"Обречённые души" том 1

      Вечером, после прогулки и посиделок с лютым мертвецом на крыше, Жудин возвращался в постоялый двор, повелев Вэнь Нину находиться поблизости ночью с храмом. К своему удивлению, в обеденном зале он обнаружил своего дядю. Лань Цижень сидел в дальнем углу, но сразу привлекал внимание своей белой одеждой и идеально прямой спиной. Мужчина не спускал глаз с входа и, заметив вошедшего темного заклинателя, поднялся и направился в его сторону. Первой мыслью было уйти прочь, но, трезво оценив ситуацию, Жудин понял, что дядя не стал бы просто так приходить сюда. Кроме того, никто не знал, что он тут, а значит, тот специально его искал по всему городу. О том, кто поведал место назначения темного заклинателя он не сомневался — предатель Мо Сюаньюй. Жудин сжал кулаки.       Темный заклинатель дождался, пока дядя дойдет до него, затем направился к лестнице и в комнату, что ему предоставили. Там он пригласил Лань Циженя присесть и, заняв место напротив, спросил:       — Что заставило уважаемого учителя Лань искать ничтожного?       — Ванцзы. Это же ты, да?       Гусулановец не стал скрываться, вернув своим глазам первоначальный цвет. Его дядя выглядел удивленным и слегка разочарованным. Он хотел спросить, как его любимый племянник и ученик, оплот правил и догм ордена Гусу Лань стал приверженцем темного пути. Хотя он знал о причине этого. Хотелось обвинить во всем, конечно же, Старейшину Илин. Кто, если не он, повинен в позоре его надежды. Но не смел. За те тринадцать лет, что Вэй Усянь мертв, Лань Цижень понял только одно: порочить имя любимого человека его племянника — значит терять и самого Ванцзы.       Ему, дураку, стоило все понять еще тогда, когда тот принес весть, что отдал свою ленту позору мира заклинателей. Знал же, какой он упрямый, и если принял решение, то не отвернет. Этим он пошел в отца. Того не остановило даже то, что жена не отвечала ему взаимностью. И даже злость старейшин ордена его тоже не остановила. Мало этого, сознательно подверг себя заточению. Но тогда он был уверен, что темный заклинатель его околдовал, задурил голову, и смерть его все исправит. Не исправила, а сделала еще хуже. О том, что происшествие в Безночном городе окончательно отдалило от него племянника, он понял не сразу. Тоже был упрямым.       — Покажись… весь, — попросил Цижень.       В конце концов, это и была основной причиной, почему он оказался здесь. Хотел удостовериться, что был прав относительно того, кто скрывался за загадочной личностью Жудина. Ну и конечно увидеть своими глазами бессмертного Ванцзы, он так и остался его гордостью. Дядя всегда верил в племянника.       Гусулановец не стал вставать, его тело окружило голубое сияние, а вместе с ним свои щупальца выпустила и темная ци, увидев ее Цижень скривился, словно увидел нечто мерзкое. Впрочем для него, темная энергия и была мерзостью. Ванцзы усмехнулся, чем удивил своего дядю, для которого эмоции на лице племянника были сродни чуду.       — Вы так ненавидите все, что связано с темной ци, дядя… Взгляните на меня, внимательно.       Лань Цижень посмотрел на Ванцзы с использованием ци и оторопел, увидев ядро. Испуганно подняв глаза, он застыл с немым вопросом в глазах.       — А вы полагали, что бессмертие можно достичь совершенствуясь одним мечом? — ухмылялся гусулановец, — Кстати, это так ненавидимый вами, Вэй Усянь, помог мне достичь его.       Пока Лань Цижень пребывал в шоке от увиденного и услышанного, Лань Чжань подумал, что тот появился очень кстати и его можно использовать на благо дела, коим он сейчас занимался. Он оставил его на некоторое время в комнате одного, дав все переварить, а сам спустился вниз за чаем и остатками ужина. Около часа они обговаривали задуманное и Ванцзы удалось заручиться поддержкой дяди. А тот в свою очередь поведал, что Сичень отбыл в Ланьлин Цзинь, сразу после того, как племянник отправился на Луанцзан. А перед самым приходом Лань Чжаня, Циженю сообщили, что Ляньфан Цзюнь исчез из резиденции ордена и никто не знает его местонахождения.       А вот Ванцзы догадывался где тот мог находиться. Главным было убедиться, что с братом все хорошо, верить, что он заодно с Гуаньяо было противоестественно. В отличие от всего мира заклинателей, которые после шока от услышанного в Пристани Лотоса готовы были поверить и в грехопадение первого нефрита Гусу, Лань Сиченя. Все же знали, как он был близок с Великим заклинателем.

