и к понедельнику нужно помочь ему доделать какую-то полезную модель солянки, игнорируя существование Позова, это не был эвфемизм? Пару секунд Попов даёт себе поохреневать с того, что Сергей вообще знает это слово, но, поразмышляв над контекстом, вздыхает: — Мы с ним не спали. Ты это знаешь. И ещё ты знаешь, что подруга твоей Маши только и ищет повод, чтобы упасть мне на член, — сам же морщится от воспоминаний о последнем таком двойном свидании. — И мне правда хотелось ему помочь. Это оказалось весёлым маразмом. — Это было бы весело, если бы я был уверен, что тебе понравилась суть темы конференции, а не её докладчик. — То есть? Арсений, если честно, до последнего будет ныкаться под шкаф как таракан, чтобы избежать встречи с непробиваемой истиной, которая может и не настигнет, если не заметит. Поэтому Серёгины намёки и подход издалека совершенно игнорирует, хотя внутренне почти смирился с фактом. — Ты на Шаста запал. И уже очень давно, — бьёт без предупреждения друг. И выглядит при этом настолько флегматично, что у Арсения не хватает эмоциональной выдержки начать отрицать очевидное. И он только и может, что замереть в коридоре, пялясь на армянина. — Почему сразу запал? — Арс, давай я объясню тебе на пальцах, окей? — Серёжа мельком оглядывается, убеждаясь, что не привлекает лишнего внимания, но все равно говорит на порядок тише. — У тебя постоянно случается эта хуйня с влюблённостью. И я не собираюсь комментаровать твои эмоциональные перепады и всякие качели, на которых ты разгоняешься до двухсот в час, а потом с той же скоростью летишь на землю. Ломаешь себе всё к чертям, а потом снова лезешь. Допустим, по-другому ты не можешь. Последним был Белый, насколько мне известно, там было сильнее обычного, но ничего нового. Ты так падок на ощущения, что сразу решил прыгнуть в болото, даже толком не разобравшись в его дне. То есть, банальные — что он для тебя и действительно ли это то — ты вообще потерял. Тебе было с ним в кайф. И я согласен, Руслан клёвый в твоём понимании. Но проблема в том, что если бы вы начали встречаться нормально, то ты быстро бы остыл. Наверное. И вот ты в какой-то момент сближаешься с Антоном, а теперь ещё и понимаешь, что тебя к нему тянет магнитом. Но если подумаешь глубже, то поймёшь, что это не вчера случилось, а Шаст уже долгое время комфортный для тебя человек... — Стоп, — тормозит в край растерявшийся таким подробным анализом Арс, — ты мне что сказать этим хочешь? Серёжа складывает руки на груди, смотря снизу на Попова. Это всё надоедает и ему, но лучше объяснить сейчас на пальцах, чем потом пытаться успокоить Арсения. — Что ты в Шаста влюблён давно — это легко определить даже по вашему общению и твоим взглядам, — стопорит открывшего рот в попытке отрицать Арса. — Со стороны виднее человеку, который тебя знает. Просто я не знаю, может это всё непривычно, вот и тормозишь. Или ещё чего. Может боишься. Или за него — без понятия. Но факт остаётся фактом. Арсений жмурится на секунду, прижимаясь спиной к стене, словно она способна спасти его от всего происходящего пиздеца. Но стена продолжает стоять на месте, и Арсений продолжает стоять, придавленный взглядом Серёжи. — Приехали, — выдыхает Арс, прикрывая глаза. В животе теплится непонятное чувство волнения, как будто должно вскоре произойти что-то хорошее или страшное, что перевернёт всё с ног на голову. Интересное ощущение. Но может просто не стоило завтракать тем кефиром... — Ладно, чего теперь уплывать, когда акула ноги доедает. Пойдем на пару. Может за час решу, что мне делать. А если нет, то при встрече с Шастом просто выпрыгну в окно. Хотя что-то мне подсказывает, что ему всё равно. Или же он будет делать вид, что это так. Но явно не бросится с четвёртого этажа следом. Сережа недовольно закатывает глаза, ведь этот дурак так ничего и не понял. Или же не хочет понимать. — Обещай мне, что подумаешь над этим, — все же просит. — Обещаю попытаться разобраться в себе, но не обещаю, что это пройдёт успешно. — Хотя бы так, — немного отпускает. Это всё обещает быть для Арса болезненным. Но он надеется, что хотя бы в этот раз собственные чувства пощадят его. Он не готов отдавать себя тому, кому нет дела до самого Арсения с его эмоциями и привязанностями. Слишком много успел потерять в поисках чего-то, и теперь хочется отдохнуть от всех, от себя, понять, чего он правда хочет и попытаться что-то делать с этим.

