Ценная находка

      Гермиона временно перебралась в загородный дом своих родителей. Грейнджеры наконец-то позволили себе полноценный отпуск и улетели во Францию. Девушка была рада немного отдохнуть от городской суеты, да и Живоглота требовалось кормить. Своевольный питомец ценил свободную жизнь и предпочитал просторный коттедж с садом её маленькой квартирке в центре Канберры.       Обычный вечер после работы: чашка травяного чая, распахнутое окно, в которое проникал приятный свежий воздух, и интересное чтиво. За эти две недели Гермиона от корки до корки проштудировала книгу про тайны индийских богов, позаимствованную в доме покойного артефактора.       Она не могла изучать серьги Шивы более детально, так как не обнаружила альтернативного способа открытия шкатулки. Возможно, его и не было. Но, погружаясь в размышления, Гермиона всё больше приходила к выводу о том, что найденное сокровище чрезвычайно опасно и при попадании не в те руки грозило появлением нового Волан-де-Морта или кого похуже. Мистер Джарамилло догадывался об этом. Вот только почему он доверил этот артефакт именно ей?       Гермиона всё больше склонялась к мысли о том, что даже научный интерес не стоит возможных рисков. За серьгами Шивы всегда будет кто-то охотиться. Ведь какой-нибудь псих, мечтавший о мировом господстве, частенько разгуливает среди обычных людей, строя свои коварные планы. Поэтому она до сих пор не передала артефакт в лабораторию, а абсолютно бессовестно утаила находку и хранила её у себя. Возможно, это было глупо и совсем небезопасно, однако скрытность мистера Джарамилло взрастила в ней новую фобию. Хотя Гермиона и так не слишком-то доверяла этому миру после всего пережитого. Детская наивность давно была испепелена и пущена по ветру суровой действительностью, войной, продажными чинами, трусостью, низостью и жестокостью тех, кто, по сути, имел все возможности сделать этот мир лучше. Но обычно делал только хуже.       Атрибутика Бога… Нечасто встретишь подобное даже в волшебном мире. Её не манила безграничная власть, но возникший академический интерес к найденному сокровищу не давал покоя. Дома, в Австралии, у неё были определённые записи и рукописи, дающие возможность для дополнительных исследований, но заветная шкатулка упорно не хотела открываться без сексуальной энергии. Чёрт! Даже здесь всё напоминало Гермионе о лучшем друге, ведь никого другого она теперь точно не могла представить в столь интимном контексте. Доигралась!       Постепенно она возобновила переписку с Гарри, однако ещё немного сердилась и отвечала ему излишне сухо. Радовало, что Ласи пойман и с огромной вероятностью уже никогда не выйдет из Азкабана. Друг сдержал слово и отомстил за смерть мистера Джарамилло.       Несмотря на ворох работы после так называемого отпуска, Гермионе казалось, что дни идут мучительно медленно. Гарри больше не пытался ей звонить, только писал, а она проклинала себя за то, что тогда сорвалась на него и скатилась в истерику.       Дружеское общение медленно налаживалось, но теперь Гермионе этого было недостаточно. Засыпая, она вспоминала, как Гарри ласкал и целовал её, как смотрел на неё, как страстно и безудержно занимался с ней любовью. Иногда хотелось стереть себе память, чтобы вернуть жизнь в прежнее русло. Не мучить себя этими красочными живыми картинками, которые просто высасывали из неё все силы.       Они не затрагивали тему своих отношений. Не обсуждали то, что произошло между ними в Колумбии. Наверное, это было правильным. Гермиона корила себя за то, что является каким-то пережитком прошлого и не может просто отнестись к случившемуся как к лёгкому сексуальному приключению, как поступили бы многие девушки из её окружения.       Зачем она всегда всё усложняет? Гермиона Грейнджер и в работе брала на себя самые трудные проекты, и в личной жизни умудрилась наломать дров. Вот только с работой было проще. Там любая проблема сводилась к одному пункту — нехватке знаний. И Гермиона искала, училась, совершенствовалась — и всегда достигала результата.       