Ценная находка

      Друзья, нагнувшись, добежали до грузовика с сеном, скрывшего их от посторонних глаз. Тем временем в их номер уже ввалились колумбийские головорезы во главе с самим Ласи. Едкий дым, выпущенный Гарри, ослепил их и дезориентировал на какое-то время. В комнате раздались выстрелы и вспыхнули разноцветные огни заклинаний. Видимо, бандиты в панике палили без разбора.       — Надеюсь, поубивают друг друга, — пробурчал Гарри, накладывая дезиллюминационные чары на себя и на Гермиону. — Доставай метлу.       Благо, в безразмерной девичьей сумочке могло поместиться что угодно. Через несколько секунд они уже осторожно поднимались вверх, благодаря Дона Эстебана за предоставленное средство передвижения.       Не в правилах Гарри было убегать и чувствовать себя жертвой. Но в проклятой Колумбии всё с самого начала пошло наперекосяк, и как-то незаметно они с Ласи поменялись местами. Однако сейчас в их руках находился ценнейший артефакт, и лишний риск вряд ли был бы оправдан. Да и жизнь Гермионы Гарри ценил выше собственной, поэтому без лишних колебаний взмыл в небо и направился подальше от злополучного отеля.       Их план требовал существенной корректировки. Как бы Гарри этого ни хотелось, но мысленно он уже принял решение обратиться к официальным правоохранительным органам магической Колумбии. Игра в догонялки с Ласи и его бандой порядком надоела. Пора наведаться в Картахену, там было представительство местного Министерства Магии.       — Что будем делать? — поинтересовалась Гермиона, когда деревенька, где они провели прекрасный вечер и горячую ночь, превратилась в крошечное пятно.       — Подключим Волшебный Эскадрон. Думал обойтись без них, но у Ласи слишком хороший спонсор.       — А почему ты не работал с ними сразу?       — Как только ты увидишь их, Гермиона, то сама поймешь. Колумбия — это тебе не Британия и не Австралия. Здесь свои порядки. И ещё, они всегда судят преступников, пойманных у себя, по своим законам, наплевав на любую дипломатию. Я бы с радостью отдал им Ласи, но он всего лишь пешка. Мне нужен заказчик. Оттого-то я и хотел поймать его сам и засадить в Англии.       — Ясно.       — Да и велика вероятность, что величина взятки перекроет все его преступные деяния. Это у нас он много лет в розыске. Здесь же… Надо ещё доказать, что это именно он пришил Джарамилло.       — Сыворотка правды… — с надеждой произнесла Гермиона. При упоминании имени старого артефактора её голос предательски дрогнул.       — Не факт… Некоторые умеют обходить это зелье. Способов не так много, но они есть. Даже Аврорат не знает их все.       Гермиона лишь тяжело вздохнула. Чем сложнее было устройство мира, тем изощрённее становились преступники. Гарри был прав. Ей не меньше его хотелось, чтобы Ласи ответил за всё содеянное, но ведь был ещё и заказчик. Тот, который искал артефакт, позволяющий получать безграничную власть. И это было по-настоящему страшно.

