So fate decreed.

Понедельник начался с неприятных новостей. После первого урока, Розали вызвали в кабинет директора. Вызывали её одну, без Габриэля, а значит, повод был личным. Друзья запереживали, хотели пойти за ней, однако, профессор Макгонагалл запретила. Позволили пойти лишь Габриэлю. Он как-то уговорил своего декана и ему позволили постоять за дверью. Это разозлило всех друзей девушки. Они с мрачными и злыми лицами отправились в подземелья и поделились новостью с Ноттом, вводя того в бешенство. Он едва отошел от вчерашнего. Уснул лишь благодаря дополнительной дозе огневики. А на утро у него ужасно болела голова. — Какого черта Рид там, а вас не пустили? — Рычал юноша, крепко сжимая кулаки. — Он сказал, что у него важный разговор к директору и тут же побежал за Роуз. — Недовольно ворчал Малфой, — Откуда он вообще взялся? — Это возмутительно! Нам не позволили даже подождать за дверью. — Также недовольно говорила Паркинсон. — Сириус приехал. Я в этом уверен. — Спокойно бросил Гарри. — Розали не готова к разговору с ним. Что если они поссорятся ещё больше? — Заволновалась Пэнси. Теодор нахмурился. Он не понимал почему Розали не готова говорить с отцом. Разве украденные документы могли испортить их отношения настолько? — Не думаю, что она сделает это при Снейпе. — Поттер приобнял девушку за плечи. Лишь из гордости Теодор не решился спросить у друзей что же ещё произошло между Блэком и его дочерью. Он решил, что стоит проявлять безразличие. И нет, Нотт вовсе не собирался оставлять девушку в покое. Этим вечером она проиграет.

***

Я вошла в кабинет Снейпа и, как и ожидала, увидела отца. Надо же. Папочка решил приехать лично, а не слать мне письма. Обида вновь подступила к горлу, заставила всё внутри сжаться. И вот я снова надеваю на себя невидимую броню, закрывая свои истинные чувства ото всех. Я снова стану дерзить, хамить и иронично улыбаться, лишь бы папа не увидел мою боль. Я даже не знала зачем это делала. Это выходило автоматически. Профессор Снейп стоял в своей привычной позе, полной грациозности. На его лице не было эмоций и в руках он держал бокал с гранатовым соком. Мой отец, сложив руки в замок, смотрел на меня взглядом, которого прежде на себе я не видела. Это было осуждение. Неужели он разочарован во мне? Впрочем, плевать, ведь я разочарована больше. Я сглотнула и тотчас расправила плечи, желая показать отцу, что я ни о чем не жалею. — Доброе утро, директор. — Любезно поприветствовала я Снейпа и тот медленно кивнул мне. Как всегда немногословен. Затем мой голос потерял всякую любезность и взгляд стал холоднее. — Папа? Ты удивил меня. Я ждала от тебя письмо, а ты удостоил меня такой чести. Я театрально поклонилась, фальшиво улыбаясь отцу. Он помотал головой, смотря на меня как на самого проблемного ребенка в мире. — Полагаю, ты не стыдишься того, что сделала? — Спросил он и я включила в себе актрису. — Ты о чём? А-а-а, ты, наверное, говоришь о наследстве Пьюси, от которого ты обещал отказаться, но обманул меня. Отец ничего не ответил. Он лишь смотрел на меня взглядом разочарованного отца. Таких взглядов боялся каждый ребенок в детстве, и я была не исключением. Когда папа вернулся из Азкабана, я старалась быть идеальной. Мне хотелось, чтобы он никогда во мне не разочаровывался, чтобы хвалил и боготворил. Ребенок внутри меня громко заплакал, пока я продолжала холодно смерять отца взглядом. — Видишь ли, папа, мне вовсе не стыдно. Я сделала то, что должна была. — Твердо говорила я. Он вздохнул, расцепив руки и снова обратился ко мне. — Розали, что с тобой происходит? Когда ты успела стать такой эгоисткой? Клянусь, в этот момент мне показалось, что внутри меня затрещало стекло. — Неужели ты ничуть не рада за меня? Снейп, кажется, заинтересовался нашим разговором. Он всё время делал вид, что не слушает, попивая свой сок, однако теперь его мрачный взгляд был обращен на отца. — Ты считаешь меня эгоисткой? — Мой голос дрогнул и я тут же себя ущипнула. Я не покажу свою слабость. Я не покажу свою слабость. — Я просто тебя не понимаю. — Я тоже тебя не понимаю. Я хорошо помнила все обещания, которые мне давал отец. И я могу сосчитать на пальцах одной руки те обещания, которые он выполнил. Все его обещания — пустота. Война закончилась, он принялся много работать, меняться. Я больше не узнавала в нем своего отца и мне трудно было это принять. Он даже не дал мне времени это принять, не дал привыкнуть, не попробовал меня понять. *** — Обещай, что ты будешь любить меня всегда, даже если в твоей жизни останется Глория и вы решите нарожать детишек. . — В моей жизни нет никого важнее тебя, Роузи.