В любви же она была абсолютной двоечницей. Даже «тролля» не заслуживала. То Рон, абсолютно не подходящий ей ни по одному пункту, то роман с магглом, который хоть и привнёс в её жизнь ярких эмоций, но с самого начала был обречён на провал. Разные миры, разные возможности, да и разный жизненный опыт — с её-то военным прошлым. Теперь ещё и Гарри…       Гарри… Нет, она определённо безнадёжна!       Стук в дверь выдернул её из вязких размышлений, и Гермиона только сейчас сообразила, что размечталась, глядя на непрочитанную страницу. Она захлопнула книгу, гадая, кто же наведался к ней в гости? Возможно, это была миссис Брукс — соседка, часто угощавшая своей выпечкой всю улицу.       Гермиона осторожно отворила дверь, пряча за спиной палочку — постоянная бдительность! — и застыла, как вкопанная, с приоткрытым ртом.       На пороге стоял её лучший друг, на руках которого сидел довольный Живоглот. Кот даже дружелюбно мурлыкал, что случалось с ним крайне редко.       — Привет, — улыбнулся Гарри, скользнув взглядом по её хрупкой фигурке в домашней футболке и коротких шортиках.       — Ты? — только и сумела выдавить из себя Гермиона, всё ещё не веря собственным глазам.       Сердце в груди забилось будто птичка, пойманная в силки. Ей, как и тогда в Колумбии, не требовалась проверка на оборотное, чтобы быть уверенной в том, что перед ней настоящий Гарри. Она всегда это знала. Каким-то шестым чувством… Даже если бы кто-то и умудрился скопировать его внешность, что в волшебном мире являлось обычной практикой, его мимика, взгляд и то, как реагирует на него её тело — невозможно было подделать.       — Я, — подтвердил он, почёсывая Живоглота за ушком. — Запустишь в дом?       Гермиона отступила внутрь, кивком головы приглашая его войти. Она не была любительницей устраивать сцены на глазах у соседей. Во что грозился вылиться их разговор с Гарри, было известно, пожалуй, одному Мерлину.       В ней сейчас бурлил настоящий вулкан чувств. Хотелось и задушить его в объятиях, и настучать по голове за последнюю выходку в Колумбии (как бы разумны ни были его доводы, Гермиона никогда не согласилась бы оставить его на поле боя одного), и… Чёрт! Остальные желания были крайне опасными, горячими и настолько неприличными, что она аж покраснела от собственных мыслей.       Гарри огляделся по сторонам и осторожно опустил Живоглота на пол. Нетерпеливый питомец тут же направился на кухню к своей миске с требовательным: «Мря-я-я-у».       Гермиона поспешила двинуться следом, бросив короткое:       — Чаю?       — Не откажусь, — согласился Гарри.       Она включила обычный электрический чайник — ведь дом Грейнджеров был полностью маггловским, насыпала корм Живоглоту и устремила на гостя выжидающий взгляд.       — Что, даже не обнимешь? — не удержался Гарри, видя, что подруга держится излишне отстранённо. — Может, хватит дуться? Я же тебе всё уже объяснил в письмах.       — Насколько бы ни были логичны твои измышления, никогда… слышишь, никогда не смей решать за меня! — взорвалась она, не в силах дальше изображать спокойствие. — А если бы тебя схватили, Гарри?! Если бы они открыли огонь?! Ты подумал, что бы со мной было?! Как бы я жила с этим?! Вдвоём всегда больше шансов спастись, чем у одного!       — Святой Мерлин! Ты самая упрямая из всех ведьм, которых я когда-либо знал! — прорычал Гарри. — Тебе напомнить, что бы сделали с тобой в колумбийской тюрьме? Ты чертовски красивая белая женщина и, окажись в плену, никто бы с тобой не церемонился!       — А ты… ты… ты невыносимый болван, Гарри Поттер! — вспыхнула она, даже не заметив, что чайник давно вскипел и отключился. — Которому жить надоело!       Господи! Да что же они творят? Она так мечтала его увидеть, прикоснуться, обнять в конце концов, а вместо этого они снова ссорятся по причине, которую уже несколько раз обсудили в письмах.       — Возможно, ты и права, — неожиданно согласился Гарри, и аккуратно, не отводя взгляда, положил ладонь ей на талию, отчего Гермиона задержала дыхание. — Я практически не спал эти две недели и много думал об этом…       — О чём? — нахмурилась она, но не оттолкнула, позволяя притянуть себя ближе.       И как только он сделал это, как только тепло его рук окутало её, а лицо уткнулось ему в грудь, напряжение покинуло её. Всё вмиг стало неважным. Всё, кроме Гарри, обнимавшего её так нежно, трепетно и совсем не по-дружески, ведь его пальцы так и норовили подлезть под край свободной футболки и коснуться голой кожи.       — О том, что я никогда не боялся умереть, — прошептал Гарри ей в волосы. — Я, пожалуй, даже искал встреч со смертью. Там, за чертой, меня ждали родители… А здесь… Я думал, что никому здесь не нужен. Что от меня одни неприятности, и что…       — Да ты в своём уме?! — Гермиона резко отстранилась и принялась колотить кулачками по его груди. — А как же я?! Ты всегда… всегда был мне нужен! Ты точно, идиот, Гарри Поттер!       — Господи, ведьма! Да дослушай же ты до конца! — Гарри перехватил её руки и заглянул в глаза. Увидел в них слёзы, и непроизнесённые слова ветром вылетели из головы. В следующую секунду он уже целовал её. Сначала нежно, боясь быть отвергнутым, а через секунду уже так упоительно, что у Гермионы закружилась голова. — Я люблю тебя, — произнёс он, когда, наконец, остановился. — Я правда люблю тебя, Гермиона.       Она заморгала и тяжело задышала, пытаясь унять дрожь в теле. Ноги стали ватными, и если бы Гарри не держал её, то она бы просто стекла на пол, словно желе. Так это правда? Ей не послышались тогда эти слова?       Он ждал от неё ответа? Глупый!       — Ты же понимаешь, что если бы я не любила тебя, то не стала бы спать с тобой? Гарри, секс по дружбе — это точно не мой формат отношений!       — Ну, я догадывался, — улыбнулся он. — Но всё-таки хотел убедиться.       — Мог бы и раньше догадаться, — она смущённо прятала взгляд куда-то в район его ключицы.       — Хм-м-м… Я же думал, что ты влюблена в Рона… Хоть бы намекнула…       — Что? — Гермиона резко отстранилась и гневно воззрилась на него. — Я? Когда? Когда ты страдал по Чжоу? Или, может, сходил с ума по Джинни? Извини, но я не обладала главными качествами, которые ты ценил в девушках!       — И что же такого я в них ценил? — нахмурился Гарри.       — Это у тебя нужно спрашивать! Наверное, их способность прекрасно летать, играть в квиддич, менять парней или…       — Мерлин, — рассмеялся Гарри, даже не дослушав её возмущения до конца, — у меня определённо был ужасный набор критериев…       — Не то слово, — пробубнила Гермиона, всё ещё чувствуя обиду.       — Прости, — прошептал он.       — За что?       — За то, что был непроглядным идиотом… Я… я ведь просто не верил, что меня можно любить по-настоящему, вот и выбирал тех, кто подтверждал мои страхи.       Подруга вопросительно изогнула брови.       — Когда это ты так тонко стал разбираться в психологии?       — Говорю же… за последние две недели у меня было много бессонных ночей. Вот я и занялся самоанализом. Ужаснейшая вещь, кстати, копаться в собственной голове…       — Это да… У тебя там тот ещё кавардак, — хмыкнула Гермиона, на автомате расчесывая пальцами его взлохмаченную чёлку.       — Как ты вообще умудрялась меня понимать?       — Ещё бы спросил, как меня угораздило в тебя влюбиться?       — Ну… и это тоже…       — Заткнись и поцелуй меня, — её руки обвили его шею, притягивая к себе.       Ох! Гарри некстати вспомнил жалобы Рона на то, что Гермиона та ещё командирша. И хотя у них так и не дошло ни до чего серьёзного, рыжий друг в приступах обиды всегда умудрялся заочно пожалеть всех будущих парней Гермионы, убеждая себя в том, как ему повезло, что они вовремя расстались. Гарри же не имел ничего против подобных приказов и с удовольствием подчинился. Страстность подруги в постели просто свела его с ума ещё в Колумбии. Если бы он только предполагал, как хорошо им будет вместе, то вцепился в неё ещё в Хогвартсе, курсе на четвёртом, а после победы потащил бы заключать брак. Кстати, о браке? Это определённо отличная идея.       