Выбор.

      Бойня продолжалась. Всё успешно разворачивалось в нашу сторону, из-за этого главная вышка ОРО потерпела крушение, и теперь мы могли наблюдать, как издалека толпа ор-ийцев пытались избежать ранений. В одном из таких силуэтах я узнала старого знакомого: Влада. «Какие люди, ты то мне и нужен.» — ухмыльнулась я через шлем, вставая на позицию. Но вместо этого я стала приближаться. Дон недоуменно повёл бровью, но приказа отступать не давал, а лишь наблюдал со стороны. Я зверски улыбалась, сжимая автомат по-крепче, замечая, как Влад даже не подозревает моего визита. Он стал оглядываться, сжимая окровавленные кулаки, как вдруг он засвистел, а затем побежал. — Стоять, Сука! — крикнула я ему, что мой голос был отчётливо слышен через оборудование. Влад обернулся, его лицо выразило недоумение, он даже на миг остановился, а затем наоборот, ускорился. — Т/и?! — он побежал по кровавому коридору, поняв, что я его преследую. Вокруг нас царил хаос, все словно забыли про наше существование, и было сейчас только одно действие: погоня. Я стала стрелять. Влад пытался увернуться, и вот я выпускаю свою последнюю пулю, как вдруг из-за угла меня хватают чьи-то руки. Так резко, но осторожно, словно я была ценным ювелирным экспонатом, но таким желанным. Я успела заметить, как Влад намертво падает на бетонный пол, забившись в предсмертных судорогах. Мой шлем слетел, и моё лицо было видно всем, хоть мимо пробегали люди и не замечали нас. Теперь чужие руки сжимали мой рот и туловище, оставляя меня в замкнутом положении. Мой пистолет выпал из рук, но зато глаза мои блестели: наконец-то Влад получил по заслугам. Благодаря ранее сделанным выборам, Влад погиб и теперь вам с Питером ничего не угрожает! Я сосредоточилась на более важном: кто, чёрт возьми, меня держит. Подсознательно что-то мне подсказывало, что этот человек не сделает мне ничего плохого. Рука, что держала меня в районе талии, начала спускаться ниже, по бедру. Я слабо задрожала и выгнулась в спине, чтобы хоть как-то выбраться из смертоносной хватки. Одна рука всё ещё продолжала держать мой рот, чтобы я не закричала, другая начала спешно развязывать мою самодельную перевязку, которая всё это время спасала мне жизнь. Я стала дёргаться: нет, только не это! Что мне хотят сделать, зачем ему моя повязка?! Она упала к моим ногам, и я уже почувствовала, как рана моя открылась, и по ноге под костюмом пошла кровь. Я закряхтела, всё ещё пытаясь вырваться. Человек отошёл ещё дальше, к каким-то ящикам, и теперь, даже если бы я кричала, меня не услышали бы. Единственный выход, это маленькая дверца, через которую мы зашли. Там было темно, а в нос ударял слабый запах пыли. Наконец я почувствовала новое движение: человек сзади меня стал расстёгивать мой камуфляж. «Блять, что ему нужно?! Помогите!» — я стала мычать, мысленно проклиная всё, что только вспоминала. — «Чёрт, чёрт, чёрт, что со мной сейчас будет?!» — Я стала брыкаться, как умалишённая, но цепкие руки держали меня крепко, и даже с какой-то агрессией. Камуфляж поддался, а вместе с этим я стала рыться ещё больше, уже наплевав на ранение. Человек усмехнулся, и его теплое дыхание обдуло мою макушку. Теперь я была уверена, что это был мужчина. Словно третьим глазом, я чувствовала, как он ухмыляется. Мои штаны спали, и, хотя я была не верующей, я начала молиться всем богам, чтобы меня услышали, даже своим предкам, что когда-то пообещали мне с Питером сверхсилы. Я пыталась сократить расстояние с этим мужчиной, но у меня не выходило. Я ещё раз выгнулась в спине, чтобы хотя бы разглядеть того, кто был таким ужасным преступником. Очевидно, я не увидела не малейшей детали, словно тьма в комнатке подыгрывала ему, и скрыла за холодной пеленой. Я повернулась назад, всё ещё мыча и жалея о таком резком движении, кровь не останавливалась. На таком адреналине я не заметила одной детали: мужчина начал