Ценная находка

      Когда Гарри сбежал вниз по лестнице, Гермиона оторвалась от разговора с портье и слегка опешила. Чернявый, всклокоченный, загорелый, весь в белом — он напоминал ей местного дамского угодника. Этот образ, с одной стороны, был так чужд её школьному другу, а с другой — настолько шёл сегодняшнему Гарри, что Гермиона просто лишилась дара речи.       Проходившие мимо девушки многозначительно улыбались ему, пытаясь привлечь внимание, но его пылкий взгляд был полностью сосредоточен на ней. Он шагнул вперёд, галантно подал руку и не торопясь повёл Гермиону к выходу из отеля. Гарри сам не понимал, с чего это вдруг ему захотелось посетить шумный праздник, которых он обычно избегал всеми правдами и неправдами.       Жители деревни вовсю веселились. Официальная часть торжества уже закончилась. Ведущий умолк, и теперь на сцене развлекала толпу лишь какая-то музыкальная группа, а народ вокруг просто наслаждался жизнью. Одни — распивали пиво прямо на парапете фонтана, другие — забрались на стоявшую неподалёку карусель. Мужчины соревновались в метании дротиков около небольшой палатки, кто-то стрелял по уточкам в тире, но основная часть присутствующих либо мило беседовали за столиками, либо зажигательно танцевали.       После недолгих переговоров на ломаном испанском Гарри выторговывал место недалеко от сцены и заказал шампанское.       — Гарри, — предупреждающе сверкнула глазами подруга, на что он усмехнулся.       — Боюсь, чтобы напоить меня, потребуется немного больше, чем бутылка шампанского, Гермиона. Расслабься.       Ей вдруг стало неловко. И вправду, что это она снова занудничает? Девушки в отделе как-то обмолвились, что мужчинам нужна лёгкость и непринуждённость, а не вот эта её вечная осторожность и правильность. Если разобраться, она на самом деле не умела расслабляться, веселиться, пускать что-либо на самотёк и радоваться простым вещам. Таким, например, как зажигательная музыка, разговор со старым другом, вкусный ужин и кружащее голову шампанское.       Гермиона потянулась к бокалу, чувствуя, как в горле пересохло. Гарри тут же повторил её жест.       — Ну… за встречу и удачную находку, — отсалютовал он.       — Давай, — согласилась она с улыбкой и залпом осушила бокал.       Брови Гарри чуть дёрнулись в удивлении, а затем он тоже выпил до дна и снова наполнил бокалы.       Для разговоров была выбрана нейтральная тема работы. Гарри сосредоточился на своих наиболее смешных делах, а Гермиона много говорила об Австралии и тамошних порядках. Личную жизнь они не обсуждали, да и о насущной проблеме со шкатулкой и негодяем Ласи предпочли на время забыть.       После второго бокала Гермионе стало жарко и весело. Щёки раскраснелись, то ли от впрыснутого в кровь алкоголя, то ли от проницательного взгляда Гарри. Он весь вечер просто не сводил с неё глаз. И это нешуточно волновало на самом деле. Да и вообще всё вокруг: местный праздник, коварное шампанское, музыка с какими-то эротическими нотками — вводило её в какое-то изменённое состояние сознания. Гермиона даже не знала, от чего её голова начала так сладко кружиться.       Внимание то и дело заострялось на губах Гарри, и её всё больше бросало в жар. В мозгу начинали появляться совсем неприличные картинки. То он наклонялся через стол, чтобы поцеловать её, то она представляла его крепкие руки на своей коже, то… Боже! Стало совсем стыдно, и Гермиона схватила со стола салфетку и принялась обмахиваться ею, словно веером, чтобы скрыть смущение.       Она, словно какая-то дурочка, теряла голову от сидящего напротив мужчины, от своего лучшего друга, которого знала миллион лет. Что происходило? Почему после разлуки она реагирует на него не так, как раньше?       Гарри опустошил третий бокал, мучаясь теми же вопросами. Он не узнавал самого себя. Он упустил преступника, за которым охотился несколько лет, за ним гнались колумбийские головорезы, он был в шаге от того, чтобы провалить задание, а единственное о чём он мог думать последние дни — это то, каковы на вкус губы Гермионы Грейнджер. Он небрежно скользнул взглядом по открытым плечам подруги, заострил внимание на маленьком серебряном кулоне в виде сердечка. Она глубоко дышала, отчего небольшая грудь вздымалась под тонкой тканью, и Гарри почувствовал неуместную тесноту в штанах.       