Ценная находка

      Бандиты выпустили ещё несколько пуль и продолжили эмоционально размахивать руками и ругаться. К счастью, никаких средств передвижения по воздуху у них не наблюдалось, так что окончательное уничтожение гнилого моста действительно положило конец преследованию.       — Гарри, вставай же! Надо отойти чуть глубже, и я обработаю твою рану, — в голосе Гермионы проскальзывали панические нотки. Так было всегда, когда друг умудрялся покалечиться, а это, стоит заметить, происходило достаточно часто. За годы разлуки Гермиона немного отвыкла от постоянного беспокойства о нём, но сейчас это всё вернулось с утроенной силой.       — Ок, — Гарри сморщился от боли из-за резкого движения, но всё же быстро поднялся и двинулся за ней вглубь зарослей.       Новые тучи снова заволокли солнце, причём так же быстро, как и рассосались несколько минут назад. Раскат грома — и мелкий накрапывающий дождик не заставил себя долго ждать. Хотя Гермионе было уже всё равно. Они и без этого извалялись в грязи и вымокли. Так что тратить силы на водоотталкивающие чары было нецелесообразно. Когда они скрылись за растительностью, чтобы не быть в поле видимости гонящихся за ними головорезов, Гермиона выбрала дерево потолще и усадила Гарри к нему спиной. Тот хоть и не подавал вида, но она не сомневалась, что рана болезненная.       Гермиона заклинанием разрезала футболку и наложила лёгкое диагностическое заклинание.       — Мерлин! Твои бесконечные попытки умереть сведут меня с ума, — проворчала она, доставая из сумочки бадьян.       Гарри чуть поморщился от боли, наблюдая за её отлаженными действиями. Странно. Будто бы они и не расставались. Прошло несколько лет разлуки, а казалось, что всё происходило вчера. И лес Дин, и палатка, и поместье Малфоев, и уход в Запретный лес, и прощальные слёзы подруги. И даже тот же самый бадьян.       — Почему ты уехала? — вдруг выдал Гарри, когда рубец затянулся, и он смог нормально дышать. Его зелёные глаза гипнотизировали, заставляя замереть.       — Что? — она автоматически починила разрезанную футболку, произнося заклинание одними губами.       — Ну, то есть… Я скучал по тебе, — прошептал он неожиданно для самого себя и притянул её к своей груди, отчего сердце Гермионы застучало с удвоенной силой, а мысли спутались.       Она готова была расплакаться от какого-то странного, неведомого наплыва чувств. От той откровенности, которую редко проявлял Гарри, от новых ноток его удивительно-сексуального голоса. Ей даже показалось, что где-то внутри живота начало скапливаться возбуждение, что было весьма неожиданно и пугающе. С чего бы ей так реагировать на друга, почти брата? Никто не спорил, что он был весьма симпатичным молодым человеком, но всё же.       — Я тоже скучала, Гарри, — с трудом произнесла она и, отстранившись, отвела глаза в сторону. — Нам нужно найти какое-нибудь убежище. Дождь усиливается. Ты как себя чувствуешь?       — Благодаря тебе я в порядке. Идём, — он достаточно резво поднялся на ноги и двинулся вперёд, снова прорубая дорогу.       Гермиона тащилась следом, погрузившись в свои мысли. За период разлуки их отношения изменились. Вернее, её реакции на Гарри стали какими-то другими. Ей нравились изменения, произошедшие в его внешности, нравилась уверенность, которой стало гораздо больше, чем ранее. Нравился его новый взгляд, такой проницательный и продирающий до самых нервов, невероятно смущающий, обжигающий и гипнотизирующий. В нём буквально хотелось утонуть.       «Так! Что с тобой происходит, глупая? Ты скоро начнёшь вести себя, как полоумная поклонница Гарри Поттера!» — выругалась она мысленно и тут же завизжала, так как едва очередной лист растительности был отсечён и упал на землю, на них уставился чей-то покрытый грязью скелет в очках пилота.       Гарри резко обернулся и крепко обнял её, похлопывая по спине.       — Тише-тише. Испугалась? Он, похоже, давно мёртв.       Гермиона кивнула и нехотя взглянула на останки самолёта. Судя по тому, что корпус полностью обвивал плющ, а на обломках крыльев, присыпанных землёй, уже произрастала растительность, он пролежал здесь немало лет.       — Идём, — Гарри взял её за руку и потянул за собой, пытаясь заглянуть в грязные иллюминаторы.       — Пассажирский? — дрожащим голосом поинтересовалась Гермиона, явно не готовая к тому, чтобы увидеть ещё парочку десятков трупов.       — Нет, похоже, грузовой, — заключил друг, который, наконец, нашёл пробоину. — По крайней мере, здесь можно переждать дождь.       Он протиснулся внутрь, пробираясь между мешками с непонятным содержимым, разбросанным по салону.       — Интересно, что это?       — Ценный груз, — хмыкнул Гарри, вскрыв магией один из мешков. — Марихуана.       — Может, те типы искали его? — предположила Гермиона.       — Сомневаюсь. Судя по всему, он пролежал тут не один год.       Гарри пробрался к кабине, куда подруга предпочла не заглядывать. На соседнем кресле пилота располагался рюкзак, по которому шныряли пронырливые ящерицы. «Люмос» заставил пресмыкающихся быстро юркнуть куда-то под сидение. Они явно не привыкли, чтобы кто-либо тревожил их в этом богом забытом месте. Гарри притянул багаж к себе и дёрнул молнию замка.       — О-о-о, — доставая банку тушёнки, протянул он, — вполне неплохо.       Следующей находкой оказался виски. На удивление стеклянная тара пережила крушение гораздо лучше самого пилота.       — Лётчики — ребята запасливые, — пока Гермиона озиралась по сторонам, Гарри откупорил бутылку, принюхался. В нос ударил острый, дымный, пряный запах.       — Ты что, собираешься это пить?       Вместо ответа молодой человек сделал смачный глоток и слегка поморщился. Приятное горьковатое тепло побежало по пищеводу куда-то внутрь живота.       — Прекрасный напиток. Согревает.       — Издеваешься? — фыркнула Гермиона, вырывая у него бутылку.       Теперь она снова, в который раз за этот день, отчётливо видела перемены, произошедшие с её лучшим другом. Он уже не был тем неуверенным в себе юнцом, сомневающемся в каждом шаге. В этом повзрослевшем Гарри появились нотки дерзости. Он был более самостоятельным и теперь вполне мог решать любые жизненные задачи без её участия. Внутри Гермионы что-то сжалось. Она почувствовала себя ненужным балластом, хотя ранее всегда была мозгом всех вылазок. Время не стояло на месте. Оно бежало стремительно и меняло их.       Гермиона тоже отхлебнула прямо из горла и тут же закашлялась.       — Эй-эй, поосторожнее, — хохотнул Гарри, забирая у неё алкоголь. — В общем, предлагаю сделать привал и переждать дождь.       — Здесь? — переспросила подруга, косясь на пакеты с наркотиками.       — Ну… по крайней мере крыша над головой есть. Еда тоже, — Гарри кивнул в сторону банки тушёнки.       Он соорудил магический огонёк, взгромоздил его прямо на мешки с марихуаной и стянул с себя мокрую насквозь футболку. Пока он сушил её магией, Гермиона невольно залюбовалась его небольшими крепкими мышцами и уставилась на тонкую дорожку тёмных волос, которая убегала под ремень штанов. Она замерла на несколько секунд, а когда поняла, куда смотрит, зарделась и резко отвернулась. Гарри, к счастью, этого даже не заметил, снова оделся и расположился около огонька, соорудив из подручного хлама что-то вроде сидения.       Гермиона постаралась привести себя в порядок с помощью пачки влажных салфеток и очищающих чар. Затем постаралась высушить одежду прямо на себе и расположилась напротив, наблюдая, как Гарри тормошит найденный рюкзак. Там обнаружилось ещё несколько железных банок с консервацией, так что голодная смерть в ближайшие пару суток им точно не грозила. Друг открыл крышку, понюхал, одобрительно кивнул, протягивая ей еду.       — Ну а теперь мне бы всё-таки хотелось узнать, что Ласи хотел от тебя и как ты оказалась в Колумбии?       Гермиона кивнула и достала из сумки карту, которую передала Гарри.       — Думаю, он хотел получить от меня это.       Брови Гарри сдвинулись на переносице, и он с интересом уставился на кусок пергамента.       — Что это за карта? И откуда она у тебя?       — Мне прислал её один старый артефактор, с которым я познакомилась несколько лет назад на одной из конференций. Мы сдружились и переписывались. По рабочим вопросам. А это… — неожиданно Гермиона всхлипнула, — он отправил мне её перед смертью, и я уверена, что его убили.       — Эдуардо Джарамилло, — неожиданно произнёс Гарри, и она подняла на него полные слёз глаза. — Всё сходится. Кингсли был прав, когда предположил, что Ласи замешан в его смерти.       — Считаешь, это он… он убил… — Гермионе казалось, что она сейчас начнёт задыхаться.       Она разговаривала с тем ублюдком, любезничала с ним, ехала с ним в одном автобусе, позволила обвести себя вокруг пальца. Она была рядом с убийцей несчастного мистера Джарамилло и ничего не сделала! Более того, он едва не отобрал у неё карту, тем самым едва не сделав смерть учёного бесполезной.       — Ласи — беспринципный и жестокий сукин сын, но у него всегда есть заказчик. Пока у нас нет ни малейшего предположения, кто это может быть. Вот если бы взять Ласи, я бы заставил его заговорить. Гермиона, — Гарри вдруг придвинулся и обнял её за плечи, притягивая к себе, — обещаю, я поймаю этого гада и засажу его в Азкабан до конца жизни.       Она тяжело вздохнула и уткнулась носом ему в район ключицы, чувствуя странное спокойствие. Она действительно верила Гарри. Верила так, как никому другому.       — К чему даёт ключ эта карта? — продолжил Гарри, когда Гермиона перестала всхлипывать.       — Точно не знаю, — девушка выровнялась и смахнула слёзы. — У меня есть некоторые предположения, но я не уверена.       Гарри нахмурился и растёр переносицу под очками.       — Он мог бы сообщить в «Волшебный эскадрон» — местный аналог Аврората. Для чего было подвергать тебя опасности?       — Мистер Джарамилло не любил политиков. Скорее всего, он не хотел, чтобы то, что он спрятал, попало в руки любого из них. Думаю, именно мы должны найти это. А потом я решу, что делать.       — Предлагаешь искать сокровище, спрятанное сумасшедшим учёным?       — Он вовсе не сумасшедший! — обиделась Гермиона и с вызовом уставилась на друга. — К тому же, тебе нужен Ласи, а ему нужна эта карта. Так что незачем искать его, он сам найдёт нас.       — Хм, — Гарри вальяжно откинулся на кучу мешков, служивших ему спинкой своеобразного сидения, — ты всё такая же непревзойдённая умница, Гермиона. Ну что? Только вдвоём? Как в старые добрые времена?       Её щеки снова запылали, и она быстро списала данный факт на действие магического огонька. Гермиона поспешила отвести взгляд в сторону и потянулась за банкой тушёнки, делая вид, что собирается перекусить. Хотя узел, всё туже сжимающийся где-то в районе живота, вовсе не относился к голоду.       — Ты обратила внимание, что на карте указана провинция Кордоба?       — Угу, — выуживая из банки кусочек мяса, кивнула девушка.       — Мы сейчас как раз в этой провинции.       Гермиона так и застыла с трансфигурированной ложкой во рту. Гарри всегда вносил в её жизнь стремительность и кучу неожиданных приключений. Она собиралась поселиться в Картахене, немного изучить страну изнутри и потом спланировать поиск уникального артефакта, путь к которому оставил ей мистер Джарамилло. Конечно, она заранее изучала карту Колумбии и представляла примерные расстояния. Но стоило в её жизни появиться Гарри, как она волею судьбы практически в первый же день оказалась в нужной провинции, да ещё и совершенно случайно. Чудеса, да и только. Или же известная удача Гарри Поттера, которой он никогда не был обделён.       — И каков план?       — Честно? — молодой человек потянулся к бутылке, поймав очередной недовольный взгляд Гермионы. — Я хочу выпить и выспаться. Я не спал почти сутки с этими треклятыми перемещениями между странами, слежками и погонями.       — Здесь?       — Есть другие предложения? — подмигнул Гарри и отхлебнул прямо из горла.       Дождь снаружи лишь усиливался, что подтверждалось периодичными и частыми раскатами грома. Гермиона закатила глаза, поднялась и установила охранные и сигнальные чары. В конце концов, они в тропиках. Мало ли кто может рыскать в лесу в поисках добычи.       