"Обречённые души" том 1

      — Там что-то есть! — раздался крик за статуей, глава Цзян на мгновение отвлекся и этого хватило, чтобы Цзинь Гуаньяо бросил божественные путы, связавшие заклинателя и его духовные силы, кнут с гулким треском скрылся в кольце на указательном пальце пленника.       Цзян Чен разразился отборной бранью, витиеватости которой могли позавидовать матросы в порту. Ванцзы закрыл глаза и сделал вид, что погрузился в медитацию. Великий заклинатель и его приспешник снова скрылись за статуей и вскорости оттуда раздался оглушающий взрыв и крики боли, по полу расползалось зеленое облако яда.       — Закройте рот и нос, быстро! — скомандовал Ванцзы, сам при этом рванул прикрывать органы дыхания связанному заклинателю в фиолетовом. Тот удивленно посмотрел на него, — Не хочу, чтобы дар Вэй Ина так жалко потерял свою значимость из-за вашей смерти, — объяснил гусулановец.       — А как же вы? — удивился Цзинь Лин.       — Я быстро приду в норму, — а Цзян Чен подумал, что его и вовсе этот яд не возьмет, с его-то уровнем бессмертного.       Из-за статуи выбежал Су Ше поддерживающий еле-живого Гуаньяо, который харкал кровью. Сичень взволнованно подался вперед, но потом взял в себя в руки и вернулся в прежнее положение, прикрывая рот и нос.       — Неприятный сюрприз, да? , — усмехнулся Ванцзы, который понял, кто стоял за взрывом и отравлением.       — Замолчи! — воскликнул Су Ше и уже было поднял руку, но его остановил Лянфань Цзюнь.       Глава ордена Ланлинь Цзинь взбешен, ему очень хотелось отыграться на Лань Ванцзы, но он не хотел расстраивать Лань Сиченя, единственного человека, которого он уважал и кому не желал зла. Он не забыл его доброго отношения в их первую встречу, когда он сопровождал юного Не Хуайсана в Облачные глубины на учебу, в который уже раз. Этот святой, по мнению Мэн Яо, человек не только общался с ним на равных, но и был наслышан о талантах молодого помощника главы ордена Цинхэ Не и хвалил того при всех от чистого сердца. Не забыл он и то, как Лань Сичень защищал его в Нечистой Юдоли перед главой Не, после того как тот застал Яо убивающим генерала. И второй раз вступившегося за несчастного уже в Безночном городе, после убийства им Вэнь Жоханя. А потому всю свою злость он направил на Цзян Чена.       — Позвольте спросить, глава Цзян, как так получилось, что тот кому Вэнь Жулю сжег золотое ядро, обзавелся новым и даже еще более сильным чем раньше? — Цзян Чен бросил злой взгляд на Ванцзы и тот отрицательно покачал головой, тогда юнмэновец вопросительно посмотрел на Гуаньяо, — Ханьгуан Цзюн ничего мне не говорил, я сам пришел ко всему, — довольно усмехался злодей, чтобы почувствовать большее удовлетворение он даже подошел ближе и почти заглядывал в лицо своего пленника, — О том, что с вами произошло я узнал от Вэнь Чжао. Как он хвалился этим перед своим отвратительным отцом, в лицах пересказывая ваше нытье и беспомощность. Вэнь Цин талантливая лекарь, не так ли? Да, я знал, что она прячет вас у себя в Илине, — довольно признался Гуаньяо, — И никому об этом не рассказал, было интересно как все обернется, а для меня это мог бы стать отличным козырем в случае чего.       — Ублюдок, — выплюнул зло Цзян Чен, пытаясь привстать.       — А вы бессовестный глава Цзян, так люто ненавидите человека, что рисковал жизнью, чтобы вернуть вам ядро…       — Заткнись! — закричал юнмэновец.       — Чего скрывать, все присутствующие и так об этом знают… О, ну кроме а-Лина…       Лянфань Цзюня прервал заливистый лай собаки, Цзинь Лин радостный вскочил, узнав Фею.       — Почему ты не убил эту шавку? — зло спросил Гуаньяо у Су Ше и тот послушно побежал выполнять поручение.       — Дядя? — шокировано спросил юноша.       — Прости, а-Лин, но она слишком шумная.       