***

      Рикардо Санчес — невысокий коренастый мужчина с пышными усами и маленькими чёрными глазами-бусинами был начальником Эскадрона на северном побережье. Местные называли его «коменданте». На поясе у него висела кобура с пистолетом, отчего он немного напоминал маггловского полицейского. Он с важным видом восседал в большом кресле и постукивал по столу рукояткой волшебной палочки, что вызывало у Гермионы некоторое раздражение. Но она предусмотрительно молчала, предоставив Гарри самому вести переговоры. Всё-таки они были коллегами и лучше могли понять друг друга. Хотя, конечно, методы работы английского Аврората и колумбийского Эскадрона заметно разнились. Даже вид у местных представителей закона не слишком-то отличался от тех головорезов, которые гнались за ними вместе с Ласи. А уж о каких-либо манерах вообще не стоило говорить. Сам «коменданте» был ещё относительно приличным, а вот как на неё зыркали его подчинённые… Гермиона аж поёжилась, вспоминая эти сальные взгляды и похабные улыбочки. Похоже было на то, что здесь и обучения-то никакого не было, и набирали в штат всех подряд, кто умеет махать палочкой, да не гнушается использовать обычный огнестрел. В Колумбии без него не обходился ни один уважающий себя человек. Палили все — и часто без разбора.       Санчес провёл проверку личности и только после этого пригласил друзей в каюту капитана старого парусника, укрытого от глаз магглов — там находился его кабинет. Первым делом он внимательно выслушал Гарри, а потом взмахом палочки достал из шкафа две папки. На одной из них Гермиона увидела колдографию мистера Джарамилло, который выглядел вполне живым и приветливо махал рукой. Она резко отвернулась, пытаясь скрыть слёзы.       — Думаете, ваш скупщик ценных вещичек замешан в этом? — на ломаном английском поинтересовался мужчина, на что Гарри лишь кивнул.       Санчес принялся ловко перебирать документы из второй папки, явно ища что-то конкретное.       — Вот, — через пару минут он сунул друзьям колдографию молодого человека с надменным выражением лица, не узнать которого было невозможно.       — Малфой?! — одновременно воскликнули молодые люди, уставившись на физиономию своего школьного врага. — Чёрт! Как я раньше не догадался! — Гарри нервно запустил пальцы в волосы. Малфои же всегда промышляли подобными делами, скупали редкие вещицы на чёрном рынке и рвались к власти. А Хорёк вполне мог пойти по стопам отца, который гнил в Азкабане. Просто Гарри наивно полагал, что этот трус притих после войны и вряд ли рискнёт сунуться во что-либо опасное ещё раз. Выходит, ошибся.       — Гарри, может мы спешим с выводами, — попыталась вступиться Гермиона. Она бы и сама с радостью отправила Драко в тюрьму, но боялась ошибиться и перенести прошлую неприязнь на настоящее.       — Его зачарованный корабль позавчера причалил в порту острова Провиденсия. Прибыл инкогнито, без международных разрешений и бумажной волокиты — видно, имеет покровителей наверху или большие деньги. Не указал настоящее имя. Кличка — Снежок. Но, вижу, вы знакомы… — продолжил «коменданте».       — К сожалению, да… — согласился Гарри. — Его отец был Пожирателем смерти во время наших войн. Сейчас находится в заключении. В прошлом за их семейкой водились подобные грешки. Они не равнодушны к разнообразным артефактам.       — Местные информаторы донесли мне лично, в наших базах он не числился, но подобная секретность показалась мне странной, — сообщил Санчес. — У нас не было указания следить за ним. Да и сейчас без официального приказа я не могу отправить туда своих людей. Рук и так не хватает, синьор Поттер. Контрабанда процветает. Негодяи вывозят редких зверей из наших лесов, даже несмотря на мощные антитрансгрессионные купола повсюду, ищут пиратские тайники…       — Понимаю, — вздохнул Гарри. — Я, как представитель Аврората магической Британии, могу заняться им. Мне не нужны дополнительные разрешения. Малфой подданный Британии. Но за нами хвост. Эдвард Ласи нанял местных бандитов. Нам бы не помешал портал и небольшая помощь, чтобы скинуть слежку.       — Ласи, значит… — Санчес задумчиво пригладил усы, — Его «дружков» мы точно можем подтянуть за перестрелки в деревне. Портал… Здесь немного сложнее. Мне нужно связаться с представителями в Боготе. У нас усиленный контроль за магическими перемещениями, как вы уже, наверняка, поняли.       — Конечно, — Гарри понимающе кивнул, — если нужны какие-либо гарантии от наших властей, я могу написать Министру Британии. Мистер Бруствер заинтересован в сотрудничестве.       — Зайдите ко мне завтра, синьор Поттер. Я постараюсь всё решить. Но, надеюсь, вы в курсе, что если эти ваши гринго совершат преступление на нашей земле, то и судить мы их будем по своим законам. Ну а пока он не пойман за руку, да ещё и имеет связи, я не могу им заняться.       — Да, мистер Санчес. Благодарю вас.       Гермиона затаила дыхание и постепенно её мнение о колумбийце менялось. Он не был фанатом бумажной волокиты и действительно хотел помочь. Возможно и преследовал какие-то свои цели, но то, что они с Гарри нашли общий язык, уже неимоверно радовало.