Про колумбийские джунгли ходили не самые приятные легенды. Она что-то читала про пауков-некромантов, обитающих в этих местах, и явно не желала сталкиваться с этим нос к носу. Если верить книгам, то пауки-некроманты окутывали жертву паутиной и выпивали из нее соки, а потом иссушенный труп жертвы поднимался и становился охранником гнезда этих жутких существ. Да и к более нормальным обитателям сего великолепия: змеям, огромным муравьям и различным ядовитым насекомым — девушка также не пылала любовью.       Тем временем Гарри опустошил свою банку тушёнки и откинулся на мешки, закинув руки за голову. Он медленно моргал, наблюдая за подругой. Странно, что за всё время службы в Министерстве у него ни разу не было напарника, которому бы он стопроцентно доверял, с кем мог расслабиться и чувствовать себя удивительно свободно. Собой. Настоящим. Не самым перспективным аврором. Не героем. Не знаменитостью и победителем «Того, кого нельзя называть». Просто Гарри.       Иногда он понимал Гермиону, выбравшую для жизни незнакомый континент. Там её никто не знал, не навешивал ярлыков и не взваливал лишних ожиданий. Порой Гарри самому хотелось исчезнуть из опостылевшей Британии и никогда в ней не появляться. Не видеть своих фото на первых страницах «Пророка», не возглавлять список «самых завидных холостяков», не получать сотни дурацких писем от недалёких поклонниц. С каждым днём ему всё больше казалось, что катастрофически мало людей знают и любят его настоящего. Гермиона была как раз одной из них. Даже переехав в Австралию, она писала ему огромные письма, поддерживала и угадывала его настроение по нескольким строкам. Сам же Гарри никогда не обладал такой чуткостью. И вот теперь, всматриваясь в родное и красивое (да, после разлуки это отчётливо бросалось в глаза) лицо, Гарри хотел понять, о чём же она думает в данный момент. Что чувствует…       Гермиона снова покосилась на бутылку, пренебрежительно фыркнула и продолжила приём пищи, подавив в себе желание прочитать другу нравоучительную лекцию о вреде алкоголя. Умом она понимала: они выросли. Гарри теперь взрослый мужчина и прекрасно отдаёт себе отчёт в своих действиях. Он же как-то выживал без неё все эти годы, был прекрасным аврором и знает, что делает. Желание опекать его хоть и ослабло за эти годы, но не искоренилось совсем. Однако теперь Гермиона гораздо лучше сдерживала свои порывы и не лезла с непрошеными советами. Она научилась контролировать свою властность и привычку всех поучать, набравшись с годами всё больше такта, мудрости, а иногда и умения промолчать.       Странно видеть людей, с которыми ты вырос, другими. Странно видеть, как они изменились. Сложно принять это и сдержаться. Но Гарри уже давно не был тем недокормленным мальчишкой, над которым она когда-то взяла шефство. С каждой минутой, проведённой в его обществе сегодня, Гермиона видела в нём заметно повзрослевшего мужчину. Возможно, в чём-то друг был прав. Бродить по лесу под проливным дождём — затея малоприятная. К тому же, вечерело. Им в любом случае нужно было искать место для ночёвки, и, судя по всему, потерпевший крушение самолёт — не самый худший вариант.       Темнота накрыла джунгли и их странное убежище. Странные звуки наводнили пространство и немного пугали. Гарри отрубился быстро. Гермиона также чувствовала усталость. Долгий перелёт, затем поездка на автобусе, неожиданная встреча с другом, стычка с вооружёнными бандитами. Всё пошло не по плану. Вместо уютного номера в гостинице Картахены, она находилась чёрт знает где, без понятия, что делать дальше. Её взгляд упал на лицо Гарри, по которому плясали причудливые тени от голубого огонька. Его скулы теперь имели более грубоватую очерченность, чем тогда, когда она видела его в последний раз. Длинные ресницы отбрасывали тень на щёки, а веки слегка подрагивали. Вероятно, ему снилось что-то беспокойное.       Гермиона подавила в себе непонятное желание примоститься рядом и обнять его. Вместо этого она распустила волосы, давая им отдохнуть, соорудила из подручного хлама с помощью магии что-то похожее на небольшой матрас, проверила охранные чары и легла на расстоянии вытянутой руки от друга. Какое-то время она медленно моргала, борясь с собой, пока усталость не взяла вверх и сон не сморил её окончательно.