*** Я вспомнила тот вечер, когда мы наконец помирились — в груди защемило. Он говорил, что я — самое важное, что у него есть. Но теперь показывает мне обратное. Если бы я была для него самым важным, вёл бы он так себя? Разве он бы не попытался поговорить со мной о Глории один на один? Разве не попытался бы подготовить меня к этой новости? В моей голове было столько вопросов, столько злости, но я не могла это всё выпалить сейчас. Я боялась что ребенок внутри меня победит и я стану реветь, просить любви у отца. Мои ноги прилипли к полу, я не могла сделать ни шагу. Я чувствовала, что закрываюсь от отца ещё сильнее и контролировать это не получалось. — Я не хочу, чтобы между тобой и Глорией были разногласия. Она очень переживает из-за твоей реакции, я не хочу её расстраивать. А меня ты хочешь расстраивать? — Документы переданы Эдриану, он уехал и больше здесь не появится. Если же ты так переживаешь за Глорию, то мне нечего тебе сказать. Я, к сожалению, у тебя эгоистка. Жестокая улыбка коснулась моих губ и я одарила ею отца. — Спасибо, что приехал. В следующий раз напиши письмо. Такой способ общения мне более привычен. — Быстро заговорила я и поспешила уйти из кабинета. Я даже не попрощалась с директором, но он не в обиде, я уверена. Снейп поймет меня. Когда я вышла, то врезалась в крепкую мужскую грудь. Я растерянно подняла глаза и увидела Габриэля. Его лицо отражало беспокойство. Это приятно. Но надеюсь он не станет меня жалеть сейчас. — Что-то случилось? — Взволнованно спросил Рид. — Мой отец приезжал. — Из-за документов? — Ума не приложу зачем он приехал. — Зло пробормотала я и прошла мимо него. Габриэль догнал меня и молчал до тех пор, пока мы не вышли в коридор, ведущий в Большой зал. — Ты чем-то расстроена? — Я? — Истерично усмехнулась я, — Ну что ты. Мой отец всего лишь женится на моём психологе и скоро у них будет ребенок. — Разве это плохо? — Спросил Габриэль и меня передернуло. Я совсем забыла каково это — общаться с человеком, который совсем не знает ни тебя, ни твоей жизни. Узнав бы об этом Нотт, он бы тотчас крепко обнимал меня и говорил нужные мне слова. Он всегда находил их, всегда обнимал так, как никто не мог. Но сейчас его нет. Я вынуждена молчать о своей боли, ведь больше ни с кем не готова её делить. Я обожала своих друзей, была готова умереть за них, но не могла делиться с ними своей болью так часто. Я уверена, понимает меня только Пэнси. Остальные считают, что я переувеличиваю. Мне не хотелось слышать подобное. Хотелось, чтобы мои чувства поняли и приняли. — Я пойду на урок. — Бросила я прежде, чем развернуться и уйти. Этим же вечером меня ждало новое испытание. Мне предстояло провести в компании Теодора целый вечер. Профессор Слизнорт ценил его, он никогда бы не оставил Нотта без приглашения. Конечно, я понадеялась, что Теодор не явится, однако, зря. Он явился туда. Да ещё и в каком виде. Волосы, красиво уложены на одну сторону, рубашка идеально выглажена, и несколько пуговиц нарочно не застегнуты. Он просто неотразим. Все в нем прекрасно: правильные изящные черты лица, взгляд, который буквально прожигал мою душу в моменты наших безмолвных стычек, черные глаза, хранящие в себе нечто большее. Когда он смотрел на меня этими глазами, то заставлял меня чувствовать множество эмоций. Эти глаза заставляли меня плакать, хотеть его, жалеть, ненавидеть. Порой, эти глаза с блеском смотрели на меня во время наших разговоров у камина. В такие моменты я смела надеяться, что между нами действительно что-то есть. Ведь именно такой взгляд описывают авторы моих романов. Я стояла в центре зала, стараясь сохранять спокойствие, когда он направился в мою сторону. Сейчас он подойдет и что-то скажет, а я должна буду держать себя в руках. — Как дела, Блэк? Папочка тебя не обидел в этот раз? — Жестоко улыбнулся Нотт, склоняя голову. — Тебя это так беспокоит? — Спросила я, высоко задрав подбородок. Тео нагнулся ко мне, оказался так близко, что я напрягалась. Затем он опасно сузил глаза, оголив зубы. — Не думай, что мне есть до тебя дело. Вот он. Старый Теодор Нотт. Теодор Нотт, которого я терпеть не могла когда-то. Теодор Нотт, который был другом для всех, но только не для меня. Он всегда не замечал меня, лишь бесконечно спорил и бросал ненавистные взгляды в детстве. — Вернемся к тому, с чего начинали? — Спросила я, едва скрывая дрожь в голосе. Но Теодор не ответил. Он отстранился, я наконец смогла вдохнуть побольше воздуха. А затем прошёл мимо меня. Я обернулась, проследив за тем, куда он пошёл. Нотт встал у напитков и взял себе бокал шампанского. Я не смогла отвести взгляда, хотя должна была. Мне чертовски не хватало его именно сейчас, но я прекрасно понимала, что это минутная слабость. Она пройдет, а моя обида на него останется. — Роуз, как ты? — Я моргнула, возвращаясь к реальности. Драко смотрел на меня со смутным беспокойством. — Всё хорошо? — Да, всё в порядке. — Пробормотала я, надеясь, что кузен больше не станет ничего спрашивать. — Ты пялилась на Нотта, верно? — Спросил он и я резко повернулась к нему. — Что за чушь? — Возразила я, — Я смотрела на напитки, раздумывая над тем, что сегодня выпью. — Между вами двумя явно не всё закончилось. — С