копаться. «Чёрт!» Мои глаза застелили слёзы. Неужели так всё закончится, изнасилует, а потом убьёт меня? И это один из гвардейцев или подчинённых Питера? Мужчина прекратил свои действия, и теперь всё затихло. Слышны были мои всхлипы, даже он перестал улыбаться. Я тоже прислушалась, и вроде бы успокоилась. Я выберусь, как всегда это делала. — Сейчас будет немного больно. — Сказал мужчина, по голосу я могла понять, что он был в защитной маске. Я приготовилась уже ко всему, но не к этому, что произошло далее… На моё ранение нанесли сначала какую-то жидкость, а затем ловким движением накрыли настоящей, медицинской повязкой спереди. Сжав потуже, он немного развернул меня. Я крикнула в руку, зажмурилась, но этого было не слышно, лишь приглушённо. Мужчина стал перевязывать меня, пока я смирно стояла, прижатая к нему спиной. Когда он закончил, он мягко отпустил меня, но я метнулась вперед, и тогда он схватил меня за локоть. — Да осторожнее ты, Дурёха! Не ёбнись! — он сам повернул меня к себе, и я неосознанно поддалась к нему на грудь. Тогда он воспользовался этим моментом, и немного опустился вниз, поднимая мои штаны и быстро застегнув мой костюм. — Не наклоняйся! — приказным тоном остановил он меня, даже злясь. Я попыталась отстраниться, распахнув глаза, но он вновь поймал меня. — Кто ты?! — дрожащим, полным боли и слез голосом вскрикнула я. Мужчина снял маску, и я узнала в нём Питера. Я чуть не упала на месте, то ли от шокированного тела, то ли от потери сознания. — Питер?.. — он придержал меня. — Почему? — Я же обещал помочь. А ты решила действовать одна, но, ты же знаешь, я тоже люблю принимать решения в одиночестве. — После его слов, видимо, недалеко от этого чулана, вскинули бомбу. Пол затрясся, а я прижалась к нему сильнее, зажмурилась. Как я ненавижу быть слабой! Но рядом с ним мне всегда хотелось быть именно такой. — Твои люди без руководителя, ты же мог послать за этим одного из них! — он взял моё лицо в свои горячие ладони. — Никто не может видеть тебя обнаженной, кроме меня. Никто. — Он поцеловал меня, быстро, но так желанно и страстно. Затем посмотрел мне в глаза, всё ещё не отпуская, заметив моё красное лицо. — Почему ты сразу не сказал, что это ты?! Я придумывала, уже заживо себя похоронила! — Истерично начала шептать я. На мой вопрос, кажется, он разозлился, но затем выдохнул, и старательно спокойно выдавил: — Потому что ты меня бы даже не подпустила к себе. Объяснила множество причин, почему, но не подпустила бы. А я не мог оставить тебя в таком состоянии, приходится приступать к другому подходу. — Он ещё задумчиво рассматривал мои глаза, сжимая мои щёки в широких ладонях, другая рука сползла на талию. — Пойдём со мной. — я подняла брови, раздумывая, правда ли он это сказал. — Что? — Мы собираемся бежать. Побежали вместе, я не считаю это за предательство. Скоро предавать будет некого. — он перевёл взгляд на дверцу, слыша оттуда крики, зов, словно ор-ийцы ждали только Питера. Затем он снова посмотрел на меня, сжимая мои локти. — Всё это добром не закончится, мы можем уехать из этого города далёко, куда только пожелаешь. Гвардейцы подали руку помощи не просто так, и ты это прекрасно знаешь. Я была шокирована его предложением, не знала куда деть глаза. — Ну так что? — ждал ответа Питер, его глаза засветились, но не грозно, а скорее жалобно. Я опустила голову. — А что подумают мои товарищи? Дон, Люси? Что они скажут? — Питер проследил за моим взглядом, а позже поймал его и приковал к себе, подняв мой подбородок. — Если они тебе настоящие друзья, то они поймут. Скоро не будет сторон, а принцип «каждый сам за себя». Если ты захочешь, то я непременно помогу им, если они выйдут отсюда живыми… — его голос затих, а руки мои задрожали. Раздался ещё один зов. — Пойдем! — Питер потянул меня к выходу, когда здание начало разваливаться. Следуя по этому пути, вам удалось избежать ранения!