***

      Несколько часов спустя Гермиону разбудил крик. Её мозгу потребовалось несколько мгновений на осознание ситуации. Где она находится? Откуда здесь Гарри? И, самое главное, почему он кричал?       Она резко схватила палочку, вызвала «Люмос» и подползла к Гарри. На его лбу выступил липкий пот, а голова металась по подобию подушки. Он барахтался, словно пытаясь кого-то стряхнуть, и громко кричал. Его слова были спутаны, и она с трудом разбирала обрывки фраз.       — Не она… возьми меня! Нет! Стоп! Хватит! Пожалуйста…       Гермиона крепко сжала плечо Гарри и встряхнула его.       — Гарри!       Внезапно друг схватил её за запястье и болезненно скрутил, заставив вскрикнуть и выронить палочку. В следующий момент он уже сидел на ней, прижимая остриё своей палочки к её горлу. Всё произошло настолько внезапно, что она и пикнуть не успела. Его глаза были широко раскрыты от ужаса. Гермиона увидела, как на его лице отразилось понимание, и он спрыгнул с неё.       — Твою мать! Чёрт! Прости! — он вскочил на ноги, схватился за голову и ломанулся к выходу из самолёта в беспросветную темноту.       Волшебный огонёк давно погас, тучи застилали небо, и лишь изредка из-за них выглядывал жёлтый диск луны.       — Гарри! — прокричала она ему вослед, с трудом склеивая кусочки головоломки в единую картину.       Это определённо был кошмар. Гермиона сама какое-то время сидела на успокаивающих зельях и даже маггловских антидепрессантах. Она не знала, проходил ли Гарри через подобное. Он никогда не жаловался, а больше узнать было не у кого, так как с Джинни она не общалась.       Гермиона осторожно вышла следом и, когда глаза окончательно привыкли к окружающей темноте, увидела друга, стоящего в стороне. Он согнулся пополам и тяжело дышал, словно был не взрослым мужчиной, а снова оказался тем неуверенным мальчишкой, от которого весь магический мир ждал настоящего чуда. Он выпрямился, подавляя рвущийся наружу всхлип. Гарри плакал. Сердце болезненно сжалось, и на этот раз Гермиона не сдерживалась, а подошла ближе и буквально стиснула его, изо всей силы прижимая к себе.       Гарри замер. Какое-то время его руки висели плетью вдоль туловища, и он, казалось, не дышал. Не отвечал на объятия. Не двигался.       — Я причинил тебе боль, — прохрипел он, чувствуя, как её пальчики зарылись в его волосы, пока она гладила его по голове.       — Всё в порядке. Я в порядке, — повторила Гермиона, но он сделал протестующий шаг назад и уставился на её запястье, соорудив на конце своей палочки «Люмос».       На коже, где он схватил её, были покраснения и, вероятно, завтра сформируются синяки, но её это абсолютно не волновало. В данный момент Гермиону тревожило лишь состояние самого Гарри.       Он же смотрел на её руку с уже бесцветной сеточкой шрамов, в которых читалась надпись «грязнокровка», и почувствовал, как рот наполняется желчью. Когда-то Гермиону пытала Беллатриса. Теперь же его собственные демоны вырвались наружу, и он чуть не покалечил её. Гарри сделал глубокий вдох. Прохладный ночной воздух немного привёл его в чувства. Затем коснулся кончиком своей палочки её запястья и залечил повреждения. В его глазах снова блеснули слёзы, и он резко отвернулся, будто был застигнут врасплох в слишком интимный момент.       