Дразня Гермиону поцелуями, покусывая губы, Гарри подхватил её под бёдра и усадил на стол. Руки проскользнули под футболку, чувствуя мурашки на девичьей коже.       Сладостный стон вырвался из груди. Гермиона явно не собиралась его тормозить. Она сомкнула ноги за его спиной, притягивая его к себе, за доли секунды вытащила полы летней рубашки из-под ремня брюк и коснулась пальчиками твёрдого живота, заставив его мышцы вздрогнуть.       Его губы переместились на её шею.       — Останови меня сейчас, — прошептал Гарри, посасывая чувствительную венку и щекоча небольшой щетиной нежную кожу, — или будет поздно…       Гермиона чуть отстранилась и вместо ответа рывком стянула с себя футболку, предоставляя обзору тёмные затвердевшие соски. Твою ж мать! Теперь тормоза отказали окончательно. Гарри втянул носом воздух и тут же, немедля, припал горячим ртом к манящим вершинам. Пока он играл языком с одной грудью, ловкие пальцы дразнили второй сосок. Гермиона выгнулась словно от удара током, мысли заволок густой туман и всё — абсолютно всё разом стало неважным.       Она стащила рубашку с его плеч, и цепкие пальчики уже возились с пряжкой ремня и ширинкой брюк. Мерлин всемогущий! Ей с Гарри даже длительные прелюдии не требовались. Он был способен завести её одним пылким взглядом, прикосновением, поцелуем.       Ох! Наконец-то добравшись до манящей горячей плоти, Гермиона провела по ней рукой вверх, вниз, чуть сжимая и наслаждаясь его возбуждённым, слегка пьяным взглядом. Издав глубокий стон, он уткнулся лбом в её плечо и просунул руки под резинку шорт, вынуждая её на секунду оторваться от него, опереться ладонями о стол и приподнять бёдра, чтобы он мог стянуть с неё одежду вместе с бельём.       Это было невероятно. Каждый раз ощущения становились всё более острыми, нереальными, восхитительными. Брюки с трусами рухнули на пол, и Гарри откинул их ногой. Гермиона игриво укусила его за палец, и повторно дотронулась до члена, спровоцировав новый хриплый стон.       Рубашка была последним препятствием, и Гарри торопливо стянул её и швырнул куда-то в сторону. Губы Гермионы, опухшие от поцелуев, снова оказались в его плену. Рука скользнула вниз по её плоскому животу. Гермиона всхлипнула и вцепилась ему в волосы, когда он добрался до чувствительного бугорка нервных окончаний и принялся растирать его круговыми движениями. Охи и сладкие стоны наполнили кухню, и Гермиона остатками сознания молилась, чтобы родительский стол выдержал столь нецелевое использование.       Живоглот как раз заканчивал приём пищи, когда ему на голову приземлилась рубашка Гарри. Напуганный кот отскочил от миски и зашипел, но хозяйка и её гость не обратили на него никакого внимания.       Живоглот хотел было начать истошно орать, требуя добавки, но глядя на обнажённую мужскую задницу и ритмичные покачивания обеденного стола, предусмотрительно передумал. Совсем стыд потеряли эти двуногие. Надо же! Надумали спариваться у него на глазах! Ой, а поза-то какая неудобная. Даже за загривок не укусишь! Дать бы им пару советов, да всё равно ничего не поймут!       Живоглот облизнулся и направился в гостиную, где его ждало любимое кресло, на котором можно было хорошо выспаться перед ночной прогулкой. Соседская кошечка Люси была страсть как хороша, и уж этой ночью Живоглот не собирался упускать свой шанс.       — Гарри! Да! О… Гарри! — уже не стесняясь, кричала Гермиона, содрогаясь в пароксизмах удовольствия.       