Через несколько дней.

Мы переехали к Питеру. Теперь мы жили в его другом доме на краю города, т.к. гвардейцы принялись искать меня. Я уговорила его остаться в городе и проследить за дальнейшей обстановкой. Недавно мне прибыло сообщение, что если я не объявляюсь, то гвардейцы попросту отстранят меня. Я долго уговаривала Питера помочь людям, на что он отвечал, что наше вмешательство тут бесполезно, и что нам стоит уехать. Я не собиралась сдаваться, и в конечном итоге я смогла его уговорить. Мы принялись за подготовку некого митинга против иноземцев…

Спустя неделю.

— Твою мать, Т/и! Надо было мне садится за ру-у-уль!!! — Я разогналась на джипе Питера, выезжая на главную дорогу. За нами выехало несколько городских на машинах. Я оглянулась. — Отлично. Толпу собрали, можно приступать. Где твои ор-ийцы, чёрт возьми, где они так долго? — Сейчас они подойдут, возникли проблемы на перекрестке… Гребанные иноземцы! — Стоп, на перекрестке? Пусть они сматывают оттуда! А! — Я резко забуксовала, когда один из иноземцев хотел перекрыть нам дорогу. — Пошел на хуй! — я взяла пистолет и начала стрелять.

Через несколько часов.

Мы штурмовали очень долго это здание, и в конечном итоге я устала бездействовать, и решительно встала. — Т/и, даже не думай! — Питер почувствовал мою злость и тоже встал. — Надо с этим уже кончать! Силы людей не вечны, они тоже устанут, этого и ждут гвардейцы! Разве ты не видишь? — я неосознанно указала на площадь. Он вздохнул. — Что ты предлагаешь? — он догнал меня. — Нужно самим к ним наведаться. Мы прошли вдоль всех коридоров очень незаметно. Всё гвардейцы были на улице и всё это время отбивались от местных и ор-ийцев. «Всё таки не зря мы сюда прошли. Уж больно долго мы разбираемся… Какая я не терпеливая однако.» Я и Питер остановились на против главных дверей. Я крепче зажала автомат. Он проделал тоже самое. Когда я хотела открыть двери, Питер остановил меня, показав знак «тише». — Слышишь? — я прислушалась после его вопроса. — Питер, я ничего не слышу. — Вот именно. Ничего. Где они пропадают? Я про гвардейцев. — Давай откроем, к чему уже осторожность? Расстреляем их, как они нашу власть, и всё! — Осторожность нужна, хотя бы потому, что мы тут вдвоем одни, а со всех углов нас поджидают гвардейцы! — он кричал шепотом, пытаясь достучаться. — Может они хотят, чтобы ты так думал, а всё намного проще? У меня достаточно опыта, чтобы со мной спорить, я уверенна, они там! — я подошла к дверям и с размаху открыла их. Никого. — Вот видишь. — уже громче отозвался Питер, немного улыбнувшись своей правоте. Я пожала плечами, словно хотела успокоится, заметалась по залу. — Нет, так не бывает, конечно они должны были куда-то деться! Здесь тайная комната, или подвал, боже упаси! — я стала трогать стены и пол. — Здесь должен быть ход, в который они прошли бы и руководили армией. Дон что-то говорил мне про такой в этом зале. — Питер распахнул глаза от моего вывода, а потом облегчённо оскалился. Он стал помогать мне. Несколько минут спустя безуспешных попыток, Питер с восклицанием позвал меня. Перед ним открылось окошечко. Я подбежала к нему и начала стрелять. После этой трапезы я остановилась, отдышавшись. Питер всё это время шокировано наблюдал за мной, потом вздохнул и потёр лоб. — Блять, Т/и. Кто так делает, надо было при всех их расстрелять. — я резко обернулась к нему. — Мне вообще всё равно, Питер, абсолютно. — Ладно, я шучу. — Он рассмеялся и задорно похлопал меня по плечу. Мы вышли на главный балкон перед площадью. Все люди, включая и гвардейцев, остановились, чего-то ожидая. Питер прокричал, что революция окончена, и ор-ийцы победили, а затем люди позади нас скинули трупы иноземцев куда-то вниз. Гвардейцы упали на колени, кинув оружие, и тогда их сразу повязали полицейские. В одном из них я узнала Дона. Он одобрительно кивнул, а затем скрылся в машине, и, видимо, остановился неподалёку.