***

К концу учебного дня Арсений так глупо скатывается до уровня избегания Шаста, пусть тот точно не преследует и не пытается поймать его взгляд. Лишь один раз на перерыве они сталкиваются глазами, когда Арсений по просьбе старосты относит несколько заполненных заявлений на материальную помощь в деканат, а Антон в компании Димы и Кати развешивает объявления в уголок факультета. Точнее, Позов и Шастун стоят рядом с Добрачевой, подавая кнопки и листы, пока та находит оптимальное положение сиреневой психоделической вывески. — ... поэтому если даже ты не приемлешь один из этих раскладов, тебе не отвертеться. Хотя бы ради того, чтобы воздать дань равновесию, Шаст. Антон косится в сторону тормознувшего Попова, который стопорится в четырех метрах от них, не решаясь пройти рядом. Но тем не менее часть слов Димы разбирает. — Ты хотя бы поговори с ним. Арсений усиленно заставляет себя не привязывать себя к словам, но не выходит, и ему очень хочется знать, что именно сказал до этого Позову Антон, чтобы получить такую реакцию. Антон коротко вздыхает — это угадывается по приподнятым плечам, — а затем хватает Диму за локоть, склоняясь к уху, и что-то говорит, после чего Поз затихает, поворачиваясь в сторону Попова, который уже резво шагает в противоположную сторону, намереваясь сделать лишний круг, чтобы не проходить через этот коридор. — Ахуенно. Вот и поговорили, Арсений. Ты просто на высоте, — ворчит под нос, надеясь, что его позорный побег не был настолько провальным. А надеется зря, ведь, остановившись за поворотом, оборачивается, и в него едва не влетает высокое тело Шастуна, успевая остановиться в сантиметрах десяти и отшатнуться назад. Когда ты и так в ахуе, на тебя сваливается ещё и пиздец. — Арс, на пару слов? — не давая Попову начать первым, просит Антон, сохраняя внешнее спокойствие — только глаза внимательно пытаются считать эмоции Попова. — Прости, у меня пара, — отвратительная попытка нового побега встречается короткой улыбкой. — У нас есть две минуты. — Обещал прийти пораньше, — шаг назад в сторону спасительного выхода. — Да и я и так задержался, а у нас препод такой — буйствовать начнёт. Антон чуть прищуривается, сканируя Арса на наличие вранья, которое даже с потрясающими актёрскими навыками вскрывается сразу же, и Шаст качает головой, подаваясь вперёд, но сразу же отступая, словно этим может напугать. — Насчёт ночи. Ты хотел поцеловать меня. У Арсения всё внутри холодеет, сердце падает в желудок, а кончики пальцев немеют. Это чувство страха и запоздалого сожаления дрожью проходятся по спине, вызывая желание отвести взгляд, только Антон не даёт, смотря уверенно и прямо, как будто только что не был преисполнен нерешительностью. И даже же не спрашивает. Просто озвучивает как факт. — Какая разница? Я извинился. Сожаление жгутом стягивает внутренности, но Арс сдерживает желчь, не переходя в ответное нападение, ведь это Антон. Антон, который ни в чем не виноват. Антон, который только лишь хочет разобраться. Антон, который принимал его закидоны. Антон, который не стал игнорировать, не послал и не втащил ему сразу, а подошёл первым. Антон, которого Арс, кажется... — Для меня большая, — спустя вечность отзывается Шаст. — Я хочу знать, почему ты этого захотел. — В смысле "почему"? — Попову очень не хочется развивать тему, но, кажется, Антон не собирается забивать. Какая отстойная ситуация. — Я был на эмоциях, ясно? Антон смотрит молча несколько долгих секунд, в течение которых Арс просто пытается не поплыть окончательно. Страх и осторожность меняются на то самое мажущее чувство бабочек в животе, когда объект симпатии так близко, смотрит сверху вниз прямо, уверенно — у Арсения внутренний голос начинает бить тревогу, предупреждая о том, что сердце не столь сильная штука и от переработки пострадать может. Зато мозг работать совершенно отказывается — хотя, казалось бы, это только Антон. Но стоило принять и понять собственные ещё не разобранные до конца чувства, как начало конкретно плющить. О боже, за что ему это всё? Наверное, Арсений бы точно совершил какую-то непоправимую глупость под этим взглядом Шастуна, если бы не спасительный звонок на пару, от которого тот вздрагивает, а Антон лишь прикрывает глаза, поджимая губы. — Увидимся дома, — уголки губ Антона приподнимаются в полуулыбке, которую Арс считывает как "даже не пытайся сбежать от меня, Попов — всё равно поймаю", но от этого "дома" сердце разгоняется до опасного, и Арсений чуть ли не влетает в поворот, развернувшись, лишь бы Антон не заметил его покрасневшие кончики ушей. И, будь он проклят, смешливое фырканье позади себя Арсений точно слышал. Да пошло оно всё — думает Арс. Соберёт вещи и уедет в Магадан. Там его никто не ждёт, но зато здесь ждут. И очень сильно.