Наваждение. Голод. Спасение от одиночества. Ностальгия по прошлому или что-то ещё? Гарри не знал, как объяснить происходящие с ним метаморфозы. Гермиона всегда была для него близким человеком, но почему сейчас его влечёт к ней абсолютно по-другому? Почему после второго бокала шампанского пресловутое понятие «друзья» стёрлось и рассыпалось, словно песочный замок, слизанный приливной волной? Да и вообще, зачем он искал этот ненужный предлог в виде игристого вина — он и без этого не мог отвести от неё глаз с того момента, как увидел здесь, лежащей под сломанным автобусом. Почему он смотрит на неё не как на бесполое существо, а как на женщину? Манящую, гипнотизирующую его глубиной своих огромных глаз. Женщину, вызывающую определённое недвусмысленное желание. Желание, практически без сопротивления заставившее капитулировать весь его здравый смысл и самоконтроль.       Звуки сальсы и мелькающие в толпе бенгальские огни кружили голову в довесок ко всему остальному, и Гарри просто протянул подруге руку, уже и сам не понимая, что же творит и чего ему хочется на самом деле.       — Потанцуем?       — Гарри? — Гермиона замерла с приоткрытым ротиком. Уж она-то знала «любовь» друга к танцам. — Ты уверен?       — Конечно. Идём, — его глаза озорно сверкнули, маня нереальной зеленью и колдовским магнетизмом. Едва она оказалась на ногах, Гарри прижал её к себе непозволительно близко, отчего сердце в груди сделало кульбит.       Он вытянул её на небольшую сцену, где вовсю развлекались другие пары, выполняя различные па. Гарри аккуратно взял одну руку спутницы в свою, а другую осторожно опустил ей на талию. Эротичные мотивы заводили. И хотя он никогда не был сторонником подобного отдыха и времяпровождения, сегодня все прежние привычки канули в небытие.       Гермиона поразилась с какой лёгкостью двигается её лучший друг. Тот самый Гарри, который и шагу не мог ступить раньше, чтобы не оттоптать ноги своей партнёрше, вытворял такое, будто бы был не аврором, а чемпионом Хогвартса по латиноамериканским танцам. Чёрт! Может, стоило провести проверку на оборотное? Хотя фантазия приятно шалила, а от его близости в животе запорхали те самые бабочки. Эйфория ударила в голову, и Гермионе на какой-то миг даже стало безразлично, настоящий ли это Гарри. В данный момент она готова была позволить себе обмануться, лишь бы насладиться нереальным волшебством сногсшибательного танца. Крепким мужским телом, горячими руками, от прикосновения которых по коже бежали мурашки…       Ритм ускорялся. Теперь обе её ладони соприкасались с ладонями Гарри, а их бёдра были неприлично прижаты друг к другу. Гермиона тряхнула головой, отчего волосы красиво рассыпались по плечам, и рассмеялась. Наверное, в её жизни ещё не было дня, когда она так отрывалась. Полностью отпустив контроль, позволив хмельному шампанскому и колдовским зелёным глазам напротив просто подчинить её волю, подобно «Империусу».       — Где ты научился так танцевать? — удивилась Гермиона, проваливаясь в омут зажигательного веселья. Чёрт! Это было воистину прекрасно!       — Джинни со своими приёмами, — сознался Гарри. — Она так любила блистать, что даже наняла специального учителя, и мы брали у него уроки. Честно, я их ненавидел, но хотел сделать ей приятно.       — Оу! — только и смогла вымолвить Гермиона, и её брови взмыли вверх в немом восхищении.       Впервые Гарри был благодарен своей бывшей девушке. Что ни говори, он даже не предполагал, что тот кошмарный опыт может ему пригодиться.       Эмоции накрыли её подобно взрывной волне, пока Гарри кружил её по сцене так легко и умеючи, наслаждаясь звонким смехом и тесным контактом. Гермиона не танцевала целую вечность, и сама не понимала, как её ноги ещё не запутались и могут исполнять подобные движения, как она буквально летит по танцполу в умелых руках партнёра, как сияют её глаза и клокочет сердце. Последний рывок, его сильная рука на её талии и резкий наклон. Гермиона взвизгнула, так как ей показалось, что она падает, но Гарри каким-то чудом удержал её в таком положении.       