каких пор ты стал таким любопытным, Драко? — Мой голос прозвучал слишком грубо. Блондин промолчал, но серые глаза говорили вместо него. Его явно беспокоил Нотт и то, что нас с ним связывало. Меня тоже это беспокоило. И я была бы рада отдать это беспокойство всем, лишь бы избавиться от него. — Привет, Роуз, прекрасно выглядишь. — Прозвучал тонкий женский голосок рядом со мной. Астория Гринграсс. Ангел, с которым никогда бы не сравнилась Дафна. Так все говорили. Но я считала их одинаковыми. Просто Астория умело скрывает своё истинное лицо за маской белой овечки. На мне было платье кровавого цвета с вырезом, который начинался выше колена. Оно было с пышными рукавами и обтягивало моё тело полностью, давая свободу лишь рукам. Я любила себя мучить такими нарядами, когда мне было плохо. Хотелось думать лишь о дискомфорте, принесенном платьем, чем о своих проблемах. — Спасибо. - С фальшивой любезностью ответила я. Гринграсс пошла дальше и остановилась возле Теодора. Я больно укусила внутреннюю сторону щеки, призывая себя не смотреть на него. — Пойдем, профессор ждет за столом. - Сказал Драко, хватая меня под руку, словно ребенка. Он усадил меня возле себя, а по другую сторону сел Теодор. Отлично. Он мог бы сесть возле Гринграсс, но выбрал место рядом со мной. Теперь я не только не могу на него не смотреть, так ещё и чувствую запах этой чертовой вишни, пьянящей меня каждый раз, когда он приближался. Каждое его движение, каждый вздох был в поле моего зрения, и я не могла устремить свой взгляд куда-то ещё. Я просто не могла. Что-то руководило мной. Уж точно не здравый смысл. Гарри пришёл последним и ему досталось место возле Астории. Грейнджер же села возле моего брата. Пришло ещё человек 5 и Слизнорт наконец приказал подавать ужин. Но мне сейчас и кусок бы в горло не залез. Как же мне было неуютно. Кошмар начался тогда, когда профессор решил позадавать нам несколько вопросов. Я напряжено жевала запеченую утку, стараясь устремить свой взгляд вперед. — Мистер Малфой, как ваша мать? Она справляется со всем? — Поинтересовался профессор, поправляя свои очки. — Спасибо, профессор. Моя мать в порядке. Нет ничего, с чем бы она не справлялась. — Чудно. — По-доброму улыбнулся мужчина, — Ну а как проходят поиски вашей невесты? Я не сдержала усмешки. О каких поисках идёт речь? Мой брат даже не брался за это, ведь все его мысли занимала Гермиона Грейнджер. — Безрезультатно, профессор. — Ответил Драко, но в голосе его четко слышалось раздражение. Он не любил личные вопросы. Слизнорт пару раз кивнул ему, а затем принялся допрашивать других. Беседы шли как обычно. Семья, планы на будущее, хобби и наука. Я даже успела немного расслабиться, решив, что меня не станут ни о чем спрашивать, а даже если и спросят, то вопрос не будет касаться семьи или замужества. Я с удовольствием поедала утку в сладком соусе, время от времени, поглядывая на, сидящего рядом Нотта. Он, казалось, совсем на меня не смотрит. — Мисс Блэк, забыл вас поздравить! — Вдруг взбудоражился Слизнорт и всё моё тело напряглось. За столом все замолчали, с интересом посмотрев на меня. — С чем, профессор? — Неловко улыбнулась я. — Ну как же! Ваш отец женится и в вашей семье скоро появится ребенок. Мне вспомнились слова тетушки о том, что важно держать лицо и не показывать никому, что в твоей семье проблемы. Никто из посторонних не должен знать о проблемах внутри семьи, о ссорах или недопониманиях. Я едва проглотила кусок сочного мяса, а затем вымученно улыбнулась. — Спасибо, профессор. Это большая радость для нас. — Верно! Ваш отец заслужил семейного счастья. Я постаралась держать улыбку на лице, пусть и губы уже начинали болеть от усилий. Мои глаза покосились на Теодора. Он наконец смотрел на меня и я решилась повернуть к нему голову. Гораций в этот момент принялся дискутировать с Грейнджер. Мы с Ноттом смотрели друг на друга короткие 10 секунд, а затем я вдруг почувствовала на своем оголенном колене тяжелую горячую ладонь. Я застыла, широко раскрыв глаза, а на его лице не дрогнул ни один мускул. Его рука сжалась на моем колене и я проскрипела зубами. Странное было ощущение. Словно на мне оставляют ожог. Я ощутила дрожь, колено под его рукой также задрожало. Дыхание моё стало учащаться и в груди разрослось чувство тревоги. Не знаю что со мной произошло в следующий момент. Чуть не опрокинув стул, я выскочила из-за стола под удивленными взглядами друзей и знакомых. Сердце колотилось так, что было трудно дышать. Мои ноги несли меня прочь оттуда, я шла, не контролируя себя совсем. По моему лбу скатывался пот и меня стало морозить. Только не это. Его касания стали жечь меня. Тело отвергало их. Я забежала в дортуар, по пути сбросив красные лодочки. В гостиной темно, Габриэля не было. Я тяжело задышала, скатившись по стене прямо на холодный пол. Глаза защипали от подходящих слез, я часто заморгала не давая волю слезам. Если Габриэль в своей