Доверчивое, щемящее, искреннее

Честно говоря, находясь с Сашей в одной компании, Олег всегда чувствовал себя чуточку ребенком. И дело было даже не в том, что при Саше не было необходимости держать все под контролем. И не в том, что Олег подсознательно успокаивался рядом с братом. Причина была в том, что они с Сашей вечно вели себя, как школьники. Те самые одноклассники за последней партой, у которых выстроена своя система сигналов, понятная только им двоим, и даже если их рассаживают на разные ряды, они умудряются смешить друг друга одними взглядами. Олег с Сашей постоянно играли в переглядки, используя какое-то страшное количество условных знаков. Обычно это ребячество, удивительно, начинал не Олег; если Саша слышал или видел что-то, кажущееся ему смешным, он бросал на Олега один определённый взгляд — брови чуть подняты, в глазах играют черти. В особые моменты он ещё и улыбался, показывая белые клыки. Олег всегда отвечал ему своей улыбкой — давал понять, что понял и разделил Сашины чувства. И, конечно, они не могли просто внезапно перестать переглядываться на съемках. Первое время Олег честно старался сдерживаться, но надолго его не хватало — делить с Сашей свои эмоции одним взглядом стало вредной привычкой, от которой давно следовало бы избавиться, но Олег не находил в себе сил отринуть нечто столь дорогое. В этот раз на объявлении результатов экшена было как-то слишком много. Романова и Гецати ругались, Дима иногда, не выдерживая, вставлял что-то от себя, остальные стояли в тягостном молчании. Олег, не в силах сдержаться, смотрел на Сашу раз в пару минут, ловил его ответный взгляд и читал в нем непонимание, удивление или, наоборот, что-то вроде «я же говорил», переданное в легком наклоне брови. В этот раз в кадр они вдвоём попадали редко, так что можно было спокойно переглядываться, не волнуясь за вездесущее око камеры. Пока в один момент… — Меня сколько уже с этим осиновым колом уже моют… Третью неделю, — возмущенно сказала Шевченко. Олег почувствовал, как губы сами дрожат в улыбке. Саша, до этого делающий вид, что внимательно слушает Надежду Эдуардовну, при кодовых словах «осиновый кол» тут же повернулся к Олегу, улыбаясь во все клыки. Олег ответил лёгкой, сдержанной улыбкой и кивком. Камера, абсолютно точно снимающая их веселье, задержалась ещё на пару секунд, посреди чего перешла к остальным участникам. Когда съёмки, наконец, закончились, к Олегу неожиданно подошёл Дима Матвеев. В этот раз без трости и массивных золотых цепей на шее. — Я хотел сказать спасибо за баллы, — Матвеев мотнул головой, скидывая со лба черные блестящие волосы, — Это было щедро. — По твоим заслугам. Дима отвел взгляд, положил руки в карманы брюк. — Вы с Сашей поставили так за зрительское, да? Потому что я поднял руку. — Нет, — честно ответил Олег, — мы поставили так, потому что Шевченко занизила тебе оценку. Мы постарались добиться равновесия сил. К тому же, — Олег улыбнулся, — Ты заслужил свои десятки. Дима тоже посмотрел на него с улыбкой. Из-за темной татуировки на шее он казался каким-то чужим, далеким, будто бы глубоко нездешним. — Вы бы с Сашей поменьше друг на друга смотрели. Как школьники, — сказал он, приложив два пальца к невидимому козырьку. И ушёл. Олег, проводив Матвеева взглядом до двери, посмотрел на Сашу. Тот тоже быстро глянул на него, чуть дёрнул бровью: «Пошли?». Олег кивнул. «Пойдем».