Их лица почти соприкоснулись. В нос ударил манящий запах зелёного яблока, кедра и кашемирового дерева — одеколона Гарри. Её рука оказалась на его шее, а взгляд глаза в глаза обездвижил. Она словно столкнулась с василиском, и на этот раз между ними не было преграды в виде зеркала.       Совсем неспешно и очень нежно Гарри приподнял её. Музыка всё ещё играла, но Гермиона будто оглохла и провалилась во что-то тягучее. Казалось, сам воздух вокруг них стал густым и тяжёлым. Она медленно моргнула. Руки дрожали, а сердце в груди вытанцовывало что-то сумасшедшее.       Люди вокруг продолжали кричать и двигаться в такт мелодии, но Гермиона не обращала на них никакого внимания. Она буквально утонула в томном взгляде лучшего друга и в ту же секунду почувствовала его горячие губы на своих губах.       Ей показалось, что это не по-настоящему. Просто фантазия, сон, иллюзия, вызванная алкогольным опьянением, но такая прекрасная, что не хотелось приходить в себя или просыпаться. Сладостное чувство заслонило разум, Гермиона запустила руки в его густые волосы и бесстыдно принялась целовать его в ответ.       Даже привыкший всё держать под контролем разум иногда даёт сбой. Всё стало неважным: прошлое, будущее… Лишь настоящее имело значение. Лишь бегущее по венам блаженство. Взрывающееся в каждой клетке возбуждение. Нарастающая страсть, подогреваемая зажигательными мотивами, рассыпающимися в небе фейерверками и неуправляемыми гормонами.       Гарри отстранился совсем ненадолго. В голову набатом било желание — острое и почти болезненное. Он потянул Гермиону за собой с танцпола за огромное стоящее в стороне дерево, и, не давая опомниться, снова напал на её рот. Крепкое тело с силой вдавливало её хрупкую фигуру в мощный ствол, грубая кора царапала кожу, но эйфория давно заволокла разум, придавая смелость рукам, губам, пальцам…       — Гарри, что мы делаем? — вырвалось из неё, пока он покрывал поцелуями всё её лицо: скулы, нос, щёки…       — Мне остановиться? — хрипло поинтересовался он, переключившись на нежную девичью шею, оттягивая зубами тонкую кожу и тут же зализывая.       — Только попробуй, — простонала Гермиона, чувствуя, что ноги её уже не держат. — Прокляну.       Выпитое игристое вино и рядом не стояло с тем, как действовал на неё лучший друг. Его дыхание, его запах, его прикосновения…       Он с гортанным рычанием снова впился ей в губы, раздвигая те настырным языком. Ладонь собственнически накрыла грудь под тонкой блузой, и Гермиона почувствовала, как затвердели её соски. Она целую вечность не была с мужчиной. Более того. Никто и никогда не будил в ней таких чувств, как Гарри. Её самоконтроль рухнул к его ногам, и она бесстыдно застонала ему в рот, требуя продолжения. Потому как знала, что испытает наркотическую ломку, если Гарри сейчас отстранится от неё.       Этот восхитительный момент стоил всех прожитых лет. Она не хотела трезветь, приходить в себя и возвращаться в суровую реальность. Она хотела забыться. Хотя бы раз в жизни — отпустить себя и прыгнуть вниз без страховки. Позволить себе то желанное и запретное, чего не могла позволить в юности, от чего убежала в Австралию, что прятала глубоко внутри, запрещая себе даже мечтать об этом.       Гарри просто доверился своей интуиции, которая вела его в самый эпицентр шторма. Его охватил восторг, в крови бушевал адреналин от предвкушения того, что должно было вот-вот произойти. Они почти бежали до гостиницы и чуть не расстелились на проклятой лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. Дверь номера с шумом захлопнулась и, закружившись в поцелуях, они рухнули на кровать, успев лишь наполовину сорвать с себя одежду. Сумочка с картой и артефактом отправилась на тумбочку вместе с очками Гарри.       