***

      Они покинули небольшую базу Волшебного Эскадрона ближе к шести вечера и заселились в первую попавшуюся гостиницу. Уставшие за день друзья не сразу сообразили, что администратор принял их за пару и по умолчанию определил в однокомнатный номер. Войдя внутрь, Гермиона быстро оценила обстановку и уже хотела возмутиться, но, глядя на устало бухнувшегося в кресло Гарри, осеклась. После прошлой ночи, наверное, глупо уже было волноваться о таких вещах, как сон на одной кровати. Поэтому она хоть и была смущена, молча протопала в ванную, предварительно попросив Гарри заказать ужин в номер. Выдвигаться ещё куда-то сегодня — даже в кафе — просто не было сил.       К тому времени как она вышла из душа, закутанная в огромный гостиничный халат, Гарри уже выполнил поручение. На небольшом столике у окна стояла порция риса с курицей и тарелка фруктов. Он, видимо, уже поел.       — Спасибо, — буркнула Гермиона, забравшись с ногами на кресло. — Сумасшедший денёк.       — Ага, — дожевывая небольшое красное яблоко, согласился друг, — зато результативный. И как только я сразу не подумал на Малфоя…       — Гарри, — она замерла с ложкой около рта, — мы не можем стопроцентно быть уверены, что Ласи нанял именно он. Зачем он тогда сам прибыл сюда? И они разделились…       — Да потому что данная вещица настолько ему нужна, что сил терпеть, видно, уже не было. А Ласи провалил задание. Да и кто там разберёт их взаимоотношения? Меня это мало интересует. Я просто хочу взять этих подонков. Артефакт у тебя, а эти двое — моя проблема.       Гермиона хотела было возмутиться, но сдержалась. Она ещё со школьных времён помнила, что если Гарри в чём-то подозревал Малфоя, то спорить с ним было бесполезно. Головной боли ей хватало и без Хорька. Главной проблемой было то, что теперь не получалось смотреть на Гарри без смущения, без воспоминаний о прошлой волшебной ночи. А при мысли о том, что им сегодня снова придётся делить одну кровать, внутри живота неудержимо разгоралось пламя, которое она не могла контролировать, как бы ни старалась. Гермиона искоса поглядывала на Гарри, который вальяжно развалился на кровати и был чертовски привлекателен в своей небрежности. Сильные руки, твердые мышцы под тонкой тканью рубашки — теперь-то, она знала это наверняка… а уж про его губы и то, что они с ней вытворяли, лучше вообще не вспоминать…       Долгая прочная дружба висела на волоске, и Гермионе становилось по-настоящему страшно. Она не хотела быть проходным увлечением Гарри Поттера, она хотела всегда занимать особое место в его жизни, а выходит, испортила всё, поддавшись низменным желаниям, как какая-то безголовая особа.       Гарри доел яблоко, метким попаданием отправил огрызок в корзину и удалился в ванную, что позволило ей немного выдохнуть.       Гермиона тут же перебралась на кровать и достала каменную шкатулку из сумочки, намереваясь изучить серьги Шивы простейшими диагностическими заклинаниями для подобных вещичек. Более детальную работу она планировала провести уже в лаборатории, когда вернётся в Австралию. Рубины и изумруды на крышке перестали издавать утреннее свечение. Гермиона попробовала открыть шкатулку, но та не поддавалась. Она нахмурилась. Применила пару заклинаний. Да Мордред подери, что происходит?! Шкатулка снова превратилась в монолит. Гермиона бросила её на кровать и с силой сжала корни волос, заставляя себя думать. Она явно что-то упустила. Может, эта вещица открывается только в определённое время суток? При определённой температуре или погоде? Подобные предположения даже звучали бредово, так как все условия были просто чередой случайностей, а по её опыту артефакт, по легенде принадлежавший богу, не мог быть защищён каким-то странным непродуманным и нелогичным способом.       Она так и сидела, больно сжав себя за волосы и бесцельно лупясь на злополучную шкатулку, пока Гарри не вышел из ванной и не отвлёк её.       — Что-то случилось, Гермиона? Ты будто бы с Боггартом столкнулась.       — А? — она очнулась и прекратила издеваться над своей причёской. Руки обессиленно опустились вниз. — Я ничего не понимаю, Гарри. Шкатулка снова не открывается, что бы я не делала… Это… это… я не могу это объяснить!       — Хм, — Гарри опустился на кровать и взял в руки каменную вещицу. Пока он озадаченно вертел ту в руках, Гермиона отметила небольшую волосатость на его груди в распахнутом вырезе банного халата. Её щеки снова вспыхнули, и она стыдливо отвела глаза в сторону. Чёрт! Судя по поведению Гарри, он уже и забыл про их совместную ночь, а она теперь что, до конца жизни будет об этом вспоминать? Для него это, вероятно, просто пьяное приключение… Почему бы и ей не отнестись к этому так же. Ну подумаешь, переспали. Взрослые люди, с кем не бывает?       Гарри, не ведавший, что творится в голове у лучшей подруги, на самом деле вовсе не задумывался над тайной злополучной шкатулки. Гораздо больше его волновали торчавшие из-под полы халата девичьи колени, которые почему-то манили к себе с невероятной силой. Не в силах дать ни одного внятного предположения, он вернул артефакт Гермионе и завалился на свою сторону кровати, уставившись в потолок. Смотреть вверх было явно безопаснее, чем смотреть на Гермиону. Твою ж мать! Она возбуждала его с самого первого дня, как они столкнулись в Колумбии, а после прошедшей ночи контролировать свои желания стало ещё сложнее.       Гермиона сделала ещё пару безрезультатных попыток добраться до серег Шивы, но шкатулка прочно охраняла данное сокровище. С тяжёлым вздохом Гермиона сунула её обратно в сумочку и тоже улеглась на спину.       Вечерело. В приоткрытое окно доносились звуки улицы и людские голоса. Небо пошло разными полосами: жёлтыми, красными, фиолетовыми. Совсем скоро выступят первые звёзды, и летняя ночь окутает город своими объятьями.       Гермионе хотелось забыться, поскорее уснуть, но непокорные мысли постоянно возвращались к тому, что Гарри находится совсем рядом. Только руку протяни… Интересно, о чём он думает? Вспоминает ли о том, что между ними было? Или уже уснул? Или его мысли снова занимает работа и ему вовсе не до романтических переживаний? Гермионе хотелось хлопнуть себя по лбу. Это ведь она была помешанной трудоголичкой. Она всегда думала головой, загоняя чувства в прочную клетку. Она никогда не теряла самоконтроль… Как она могла настолько обезуметь, что чуть ли не изнасиловала Гарри прошлой ночью? Святой Мерлин! Да что теперь Гарри думает о ней? Что она какая-то распущенная девица, по пьяни бросающаяся на любого попавшегося под руку мужчину?       Она осторожно провела рукой по покрывалу и коснулась мизинцем его руки. Почти невесомо. И чуть не вскрикнула, когда его пальцы ловко переплелись с её. Сердце подскочило куда-то к горлу, а внутри в каждой клетке что-то взорвалось, мгновенно повышая температуру тела на несколько градусов.       Гермиона сжала его руку в ответ, пытаясь дышать спокойно и размеренно, хотя это удавалось с трудом. Господи! Да нельзя же так реагировать на его простое невинное прикосновение. Но буквально через секунду она увидела лицо Гарри перед собой. Он навис над ней, внимательно изучая, будто бы ждал одобрения. Гермиона съёжилась под его проницательным, жгучим взглядом, чувствуя себя кроликом наедине с удавом, и облизнула пересохшие губы. Из груди вырвался предательский стон, и это было последнее, что она помнила. В следующий момент он уже целовал её, заставив мысли рассыпаться на осколки без возможности собраться воедино и вернуться назад.       Она притянула его к себе, обвивая за шею, путаясь пальцами в ещё влажных после душа волосах и стыдливо понимая, что на этот раз не получится спрятаться за алкогольным опьянением. Коварное шампанское было здесь ни при чём. Гермиона просто хотела своего лучшего друга. Хотела настолько сильно и безрассудно, что даже сама не могла вообразить, как такое вообще возможно.       Она прикусила его губу, пока он возился с поясом её халата, исступлённо кричала, пока он играл с до боли возбуждёнными и чувствительными сосками. Бесстыдно насаживалась на его пальцы, когда он добрался до самой чувствительной точки её тела. Требовала большего. Грозилась убить, когда он отстранялся, чтобы прочесть её мимику. А когда он оказался в ней — такой горячий, большой и пульсирующий, она чуть не задохнулась от удовольствия и кончила почти сразу, выдержав всего несколько движений.       