Два месяца спустя.

Город восстанавливался. Первоначальная идея Питера завоевать весь город — была самая лучшая, хоть и осуждаемая. Но вместе с тем он завоевал и моё сердце. Питер никогда не умел любить, делал это агрессивно, предвзято, но с моим появлением он действительно начал стараться мне угодить. Да, он изнасиловал меня тогда в своём поместье, но теперь он сам накладывает пластыри на мои раны, оставленные им же. Я не осуждаю его. Ошибки совершает каждый. У него было тяжёлое прошлое и даже настоящее, но я знаю — вместе мы одолеем все препятствия и пройдем наш общий путь. Я стала Главной Госпожой Бенгалии, он — Главным Господином. Все повинуются нам. Да, многие изначально боялись нас, но увидев, что наши побуждения помочь городу оправданы, стали доверять. Мне не понравилась идея обитать в мэрии, многое ассоциировалось у меня с этим местом, в том числе и моё безжалостное убийство всех иноземцев, стоящие недавно во главе. Питер послушал мою идею сделать из огромного особняка приют для всех нуждающихся, и вскоре мы стали осуществлять эту идею. Сами мы стали жить у него в доме, как и планировалось. Мой отец погиб во время ожесточенной бойни гвардейцев несколько недель назад, об этом я даже не узнала. Он не был похоронен, т.к. его тело не нашли. Теперь у меня остался только Питер, единственный родной человек, который может быть рядом со мной. Он много успокаивал меня, и в конечном итоге моя душа осела. Я рассказала ему о моих приключениях в его поместье, как я много переживала, и кого повстречала. Тогда Питер выслушал меня об одном человеке, который всё это время помогал мне. Как вы уже догадались, его звали ТК. Молодой и душевный парень, который всеми способами хотел городу как лучше, а особенно — своей семье. Питер ходил по врачам, но единственным надёжным психологом оказалась я. Так он и его нервная система пришли в норму, стоило мне оказаться рядом. Он безумно любил меня, но когда узнал, что мне помогал и любил ещё ТК… Знаете что он сделал? Он нашёл его могилу на кладбище, и начал ходить к ней каждый день по вечерам, на коленях прося прощение. Фотография на графитовой плите всё время смотрела сурово и прямо, волосы казались безжизненными, а брови были сведены к переносице. Когда я увидела фотографию ТК, я даже не поверила, что это он. Спустя какое-то время, фотография, что въелась в плиту, была стёрта временем. Все разводили руками, ведь другие плиты стоят не один десяток лет, а фотографии были как новые. Я даже хотела разобраться, кто был скульптором могилы ТК. Тогда приняли решение заменить плиту на новую… Плита была поставлена, а фотография больше не хмурилась, не холодела, а тепло улыбалось. Нам улыбался ТК. Питеру улыбался ТК. Тогда он с восклицанием произнёс, что это знак, и ТК попросту простил его. Тогда Питер пообещал ему оберегать меня, и помочь его семье. Что касается Дона и Люси, то у них сейчас всё шло лучше некуда. Хотя они и не могли долго принять мой выбор, в конечном итоге Люси отпустила обида, и она простила меня тоже. Она по-прежнему относилась предвзято к Питеру, и даже не смотрела на него, пыталась обойти, не повиноваться, со мной было иначе. Она много раз меня подкалывала по поводу всего, что со мной произошло. Я пригласила её к нам на свадьбу. Сперва она, мягко говоря, чуть не упала, но потом обрадовалась, обняла меня, и поспешила купить себе платье, чтобы выглядеть, как на показе мод. Дон долго хмурился, что я даже подумала, что он не придёт, но когда я зашла в приемный зал, я разглядела его лицо в толпе. Он по-дружески похлопал меня по плечу и подбодрил кулачком, когда я растерялась среди гостей. Всё у всех было хорошо. Всё у всех было хорошо.