Гермиона оказалась сверху. Её кожа горела под его пальцами, и она, наплевав на любые приличия, исступлённо покрывала поцелуями его лицо, шею, ключицы, грудь. Он ловко расстегнул её бюстгальтер и, шепча непристойности, пробрался под пышную юбку, нащупав край белья. Влажного от желания. Мир кружился и плыл перед глазами. Вожделение заволокло разум.       Она всхлипнула, прижалась к нему сверхчувствительными от возбуждения сосками, изо всех сил сжимая бёдра, потёрлась о каменный член, и это прикосновение даже сквозь слои одежды прошлось сладким импульсом по её телу, практически подведя её к краю.       — Господи, ты сведёшь меня с ума, — прошептал Гарри, сжимая её волосы в своем кулаке и чуть оттягивая назад.       Её расширенные и помутневшие от желания зрачки дали ему решимость продолжать, и он проникнул второй рукой под её трусики, прикасаясь к желанному входу. Он не был настолько пьян, чтобы не понимать, что делает. Откровенно говоря, бутылка шампанского на двоих — не та доза, от которой у него отключался мозг. Что-то другое вышибло из его головы все мысли и отправило рассудок в нокаут мощным хуком. Гарри просто не хотел останавливаться. Он пронзил её взглядом полным желания и видя, что Гермиона не протестует, поместил палец в сочное лоно.       Она вжалась в него всем телом, безмолвно требуя большего. В голове всё ещё играла музыка, а изголодавшиеся губы накинулись на него остервенело и даже агрессивно. Сминая, кусая, властвуя.       Гарри усмехнулся. Твою ж мать! Гермиона всегда была немного властной, но он даже не предполагал, как охрененно данная её сторона раскроется в сексуальной игре. У него просто снесло крышу от собственного желания и её напора. Он был готов настаивать, уговаривать, подчинять, но даже не надеялся, что подруга сама практически изнасилует его.       Он почти что довёл её до края с помощью пальцев, но не дал упасть в пропасть, а резко перевернул и подмял под себя, поменявшись с ней ролями. Мягкость её волос, нежность кожи, страстные стоны и невероятный запах розы, ванили и, кажется, бергамота ударили в нос.       Гермиона вонзилась ногтями в его поясницу, пока он пытался, не разрывая влажных, грязных поцелуев, стянуть с себя брюки вместе с бельём. Когда с этой практически невыполнимой задачей оказалось покончено, он припал губами к её груди, прочертил дорожку языком до пупка, стащил вниз по бёдрам юбку и кружевные трусики и погрузил в неё язык, заставив кричать и выгибаться.       Цветные круги пошли перед глазами, словно она смотрела в калейдоскоп, где разноцветные стёкла складывались в невероятные рисунки. Чувствительность кожи достигла пика, и Гермиона, уже не стесняясь, кричала в голос. Оставалось надеяться, что в отеле была хорошая шумоизоляция, так как в порыве страсти молодые люди абсолютно забыли про любые чары.       Так же, поглощенные друг другом, они не заметили странного свечения из приоткрытой сумочки Гермионы.       Ей было мало. Катастрофически мало. Его губ, его рук, площади прикосновений. Гермиона до боли вжималась в крепкое мужское тело, словно желала, чтобы их клетки перемешались, и они стали единым целым. Это до безумия заводило Гарри, который уже и сам пылал, словно Адское пламя. Умело доведя её до первого оргазма, он поднялся выше, опёрся на руку и приставил член к манящему входу. Он смотрел, как его плоть раздвигает гладкие, набухшие половые губы, блестящие от её соков, как головка медленно проникает внутрь, как…       — Гарри, — захныкала она, двинувшись навстречу, желая ощутить полное погружение в себя. Такой твёрдый, родной, горячий… Несмотря на только что испытанное неземное удовольствие она хотела ещё. Больше. Глубже. Сильнее.       — Ты удивительно… нетерпелива, — выдохнул он, сделав первый мощный толчок. А потом вышел из неё и провёл головкой по комочку нервных окончаний, сорвав с прекрасных губ очередной стон. — Но мне это нравится.       И снова вошёл. На этот раз резко, до упора. Гермиона обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя. Он повторил манёвр, отчего она чуть не задохнулась, закинула ноги ему на спину, пытаясь поймать нужный ритм.       