Цзян Чен пытаясь в очередной раз встать, покачнулся и упал в руки Ванцзы. Он спиной почувствовал толчок духовных сил, исходивший от гусулановца, в полном изумлении он обернулся к нему и тот шепотом пояснил:       — Я жду…       — Чего?       — Его… Он не пропустит…       Цзян Чен ничего, естественно не понял, но решил положиться на своего помощника да и выбора у него не было, он со своими запечатанными силами ничего не мог поделать. Но потом он снова взглянул на Ванцзы, почему же тот тогда не помог ему избавиться от пут, ведь он может. Наконец решил, что того он и раньше не понимал, а уж теперь и подавно, потому переключил свое внимание на происходящее.       Гусулановец снова вернулся к тому с чего начал — выводить Великого заклинателя на чистую воду и делалось это исключительно ради брата, Лань Сиченя. Он должен услышать все сам из уст «своего а-Яо», чтобы понять кого пригрел на груди.       Вернулся Су Ше и в этот раз он привел нарушителя, а точнее втолкнул как и Цзинь Лина недавно. Не Хуайсан быстро вскочил и обвел присутствующих взглядом, встретившись глазами с Ванцзы они моргнули в знак приветствия. Незнайка надел свою маску и начал представление, дрожащим от страха голоса, прикрываясь веером он принялся вопрошать у своего братца а-Яо, что происходит. На вопрос как тот оказался у храма, тот простодушно ответил, что узнал собаку Цзинь Лина и последовал за ней, она привела его к храму. Потом из ворот выскочил Су Ше и принялся гоняться за собакой, но та его укусила и сбежала.       В знак правдивости своих слов, глава Не показал веером на руку заклинателя в синем, с пальцев капала кровь. Цзинь Гуаньяо, как образец добропорядочного человека оторвал часть своего одеяния и принялся заматывать рану своего помощника, а тот щенячьими глазами смотрел на него и только не хвостом не бил.       От созерцания проявления милосердия Ляньфан Цзюнем отвлек негромкий свист, обернувшись на который все увидели Ванцзы, он сидел одну ногу подогнув под себя, вторая согнутая и на нее гусулановец положил руку, на нее голову и свистел себе, как ни в чем не бывало. Все удивленно заморгали, как можно веселиться в такой момент и только Гуаньяо занервничал, его лицо исказилось в страхе, он закричал:       — Замолчи! Заставьте его перестать свистеть!       Но никто не успел и двинуться, от пола поднимался темный туман ци обиды, окрашенный зеленым. Туман принимал вид всполохов пламени, что пожирал стены и внутреннее убранство какого-то дома. Рядом с Ванцзы из пола показалась рука скелета, которая обросла мясом и кожей, сплетенных темной ци, заклинатель наклонился к ней и сказал:       — Ляньфан Цзюнь у призраков и мертвецов, что вы заточили здесь есть к вам уйма вопросов и еще больше претензий, — Гуаньяо в ужасе закрутил головой, вскинул руку и обломки двери собрались снова, затем начертал Запечатывающее заклинание и направил его на дверь, из-за которой слышалось громкое шелестение, — Нет, нет, нет, думаю вам стоит ответить на все.       Гусулановец вытянул руку на ней сгусток энергии пульсировал, словно черное сердце, взмах и он полетел в сторону двери. Сгусток прилип к деревянному полотнищу и начала расползаться по его поверхности. Волна силы, словно вздох прошла по двери и та рассыпалась в прах, через порог хлынула толпа призраков и начала атаковать Цзинь Гуаньяо. Тот отбивался в ужасе руками, выхватил меч и принялся махать им, но призраки с легкостью уходили от его ударов. Великий заклинатель отбросил меч, упал на колени и заслонившись руками кричал, чтобы те убирались, что они сами заслужили все, что с ними произошло.       — Ванцзы, — окликнул брата глава Лань, на что тот повернул к нему голову и зыркнул потемневшим янтарем своих глаз, явно говоривший, что останавливаться их хозяин не собирается.       