Доведя её до крайней точки нетерпения, Гарри приставил член к истекающей соками промежности и резким рывком вошёл внутрь на всю глубину. В глазах потемнело от волшебной тесноты. По набухшим венам его плоти будто бы пустили электрический ток. Гарри вколачивался в неё по-животному яростно и, одновременно с этим обжигал, нежными поцелуями скулы, шею, выпирающие ключицы, вжимался пальцами в бёдра. Он будто бы утолял многолетний голод и никак не мог насытиться подобной близостью. Этот секс был чем-то гораздо большим. Когда в твоих руках оказывается бесконечно дорогой человек, простой физиологический процесс приобретает непостижимую глубину, понятную лишь избранным.       Из кухни продолжали раздаваться неприличные звуки, отвлекая Живоглота от такого важного занятия, как вылизывание собственной шёрстки. Какая же громкая у него хозяйка. И что там этот двуногий так долго возится?       Оргазм — глубокий, мощный, умопомрачительный — накрыл их одновременно, пронзая тела сладкой судорогой. Следом наступила блаженная пустота. Внутри будто бы взорвалось само солнце, кожа горела и покрылась испариной, в горле пересохло. Гарри, тяжело дыша, соприкоснулся с Гермионой лбом и закрыл глаза. Ноги дрожали, с трудом удерживая обессиленное тело. Боже, он никогда не насытится ею. На это не хватит любой жизни, даже если позаимствовать у Фламеля секрет философского камня.       Гермиона жалась к нему, ощущая некоторую уязвимость. Пальцы лениво перебирали его растрепанные ею же волосы. Гарри, всё ещё опираясь одной рукой о стол, другой притянул её к себе и поцеловал куда-то в висок. Он почувствовал, как член выскользнул из неё вместе с небольшим количеством семенной жидкости. Мерлин! Они ведь даже не предохранялись! По крайней мере, он не вспомнил об этом ни сегодня, ни в Колумбии…       — Ты уже думала, как мы назовём первенца? — хохотнул Гарри.       — Что? — Гермиона замерла и часто заморгала. — Ой… Я… Гарри, я пила зелье для восстановления цикла, у меня он сбивается при межконтинентальных путешествиях. Оно активно ровно месяц и дополнительно действует как противозачаточное.       — О-о-о, — протянул он, пытаясь укусить её пальчик, пока она гладила его лицо и остановилась на губах, — ты не против перебраться в спальню? А то я рухну прямо здесь…       — Не против. Но мы так и не решили, что будет дальше?       — Дальше? Думаю, мы немного поспим, а потом повторим. Я безумно соскучился, — в его глазах снова загорелся тот самый огонь, который просто сводил её с ума.       — В долгосрочной перспективе, — уточнила Гермиона. — Мы ведь проживаем на разных континентах. Я в Австралии, ты в Британии. Я люблю свою работу, а ты, думаю, любишь свою.       — Любимая, сейчас у меня бессрочный отпуск, и единственное, что я хочу — это оказаться на кровати рядом с тобой. Мы искали крестражи, победили Волан-де-Морта, думаешь, разные континенты — это проблема? Кингсли всегда с радостью примет тебя назад, да ещё и счастлив будет. Или я могу перебраться в Австралию, если ты всё-таки захочешь проживать рядом с родителями.       — Правда? — дрожащим голосом переспросила Гермиона. — Ты даже готов уйти из британского Аврората?       — Всё, что мне действительно нужно, сейчас находится в моих руках, — улыбнулся Гарри. — Аврорат не сделал меня счастливым, хоть я и проторчал там шесть лет. А тебе это удалось менее, чем за месяц. Главное, будь рядом, остальное неважно.       — Оу, — Гермиона заморгала, чувствуя, как сжимается сердце, как новая волна нежности накатывает на неё внезапно, оголяя каждое нервное окончание, делая кожу невыносимо чувствительной. Безграничная привязанность к Гарри для неё была сродни наркотической зависимости, но она и не надеялась услышать от него что-то подобное. — Спальня на втором этаже, — всхлипнула она, обнимая его с невероятной силой.       Когда они, наконец добрались до вожделенной кровати, предварительно заскочив вдвоём в душ, Гарри прижал её к себе и моментально отрубился. Этой ночью он действительно крепко спал, без кошмаров, тревог и переживаний. Всё вдруг стало понятно и правильно, как и должно было быть с самого начала.