комнате, то непременно услышит мой плачь, а в свою спальню я в таком состоянии не дойду. Мне нужно было пару минут для передышки, иначе я просто взорвусь. Сейчас я была в таком состоянии, когда все мои проблемы начинают возникать одна за другой в голове. Они не просто возникали, я начинала всё преувеличивать и добивать себя этим. Взяв себя в руки, я кое-как поднялась с пола и пошла к дивану, немного пошатываясь. Минута, вторая. Я следила за стрелкой часов, надеясь, что это отвлечет. В детстве это помогало. Дверь дортуара внезапно распахнулась и я ожидала увидеть в ней Габриэля. Но в гостиную вошёл Теодор и тело вновь забилось в истерике, уровень тревожности поднялся. Он больше никак не приносил мне покоя. — Чего ты хочешь? — Закричала я, сама от себя не ожидая, — Что, решил добить меня окончательно? — Зло завопила я, чувствуя, как глаза заполняются слезами. Из-за этого я стала смутно видеть и я моргнула, по щекам скатились слезы. — Давай же! Скажи что был в пабе, скажи мне о том, как долго ты трахал кого того! Ну же! Я кричала, моё тело дрожало и лицо горело. Я не контролировала себя. Он стоял передо мной с таким невинным видом, что я готова была наброситься на него. Это же он виноват. Виновата та ужасная ночь, когда мы переспали, тот случай на озере, моё любопытство, моё стремление быть ближе к нему. Я ненавидела себя за то, что сразу не оттолкнула его. — Ты же хотел свести меня с ума? Так чего ты стоишь? Скажи мне что-то, сделай мне больно, растопчи меня. — Процедила я ядовитым голосом, — Ты же так хотел этого. — А чего хотела ты? — Вдруг спросил он, а затем крепко сжал челюсти. Он ещё смеет спрашивать об этом? — Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда вернулся сюда? — О чём ты? — Забудь. — Теодор окончательно вывел меня из себя этой фразой. Так происходило всегда. Все разы, когда он открывался мне — великая удача. — Говори со мной, а не выдумывай загадки, Нотт! Ты сводишь меня с ума! — Завопила я, яростно размахивая руками. — Ты сводишь меня с ума! — Услышала я его крик в ответ. Я дернулась, даже растерялась, но не подала виду. — Знаешь, каково мне сейчас из-за тебя? Думаешь мне легко видеть тебя с Ридом? — Нотт начал сокращать дистанцию между нами и я стремительно пошла ему на встречу. Мы снова оказались слишком близко друг к другу. Его близость поубавила мой пыл, я перестала рвать горло и моей злости хватило лишь на то, чтобы произнести через зубы. — Нельзя просто бросить меня на две недели, а затем вернуться и надеяться на то, что всё будет как раньше! Теодор сглотнул и его кадык характерно дернулся. Темные глаза метнулись на мои губы, затем снова на мои глаза. В его взгляде я видела борьбу. Он боролся сам с собой. — Плевать, Розали. — Низким голосом проговорил он, сдавшись, — Мне плевать. Нотт развернулся, намереваясь уйти, а я просто не сдержалась. — Тогда зачем ты пришёл? — Крикнула я ему в спину, — Зачем касался меня за столом? Зачем преследуешь меня? — Я просто… — Ты просто сам не знаешь, чего хочешь. — Закончила я вместо него. Нотт продолжал стоять спиной ко мне, но я четко видела как напряжены его плечи. Я была права. И он сам это знал. — Я призналась в том, о чем боялась даже думать. А ты растоптал это всё, вытер ноги об мои чувства. — Мой голос сорвался на шепот, глаза прикрылись. — Какие чувства, Роза? — Практически заныл он, повернувшись ко мне, — Салазар, ты себя слышишь? Какие.мать.его.чувства? Теодор вновь преодолел расстояние между нами и тяжело вздохнул. Он хотел что-то сказать, но, кажется, сомневался. Я же нуждалась в нём. Нуждалась в его объятиях, поддержке и теплом взгляде. — Всем плевать на наши чувства, Блэк. Твоему отцу даже плевать на них, очнись! И я снова почувствовала этот громкий треск внутри себя. Что-то во мне надломилось. Пораженная услышанным, я не нашла слов. Моё молчание означало лишь одно — смирение. Я больше не стану ни за что бороться. Он сломает меня. Уже делает это. Я доверяла ему эти месяцы больше, чем кому-либо. А для чего? Чтобы в один момент он добил меня? Неужели я и правда заслуживаю этого? Мои глаза опустились в пол, не в силах больше смотреть в эту темноту. Он продолжал стоять. Небось ждал моей реакции. Криков, слез, злости. А не получив этого, ушёл, оставив меня. Снова. Я стянула с себя это обтягивающее платье, переоделась в пижаму и села напротив камина. От холода камня, на который я села, моё тело покрылось мурашками, но я не сочла нужным что-то подложить под себя. Сейчас меня не волновал ни холод, ни жара, ни голод, ни жажда. Я полностью отдалась своим мыслям, устремив взгляд на пламя в камине. Поджав колени под себя, и, обхватив их руками, я вновь подумала о том, в каком жалком положении нахожусь. Вспомнить меня в детстве… Я всё твердила о том, как нехорошо мужчины поступают с женщинами в книгах и как я постараюсь не допустить такого с собой. От меня нередко можно было услышать осуждение в