Между тем Великий заклинатель осознал, что все является только лишь иллюзией, хорошо сотканной, но все же иллюзией. Взмахнув рукой он разрушил ее и зло зыркнув на брата Сиченя, принялся нахваливать его умения, стирая кровь, струйкой стекающую с его губ.       — Но, что вы скажете на это, Ханьгуан Цзюнь? — заклинатель в золотом вытащил, что-то из рукава и поднял голову, увидев предмет все присутствующие ахнули в ужасе.       — Наконец-то, — довольно произнес Ванцзы, — А я уж думал вы не соизволите показать нам Инь ХуФу.       Цзинь Лин вскинул голову и вперил взгляд в знаменитый темный амулет. Черного цвета со светлыми вкраплениями, это напоминало туман темной ци, что источал темный заклинатель. Впрочем всем известно, что артефакт и правда был изготовлен из нее. Инь ХуФу состоял из двух частей, что Великий заклинатель соединил на глазах у всех над головой. Каждая часть представляла собой тигра в прыжке, у одной в передних лапах лежал шар, у другой в задних. Они соединились словно магнит и не разваливались более. У амулета имелась подвеска из красного шнурка с кисточкой.       За пределами территории храма, за городом столбом вспыхнул золотой огонь, потом еще один и еще. Гуаньяо засмеялся демоническим смехом, взирая за порог и словно ожидая чего-то. И дождался. В проем влетела Фея и вцепилась в его руку, что держала амулет, он выпал, а подвергшийся нападению заклинатель схватился за место укуса.       — Фея! — радостно воскликнул Лин.       — Мерзкая шавка! — глава Цзинь попытался пнуть собаку, но та быстро отбежала и снова попыталась напасть.       На этот раз Су Ше бросился наперерез животному и та вцепилась ему в горло, лапами прыгнул на грудь с такой силой, что когда спрыгивала, порвала синие одежды обнажая грудь и ужасные шрамы на ней. Дыры размером с боб покрывали тело, было видно, что они были уже застарелыми, ход роста проклятия был замедлен с помощью магии, но все же не снято.       — Проклятие тысячи язв и сотни дыр, — одновременно произнесли Лань Сичень и Цзян Чен. А чуть задержавшись и Не Хуайсан, но этого никто не заметил.       — А вот и тот, кто проклял Цзинь Цзысюня, — снова довольно резюмировал Ванцзы, — Сегодня ночь раскрытия тайн и правды, замечательно.       — О чем вы? — спросил Цзинь Лин.       — Разве ты не помнишь наш разговор на горе Хуанцзан? — гусулановец повернулся к юноше, — Я искал тело твоего дяди, чтобы что-то проверить. А именно наличие шрамов от проклятья на нем, ведь если бы они отсутствовали — это означало бы, что Вэй Ин не виноват в его наложении. И тело так удачно исчезло. Ну а теперь мы видим это, — Ванцзы указал на Су Ше, — Не сумев пожрать тело проклятого, проклятье перешло на того кто его наслал. Так это было сделано в отместку Вэй Ину или вы так ненавидели Цзысюня? — обратился к главе ордена Мудин Су Лань Чжань.       — Дался мне этот Вэй Усянь, — зло выплюнул Су Ше, — Я ненавидел этого выскочку с золотой ложкой во рту, он постоянно меня унижал, тыкал что я украл все знания ордена Лань. Он заслужил это!       Со стороны улицы послышался громкий шум и звуки борьбы, Цзинь Гуаньяо радостно подскочил ожидая, то что движется в их направлении.       — То, что вы так ждете не придет, — усмехался Ванцзы, он поднялся на ноги, его тело окружило голубое сияние, присутствующие в восхищении взирали на это великолепие и даже щупальца темной ци не портили эффекта, а добавляли еще больше трепета, граничащего с боголепием, — На ваш зов сегодня, придет только одно существо.       — Уж не ты ли? — ухмыльнулся Великий заклинатель.       — Он, твой старший брат.       На этих словах в храм влетел лютый мертвец, увидев которого Гуаньяо от ужаса начал заикаться, а Сичень ошарашено охнул.       — Брат, — прошептал Хуайсан.       