Она чуть прикусила его губу, заставив его зарычать ей в рот и ускориться. Дикий, первобытный инстинкт завладел им. В глазах помутнело, внутри что-то подходило к точке кипения, готовое взорваться и затопить каждую клетку тела, каждое нервное окончание, каждый сосуд и капилляр.       Тела сталкивались, издавая неприличные звуки, шлепки плоти о плоть заполнили комнату. От вновь нарастающего удовольствия у Гермионы закружилась голова, пространство подёрнулось рябью — она не видела ничего вокруг, кроме гипнотизирующей зелени глаз Гарри. Он перестал терзать её губы и просто смотрел на неё. И уже от одного этого взгляда по телу бежали мурашки удовольствия, а пальцы на ногах сводило сладкой предоргазмической судорогой.       Мир рассыпался на осколки, и новая тёплая пульсирующая волна накрыла её с головой, даря незабываемые ощущения. Гермиона вскрикнула, выгнулась дугой, цепляясь за крепкое мужское тело из последних сил, будто тонула. Гарри не собирался отпускать её. Он чуть сменил угол, прижал её к себе, продолжая яростные толчки до упора, пока сам не провалился в небытие.       Яркость и острота ощущений была почти болезненной. Тело вмиг стало ватным, и он практически упал на Гермиону, напоследок припав к её губам. Какими же восхитительно-упругими и сладкими они были. Как и вся она.       Салют отгремел, но небольшие мерцающие огоньки медленно летели вниз, вызывая не столь яркие, но трепетные ощущения. Дыхание постепенно восстанавливалось. Напряжение уступило место щемящей нежности. Гермиона медленно поглаживала его спину, а Гарри обласкал взглядом каждый сантиметр её лица.       — Мерлин… я так скучал по тебе… Сам не понимал, насколько сильно…       Гермиона часто заморгала, пытаясь прогнать подступивший к горлу ком и скапливающиеся в уголках глаз слёзы. Это лишнее. Ненужное. Слишком личное. Чёрт! Даже тот бешеный секс, которым они занимались буквально несколько минут назад не обнажил так её душу, как эта простая фраза.       Возможно, они просто пьяны и не соображали, что делали. Или же бесконечные погони и хождение по краю в этой стране вбрасывало в кровь адреналин, от чего разум заволокло туманом, и они немного сошли с ума… Или же…       Всё было слишком сложно. Голова всё ещё сладко кружилась, а мысли путались. Гермиона притянула его к себе, уткнулась носом в шею и всхлипнула. Когда же он отстранился и озадаченно взглянул на неё, собираясь что-то произнести, она прислонила палец к губам и медленно поцеловала его.       Гермиона хотела сохранить этот прекрасный момент в памяти именно таким. Идеальным, на её взгляд. Она очень боялась разрушить его разговорами, выяснением отношений или ненужным самокопанием.       Не сегодня. Не сейчас. Она ни о чём не жалела. Целуя Гарри, она осознала, что нашла в Колумбии своё личное сокровище, которое для неё был намного ценнее загадочной шкатулки мистера Джарамилло.       Она заснула на его плече, утомлённая и счастливая. Гарри же какое-то время просто перебирал её волосы, глядя в раскрытое окно, из которого в комнату всё ещё проникала музыка и звуки праздника. Он вдохнул её аромат и закрыл глаза, кляня себя за то, что позволил ей тогда уехать, и понятия не имея, что делать дальше. Почему она не захотела обсуждать произошедшее? Значило ли это, что после завершения их совместной миссии они снова разбредутся по разным континентам? От подобных безрадостных мыслей сердце в груди протестующе сжалось.       Пусть они и были слегка пьяны, но Гарри был не из тех мужчин, которые набрасываются на первую попавшуюся женщину после стопки алкоголя. Тем более, он знал Гермиону много лет, и она была не просто его лучшим другом, а, пожалуй, самым близким человеком в его жизни. В школе он больше дорожил Роном и всегда боялся лишиться его, а вот когда уехала Гермиона…       Ведь именно тогда он впервые в жизни напился до такой степени, что ничего не соображал и назвал Джинни в постели именем лучшей подруги. Первый звоночек. Оговорочка по Фрейду. Они сделали вид, что забыли об этом, но Гарри помнил. Помнила и Джинни… Возможно, в том числе и поэтому у них и не сложилось.       Какое-то время беспокойные мысли ещё бродили по задворкам сознания, а затем и сам Гарри провалился в сон.