сторону глупых и наивных девушек из романов. Я считала, что их чувства мешают им думать. Сейчас же я сама встала на место тех героинь из книг. Я настолько поддалась своим чувствам, что забыла о гордости и собственном счастье. Ведь связь с Теодором с самого начала не сулила ничего хорошего, однако, стоило ему посмотреть на меня с желанием или нежностью — как мой здравый рассудок покидал меня. Наивная Роузи внутри меня побеждала взрослую Розали. Не знаю, смогу ли я простить наивную Роузи за её наивность. Не знаю, прощу ли я взрослую Розали за её эгоизм и несправедливость к отцу. Я так устала притворяться, надевать броню, прятать свои чувства и бояться чего-то. Этот год должен был быть другим. Я должна была стать другой. Позади проскрипела входная дверь. Должно быть, Габриэль вернулся. Я продолжала смотреть на огонь, прислушиваясь в шагам позади меня. — Тебе холодно? — Осторожно спросил Рид, подойдя чуть ближе. Я никак не отреагировала. Даже не моргнула. Надеялась, что сейчас он просто уйдет к себе в спальню. Но этого не произошло. Габриэль оказался рядом с небольшой подушкой и пледом. Тогда я наконец подняла голову и удивленно взглянула на него. Рид хмурил брови, вид у него был слишком серьезный. Когда он коснулся моих оголенных локтей, я дернулась и ещё шире распахнула глаза. Он хотел подложить подушку. Тогда я приподнялась и позволила ему это сделать. Затем он набросил на меня мягкий белый плед и я тотчас ощутила тепло. Габриэль взял ещё одну подушку и положил её рядом со мной. Уже через пару секунд он сидел на ней, касаясь своим плечом моего. Мы сидели в полной тишине, оба наблюдая за тем, как горят угли. В один момент, мы одновременно повернули головы друг к другу и в его глазах блеснуло искреннее волнение за меня. — Он что-то сказал тебе? — Спросил Рид, но вопрос дался ему нелегко. Сразу после него Габриэль поджал губы, боясь, что я сбегу к себе в спальню. Я делала так всегда, когда речь заходила о Теодоре. Но в этот раз я так не сделаю. — Что на мои чувства плевать даже отцу. — Горько улыбнулась я, повернувшись к камину. Габриэль продолжал смотреть на меня, склонив голову набок. — Этого стоило было ждать… В глубине души я знала, что так будет. Но в один момент я поверила, что смогу стать для него особенной. Когда я слышала то, чего никто прежде от него слышал. Когда видела его таким, каким не видел никто. Когда ловила его взгляды, принадлежащие только мне. Оказалось, всего этого недостаточно. Губы скривились в ещё более горькой улыбке. — Досадно, не правда ли? Я решила что хочу настоящей любви, но любовь отвернулась от меня как только я себе в этом призналась. — Не говори так. — Резко сказал Рид и я повернулась к нему. Габриэль смотрел на меня, вновь, нахмурив брови. — Любовь никогда не отворачивается от тех, кто её заслуживает. — Твердо заявил он, а я лишь ухмыльнулась. — Потому твоя невеста изменила тебе? Потому мой бывший изменил мне? — Это люди, не сумевшие дать нам ту любовь, на которую мы заслужили. Ты ведь сама это прекрасно знаешь. — Почему же мне снова не повезло? — Потому что ты ищешь любовь не там. — Габриэль, почему ты здесь? — Прямо спросила я, не решаясь поднять глаз. Моё сердце чаще забилось, в груди будто подул ветер. — Ты сама знаешь ответ на свой вопрос. Я сглотнула, больно закусила щеку изнутри. — Ты нравишься мне, Габриэль. — Честно призналась я, — Но я не знаю способна ли эта симпатия перерасти во что-то большее. — Это уже зависит от меня. Большой палец Рида лег мне на подбородок и я вздрогнула, дыхание участилось. Габриэль нежно обхватил мой подбородок ладонью и приподнял моё лицо. Я смотрела в его глаза, что были наполнены решимостью, и чувствовала как ко мне вновь возвращаются силы. Рид дарил надежду, покой и уверенность в завтрашнем дне. Конечно, я совсем его не знала. Но интуиция мне подсказывала, что я поступаю правильно. — И ты не будешь на меня давить, если у нас не получится? — Мой голос звучал почти как шепот. — Не буду. — Коротко ответил светловолосый. Тогда мои глаза опустились на его пухловатые губы и Габриэль уловил это. Он придвинулся ко мне, закрыл глаза и, не спеша, коснулся моих губ с присущей ему нежностью. Его губы были такими теплыми, мягкими и вовсе нетребовательными. Я приоткрыла рот, подавшись ему на встречу также, не спеша. Рука Габриэля спустилась с моего подбородка на мою талию, сама же я не знала куда деть свои руки. Я уже отвыкала от этого ощущения. Я целовалась и мысли из моей головы никуда не уходили. С Ноттом каждый поцелуй был словно буря, все мои мысли уходили прочь, я не контролировала ни себя, ни свои руки. Но я поселила в себя веру в лучшее. Я не отчаюсь. Я добьюсь желанного. Тогда я с большим напором стала целовать его. Наши языки сплелись, поцелуй стал страстнее, а щеки запылали. От Рида исходил приятный запах цитруса, который безумно ему подходил. Габриэль — это свежеть. Глоток свежего воздуха для меня.