Больше страху наводило отсутствие головы у мертвеца, но и без этого понятно, кем он был при жизни. Огромный, казалось он подпирает потолок, а мощь исходящая от нечисти способна была сбить с ног человека или слабого заклинателя. Мертвец сначала было остановился, но быстро повернулся в сторону Ляньфан Цзюня и рванул к нему. Ему наперерез бросился Су Ше и был отброшен прочь, при этом рука нечисти почти пробила ему грудь, сломав несколько ребер, что торчали наружу.       Лань Сичень было бросился на помощь Гуаньяо, но рука брата остановила его и держала с такой силой, что казалось если двинешься — рука просто оторвется. Глаза Ванцзы полыхали голубым пламенем, губы сжатые до белой полоски говорили о его сосредоточении. А глава Лань, кажется, всем телом ощущал исходящее от него волны жажды мести. Наконец он смог очистить имя своего любимого человека, уничтожить того, кто его запятнал и он никому и ничему не позволит вмешаться.       — Ванцзы, он не заслуживает такой смерти, — тонкие губы расползлись в ехидной усмешке.       — Ой ли, брат? Человек убивший своего отца, сына и жену не заслуживает смерти? Давай вспомним, что он зная о своих родственных связях женился на ничего не подозревающей женщине. Убийство своего и твоего брата, пусть и названного…       — Где этому доказательства?       — Погляди сам, — Ванцзы указал рукой на Гуаньяо, что пытался сбежать от лютого мертвеца и спрятаться за колоннами, которые нежить проходила насквозь, — Тебе не интересно, почему он жаждет крови только одного человека здесь?       — Не Миндзюэ умер от искажения ци, как мог убить его а-Яо?       — Странно не находишь? Ты обучил его мелодии Успокоения, но это не помогло, — Сичень задумался, откуда он вообще об этом знает, — В тот день в Башне Золотого карпа, когда Цзян Чен тебя притащил к покоям Гуаньяо, я воспользовался Бумажной метаморфозой и отправил свой дух на поиски тайной комнаты. Хозяин сам меня привел в нее, там я обнаружил голову Чифэн Цзюня и не понятным способом соединился с ней Сопереживанием. Там все и узнал. Как он предложил тебе научить его мелодии Покоя и как вместо нее играл противоположную, что выучил из сборника темных мелодий Дунъиня. Ты всё ещё считаешь, что он не достоин смерти? И я промолчал о том как он подставил Вэй Ина на тропе Цюнци и в Безночном городе, когда играл на флейте агрессивную мелодию. В Безночном городе я слышал её, как и видел, что в это время Вэй Ин бежал к Янли, он не мог играть.       — Я… Ванцзы, — Лань Сичень чуть не плакал, его глаза полные боли и отчаяния бегали от брата к борющимся.       — Ты будешь в ответе передо мной, если он избежит наказания или суда, — с металлом в голосе произнес Ванцзы вынимая из рукава Чэньцин.       Он не успел приложить флейту к губам в храм влетел Вэнь Нин и принялся нападать на лютого мертвеца, тот отмахиваясь от него рукой, не отступал от своей истинной жертвы. Гуаньяо попытался подчинить того амулетом, но мощь мертвого Не Миндзюэ была больше, а потому он лишь злился из-за оказанного на его разум давления. А вот то, что было сохранено за статуей отозвалось, в направлении мертвеца вылетело что-то круглое и волосатое. Долетев до него предмет оскалил зубы, волосы разлетевшиеся от потока воздуха открыли злобное оскаленное лицо бывшего главы клана Не. Голова пыталась вцепиться в собственную шею, мощные когтистые руки вцепились в нее мертвой хваткой, потрясли и приставили к шее, развернули в нужную сторону. Голова пару раз дернулась и соединившись с телом полностью, перемешав ци ненависти, открыла рот и заревела, издавая нечленораздельные звуки.       