***

      Первоначально Ванцзы собирался просто понаблюдать за происходящим в храме со стены огораживающей его, но так вовремя появившийся дядя позволил появиться там в открытую. Потому используя силу своих рук открыл ворота, перешагнул порог и застыл, рассматривая двор. А между тем там было отнюдь не безлюдно, как полагается в такое время. Множество людей сновали туда-сюда, кто-то таскал лопаты, кто-то вещи, у самого входа в храм обнаружился Ляньфан Цзюнь собственной персоной, а рядом с ним и глава ордена Лань. Последний не был связан и вообще выглядел, как человек находящийся тут по своей воле, но даже с такого расстояния Жудин почувствовал отсутствие его духовных сил.       Наконец его обнаружили и вооруженные люди окружили его. Гуаньяо мгновенно вытащил из своего пояса свой гибкий меч Хэньшень и приставил его лезвие к шее Лань Сиченя. Тот в свою очередь повернул в его сторону голову и удивленно с разочарованием посмотрел на своего названного брата. Затем взглянул на темного заклинателя и произнес:       — Прости.       — Ханьгуан Цзюнь, вы же не хотите, чтобы ваш брат пострадал, не так ли, — ехидно улыбался Цзинь Гуаньяо, явно хвастаясь, что смог раскусить маскировку Ванцзы.       — И что же, Великий заклинатель потребует от меня? — усмехнулся гусулановец, вернув своим глазам первоначальный цвет.       — Сущую безделицу, запечатать ваши меридианы.       Ванцзы провел необходимые манипуляции, запечатав свои силы, нажав на точку чжун даньтянь а затем подошел к входу, подчиняясь подзывающему жесту Гуаньяо. Они вместе вошли в храм, братьям было велено сесть у ограждения статуи богини. Пленников оставили одних, не боясь их действия, так как были уверены в их бесполезности, как заклинателей.       — Брат, что происходит? — поинтересовался Ванцзы.       — Я сам не очень понимаю, Ванцзы. Мы приехали в Юньпин этим утром и некоторое время ожидали закрытия храма в задних помещениях для жрецов и монахов. А затем началось движение, знаю, что а-Яо ищет что-то в задней части храма за статуей, они уже несколько часов там копают. Прости, но я поддался ему и запечатал свои силы, я бесполезен. Что происходит, мне ничего не говорят. А-Яо только сказал, что против него ополчился весь мир и ему надо бежать, но причину не называет.       — А давай спросим у него самого, — предмет разговора братьев подошел к месту, где они разместились, сидя на круглых подушках, набитых соломой, — Господин Цзинь, не расскажите нам зачем вы убили свою жену?       Лань Сичень ошарашенно распахнул глаза и вскинул голову, ожидая объяснений от Гуаньяо. Тот сначала опустил голову, а затем тяжело вздохнув поднял и принялся оправдываться.       — Я не убивал а-Су, она к моему горю покончила с собой сама, после того как прочитала письмо, где меня напрасно обвиняли в различных злодеяниях, — при этом обращался Великий заклинатель только к Сиченю, повернувшись к нему и смотря ему прямо в глаза.       — Это там, где ей сообщили, что вы убили вашего с ней сына?       — Я был вынужден это сделать, брат, — голос заклинателя звучал так убедительно, а глазы были полны раскаяния, — Он вообще не должен был родиться… И уже начались проявляться признаки его «противоморального» рождения…       — Противоморального? — переспросил Сичень.       — Да, брат, господин Цзинь забыл упомянуть, что родился он в результате кровосмесительного брака, — Сичень раскрыл глаза еще шире, со страхом глядя в лицо того, кого считал оплотом морали и добродетели, — Госпожа Цинь была его сводной сестрой, это подтвердила старая служанка ее матери, Бицао. Вчера в Пристани Лотоса, в окружении практически всего мира заклинателей. Они вынуждены были там собраться после того как лишились сил в результате исполнения музыки Запечатывания сил адептами ордена Мулин Су. Несомненно сделано это было по приказу Ляньфан Цзюня.       — Брааат, — мученически простонал Гуаньяо, его лицо выражало нестерпимую боль, — Поверь, я вынужден был так поступить. Некоторое время назад я получил письмо, там говорилось, что если я не признаюсь во всех своих преступлениях, мир заклинателей все равно узнает и будет хуже. Что же я должен был делать, брат?       — Взять на себя ответственность, — ошарашенно ответил Сичень, отстраняясь от своего названного брата, когда тот поддался вперед, пытаясь вызвать сочувствие у главы Лань.       — Я решил покинуть Поднебесную, собирался перебраться в Дунъин и так доживать свой век в молитвах и раскаянии, — опустив голову незабвенно врал пока еще глава ордена Цзинь.       Разговор прервал звук раскрывшихся дверей храма, куда впихнули молодого человека в золотых одеждах, следом за ним вошел предмет недавнего разговора, глава ордена Молин Су, Су Ше. Сперва Ванцзы не понял, кого впихнули в помещение, но стоило тому открыть рот, все сразу разъяснилось — Цзинь Лин, собственной персоной.       — Убери от меня свои грязные руки, злодей! — кричал юноша, отпихивая заклинателя в синих одеждах, пытающегося его поднять.       — Цзинь Лин, — громко разочарованно вздохнул Ванцзы, юноша немедленно повернулся на голос и на его лице на мгновение появилась радостная улыбка, затем он увидел и главу Лань.       — Цзеу Цзюнь, — произнес Лин, — Господин Лин.       Юноша внезапно замолчал и принялся рассматривать темного заклинателя, недоверчиво он водил глазами по его лицу, затем на его одежду, взглянул на Лань Сиченя.       — Ну, давай, скажи, ты же узнал его, а-Лин, — подтолкнул племянника Гуаньяо.       — Ханьгуан Цзюнь, — произнес юноша и удивившись сам тому, что вылетело из его рта, закрыл его рукой.       — Да, Цзинь Лин, это я, — признал Ванцзы.       — Но как?       — Давай поговорим об этом не в этой обстановке, — предложил Лань Сичень.       — Почему же, — влез в разговор Гуаньяо, — Я все равно должен вас покинуть и проверить как идут раскопки, а вы можете поговорить о том, как оплот добродетели и морали, Ханьгуан Цзюнь стал приспешником Старейшины Илин, — на этих словах юноша бросил испуганный взгляд на своего бывшего спутника и успел заметить, как двигались жевалки на его лице.       После того как Су Ше и его господин скрылись за статуей, глава Лань потребовал у брата рассказать все произошедшее и тот поведал о том, что произошло на горе Луанцзан. Цзинь Лин будучи свидетелем тех событий поддакивал в некоторых моментах, а когда Ванцзы рассказывал про потерю сил заклинателями принялся ругать Су Ше и его адептов. За, что получил словесный нагоняй от того, кого про себя уже звал своим учителем.