***

      Гермиона сладко потянулась и, разлепив веки, чуть не вскрикнула. Радом, обняв подушку, дремал её лучший друг. Картины вчерашней ночи пронеслись слайдами в её сознании, и она невольно покраснела. Они действительно сделали это? Переступили черту многолетней дружбы и занялись сексом? Вот так просто?       Ей вдруг захотелось вскочить с кровати и просто сбежать, но она заставила себя замереть и набрать в лёгкие побольше воздуха. Дыши! Дыши! В конце концов, они уже взрослые мужчина и женщина и нечего вести себя словно школьница, пойманная Филчем на Астрономической башне за поцелуями с одногруппником. Хотя… Во времена Хога безрассудство ей свойственно не было. Что же изменилось сейчас?       Гермиона снова взглянула на Гарри. Он тихо посапывал и выглядел таким умиротворённым и красивым, что она аж задержала дыхание и протянула руку, чтобы коснуться его щеки. Но в последний момент замерла в воздухе и одёрнула её.       Несмотря на жуткое волнение, просыпаться утром с Гарри казалось самой естественной вещью на свете. Какое-то время Гермиона любовалась его тёмными ресницами и чётко очерченными мужественными скулами. Она чуть наклонилась и уже хотела коснуться его губ своими губами, как вдруг краем глаза уловила странное свечение из своей сумочки, лежащей на прикроватной тумбе.       Гермиона ахнула и дёрнула ремешок на себя. Запустила руку вовнутрь и нащупала драгоценную шкатулку. Рубины на крышке буквально сияли, будто бы кто-то вставил в камни светодиодные светильники.       Её глаза расширились. Гермиона отползла к спинке кровати и, затаив дыхание, чуть поддела ногтем крышку. Та беспрепятственно отворилась, открывая взору невиданной красоты серьги. Сомнений не оставалось. Мистер Джарамилло действительно дал ей ключ к одному из опаснейших и малоизученных артефактов в мире. Серьги Шивы. Это, несомненно, были они самые.       Гермиона, не моргая, уставилась на обнаруженное сокровище. Мысли хаотично скакали в голове, решая, что же с этим делать. Безопаснее всего было бы просто уничтожить их, но её исследовательский ум считал это настоящим кощунством.       — Мерлин, как ты открыла её? — голос Гарри вывел Гермиону из оцепенения. Сам он выглядел потрясенным, заинтересованным и до умопомрачения привлекательным.       — Я… я не знаю… — прошептала она, облизнув губы. — Я увидела свечение, и она сама открылась, даже без применения магии.       — Интересно, — он взлохматил иссиня-чёрные вихры, которые и так топорщились в разные стороны, и уставился на содержимое шкатулки. — Так ты оказалась права? Это и есть те самые цацки индийского божества?       — Похоже на то…       — Что будем с этим делать?       — Мне надо подумать и провести кое-какую диагностику.       — Хочешь примерить и посмотреть, сможешь ли подчинить себе целую страну? — усмехнулся Гарри, переведя взгляд с украшений на неё. Какими бы красивыми не были найденные серьги, вид полуобнажённой подруги с утра нравился ему гораздо больше.       — Гарри, с подобными вещами не шутят! Примерив их однажды, уже невозможно будет отказаться от приобретённой власти. Никто не знает последствий. Но это чрезвычайно опасно.       Раскрытая шкатулка, по крайней мере, отсрочила их утренние объяснения и немного скрасила неловкость от совместного пробуждения. Однако теперь, когда Гарри проснулся и с интересом смотрел на неё, Гермиона почувствовала дрожь в теле. Чёрт! Она знала, что его наготу скрывает лишь тонкое одеяло, и это заставило щёки снова запылать. Да и сама она была обнажена и судорожно натянула одеяло на грудь до самого подбородка.       Какой-то странный шум внизу прервал их неловкие переглядывания. Гарри напрягся и резко схватил с тумбочки палочку. Кто-то кричал. Гиппогрифье дерьмо! Ему это совсем не нравилось, а аврорское чутьё ещё никогда не подводило.       — Так, Гермиона, живо одевайся! Надо уходить! — он быстро натянул брюки и ломанулся к окну, чтобы чуть разведать обстановку.       Оттуда просматривался главный вход в отель, где Гарри заметил несколько припаркованных военных автомобилей, подобных тем, которые на днях гнались за ними. Подруга не заставила просить себя дважды и мгновенно схватилась за одежду, бросив шкатулку обратно в сумочку.       Гарри метнулся к двери, чуть приоткрыл её. Снизу доносилась эмоциональная испанская речь. Так! Судя по всему, времени было в обрез.       — Лезь в окно! — скомандовал он, хватая свой рюкзак с пола и запихивая в него рубашку.       Гермиона не заставила себя долго ждать. Благо, окна второго этажа выходили на широкий навес, и риск свалиться был минимальным. Гарри последовал прямо за ней, предварительно наколдовав жгучий едкий туман, который мигом заполнил всю комнату. Он опустил раму и кивком головы приказал пробираться за угол.       Сам Гарри мастерски съехал вниз по уличному фонарю и левитировал Гермиону, которая боялась даже небольшой высоты.       — Сюда, — бросил он и, схватив её за руку, помчался к стоянке автомобилей на заднем дворе гостиницы. Нужно было найти место поукромнее, а там и метлой можно будет воспользоваться.