Казалось, Гарри Поттер был способен заставить её испытать оргазм одним только взглядом.       Столь пылкая реакция на его очередную беспардонную попытку перейти черту дружбы подействовала на Гарри, как выплеснутый в камин огневиски. Любые сомнения, остатки совести или пресловутая осторожность — были снесены ударной волной накатившего возбуждения. На этот раз он не мог убедить себя, что дело было в долгом сексуальном воздержании. Сейчас он с пугающей ясностью понимал одно, что дико, до безумия, до боли в мышцах хочет свою лучшую подругу. Её и только её. То, что она была самым близким человеком в его жизни, задирало уровень желания до критической отметки, придавая тому особую пикантность и остроту.       Гарри с удивлением отметил, что даже секс с Джинни, которую он вроде как любил (или думал, что любил) не приносил ему подобного удовольствия. Ему нравилась такая разная, непредсказуемая Гермиона. То, до неприличия нетерпимая, то до умопомрачения нежная, покрывающая его тело с головы до ног невесомыми поцелуями, от которых щемило сердце.       После того, как он излился в неё первый раз, забыв про любые запреты и средства предохранения, испытав что-то неимоверное, он даже не предполагал, что эта сладкая мука не закончится. Гермиона забралась сверху, оседлав его своими шикарными бёдрами, водила языком по его торсу, ласкала яички, скользила языком по уздечке, сжимала губами головку, погружая налившийся кровью член всё глубже и глубже в рот.       Гермиона не знала, будет ли у неё ещё когда-нибудь возможность вот так свободно прикасаться к Гарри, исследовать его тело, окунуться в омут запретных желаний. Возможно, это был их последний срыв, адреналиновое помешательство. Она хотела просто ничего не упустить. Стоны Гарри растекались по её собственному телу волнами удовольствия. Её власть над ним заводила. Она чувствовала, что буквально течёт, хотя Гарри на этот раз её практически не касался.       Он стонал, сжимал пальцами простынь, стараясь сдерживаться изо всех сил, чтобы не начать грубо вколачиваться в девичий рот. Что-то острое, животное, сравнимое с первобытным инстинктом хищника нарастало в нём с каждым её движением.       Самоконтроль покидал Гарри, а по венам вместо крови бежали эндорфины, приближая к заветной цели. Он намотал на кулак её волосы и чуть оттянул голову назад, заглядывая прямо в глаза. В них сверкало настоящее пламя. Он наклонился, даря ей умопомрачительный поцелуй, от которого закружилась голова. А потом резко толкнул её на матрас, переворачивая на живот. Помог подняться и надавил на поясницу, заставляя максимально прогнуться.       Чёрт! Вид слегка откляченной упругой попки сводил с ума. Он осторожно провёл пальцем, смоченным в слюне по колечку ануса, на что Гермиона протестующе замычала. Самодовольно хмыкнул. Сжал манящие половинки пальцами, наклонился и лизнул истекающие соками складки.       Гермиона ахнула от удовольствия. По телу прошла приятная дрожь. Гарри нравилось это ощущение. Она была словно виолончель в его руках, и он исполнял такую мелодию, которая до этого самого момента ему не давалась. Шедевр получился внезапно, будто бы сам по себе.       Гарри поднялся и провёл головкой промеж её половых губ от клитора до влагалища несколько раз, в конце концов, останавливаясь у входа, чуть надавив на него.       Новый стон сорвался с губ Гермионы. Возбуждающий. Чувственный. Проникающий куда-то внутрь его головы. Он никогда не забудет, как она стонет. Это воистину великолепно.       Наконец, он потянул её на себя, медленно насаживая на свой член, который беспрепятственно проник внутрь и дошёл до самого упора. Она застонала громче, помогая ему ускориться. Звук шлепков двух разгорячённых тел друг о друга наполнил комнату. Головка Гарри задевала чувствительные точки, отчего Гермиона уже не стонала, а вскрикивала при каждом толчке.       До конца. Стремительно. Резко. Страстно. Гарри ощутил, как яростно её мышцы сжимаются вокруг его естества. Как и без того обалденная теснота становится почти нестерпимой. По её телу молнией прошла волна оргазма, и Гермиона с криком уткнулась лицом в подушку. Ещё пару фрикций — и Гарри направился за ней в пучину удовольствия.       