Глаза мертвеца совершили круг по орбите и наконец встали прямо. Вытянув руки нежить бросилась на свою жертву с большей яростью, а та казалось застыла в ужасе. Со стороны раздалась спокойная музыка, нежить сперва никак не отреагировала, затем начала двигаться в сторону источника мелодии. Ванцзы с пылающими голубым огнем глазами, источающий темную ци, играл на черной флейте, подчиняя себе мертвеца. Нетвердыми шагами, упираясь, но нежить шла в его сторону и следовала за ним до самого гроба. Там Ванцзы заиграл другую мелодию, успокаивающую, мертвец нехотя, но залез внутрь. Гусулановец в одно мгновение накрыл ящик крышкой, которая на удивление не пострадала от взрыва и запечатал талисманом. Бумажка с киноварью ударившись о крышку, разлетелась и словно сеть окружила гроб, по нему прошла волна вибрации и затем все затихло.       Лань Сичень рванул к раненому Гуаньяо, помог дойти до подушек, а затем обратил внимание на Хуайсана, у которого обнаружились лишь слабые ушибы. Лань Чжань наконец-то снял путы с Цзян Чена и набросил их на главу Цзинь. Тот принялся стенать и просить прощения у Сиченя, придумывая всяческие оправдания и даже гневное выражение лицо его брата не испугало его. Ляньфан Цзюнь молил его простить, что приставил меч к горлу своего старшего брата, клялся, что никогда не имел намерения не то, что убить, а даже навредить ему. Глава Лань всячески делал вид, что не слушает его, но опущенные уголки губ говорили сами за себя — он переживал за названного брата.       Произошедшее потом случилось внезапно и заняло, казалось одно мгновение. Путы сдерживающие Великого заклинателя упали с него и тот рванул в сторону Цзинь Лина, подняв его, он накинул ему со спины на шею струну и натянул, на месте где та впилась в кожу выступило несколько капель крови.       — Дядя, — ошарашенно прохрипел юноша, стараясь взглянуть на своего дядю.       — Прости, а-Лин, — лживо извинился тот.       Ванцзы зло зыркнул в сторону брата и тот вздрогнув повесил голову, его предупреждали, теперь пощады не будет. Но гусулановцу не пришлось марать руки. В задней части, где находился гроб послышался грохот и оттуда вылетел еше более разъяренный мертвый Не Миндзюэ. Лань Чжань бросил быстрый взгляд на Хуайсана и заметил как тот натягивает рукав на руку и струйку крови на ней.       Между тем лютый мертвец схватил за шею Цзинь Гуаньяо одной рукой, а другой за руку, дернув он вырвал ее заливая пол брызгами кровью. Великий заклинатель зашелся криком боли.       — Брат, Лебин! — крикнул Ванцзы протягивая руку, Сичень помедлил, а затем обреченно достав флейту из-за пояса бросил брату.       Гусулановец что-то зашептал инструменту в мундштук, его окружало голубое сияние, которое медленно «впиталось» внутрь бамбука. Заклинатель выпустил сгусток темной энергии и он начал парить рядом с ним, опустив на него флейту, та не упала, лежала на черном сверкающем облаке и через мгновение из нее полилась мелодия Покоя и Умиротворения. Прошло несколько мгновений, прежде чем мертвец отозвался на музыку белой флейты. Казалось, он успокоился, повернулся к ней, при этом не выпуская шеи своей жертвы, которая истекала кровью и била ногами, задыхаясь в захвате мертвой руки.       Следом начал играть и Ванцзы, его мелодия была другой, агрессивной, но при этом спокойной, властной и подчиняющей. Он спиной двинулся в сторону гроба. Нежить тяжело ступая двинулась следом. У гроба он кинул внутрь сначала Гуаньяо, а следом упал туда сам. Гусулановец снова проделал, что и раньше, только в этот раз к мертвецу и его жертве он бросил и флейту брата и только потом накрыл крышкой. В этот раз он не использовал талисман. Достав меч, полоснул им по левой руке откуда брызнула кровь. Жестом руки выпуская темную ци, которая подхватила капли крови он принялся «писать» заклинание Печати нежити. Кровь собиралась в иероглифы, складывающиеся в массив, закончив «писать» заклинатель опустил правую руку и вместе с ней на гроб опустился массив. Окутывая ящик, кровавые символы ложились на его крышку и стенки. Знаком, что массив закончен стали затихшие и уже не слышные звуки флейты и борьбы внутри гроба.