***

— Всем плевать на наши чувства, Блэк. Твоему отцу даже плевать на них, очнись! Теодор отчетно услышал в себе интонацию отца. В детстве отец, хватая Нотта за плечи, твердил ему, что его чувства никому не нужны. Никто не станет о них думать. Никто не спросит у него чего он хочет. Он внушал ему это каждый раз, когда Теодор не хотел что-то делать или же плакал. Теперь он походил на него. Нотт едва смог вынести взгляд Розали. Серо-голубые глаза были наполнены презрением и разочарованием, которое он уже прежде наблюдал. А молчание ранило ещё больше, чем взгляд. Теперь она ни за что не приблизиться к нему. И эта мысль должна была его тешить, никак не причинять боль. Ему останется лишь наблюдать за ней со стороны. Когда Теодор покинул башню старост, он впервые почувствовал, что такое нехватка воздуха. Он стоял у двери пару минут, приводя в порядок дыхание, а затем увидел надвигающегося Габриэля. Сама мысль о том, что сейчас Рид станет утешать Розали, его убивала. Пересилив себя, Нотт пошёл ему на встречу и остановил его одной рукой. Габриэль с угрозой взглянул на его руку, а затем на самого Тео. — Снова хочешь получить в челюсть? — Заткнись и слушай. — Зарычал Нотт, а затем впечатал его в стену так, что тот не мог даже пошевелить руками. — Если ты попытаешься обидеть её или же она хоть раз из-за тебя заплачет, я уничтожу тебя. — Опасно шипел ему на ухо слизеринец. Но он хорошо понимал, что по-настоящему обидеть её способен лишь он сам. Именно поэтому он больше не станет приближаться к ней. — Я слежу за тобой, ублюдок. — Выплюнул он и резко отпустил того из своей хватки. Габриэль не успел ничего ответить, ведь Теодор сразу же ушёл, не оглядываясь. Он шёл по слабо осветлённым коридорам, надеясь её попасться на глаза никому из друзей. Особенно ему не хотелось видеть Малфоя, ведь именно он подтолкнул его к этому разговору с Блэк. Как только Розали сбежала со званого ужина, Гораций попросил включить музыку и началась небольшая вечеринка. В это время Теодор не мог ни танцевать, ни есть, ни пить. Он умирал от желания побежать за ней и поговорить. К нему подошёл Малфой, отвел в сторону, где меньше была слышна музыка и серьезно взглянул на него. — Нотт, я видел что ты делал. Тео вскинул брови, недоверчиво глядя на друга. Что именно он видел? — Не прикидывайся. Твоя рука сжимала её колено. Ты думаешь я не видел эмоций своей сестры? — В серых глазах блеснула ярость, — Ты думаешь, раз я молчу, то мне плевать или же я ослеп? — Малфой, не начинай. — Отмахнулся Нотт и попытался пройти мимо друга. Но Драко не позволил ему этого сделать. Крепко обхватив Теодора за локоть, он потянул его назад и пригрозил. — Не привлекай к себе слишком много внимания и слушай меня. — Как скажешь, папочка. — Съязвил Тео. — Отстань от Розали. — Велел блондин своим привычным тоном. Такой тон у него был с прислугой в Мэноре. Повелительный. Теодор зло сузил глаза и сказал. — Я давно уже от неё отстал. — Я не слепой, Нотт. И то, что ты мой друг — не дает тебе права так вести себя с моей сестрой. Теодор показательно зевнул. Он ненавидел вмешательства в свою личную жизнь также, как и ненавидел Малфой. — Я мог бы набить тебе рожу, но на первый раз обойдусь словами. Помни мою доброту. — Как трогательно, Малфой. — Теодор скривил губы в усмешке. — Розали итак сейчас несладко. Сириус женится и у него будет ребенок. Они с Роуз ругаются и она его к себе не подпускает. Ей сейчас и без тебя паршиво. Ты трешься около неё всегда, избиваешь тех, кто к ней приближается, а позже сбегаешь. — Наши с ней взаимоотношения не касаются тебя, Малфой. То, что ты мой друг — не дает тебя права поучать меня. — Теодор крепко сжал челюсти, смерив друга хмурым взглядом. — Она — моя сестра. — Напомнил Драко, приблизившись к другу ближе, — Тебе нечего ей предложить, Нотт, а она будет страдать дальше. Если в тебе есть хоть немного чувств к ней, то ты оставишь её в покое и дашь ей шанс на нормальные отношения. Отставь уже своё самолюбие в сторону и поступи как мужчина. — А если не оставлю? — У тебя не будет друга, Нотт. В лучшем случае. — Угрожаешь мне? — Ухмыльнулся юноша. — Предупреждаю. Когда дело касалось семьи Малфоя, он был