***

      Гермиона не была бы собой, если бы не имела практичного подхода ко всему. Появление Гарри, помимо всего остального, вновь позволило ей изучать серьги Шивы. Шкатулка действительно отворялась, заряжаясь сексуальной энергией. Вынуть их из неё насовсем она не решалась, хотя и не могла понять, почему.       В книге мистера Джарамилло Гермиона обнаружила много полезных пометок на полях. Использовала и свои наработки последних лет. Она понимала, что нарушает кучу правил, храня у себя такой мощный и опасный артефакт, но так и не могла решить, как с ним поступить.       Всё решилось в один из дней. На работе ей в руки попал древнеиндийский манускрипт, посвящённый шиваизму. Она лично взялась за расшифровку, провозилась почти неделю и нашла информацию, разрешившую её сомнения. Простое человеческое сознание не могло справиться с силой заключённой в серьгах магии. Если верить написанному — все, кто пытался пользоваться данным артефактом, утрачивали человеческий облик и несли в мир страшные разрушения и беды. Чем больше власти — тем больше жертв. Подобная риторика пугала, и судьба артефакта была определена.        Гермиона решила сохранить только шкатулку. Эта вещица была последним напоминанием о мистере Джарамилло, что было дорого само по себе. Серьги Шивы следовало пронести в Отдел тайн и уничтожить с помощью приручённого Адского пламени — у невыразимцев водилось и не такое, а шкатулку можно было оставить. Для неискушённого взгляда это была просто драгоценная вещица, украшенная камнями. В тумбочке, среди обычных проходных украшений, она бы даже подозрения не вызвала.

***

      После возвращения родителей Гермионы из отпуска, молодые люди перебрались в квартиру в Канберре. Она была уютной, хотя и совсем маленькой. Но Гарри большего и не хотелось. Он получал истинное удовольствие от отдыха и готов был вообще не выходить из спальни.       — Гарри, ты мешаешь мне читать, — проворчала Гермиона, косясь на его ладонь, которая настойчиво скользила по её бёдрам, задирая ткань ночной сорочки.       — Угу, — нагло согласился он, но руку не убрал. Их взгляды встретились. Его, пронзительный, пылкий, напористый. Её — застывший в ожидании.       Гермиона вздохнула, захлопнула книгу и отложила ту на тумбочку. Пытаться сопротивляться, когда Гарри так смотрел на неё, никогда не получалось. Следом был поцелуй, уносящий её куда-то за пределы этого мира. А потом ещё один и ещё… Книга оказалась забыта за считанные секунды, и Гермиона уже нетерпеливо стягивала с Гарри футболку.       Рубины и изумруды на шкатулке мистера Джарамилло озарились волшебным светом. Запрятанная где-то в глубине тёмного ящика она вдруг распахнулась. Пластина с серьгами Шивы отъехала в сторону, обнажая двойное дно…