***

      Юноша удивился тому, кем на самом деле оказался Лин Жудин, но казалось не сильно, и даже был рад этому факту. Так же он спокойно отнесся к тому, что тот кто не должен был никаким образом оказаться последователем темного пути, таки им стал. Наоборот, он находил это волнительным. После происшествия на Луанцзан их с другими юными заклинателями отправили отдыхать в отдельное помещение, чтобы не мешали взрослым. Там они горячо обсуждали последнюю сцену, когда Жудин уничтожал лютых мертвецов.       Некоторые из юношей уже видели того в действии, но не «таким». Окруженный голубым свечением, вкупе с щупальцами темной ци, заклинатель не выглядел обычным. Это и послужило темой обсуждения, большинство пришло к выводу, что этот заклинатель достиг бессмертия или же и сам являлся божеством или демоном. О чем говорила причина, по которой он объявился — защита имени Вэй Усяня. Впрочем были и те, кто не согласились с большинством, но их доводы никто не слушал, поглощенные рассказами своих новых товарищей, что путешествовали с этим загадочным, Жудином.

***

      Рассказ Ванцзы и рассуждения Цзинь Лина прервал треск, что издавали сначала ворота храма, а потом и его двери. Сквозь них рванула фиолетовая молния кнута главы Цзян и после того как дерево разлетелось на куски, он и сам появился в проеме. Выглядел Цзян Чен внушительно. Развевающиеся от потока духовных сил волосы и одежды вкупе с горящими фиолетовым цветом глазами, мужчина выглядел, как бог не иначе.       Добавлял реальности и искрящийся фиолетовый кнут, нервно дергающийся подле заклинателя. На громкий звук выбежали Цзинь Гуаньяо и Су Ше. Первый попытался дернуться в сторону племянника, намереваясь взять его в заложники, но Цзян Чен молнией оказался перед ним, хлестнув кнутом. Его намерение пресек Су Ше молниеносно достав меч, ловя им удар. Кнут накрутился на лезвие, а затем сорвался и вернулся к хозяину.       — Дядя! — восхищенно воскликнул Лин.       — Погоди, вот выберемся и я вырву тебе ноги, — пригрозил глава Цзян и Цзыдян нервно сверкнул со трескучим звуком молнии.