готов напасть даже на лучшего друга. В его интересах всегда было благополучие родных ему людей, а если кто-то мешал этому, то он приходил к крайним мерам. — Ты доставляешь ей куда больше боли, чем Пьюси. Теодор выдохнул и резко вырвал локоть из руки Малфоя. Он покинул мероприятие, намереваясь поступить так, как должен. И дело было не в Драко и его угрозах. Тео совсем не боялся его. Дело было в том, что он лично увидел её состояние. Как только его рука легла на её хрупкое колено, Розали подрагивала и быстро дышала. Будь это другая девушка, он бы решил, что та без ума от его прикосновений, но это была Роуз. Его прикосновения сейчас ранили её и в этом его вина. Он сам оттолкнул её от себя, а после сделал вывод, что это она от него отказалась. Нотт ясно понимал, что его задетое эго взяло вверх и он совсем забыл о том, что для него было действительно важно. Сперва он хотел успокоить её, поговорить, но она начала кричать, чем удивила его. Далее всё пошло не по плану. Он сорвался, снова показал эмоции, а затем вовремя одумался и решил закончить всё так, чтобы она даже не пыталась его оправдать. Поставить точку между ними было отчаянным решением, но теперь всё станет не свои места. Бороться было не за что. Игра закончилась, победителей в ней не осталось.

***

Я открыла глаза и вмиг зажмурилась от того, как сильно солнце освещало мою комнату. Мне понадобилось минуты 3 чтобы привыкнуть и перевернуться на другой бок. Вчерашние события, казалось, были сном. Тяжелым сном. Между мной и Теодором вновь появилась каменная стена, котирую, как мне казалось, уже точно не разрушить. Прозвучал глухой стук в мою дверь и я резко села в постели, закрыв себя по плечи одеялом. Не знаю зачем, я не была голой. — Да? — Хрипло спросила я и попыталась откашляться. — Роуз, к тебе пришли друзья. Выйдешь к ним? — Услышала я голос Габриэля. Похоже, утро начнется с допроса. Я тяжело вздохнула, унимая дрожь в теле. Вспоминая наш разговор с Теодором, по сердцу будто водили тонким лезвием. Но затем перед глазами появлялся образ Габриэля, его чистый взгляд и лучистая улыбка. — Да, 15 минут. — Громко ответила я. Я сбросила себя одеяло и стала босыми ногами на холодный камень. Затем я быстро привела себя в порядок, зачесала волосы в высокий хвост и надела круглые серьги. Натянула бежевые безразмерные колготки, белую укороченную футболку, длинный пиджак в черно-белую клетку и в такую же клетку юбку выше колена. На голову я решила надеть красный берет. Я взяла сумку с учебниками, брызнула на себя немного духов и намазала губы розоватым блеском. Зубы почистить уже не успею, потому воспользовалась палочкой. Хотя, признаться честно, не любила этого делать. Мне нравилось ощущение мятной зубной пасты у себя во рту. В последний раз, взглянув на себя в зеркало, я вышла из комнаты, уложившись в 20 минут. Ребята одновременно повернули голову в мою сторону и стали искать во мне какие-то следы от вчерашнего состояния. Не знаю что именно они слышали, но я была уверена, что ребята на званом ужине Слизнорта уже успели что-нибудь разболтать. — Доброе утро! — Я широко улыбнулась, пройдя к друзьям, — Чего пришли? — Какая ты гостеприимная, Роузи. — Сказал Блейз, который оказался единственным, кто не искал во мне следов боли. Если бы любовь к Блейзу можно было выразить словами, то я бы непременно написала целую книгу о нём. В последнее время я так зациклилась на своём, что совсем забыла о нём. Ведь есть вопрос, который так и остался не решен. — Нет, правда, почему пришли? Пэнси, Гарри и Драко синхронно обратили свои взгляды на Габриэля, стоящего недалеко от меня. Им было некомфортно говорить со мной при нём. Считали его чужим. Раньше я бы попросила его выйти, но сейчас это было бы неправильно. — Вы можете говорить при Габриэле. — Сказала я, ободрительно улыбнувшись Риду. Затем я подошла к своему новому парню, наши пальцы переплелись и я крепко сжала его теплую руку. Друзья все разом уставились на наши переплетенные руки, а затем вновь переглянулись между собой. Признаваться честно, это начинало выводить из себя. Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, громко вздохнув. — Габриэль теперь мой парень! — Воодушевленно объявила я. Забини прыснул в кулак, выжидающе смотря на моего кузена. На лице Драко не было ни одной эмоции. Он даже злости не показывал. Быть может, он сам не знал как реагировать. Пэнси же была поражена и в глазах её я увидела недовольство. Она смотрела на Рида так испытующе, что я была готова закрыть его собой. Он явно не заслуживает этого. — И всё же, зачем вы пришли? — Обратилась я к Пэнси. — Тебе вчера было плохо. Мы волновались. — Сухо ответила подруга, не сводя взгляда с моего парня. — Переволновалась. Ничего серьезного. — Заверила я подругу, — Тем более, Габриэль был рядом со мной. Вам нечего переживать. — Мы будем переживать. — Встрял Гарри с грозным видом, обойдя диван. — И мы будем следить за тобой, учти. — Бросил он Габриэлю, на что тот с легкой улыбкой кивнул. Поражаюсь его терпению. За такие слова Теодор бы уже, как минимум, съязвил. — Гарри прав. — Буркнула Пэнси. — Пэнси… — Начала было я, но Гарри встал между нами. — Пошли отсюда. — Недовольно проворчал Поттер, беря Пэнс за руку, — Поговорим, когда твоего нового парня не будет здесь. Рид усмехнулся, а я закатила глаза. — Как мило, Гарри, ты просто прелесть! — Бросила я ему в след. Гарри ушёл вместе с девушкой, а за ними следом ушёл и Драко. — Он просто душка. — Мило заулыбался Блейз, — Ты привыкнешь к его хмурой роже, Рид. Увидимся на завтраке. Блейз чмокнул меня в макушку и похлопал Габриэля по плечу прежде, чем уйти. И вот, мы остались с ним одни. А я совсем не знала как себя вести. — Как ты? — Вежливым тоном спросил Габриэль и я в ответ улыбнулась. — Уже лучше. Пускай я и чувствовала неловкость, но я всячески пыталась бороться с ней. — Благодаря тебе. — Я поднялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Габриэль расплылся в улыбке. — Я поговорю с друзьями. Встретимся сегодня у озера? — Предложила я, обаятельно блеснув зубами. — В семь буду ждать тебя там. — Согласно кивнул Рид. Он практически не касался меня. Это было понятно. Нашим отношениям и дня нет. Ко всему ещё стоит привыкнуть. Хотя, я видела как он боролся с желанием трогать меня. Но тем не менее, Рил был очень сдержан. Во время поцелуя его руки ни разу не спустилось мне на бедра или грудь. Я довольно заулыбалась и поспешила пойти за друзьями. Однако, глупо было полагать, что Габриэль не заговорит о Нотте. Его имя ещё не раз будет произнесено в разговорах, я знала это. Головой я понимала, что это всё несправедливо по отношению к нему. Понимала, что могу сделать ему больно, если Нотт не исчезнет из моего сердца. Мне хотелось быть счастливой и я верила в то, что найду любовь и утешение в руках Габриэля. Ведь он умён, красив и очень любезный. Он никогда не позволял себя грубости. Нет, я же совсем его не знаю. Я тряхнула головой, желая прогнать свою наивность. Я готова придумать тысячу причин для того, чтобы быть с Габриэлем, лишь бы Нотт ушёл из моих мыслей. Не только из мыслей, он должен уйти из моего сердца. Габриэль вовсе не похож на Теодора. Он мне понравился другими качествами. Габриэль надежный и спокойный. Иногда мне казалось, что он что-то принимает, ведь даже в стрессовых ситуациях ни разу не закатил глаза и не сжал челюсти, как это делал Теодор. Вечерами мы болтали с ним о планах на будущее и он был открыт со мной. Говорил о том, что мечтает о семье. Его родители очень любят друг друга и были преданы семье всю жизнь. Он хотел жить также. Тогда я поняла, что будь я его невестой — я бы не знала бед. Меня бы ждала приятная и стабильная жизнь, где я любима как женщина. Рай для многих девушек, не так ли? Но меня по-прежнему тянуло к другому. О нём я не могу говорить что-то хорошее. Не сейчас. Я зашла в Большой зал и тут же наткнулась на него. Он стоял посреди зала, грубо общаясь с Дафной. В её глазах была такая грустная мольба, что в горле стал неприятный ком. Когда я была с Теодором, то даже не думала о ней. Что побуждает её бегать за ним? Почему она всё это терпит и так желает стать его женой? Тео грубо оттолкнул от себя Гринграсс, когда она попробовала прикоснуться к нему. Я широко распахнула глаза. Вдруг стало так неприятно. В этот же миг я стремительно подошла к ним и наши взгляды с Ноттом встретились.