Гарри чувствовал, как его член набухает и сокращается, выстреливая внутрь неё живительной жидкостью. Разрядка была настолько мощной, что его ноги подкосились и он чуть не рухнул прямо ей на спину. Чуть опав, он выскользнул из её лона и откатился на бок, тяжело дыша.       Гермиона повернула голову в его сторону и лениво моргнула. Её тело всё ещё было сверхчувствительным, и когда Гарри чуть придвинулся к ней, по коже пошли мурашки от его дыхания. Он будто бы заметил эту реакцию, хотя в комнате уже было достаточно темно и подул ей на плечо, заставляя вздрогнуть.       Она чуть приподняла голову, изучая его лицо, понимая, что им надо бы объясниться, но, вместе с тем, не зная, что сказать. Что это было прекрасно? Что она хотела бы проводить так каждую ночь? Что его глаза сияют похлеще настоящих изумрудов, и ей снова хочется его поцеловать? Чёрт! Что за сопливая романтическая ерунда лезет ей в голову? Наверняка Гарри наслушался подобного от многочисленных поклонниц, и его тошнит от всего этого. Негоже уподобляться недалёким дурочкам.       Сладкая истома растекалась по каждой клеточке её тела, на щеках выступил румянец, а Гарри просто молчал, не отводя от неё взгляда. Было в этом что-то волнующее, до боли личное и…       — Герми, — начал он, сглотнув ком в горле, с трудом приводя в порядок мысли после всего произошедшего.       Она чуть кивнула, но тут край глаза зацепился за раскрытый край сумочки, из которого исходило уже знакомое свечение. Не может быть.       — Гарри! — взвизгнула она, мигом перелезла через него и схватилась за сумочку.       Через мгновение в её руках уже была та самая белая шкатулка. Обрамляющие её камни сияли так ярко, что в комнате стало гораздо светлее. Гермиона нажала на крышку, и та без малейшего усилия распахнулась, открывая доступ к ценному содержанию.       — Не может быть, — ахнула Гермиона, проведя пальчиком по серьгам.       Гарри изумлённо смотрел на неё, по-прежнему ничего не понимая.       — Что происходит, Гермиона? Эта штука живёт какой-то своей жизнью?       — Я, кажется, поняла, — совсем тихо произнесла подруга и ещё больше покраснела. Не будь в комнате полумрака, Гарри бы точно заметил красные пятна на её щеках. — У индусов много преданий связано с сексуальной темой. Символом бога Шивы является огромный лингам. В общем… — Гермиона набрала в грудь побольше воздуха и выдала скороговоркой: — Думаю, именно сексуальная энергия открывает шкатулку.       — О-о-о, — только и смог выдавить из себя Гарри.       — Не смейся, ладно? — тут же попросила Гермиона. — Не все артефакты работают по подобному принципу. Честно, я впервые встречаю такое в своей практике.       Только тут до неё дошло, что она до сих пор полностью обнажена, и взгляд Гарри скользит по её телу. Гермиона тут же подтянула к себе халат и принялась судорожно натягивать его на себя.       — Я хочу немного поизучать серьги, пока к ним есть доступ, — заявила она, перебираясь на кресло ближе к окну. Она зажгла светильник на столике. Палочка заработала в её руке, вырисовывая в воздухе разнообразные вензеля. Это позволило немного отвлечься от произошедшего и избежать донельзя неловкого разговора.       Гарри повернулся на бок и даже не пытался прикрыть свою наготу. Он не знал, что хотел ей сказать, да и не был силён в красивых речах. Но его влекло к Гермионе. Влекло по-настоящему. Он был просто счастлив, когда случайно встретил её здесь в Колумбии, и теперь не представлял, что делать дальше. Даже Ласи и Малфой отошли на второй план в списке его проблем. Он сжал пальцы в кулак, до боли вонзаясь ногтями в собственную ладонь, пытаясь через боль достучаться до здравого смысла. Какого дьявола он творит? Похоть, вожделение, нежность и невероятная близость, которая всегда была между ними… Как всё это могло спутаться в один разношёрстный клубок? И что им теперь делать? От мыслей о том, что Гермиона снова вернётся в Австралию, а он — в Англию, внутренности скручивались в тугой узел, явно протестуя.