Сердце Гермионы разорвалось, когда она увидела, как Гарри плачет. Пару часов назад она поражалась тому, каким взрослым и уверенным он казался, а сейчас… Сколько ночей он провёл вот так, в одиночестве, сжираемый собственными кошмарами? Как на это реагировала Джинни? И почему, чёрт возьми, он ни разу не обмолвился об этом? С одной стороны — сейчас было явно не лучшее время для расспросов, с другой — ещё немного, и Гарри снова замкнётся в себе. Тогда вытянуть из него что-то личное станет практически невозможно. Гермиона чувствовала это. Она подошла ближе и встала рядом, с трудом сдерживаясь, чтобы снова не коснуться его.       — Я тоже иногда вижу их во сне, — заговорила она, глядя в темноту, где лениво покачивались огромные листья деревьев. Лес жил своей жизнью, издавая жутковатые звуки, и Гермионе не терпелось вернуться в их убежище, которое все же казалось ей более безопасным.       Гарри повернул голову и вопросительно изогнул бровь. Его глаза всё ещё блестели от слёз, а во рту пересохло так, что слова давались с трудом. Поэтому он предпочёл задать вопрос мимикой.       — Те, кого мы потеряли… тогда… — продолжила она. — Это нормально, Гарри. Мы пережили многое, будучи слишком юными. Наша психика никогда не станет полностью нормальной. Мы не сможем это забыть. Но не стоит стыдиться срывов. Ты имеешь право на слабость… Никто, слышишь, никто не может быть сильным постоянно. И ты не обязан.       Мерлин! Во всех мирах и вселенных не было второго человека, способного так понимать его, как это могла делать Гермиона. Даже спустя годы разлуки. Он напал на неё, причинил боль, чуть не вывихнул руку, а вместо того, чтобы испугаться, она стоит и успокаивает его. Его!       — Я знаю, — язык с трудом ворочался во рту, но Гарри всё-таки заговорил. — Просто… — его взгляд снова устремился на её запястье, и он резко отвернулся, пытаясь скрыть эмоции.       Какое-то время они молчали, ловя кожей чуть слабый ветерок и прислушиваясь к стрекотаниям каких-то насекомых.       — Я никогда не включаю кондиционер на тепло, — вдруг сменила тему Гермиона, заставляя друга снова повернуться к ней. — Даже когда в Австралии минимальные температуры… И чарами не пользуюсь. Я просто заворачиваюсь в плед и хожу по дому с чашкой горячего чая, — она сделала небольшую паузу, — такое своеобразное домашнее привидение…       Гарри всё ещё не понимал, что она хочет сказать. В это время из-за туч выглянула луна, заливая пространство бледно-жёлтым светом.       — Это очень неудобно, как ты можешь догадаться, — улыбнулась подруга. — Так вот из-за подобного одеяния я постоянно обо всё запинаюсь: о стулья, диваны, столы… Сколько синяков подарила мне моя мебель за эти годы, сложно представить, но я по-прежнему предпочитаю передвигаться по дому в пледе.       — Гермиона… — кажется, он начал догадываться, к чему она клонит.       — Это был всего лишь синяк, Гарри! Синяк! Прекрати винить себя!       Гарри опустил глаза и осторожно прикоснулся к её запястью, поглаживая его большим пальцем. Гермиона накрыла его руку второй своей сверху. Её сердце так колотилось в груди, что она задавалась вопросом, не слышит ли он этого?       — Идём спать, — прошептала она и потянула его за собой.